Тайны королевской семьи

Глава 1.

Глава 1.

В большой тускло освещенной четырьмя свечами комнате королевского дворца, в той ее части, где проживали семьи придворных, а также бывшие фрейлины, которые когда-то составляли свиту ныне покойной королевы-матери, на кровати без чувств лежала молодая женщина. Над ней склонился мужчина, в темно-зеленой форме королевского лекаря, одетая наспех - отсутствовали кружевной воротник, манжеты, обязательные для этой формы, пуговицы застегнуты через одну, отсутствовал пышный парик, являя всем его изрядно поредевшие светлые волосы и большую лысину на макушке, что выдавало его спешку к умирающей. Он сидел на краю постели и старался привести девушку в чувства, вливая в ее рот какие-то зелья из склянок, которые доставал из своего саквояжа, но с каждым мгновением его лицо становилось мрачнее.

- Ну что? Орнелиус, не молчи, что с ней? Что с нашей дочерью? – спрашивала красивая женщина, которая нервно ходила возле постели, заглядывая в лицо молодой женщины. Сейчас, при тусклом свете свечей ей можно было дать на вид 40-45 лет, хотя бывшей фрейлине ныне покойной королевы-матери недавно исполнилось всего тридцать пять лет. Ее лицо осунулось, под глазами пролегли темные круги, возле уголков губ пролегли глубокие складки, брови хмурились от какой-то напряженной мысли. Она также была одета в широкий домашний халат, под которым виднелась ночная шелковая рубашка. Ее русые волосы были убраны под простой чепец. – Сделай что-нибудь, ты же королевский лекарь. Неужели ты не можешь помочь собственной дочери?

- Сарина, успокойся, я делаю все, что могу, - довольно резко недовольным тоном ответил мужчина. – Я не всесилен, я не бог. Я простой лекарь. Я же говорил вам, чтобы вы сидели в поместье и не тащились сюда. Роланте вредны дальние поездки на таком сроке, ты же сама знаешь, как трясет в этих жутких каретах. Вы же не послушали меня, решили, что должны быть на этом чертовом балу. Вот и получили то, что заслужили, - а потом совсем тихо пробормотал про себя, чтобы Сарина не услышала его, - глупые курицы. Как была дурой, так и осталась. И дочь такая же бестолковая гулящая девка.

В его голосе звучало…раздражение, словно преждевременные роды у его дочери были ему неприятны и то, что девочка сейчас умирает у него на глазах не имело для него никакого значения.

- Что же делать? Что делать? – женщина, которую лекарь назвал Сариной, металась по комнате и создавала нездоровую суету. Потом она резко повернулась и отошла в угол комнаты, где на небольшом столике еще одна женщина, старая повитуха Мардана, в свете двух свечей обтирала и пеленала новорожденного мальчика. – Мардана, как он?

- Мальчик очень слаб. Он родился раньше положенного срока, Вы же сами это знаете. Но если за ним ухаживать, то с ним все будет хорошо. Сейчас ему нужно будет молоко матери и уход.

- Хорошо, - Сарина тяжело выдохнула и вновь подошла к постели, на которой умирала ее дочь Роланта. – Орнелиус, ну что? Что с нашей дочерью?

Прежде чем ответить, мужчина поднялся с постели и сложил руки в молитвенном жесте.

- Душу нашей дочери добрые боги забрали в свои небесные чертоги. Помолись, Сарина, чтобы ее приняли там с любовью.

Женщина всмотрелась с стремительно синеющее лицо дочери, которое замерло неподвижной маской, и нервно кусала губы. Где-то в замке раздался бой часов, которые оповещали о наступлении полуночи. Сарина и Орнелиус стояли напротив друг друга и ни один из них не сожалел о смерти дочери.

- Старший сын нашего короля, - тихо проговорил лекарь.

От его слов женщина вздрогнула.

- Что? Что ты сказал? – тихо, свистящим шепотом спросила она у мужчины.

- Я сказал, что родился старший сын нашего короля, - безжизненным голосом проговорил он, а потом посмотрел в глаза своей жены.

