Тайны Империи

Пролог

Время, в которое произошли нижеописанные события, отстоит от нашего далеко в будущем.

К этому моменту человечество, наконец, устав уничтожать само себя и решив начать поиски братьев по разуму, вырвалось с Земли и устремилось в широкие просторы космического пространства. Всё новые и новые создаваемые технологии несли человечество к звёздам.

Но Земля не опустела. Отпустив всех страждущих к звёздам, она со временем забыла про межнациональные конфликты, глобальные катастрофы и проблемы. Планета превратилась в современный Эдем, где и обосновался представитель Верховной Власти Единой Земли — Император.

Пройдут годы, и эра мира и покоя уйдёт в небытие. Обозлённые условиями жизни в колониях колонисты начнут рваться на Землю. Чиновники, сделавшие это раньше, вновь примутся за распределение тёплых местечек. Тысячи террористических актов и заговоров будут создаваться против властителя Земли с единственной целью — заменить существующего правителя на своего кандидата. В это окажется втянуто много людей, и судьбы большинства из них будут жестоко разбиты.

Империя Земли бурно расцветёт алым цветком смерти.

Глава 1 Сборная солянка сливок

— Как первый курс, впервые отпущенный на недельный отпуск, вы должны продолжать соблюдать правила университета Вэлкирис. Правила предписывают не раскрывать своих личностей местному населению, иначе как кодовым опознаванием, и не вступать в противоречие с законом.

Пользуясь тем, что она сидела в последних рядах огромного зала, до отказа заполненного всем первым курсом университета Вэлкирис, Этель откинулась на спинку кресла и задумалась о своём. Её звали Этель Бри Чалкер. Её отец — глава крупнейшей металлопроизводящей корпорации и наследственный хозяин весьма крупного, имеющего собственную атмосферу и полезные ископаемые спутника в одной из отдалённых от Земли солнечных систем. Кроме того, он был одним из последних представителей пришедшей в упадок генеалогической ветви Королевского Дома Древней Великобритании. Желая, чтобы его единственная, а потому безумно обожаемая дочь получила наилучшее образование, он единоличным решением отправил её сюда. В университет Вэлкирис, который в народе называли «сборной солянкой сливок общества». Может быть, чуть длинно, но зато полностью отражало сущность этого заведения. Более благопристойно это называлось университетом аристократов. Все, кто вращался в светском обществе и имел деньги, могли послать своих ненаглядных деток сюда для обучения разнообразным наукам...

Этель подняла глаза и с задумчивой грустью подумала о своём нежелании лететь сюда. Но для отца это было самым незначительным препятствием, которое вообще можно было представить. Зато неподтверждённый никем слух о присутствии здесь молодого наследника Империи был более чем просто активным элементом. И потому юная Бри Чалкер оказалась здесь.

— Все свободны! — прозвучало разрешение декана. Все поднялись.

— Этель! — услышала девушка чей-то голос. Обернувшись, она увидела двух девушек со своей группы, имена которых всё время напоминали марки автомобилей — Хорда и Дорсу. Они вместе с ребятами неопределённой наружности, с лицами, закрытыми масками, подлетели к ней. — Мы собираемся хорошенько покутить, но для компании не хватает одного. Мы тебя приглашаем... Пойдёшь?

Этель по привычке посмотрела на браслет-памятку, но ничего не увидела и лишь после этого вспомнила, что ничего не планировала на этот отпуск. Слишком незначительным событием он ей казался.

— Конечно, — согласилась она. В конце концов, это сулило больше интересного, чем бесцельное блуждание по незнакомому городу.

Машина с галдящими молодыми людьми остановилась у небольшой торговой палатки. Один из сидящих бросился внутрь, чтобы пополнить запасы пива. Допив своё пиво, Этель поморщилась, почувствовав неприятный хмельной вкус. Откинув опустевшую посуду, она поднялась, оглядываясь поверх спинки сидения. Высотные дома, редкие прохожие, красивые ухоженные газоны, никаких неоновых и голографических вывесок. Всё говорило о том, что своими гуляниями молодёжь забралась в престижный район. Гнездо аристократии. Местной и приезжей.

