Тайна смерти

Пролог

Конец осени 2021 год

***

Шёл проливной дождь — не просто ливень, а настоящая стена воды, обрушивающаяся с небес. Тяжёлые, холодные струи били по лицу с такой силой, будто пытались сбить с ног, оставить без дыхания. Над головой нависло свинцовое небо — сплошная серая пелена, лишённая даже проблеска света. Ни единого просвета, ни намёка на солнце. Казалось, сама природа оплакивала то, что должно было произойти.

Ледяной ветер хлестал по щекам, обжигая кожу, проникая под одежду, выжимая последние крохи тепла. Его порывы срывали капли дождя с ветвей, превращая их в тысячи острых иголок, вонзающихся в лицо. Я бежала — бежала так, как никогда в жизни. Каждый вдох разрывал грудь, лёгкие горели, словно в них плеснули раскалённым маслом. Ноги подкашивались от изнеможения, но страх гнал вперёд, не позволяя остановиться хоть на миг.

Вокруг — чужая, враждебная местность. Ни единого ориентира, ни одной знакомой черты. Деревья с искажёнными от ветра ветвями казались зловещими стражами, преграждающими путь. Я не разбирала дороги, слепо мчалась сквозь чащу, цепляясь длинным пальто за острые ветки, которые рвали ткань и царапали кожу до крови. Мокрые листья прилипали к обуви, усложняя каждый шаг. В ушах стучала кровь, заглушая все звуки, кроме собственного дыхания и биения сердца, готового вырваться из груди.

И вдруг — свист. Мимо плеча, так близко, что я почувствовала движение воздуха, будто невидимая коса смерти едва не коснулась кожи. Пуля. Выдох — судорожный, рваный, словно последний. А в следующий миг — камень под каблучком, потеря равновесия, падение. Холодная земля ударяет в ладони, в лицо летят брызги грязи и дождевой воды. В нос бьёт запах сырой земли, прелых листьев и металла — запах страха.

«Не скрыться. Никуда не скрыться от Него».

Позади — лай. Злобный, торжествующий, будто псы уже чуяли кровь. Я не чувствую ни боли, ни усталости — только ледяной ужас, сковывающий всё внутри. Но я поднимаюсь. Резко, почти механически, опираясь на влажную, скользкую землю. Разворачиваюсь, зная: это конец. Никаких шансов. Никаких путей к спасению.

Холодное дуло пистолета упирается в лоб. Металл обжигает кожу, заставляя каждую мышцу напрячься в ожидании неизбежного.

Я смотрю в глаза своего злейшего врага. Голубые, ледяные, полные ярости. В них нет ни капли сострадания, только холодная, расчётливая ненависть. Он зол. Безумно зол. И причина этой ярости — я. Страх сковывает тело, но отступать уже некуда. Единственное, что осталось — дать ему то, чего он жаждет. То, что требовал все эти годы. То, что я нашла лишь недавно, ценой невероятных усилий и потерь.

В одно мгновение всё становится ясным. Десять лет жизни, десять лет тайн, бегства, страха — всё складывается в единую картину. Каждая деталь, каждый обрывок воспоминаний встаёт на своё место. Всё должно закончиться здесь и сейчас. Я не смогу убежать, но могу спасти тех, кто мне дорог. Могу отдать то, что сохранит их жизни.

Закрываю глаза. Мысленно прощаюсь со всем, что было мне дорого: с домом, где прошло детство, с парком, где мы гуляли с братом, с кафе, где я впервые встретила любовь. В памяти вспыхивают лица — мама с её тёплой улыбкой, брат с озорным взглядом, подруга, всегда готовая поддержать, последнее признание в любви. Я не увижу их больше, не услышу их голоса, не почувствую их объятия. Но они будут жить. Это главное.

Последние минуты…

— Я дам тебе, что ты хочешь, — слышу свой голос — чужой, осипший, будто принадлежащий кому‑то другому. Слова даются с трудом, словно каждое пробивается сквозь невидимую стену.

Его глаза вспыхивают победным огнём. Он сломал меня. Я не знаю, смогу ли когда‑нибудь вернуться к прежней жизни. Слишком много боли, слишком много потерь. Эти раны не заживут. Но сейчас это неважно. Важно только то, что будет дальше.

— Ты стала более сговорчивой, — выплёвывает он, взводя курок с леденящим душу щелчком. — На колени, сука! — рык, от которого кровь стынет в жилах, а по спине пробегает ледяной озноб.

Я подчиняюсь. Не из страха — из необходимости. Это мой последний шанс всё исправить. Сердце сжимается, голос пропадает, оставляя лишь безмолвную мольбу где‑то внутри. Стою на коленях на холодной осенней земле. Камни впиваются в кожу, острые края царапают плоть, но это ничто по сравнению с тем, что ждёт меня. Дождь стекает по лицу, смешиваясь с потом и слезами, но я не чувствую холода. Всё тело охвачено странным, почти сюрреалистичным спокойствием.

— Босс, может, мы поможем ей заговорить? — шипит один из его приспешников, ухмыляясь. Его лицо искажено злорадством, глаза горят нездоровым огнём. Он явно предвкушает зрелище.

Чудовище лишь усмехается и качает головой. В его улыбке нет ни капли человечности — только холодная, расчётливая жестокость. Он знает, как причинить боль. Знает, как достать до самых уязвимых мест. Но я не позволю этому случиться. Мои близкие узнают правду — но только когда всё закончится. Для них.

— Ты — чудовище! — выкрикиваю я, понимая, что делаю хуже, но не в силах остановиться. Слова рвутся наружу, словно плотина наконец дала трещину. — Ты убил их! Убил! — голос срывается, переходя в крик, заглушающий издевательский смех его подручных. В горле першит от напряжения, но я продолжаю: — Ты отнял у меня всё! Но ты не отнимешь их жизни!

Рука дрожит, но я достаю из внутреннего кармана пальто конверт. Пальцы едва слушаются, но я сжимаю его так крепко, будто он — последняя нить, связывающая меня с миром. Другой рукой нащупываю пистолет. Холодный металл вселяет каплю уверенности. Боковым зрением вижу, как напрягаются его люди, замечая моё движение. Они переглядываются, шепчутся, но никто не решается подойти ближе.

— Тварь! — один из них бросается вперёд и с размаху бьёт меня по лицу.

Вкус крови. Она течёт из носа, капает на землю, смешиваясь с дождевыми потоками. Я сплевываю, поднимаю взгляд. В глазах — ни страха, ни боли. Только решимость.