- Старший сын, - почти хором также тихо проговорили они и в глазах женщины загорелся опасный огонь. Огонь ее неосуществленных желаний. Огонь мести, который отразился в глазах ее мужа.

В ее голове тут же вспыхнул план, который она, несмотря ни на что, воплотит в жизнь. Не она, не ее дочь, так внук займет трон. И мужчина по ее взгляду все понял. Его губы поджались, лицо помрачнело. Но идти против своей жены он не стал, не зря же он рассказал недавно о главной тайне королевской семьи, почему там никогда не рождалось двух сыновей, а если появлялся младший сын, то он слишком скоро покидал этот мир.

После того, как год назад король за незначительную ошибку в диагнозе, которую Орнелиус поставил его очередной любовнице и назначил неправильное лечение, жестоко оскорбил его при всем дворе, унизив его честь, как представителя знатного рода, обида на правителя глубоко засела в душе мужчины. Одно хорошо – король не выгнал его с поста королевского лекаря, слишком много темных дел их связывало. У Орнелиуса появилось желание отомстить королю любым образом. И вот теперь он по глазам жены видел ее коварный план, в котором уже заранее согласился принять участие. Осталась только одна малость…

***

Сарина попала в королевский дворец, когда ей было пятнадцать. Ее мама баронесса Вейра Кардарейская – фрейлина королевы, привела дочь на первый бал дебютанток и представила своей госпоже. Девочка была так хороша, словно ангелочек, и королева обещала ее матери взять в свои фрейлины, когда Сарине исполнится семнадцать. А пока Сарина должна изучить дворцовый этикет, научиться всему, что должна знать фрейлина. С того дня она вместе с матушкой осталась жить во дворце, где у Вейры были свои комнаты. Ее отец – барон Эйрен Кардарейский, который постоянно жил в своем поместье недалеко от столицы, был совершенно не против, что жена и дочь будут жить во дворце. У него будет свобода заниматься своими любимыми делами – охотой и женщинами.

Глава 2.

Глава 2.

В полутемной комнате наступила та тишина, которая рождает чудовищные мысли. Были слышны только треск свечей и шепот Марданы, которая что-то говорила новорожденному, закутывая его в принесенные из королевских покоев Сариной пеленки, которые были приготовлены для рождения наследника короля. Месяц назад Сарине удалось завоевать доверие Аваленсии, которая взяла ее в свою свиту.

Сарина и Орнелиус ничего еще не успели сказать, как в коридоре раздались быстрые торопливые шаги, потом кто-то нервно застучал в дверь комнаты. Сарина подошла к ней, приоткрыла дверь так, чтобы никто не увидел кровать и тело дочери.

- Госпожа, прошу, скажите, лекарь Орнелиус у Вас? – раздался из-за двери перепуганный голос личной служанки королевы. – У Ее величества начались роды.

К двери поспешил Орнелиус, вышел в коридор, закрыл за собой дверь, чтобы служанка не проникла в комнату. Никто не должен узнать, что его дочь здесь и недавно родила. Завтра он что-нибудь придумает, как быть с ее телом.

- Я здесь. Скажите госпоже, что буду у нее через минуту. Пусть пока приготовят горячую воду, чистые простыни.

Служанка побежала обратно к комнатам королевы, а Орнелиус обернулся на Мардану, которая уже запеленала мальчика, и убирала свои испачканные вещи в корзину, в которой носила все необходимое ей для работы, в том числе запасные чистые фартуки, чепцы, нарукавники. Он подошел к Мардине, забрал у нее корзину, потом под молчаливым удивленным взглядом женщины положил в нее новорожденного, прикрыл сверху пеленкой.

- Сарина, быстро одевайся и подходи к покоям королевы, - приказал он жене.

- Что вы собираетесь делать? – с испугом спросила Мардана.

- Тебя это не должно волновать, - резко ответил Орнелиус. – Ты примешь роды, остальное не твое дело. Все, идем, - потом обернулся к Сарине, которая уже стала лихорадочно искать свое платье. – А ты не задерживайся.

Потом Орнелиус быстро привел себя в порядок и, неся в руках корзинку с новорожденным, поспешил в комнаты королевы, Мардана семенила за ним, задыхалась от быстрого шага. Она была слишком стара, чтобы бежать по коридорам дворца.