Услышав лёгкую музыку, Этель подняла голову и... Увидела сияющий «Летучий голландец», величественно проплывающий над её головой. Лишь миг спустя, очнувшись от сказочного видения волшебной иллюминации, девушка поняла, что это аэроресторан. Да, она слышала о подобном, но до университета была слишком мала для посещения таких мест. Но сейчас! Со своим именем и деньгами отца...

Не упуская из вида сверкающее видение дорогого ресторана, словно по её желанию зависшего у крыши соседнего дома, она осторожно покинула машину. Двигаясь как можно естественнее, стараясь выглядеть обычной прохожей, в этот поздний час оказавшейся на улице, перешла дорогу и вошла в дом, на крыше которого в данный момент сидел ресторан. В фойе обнаружился консьерж, который тут же пошёл ей навстречу.

— Я в аэроресторан, — поторопилась объясниться Этель. — Он сейчас у вас на крыше...

Консьерж, мужчина средних лет, бдительно сверился с показаниями охранных датчиков и, лишь убедившись, что сказанное — правда, вызвал охранника, который и проводил девушку на крышу. Взлетая на лифте, Этель с замиранием сердца молилась, чтобы метрдотелю ресторана именно сейчас не пришло в голову поменять вид из окон обеденной залы.

Ей повезло. Наверху её встретили два швейцара, одетые в голубые с золотом униформы. Один из них, сменив охранника дома, проводил до ещё одного лифта. Лишь когда оставалось несколько футов до палубы воздушного корабля, она вдруг вспомнила о том, как выглядит. Дикой расцветки волосы, длинная рваная блуза, растрёпанные космические штаны, которые она сменяла в одном из баров, отдав свои брендовые брюки, безвидная куртка с шикарным подкладом из... Она не знала материала, но он ей понравился, и двадцать кредитов остались у нового хозяина её штанов.

В подобном виде можно таскаться с бандой отпущенных в отпуск студентов, но идти в ресторан... Это уже слишком! Швейцары этого не заметили, но метрдотель и посетители обязательно заметят, и её с позором выгонят.

Оказавшись в ресторане, Этель сразу же бросилась к дверям с аккуратной пометкой «дамская комната». На её счастье, там никого не было. Закрыв дверь, она остановилась, судорожно пытаясь представить себе, что делать дальше. Оборудованные по последнему слову техники дамские комнаты аэроресторанов представляли собой мини-комплексы стиль-салонов.

Её блуждающий взгляд скользнул по туалетному столику. Многообразие стоявшей там косметики, несомненно, поможет привести в порядок лицо. Но одежда? Хотя это можно было оставить на потом. Первым делом Этель скользнула под душ. Холодные струи настоящей воды смыли грязь нескольких дней и буйство красок с головы. Наслаждаясь чистотой тела, Этель с облегчением вздохнула, понимая, что хотя бы часть её проблемы решена. Закрыв глаза, она неожиданно представила себя дома. Свой гардероб, косметика, слуги... Чёрт возьми, она привыкла быть богатой. И ей скучно жить в той спартанской обстановке, которую обеспечивал своим учащимся Вэлкирис, в попытке привить умение довольствоваться малым...

Глава 2 Цена одной ночи

Утро пришло к ней до невозможности банально. Она проснулась одна в холодной постели. На тумбочке лежал счёт за комнату, к счастью оплаченный, и записка, в которой размашистым мужским почерком сухо и официально предлагалось пересылать все счета по расходам, которые могут возникнуть в результате событий этой ночи, по предложенному ниже адресу. Ничего особенного в адресе не было. Просто название банка и номер счёта.

Этель восприняла это совершенно спокойно. Быть аристократом — самая тяжёлая работа из всех, какие только существуют. Аристократ не имеет возможности любить и быть любимым. Бывает лишь одно или два мгновения, когда он имеет призрачную возможность жить волшебной сказкой. Потом этот миг, как и всякий сказочный сон, заканчивается, причём порой даже раньше, чем удаётся это осознать.

Собравшись, она без всякой ностальгии покинула комнату, где провела эту незабываемую ночь. Незабываемую потому, что она была самой первой в жизни Этель.

---

Возвращение в университет было каким-то невероятным. Казалось, что не было года учёбы и привыкания к казарменным установкам, к занудным преподавателям, к спартанской жизни, ко всей этой глупости. Словно та ночь была частью её жизни в доме отца.

Но прошла неделя, другая, месяц. И теперь она лишь иногда, просыпаясь ночью, вспоминала вкус его губ и силу его объятий. Спустя ещё пару месяцев и это стёрлось из памяти. Ушло воспоминание о полёте на «Летучем голландце». Всё исчезло так просто, словно этого никогда и не было. Она не пыталась это вспомнить и даже не думала о своём возможно титулованном любовнике. Не думала, что может встретиться с ним в коридорах университета. Намеренно пресекала любые попытки своего тела вспомнить об этом.

Но прошло время, и та ночь напомнила о себе сама.

— Поймите, знание языка вам просто необходимо. А мой предмет поможет вам обрести ключ не только к вашему собственному языку, но и ко многим другим...

Речь профессора, престарелого марсефянина, отдавала монотонностью и скукой. Этель чувствовала, как её глаза закрываются в ритм словам профессора.

— Этель, хочешь шоколадку? — острый локоток Дорсу погрузился в её бок.

Она обернулась и почувствовала, как волна тошноты поднимается в ней откуда-то изнутри. Отодвинув рукой предложенный шоколад, девушка села прямо. Тошнота не проходила. Словно по волшебству, до её носа стали доходить и другие запахи. Вот Дорсу снова наклонилась к ней, и Этель почувствовала неприятный запах, исходящий у неё изо рта. Кто-то в соседнем ряду пытался позавтракать чем-то мясным. Откуда-то сзади несло немытым телом.

Девушка осторожно сглотнула, но это едва не привело к попытке желудка выкинуть содержимое. Этель подняла голову и вперила невидящий взгляд в профессора. Спустя миг волшебство давно прошедшей ночи воскресло у неё в душе. Тело пронзили все восхитительные ощущения, испытанные тогда впервые. Но сейчас уже не появилось того возбуждения, державшего её в плену больше полумесяца. Осознание того, что та ночь принесла свои последствия, не подарило радости и умиротворения, лишь горечь неприятностей.

Прошло несколько минут, и мысли Этель получили своё продолжение. Понятие женской чести в кругах аристократии имело смысл лишь после замужества, а то, что делали молодые леди в своих будуарах, не имело значения до тех пор, пока это не всплывало наружу. Для леди Бри Чалкер это означало лишь одно: ей необходимо избавиться от ребёнка как от главного свидетельства её бесшабашного поведения. Никто не должен об этом узнать.

Но как? Для этого первым делом нужно было выбраться из университета. А что делать потом? Услужливое сознание напомнило ей рекламный проспект одной медицинской компании.

**ПРИХОДИТЕ К НАМ!!!**

*Здесь, у нас, как в древней сказке,*
*Вы сможете выбрать и стать родителями*
*любого ПОНРАВИВШЕГОСЯ вам розовощёкого*
*малыша. Только у нас вы можете увидеть своего*
*будущего ребёнка уже взрослым! Приходите, мы*
*ждём вас!*

Примерно в этом заключался смысл тех заковыристых, цветастых фраз рекламы. Но было и ещё кое-что, связанное с этой же компанией. Они предлагали нуждающимся в этом женщинам избавиться вовремя от своих нерождённых детей.

Оставалось одно, и при этом самое главное препятствие. У Этель не было ни единого шанса выбраться из университета до официальной увольнительной для всего курса в конце весны, после экзаменов. Через десять месяцев. То есть когда будет уже слишком поздно.

Этель в задумчивости принялась кусать ноготь. Впрочем, у неё был другой вариант. Но для этого требовались наличные деньги. Наличность — двигатель прогресса, с её помощью можно сдвинуть планеты с их орбит или... подкупить охранников, чтобы они выпустили кое-кого с территории университета на сутки. Если только есть эти наличные.

Но как их достать в месте, где на руки выдаются лишь счета, которые отправляются родителям, и студенческие карточки, которыми можно оплачивать свои покупки в магазинах университета? До сих пор Этель на это не жаловалась. Отец перечислял на карту достаточные суммы, чтобы оплатить любые счета. Но сейчас, для выполнения плана, ей нужны...