- Мардана, думаю, ты помнишь, чем должна мне? – на ходу тихим голосом спросил Орнелиус. Говорить громче было опасно, во дворце в каждом коридоре могли быть лишние «уши». – Только благодаря мне ты не оказалась на виселице. Поэтому ты будешь молчать обо всем, что сегодня произошло и еще случится.

Она не ответила, только резко вздохнула и кивнула головой. Слова лекаря были для нее приговором. Два года назад она, принимая роды у одной из знатных дам, допустила ошибку, и ребенок умер. Тогда Орнелиус прикрыл ее, сказав роженице, что ребенок уже родился мертвым по воле богов, тем самым спас Мардану от виселицы, но и взял ее на такой крючок, с которого она уже не могла соскочить. С того времени она выполняла его поручения, которые не всегда были богоугодными – помогала знатным женщинам прервать неудобную беременность (почти всегда не от мужа), за что церковь обычно сжигала на кострах повитух и лекарей вместе с той, кто решала отказаться от ребенка. За это лекарь делился с ней полученными золотыми, что позволило Мардане купить себе небольшой домик недалеко от королевского дворца, о котором она мечтала всю свою жизнь.

Они дошли до покоев королевы, в которых толпились перепуганные и взволнованные служанки и придворные дамы.

- Быстро, все разошлись, уйдите отсюда, не мешайте, - прикрикнул на них Орнелиус, входя в комнату, освещенную множественными свечами. – За королем послали? Ему надо срочно сообщить, что его жена рожает.

- Нет, господин лекарь, - испуганно ответила одна из служанок. – Мы все так напугались, когда королеве стало плохо и она упала замертво.

- Ты что такое говоришь, - шикнула на нее другая служанка. – Она просто упала без чувств. Королева жива.

- Так, - снова повысил голос Орнелиус, чтобы его все услышали, - прошу уйти из покоев королевы. Ты, - он показал пальцем на молоденькую служанку, которая стояла у самой двери, - принеси горячую воду и чистые простыни. Остальные все вон. Вы будете только мешать.

Когда в комнате остались только Орнелиус и Мардана, последняя поспешила к королеве, которая уже пришла в себя и смотрела на нее перепуганными глазами.

- Ваше величество, успокойтесь, все будет хорошо, - проговорила Мардана, гладя королеву по руке, которая с силой сжимала простыни. – Я повитуха, меня зовут Мардана. А это королевский лекарь, господин Орнелиус. Вы его знаете. Мы сделаем все, чтобы Ваш сын, наследник короля родился здоровым.

Королева только кивнула головой и закричала от боли, выгибаясь в спине.

Орнелиус поставил корзинку с ребенком дочери на пол у чайного столика, стоящий в углу комнату возле окна, на котором стал стелить принесенные служанкой простыни, пеленки, поставил таз с водой. В одну из таких пеленок, вышитых королевскими символами, сейчас был завернут младенец, который совсем недавно родился на свет в другой комнате дворца. Он лежал так тихо, прикрытый пеленками, что никто из слуг даже не увидел и не услышал его.

Мардана достала из корзинки чистые белоснежный фартук и нарукавники, вернулась к королеве, помогая ей разрешиться от бремени. Орнелиус стоял рядом и наблюдал за каждым ее движением. Он был рад, что короля нет во дворце. Вчера утром Тобасиас спрашивал у Орнелиуса, когда ожидать день родов, и лекарь ответил, что у короля есть еще две недели. Тогда Тобасиас отправился со своими людьми в свои охотничьи угодья, чтобы провести там время, отдохнуть от королевских забот. И если за ним сейчас кто-то отправится в ночь, то короля следует ждать только на следующий день ближе к вечеру. Надо успеть до возвращения короля, поэтому Орнелиус молил всех богов, чтобы они помогли королеве родить быстро.

Глава 3.

Глава 3.