— 7613, мне кажется, вы недостаточно внимательны к преподаваемому предмету, из чего следует вывод, что вас не слишком интересует история Империи... 7613!

Этель услышала только свой номер и потому незамедлительно подняла глаза на профессора.

— Встаньте, 7613! — рассвирепел старик. — Попробуйте повторить всё то, что я только что вам сказал.

Девушка встала и в растерянности поспешила оглядеться, ища подсказки. Но однокурсники отворачивались, открыто зевали, о чём-то болтали, и лишь некоторые, привлечённые отходом от темы, внимательно следили за разворачивающейся сценой. Всё закончилось весьма просто. Не дождавшись ответа студентки, профессор вызвал охрану, дабы отправить нарушительницу к декану.

Невидимые глазу наручники свели руки Этель за спиной, а над её головой тут же повисла маленькая парящая камера, которая лучом лазера заставила девушку идти в необходимом направлении. Этель спокойно перенесла удар лазера и, совершенно не беспокоясь, пошла к выходу. Ни она, ни кто-либо из аудитории не делали из этого трагедии. В стенах университета Вэлкириса можно было часто встретить подобные конвойные пары. Арестованных сразу же отводили в карцер, где они проводили время в попытках «осознать своё поведение». Во всяком случае, так это трактовалось в обвинительных актах и постановлениях.

Глава 3 Жемчужные глаза

Луна осветила своим светом тёмные кучевые облака, проплывавшие по небу над самым огромным городом Земли — Пассаданом. Её призрачные лучи бесшумно и невидимо летели над сияющим своими ночными витринами, рекламами, фонарями по краю аэромобильных дорог, окнами тысячеэтажных домов городом. И вряд ли чей взгляд мог отличить лучи этой незаметной теперь спутницы Земли от того количества света, царившего здесь даже ночью.

И всё-таки, когда эти невесомые серебряные нити заглянули в одно из окон и коснулись лица спящей, она тут же открыла глаза и поискала взглядом ночную гостью. Луна приветственно провела по лицу проснувшейся несколькими лучиками. Девушка приподнялась, желая что-то сказать, но в этот момент мужчина, лежавший рядом, сонным голосом спросил:

— Ролла, ты здесь? — и, не дожидаясь ответа, положил руку на грудь женщины рядом и снова затих.

Девушка полежала немного, ожидая, что муж может проснуться вновь, но вскоре встала, отодвинув живой «капкан» чужой руки. Её нагое тело в едва заметных лунных лучах теряло многое из своей угловатости и худобы. Даже наоборот — лучи как бы сглаживали эти недостатки, в первую очередь показывая достоинства, которых, к слову сказать, было не так уж много. Природная грация, длинные ноги, правда, худые, но чрезвычайно натренированные, каскад действительно роскошных русых волос, в лунных лучах переливающийся серебром снега, и яркие лучистые глаза, сиявшие на лице, скрытом полумраком, подобно звёздам.

Надев короткий пеньюар, девушка быстро покинула спальню. Светлым бесшумным призраком, пройдя по всей квартире, она оказалась в маленьком кабинетике. Излучая жизнерадостность и счастье, всем своим видом — большой белой шкурой на полу, светлыми изящными столом и креслом — кабинетик говорил, что его хозяйка — молоденькая девушка, имеющая вкус к красивым вещам и заботящаяся о своём комфорте. Но выражение лица Роллы не изменилось, даже когда она села в своё любимое кресло. При свете включённой лампы нервозность и обеспокоенность резче проступили на мелких чертах лица, сделав его похожим на гримасу обиженного ребёнка.

Посидев некоторое время, девушка отперла верхний ящик и вытащила из него стопку газет. На первой странице верхней из них крупными буквами стоял заголовок:

**«Алан Лайфер — служащий банка «Капибэс» обвиняется в предумышленном убийстве Элизабет Керш, главного редактора ведущей газеты Земли «Терра-Ньюз»**

Под заголовком помещалась фотография серьёзного молодого человека в деловом костюме. Ролла взяла газету со стола и поднесла её поближе к глазам. Со стороны могло показаться, что девушка близорука, отчего ей приходится читать, поднося газету к самым глазам. На самом деле Ролла вглядывалась в фотографию, чтобы лучше восстановить в памяти облик этого человека. Она знала его раньше.

Сколько лет прошло с тех пор, когда она видела его в первый и тогда же последний раз? На выпуске из Школы Джейрона. Чуть больше чем пять лет назад. С неожиданной ясностью Ролла вспомнила огромный зал Торжеств...

---

С благоговением пары семнадцатилетних выпускниц нынешнего года в своих непохожих платьях, от розового до голубого цвета, вошли в зал Торжеств. Взгляды гостей, переполненные гордостью, останавливались на самых красивых выпускницах, и почти никто не замечал идущую в предпоследней паре девушку в простом белом платье. Единственным украшением девушки являлись её глаза необъяснимо жемчужного цвета и собранные в некое подобие короны русые волосы.

Девушку звали Конкордия Донат, но для знакомых — Ролла. Она была из числа тех девушек, которые, зная о своей непривлекательности, не пытаются что-либо изменить, а просто стараются не замечать отсутствия к себе всеобщего внимания и наслаждаются жизнью доступными им способами, не ища экзотики. Вот поэтому Ролла сейчас и не огорчалась. Для неё, в качестве благотворительности взятой из приюта, куда она попала после гибели родителей, оказаться среди выпускников Школы Джейрона было тем самым высшим счастьем, о котором она только могла мечтать. И её мечты сбывались. Сейчас она идёт по древним мраморным плитам зала Торжеств такого престижного заведения среди тех достойных, кому удалось «дожить» до выпуска.

Переполненная счастьем, Ролла оглядывалась вокруг и рассматривала гостей выпуска. На мгновение она оторвалась от созерцания молчаливых рядов приглашённых, чтобы проследить, как в зал входят курсанты — выпускники мужского отделения. А, вновь обернувшись, застыла на месте, словно пришпиленная к полу. К счастью, в этот момент девушки остановились, и замешательство Роллы никто не заметил.

А остановило её присутствие среди прочих гостей очень симпатичного молодого человека. Чувствуя в себе волну горячего восторга, Ролла поражённо вглядывалась в лицо, дышащее спокойствием и уверенностью, а также скукой и безразличием.

— Ой, смотри! — возбуждённо зашептала Янина, хватая Роллу за руку. — Смотри, это Алан, мой брат! — и она показала на того самого молодого человека, ранее завладевшего вниманием Роллы. — Я рассказывала тебе... Пять лет назад он тоже окончил Школу Джейрона, но после окончания... сразу уехал. — Янина задумалась, но ненадолго, поскольку почти сразу же защебетала дальше. — Говоря по правде, я рада, что он приехал на мой выпускной...

В этот момент заговорил декан, и Янина замолчала, устремив свой взгляд на человека, который, по общему мнению, всех учащихся всегда ненавидел и был бы счастлив, если они все скрылись с его глаз как можно дальше. Может быть, только теперь Янина и все остальные выпускники и выпускницы поняли, что на самом деле это не так.

Сама Ролла узнала об этом немногим раньше. На первый год учёбы в обычное расписание ввели краткий курс дедукции. Единственный курс, в котором девочка проявила себя на отлично. Через пару дней после окончания этого курса на её личном скойде появилось таинственное приглашение ночью оказаться в одной из отдельных кабинок спортзала.

Именно тогда, с того момента началась вторая жизнь Роллы. Двенадцатилетнему ребёнку трудно что-либо понять, но запоминает он всё отлично. Она и запомнила. Она накрепко запомнила то, что увидела в кабинке на настенном экране, хотя поняла это лишь со временем.

Глава 4 Решение Ракота

Ролла подняла голову от газетного снимка и в задумчивости откинулась на спинку кресла. Она отлично знала, как легко скормить газетчикам любую более или менее правдивую и в то же время загадочную версию любого происшествия. Газетчики долго вместе с полицией будут искать причины, толкнувшие скромного банковского служащего на убийство столь знаменитой женщины. Они будут искать, да только нечего... Как никто другой, Ролла знала, что их никогда не существовало в природе. И всё потому, что Алан **НЕ УБИВАЛ** Керш.