Когда Сарина проводила Мардану до «черного» выхода из дворца, которым пользовались слуги, помогая ей нести корзинку с «грязным бельем», старая повитуха быстро попрощалась с женщиной и поспешила к «черным» воротам, которыми пользовались слуги. Ей повезло встретить мясника, который направлялся на повозке на рынок за закупками. Он предложил Мардине подвезти до самого ее дома, мимо которого лежал его путь. Она согласилась и устроилась на сиденье, рядом с мясником, прижимая к себе корзину, трясясь от страха, что ребенок сейчас заплачет и все узнают, что она уносит в неизвестность старшего сына короля. Но идти пешком у нее уже не было сил и ноги тряслись от усталости и страха.

- Тяжелая ночь была, - проговорил мужчина. – Говорят, королева родила сына.

Она хотела было сказать, что двоих сыновей, но вовремя прикусила язык. Сарина предупредила ее не сообщать о втором ребенке. Кто она такая, чтобы влезать в игру тех, кто может растоптать ее за один раз?

- Да, - Мардана кивнула головой, моля всех богов, чтобы ребенок не решил проснуться прямо сейчас. – Тяжелая была ночь. Но все будет хорошо. Мамочка и ребеночек живы и здоровы.

- Устала? – снова спросил мужчина.

- Да, сильно. Сейчас приеду и спать лягу. До сих пор руки трясутся.

Ее и вправду трясло – от усталости и страха.

- Чего это? – ухмыльнулся мясник.

- Ну не каждый день я роды у королевы принимаю, - только и смогла проговорить женщина, прикрывая глаза, чтобы он не увидел в ее глазах страх.

Мужчина понятливо засмеялся.

Они быстро доехали до дома Марданы, она поблагодарила мясника, спустилась с повозки и поспешила к себе. Солнце только показало свой край из-за крыш домов, город только-только начал просыпаться. Ее старый дом раньше находился в квартале, где жил мастеровой и работный люд, поэтому там еще до восхода солнца начинала кипеть жизнь. А сейчас ее крохотный дом на две небольшие комнаты и кухню, зажатый между двумя большими особняками, стоял в богатом квартале, где не принято просыпаться так рано. Осмотревшись и никого не увидев на улице, Мардана быстро открыла дверь и вошла в свое скромное убежище. Она прошла в кухню, окна которой выходили на улицу, поставила корзину на стол, задернула шторы, достала грязное белье из корзины, а потом взяла на руки младенца. Он открыл свои темные немного раскосые глаза и закряхтел, рассматривая мир, куда попал. Его темные волосы выглядывали из-под чепчика. Мальчишка явно давал понять, что его пора кормить и если это не сделают, то он сейчас устроит скандал.

- Боги не простят меня за мой поступок, - проговорила повитуха. – И что же мне с тобой делать?

Она перестелила в корзине чистые тряпицы, снова положила в нее ребенка, достала из погреба бутылку козьего молока, которое купила вчера на рынке, налила в небольшую бутылочку, сделала соску из чистой тряпицы. Она вновь взяла мальчишку на руки, села с ним на стул и стала кормить. Скоро он понял, что от него хотят и ухватился со всей своей младенческой силы за «кормилицу». Напившись молока, ребенок вновь закрыл глаза и уснул, а Мардана сидела возле него и думала, что делать с младенцем. Вдруг она поднялась, перепеленала его в другую пеленку без королевских символов, взяла корзинку со спящим ребенком и поспешила к черному входу, который вывел ее во двор соседнего особняка. Она шла крадучись, оглядываясь по сторонам. Но богатый квартал продолжал спать, она никого не встретила на своем пути. Солнце только-только начало свое восхождение на небосвод. Через полчаса утомительного для ее старых ног пути она дошла до богатого дома госпожи Герлены, находящегося в купеческом квартале, вдовы богатого купца, которая так и не родила во время брака.

Несколько раз Герлена обращалась к Мардане по «женским» делам, и постоянно жаловалась, что хотела бы получить маленького ребеночка, которого признает своим, вырастит и воспитает его, как своего. Ей было больше сорока лет, высокая, темноволосая, чуть полноватая, с гордо поднятой головой, смотрела на всех свысока. Больше всего на свете она любила себя и деньги, которые ей остались от покойного мужа, и она не отказывала себе ни в чем. «Да я любые деньги готова дать за младенчика», - говорила женщина Мардане. Вот о ней и вспомнила старая повитуха, улыбнулась – не придется брать грех на душу и еще сделает приятное для другого человека.