Это сделала сама Ролла.

Она отлично помнила своего напарника Джекана Рэйтнера, помнила испуганные глаза растерявшейся крашеной блондинки — секретарши той самой Керш, которую Джекан грубо разбудил и вытащил из постели. Она вспомнила тупую боль от отдачи приклада импульсного ружья, рот Керш, открытый для крика, и кровь, льющуюся из раны на горле, заливающую красный пиджак.

Алан не виноват в убийстве. Наверняка в ТИРе всё это подстроили, чтобы отвести подозрение от себя.

— Чёрт! — твёрдо чеканя буквы, произнесла Ролла.

Для неё это был тот самый признак последней черты размышлений. Она аккуратно положила газету на стол и также спокойно поднялась на ноги. Лёгким движением отодвинула в сторону голову пресс-папье в виде кошки и мгновение наблюдала, как колеблется ковёр на стене кабинета. Через долю секунды он исчез, поскольку был лишь реалистичной голограммой, скрывавшей вход в потайной кабинет.

Как ни тяжело было в этом признаваться, но Ролла чувствовала, что в ТИРе знают о её тайничке. Там было многое из того, покупку чего скрыть не так уж и легко. А с некоторого времени она знала и то, что её личная жизнь тоже теперь находится под прицельным вниманием руководителей ТИРа. Она никогда не имела привычки переоценивать свои способности, и всё же отлично сознавала, что многие из тех, кто наверху, кровно заинтересованы в том, чтобы она всегда оставалась в рядах их организации.

Собирая сумку необходимого, Ролла хладнокровно обдумывала свою будущую судьбу. Что у неё было до сих пор? Хорошая квартира, хорошая работа, хороший муж... И во всём этом — подвох. Квартира, постоянно осаждаемая репортёрами, — всего лишь ширма, за которую она пряталась после очередного задания; хорошая работа — на организацию, заказывающую либо политическую кражу, либо политическое убийство; хороший муж — отличный домашний тюремщик.

Всего одна встреча с Майклзом Нортье — кинозвездой и фотомоделью с потрясающей улыбкой — заставила бы любую молодую дурочку потерять голову от любви. В свои семнадцать Ролла не слишком уж отличалась от тех других. Ей показалось, что для неё, такой самой обычной, выбранной из тысячи не за красоту, а за естественность, брак с Нортье — самый лучший вариант. Меньше чем через год она поняла, за какую тварь вышла замуж, но расторгнуть брак уже не удалось. В ТИРе были против этого, считая, что подобный союз — самое лучшее прикрытие для её работы. Кто заподозрит жену известной кинозвезды и фотомодели, постоянно находящуюся с ним в свете прожекторов, в участии во многих громких преступлениях, свершаемых в мире?

Это она имела... А что она будет иметь, если сейчас вопреки изощрениям ТИРа освободит Алана? Возможно то же самое, а скорее всего — ничего. Как газетчики объяснят исчезновение жены Майклза Нортье? Наверняка это сильно их заинтересует, а если они со всей своей дотошностью докопаются до её связи хотя бы с одним преступлением? ТИР уничтожит её, несмотря на ценность для них...

Ролла остановилась, вспомнив о вещи, которую забыла положить. Костюмы-хамелеоны. Кстати, вообще о простой одежде... И всё же. Ролла ещё раз осмотрела хранилище. Она взяла из него всё, что считала нужным взять. Хотя нет, ещё несколько метательных дротиков и ножей. Сейчас точно всё. Она широким жестом застегнула сумку и бесшумно, но быстро покинула свой тайник, чтобы не успеть пожалеть об оставленном здесь. Вряд ли ей удастся сюда вернуться.

Оставив сумку на столе, сходила в гардероб. Ей хватило пары минут, чтобы выбрать из своей одежды по-настоящему нужное и то, с чем ей бы не хотелось расставаться. Пара простых рубашек, джинсы. Остальное брать не имело смысла. У неё имелись наличные, и она вполне могла купить себе это и многое другое в любой момент. Но уже уходя, Ролла сняла с крайней вешалки свою любимую курточку. Никогда раньше она её не надевала. Купив в мелком дешёвом магазинчике за тридцать кредитов, с величайшими предосторожностями принесла домой, а там спрятала подальше от глаз мужа, имевшего ненавистную ей привычку осматривать гардероб, чтобы лично выбрать ей вечерний туалет. Она это ненавидела, но ничего не могла с этим поделать. И так слишком часто её тело болело в местах, так и не появившихся синяков.

Она могла бы убить Майклза, но до сих пор её страшило то, что было бы потом. Как объяснить смерть фотомодели и киноактёра газетчикам? Впрочем, наверняка она бы смогла всё обставить так, что никто и никогда не заподозрил бы в этом её саму. Естественно, никто, кроме ТИРа. Год за годом все эти пять лет Ролла чувствовала, как это чудовище ТИР разрастается над её головой в огромное зловонное облако, щупальца которого уже сейчас старались проникнуть даже в её голову.

Ролла остановилась с сумкой у выхода из квартиры. Мимолётно оглядев прежнее жилище, перехватила ремень сумки, поправила куртку и... вышла.

---

— Где она? — Ровер в злобе пялился на пустой экран. Ему было поручено следить за этой сучкой, но она всё-таки сумела улизнуть. — Где она? — голос повторил вопрос и заставил Ровера сосредоточиться. Непосредственный начальник Терланд требовал ответа.

— Я найду её.

— Весьма на это надеюсь. Мы постарались скрыть её исчезновение и по возможности сотрём память о ней из этой реальности. Но ты должен её найти. Зная её, можно предположить, что она решила выступить против нас. Данные тестирования показывали уменьшение лояльности. Она давно собиралась это сделать. И вот нашлось что-то, что подтолкнуло к этому поступку. Хотел бы я знать, что это. Ровер, найди её. Может быть, удастся промыть ей мозги и вернуть к нам.

Глава 5 Тюрьма на Калисто

Совершенно не теряя движений, Ролла скользила по коридору, профессионально избегая просматриваемых камерами. Надо признать, она никак не ожидала, что тюрьма, в которой содержали Алана, окажется настолько тщательно скрытой. Даже просто о её существовании знали совсем немногие. Ролла потратила почти сутки, чтобы вычислить искомое. А когда ей удалось, то обнаружилось, что необходимо проникнуть в подвал здания офиса одной из самых известных здесь корпораций. И этот подвал находился глубоко под поверхностью спутника.

Коридор заканчивался следящим экраном в немыслимой близости от створок лифта. Ролла усмехнулась. Такие штуки она научилась обманывать ещё в школе. Прежде всего, она сняла с руки браслет с камерой и достала передатчик собственного производства. Он позволял ей вмешиваться и передавать собственные команды любым электронным системам. Вот и сейчас она с его помощью подсоединилась к следящему устройству и на свою камеру записала сигнал. Приготовившись, поставила запись в камере на многократный повтор и щелчком ногтя бросила крохотную капсулу в зону экрана.

Шорох и неясное шипение взорвавшейся капсулы заставили сработать экран на движение. Две чёрные полосы проскользнули по его поверхности, и лишь в самом низу замутившегося окна появилось светлое пятнышко поиска. Ролле только это и требовалось. Переключившись на обратную передачу, она заставила экран принимать многократно повторяющуюся запись. Скользнув по другой стороне коридора, она по едва слышному сигналу камеры шагнула к лифту.

Почувствовав человека, датчики открыли створки лифта, пропуская девушку внутрь. Она вошла, зная, что в подобных зданиях для охраны считается достаточным защитить каждый дюйм любых коридоров, лестниц, кабинетов, залов, но при этом лифты всегда остаются вне поля зрения. Ей вниз, но такой кнопки не было. Пришлось залезть в управление. К счастью, времени у неё было предостаточно. Даже если предположить, что какая-то из камер всё-таки засняла, как открываются створки лифта, ночью никто всё равно не пойдёт проверять съехавшую с катушек технику. Сняв щиток, Ролла с помощью передатчика дала команду ехать вниз. Лифт бесшумно закрылся и послушно соскользнул в туннель.

Зная, что это приблизительно шестьдесят восемь этажей, Ролла всё же приготовилась. У неё не было возможности узнать, как охраняется сама тюрьма, спрятана так глубоко под зданием компании. Лифт нежно остановился и с лёгким шуршанием открылся. Ролла повела стволом плазморужья в сторону пустого коридора. Ни камер, ни видимой сигнализации, ни охранников.

Следовало признать, что всё это здорово походило на ловушку. Ролла вышла и подождала, пока лифт уедет. Только в этот момент она осознала своё положение. В хамелеон-костюме с несколькими дротиками, пусть и с плазморужьём, совершенно одна под многотонным зданием в неизвестности. Пройдя по коридору и убедившись, что любая как видимая, так и скрытая опасность отсутствует, Ролла пошла быстрее, углубляясь в бетонные дебри. Ей пришлось пройти подобным маршем ещё около пяти минут, прежде чем коридор упёрся в бронированную дверь с кодированным замком.

Ролла потратила на размышление ещё около минуты. Если это коридор, ведущий к цели, то безопасность ей обеспечена, но что, если там живая охрана? Пальцы сами потянулись к кнопке, и девушка, почти не думая, на удачу набрала код, и только после едва слышной электронной отрыжки замка её пронзил запоздалый ужас. А что, если бы сейчас удача её подвела? Что, если бы её подвело знание психики программистов ТИРа? Впрочем, сейчас уже не стоило думать об этом.

Ролла оказалась на движущейся платформе, готовой отвезти её на любой уровень огромного кругового зала, на нижнем этаже которого виднелся общий пульт управления и наблюдения. По ярусам стройными рядами пробегали одинаково серые бронированные двери с четырёхзначными кодами.

Камеры. Вот что она искала. Не стоит рассказывать о том, как она спустилась вниз и, проскользнув по теням мимо дремлющей охраны, подсмотрела номер камеры Алана. Правда, у охраны он числился просто узником ZERO.

---

Алан спал. Те наркотики, которыми его напичкивали, моментально ослабляли не только сознание, но и тело. На самом краю своих сновидений он всё ещё мог логически думать, а потому понимал, что его боятся, иначе бы не предпринимали столь серьёзных мер. Там, далеко в мыслях, он ещё помнил, почему оказался в этой тюрьме, но это было там внутри. А снаружи лишь наркотическое беспамятство.

Дверь приоткрылась, и едва высветившаяся щель пропустила в камеру призрачную тень. Где-то далеко вибрационно взвыла сирена, не привлекая ничьего внимания. Алан перевернулся на бок и попытался посмотреть на тень в упор. Ничего. Лишь краем глаза он уловил волнообразное движение реальности стены, куда смотрел. Но наблюдать за этими движениями для заторможенного мозга Алана оказалось слишком сложно. И он, решив, что это всего лишь видение, отвернулся. Ему удалось даже задремать, когда вдруг он почувствовал, как чьи-то руки с силой прикладываются к его лицу.

---

Ролла редко теряла терпение, но сейчас, тормоша это безвольное тело, она была на грани это сделать. Куда делись её выдержка и уверенность? Едва она увидела Алана, повзрослевшего с их последней встречи на выпускном балу, она снова почувствовала себя молоденькой девчонкой с сумбуром в голове. А потому подошла к делу с чисто женской стороны.

Только после минуты бесполезной разминки ладоней о чужие небритые щёки она очнулась и вкатила Алану два кубика нейтраната. И пока давно испытанный препарат приводил человека в чувство, она поспешила переодеть его в принесённый с собой хамелеон. Ей было не привыкать к виду голого мужчины, но вид Алана снова на миг заставил Роллу почувствовать себя просто женщиной. Ведь тело во всей своей беспомощности, лежавшее перед ней на сером пластике, было весьма привлекательным в своей мужской красоте. Но на это не было времени.

Она достаточно проворно затолкала обе безвольные ноги Алана в комбинезон, надела рукав на левую руку. Подняла правую и замерла. На внутренней стороне предплечья молодого человека от лёгкого прикосновения её пальцев проступила татуировка. Крылатый кинжал внутри кристалла с широким семигранным основанием. Ролла остановилась. Что-что, а этот знак она знала как свои пять пальцев. Это если учесть, что у неё он находится на том же месте.