К приятному удивлению Марданы, Герлена уже не спала, встретила раннюю гостью в своих комнатах, куда повитуху привела молоденькая девчонка.

- Доброе утро, госпожа, - поздоровалась Мардана. – Вы как-то говорили, что хотели бы завести ребеночка.

- Говорила, - кивнула женщина. – А ты что, принесла мне ребеночка?

Брови женщины полезли на лоб. Она поднялась со своего пуфика, на котором сидела перед большим зеркалом своего туалетного столика, подошла к корзинке, которую Мардана поставила на кресло у входа, подняла пеленку, разглядывая младенца.

- Кто?

- Мальчик, - проговорила Мардана. – Его мать умерла при родах, родственники отказались признавать ребенка членом своей семьи. Заверяю Вас, что ребенок совершенно здоров.

- Почему он такой маленький? – спросила Герлена, поджав губы.

Да, она хотела бы иметь ребенка, но этот был явно новорожденный и проблем с ним будет достаточно. Но младенец был такой хорошенький, что она стояла и размышляла – брать или нет. В это время мальчик во сне улыбнулся и ее сердце дрогнуло.

Глава 4.

Глава 4.

Массарт словно чувствовал что-то с самого раннего утра, проснулся еще до восхода солнца. Какое-то чувство тревожило его. Его подмастерье еще не пришел, да и работы сегодня особой не было. Мужчина поднялся, умылся, прошел в кухню, окна которой выходили на улицу, сел за стол в ожидании, пока закипит вода в медном чайнике, который он сделал сам на своей кузне. Чтобы не терять время, он взял листы бумаги, которые лежали у него на краю стола, и стал рисовать новые узоры, которые хотел выковать для ворот, которые ему заказали два дня назад. Он увлекся, даже не заметил, как закипела вода. Когда крышка на чайнике стала подпрыгивать, он словно вернулся в обычный мир, улыбнулся, поднялся, сделал себе чай, отрезал большой кус хлеба, на него положил несколько кусков холодного мяса и снова сел за стол, продолжая рассматривать только-то появившийся на желтоватом листе бумаги рисунок. Он ел и правил рисунок, пока не остановился, поняв, что это лучшее, что он может придумать. Теперь осталось дело за немногим – воплотить замысел в металле. Вот только дождется задатка на закупку материалов.

Кузня находилась в глубине двора, была его гордостью. Он сам построил ее, когда купил этот дом на Западной окраине города, когда вернулся с войны домой. Каждый кирпич был уложен его руками, горн он тоже сложил сам и сам же сделал себе первый инструмент.

***

Массарт Галарийский был из древнего рода, имел титул графа. Но еще его дед растратил все имущество, которое поставил на кон, когда решил заняться выведением особого сорта винограда, чтобы стать единственным поставщиком вина к столу Его королевского величества. Тогда у их семьи в столице в богатом квартале недалеко от дворца был свой роскошный особняк, несколько парадных выездов, множество слуг, а также земли, на которых дед собирался выращивать этот виноград. На третий год своих начинаний прадед понял, что ничего у него не получится, хоть и находилась столица в теплом климате, но виноград отказывался расти на этой земле. После провала с его замыслом, его прадеду пришлось продать дом и купить другой, чуть поскромнее. В столице стали смотреть на него с пренебрежением, отказывали в приемах, отдалили от дворца. Шли годы, но удача так и не улыбнулась прадеду. Снова заработать денег ему не удалось. Он сломался, заболел и умер. После себя он оставил сына, отца Массарта, дом, который был заложен у ростовщиков, и титул. Отец Массарта, недолго думая, подался в армию. Когда Массарту исполнилось шестнадцать, он пошел служить вместе с отцом. Через год отец погиб от картечи на поле сражения с княжеством Высоких холмов. Массарт тоже был тогда ранен в ногу, ему раздробило колено, он долго провалялся в лазарете. Его вылечили, поставили на ноги, но правая осталась навсегда калечной, слегка сгибаясь в колене, что позволяло ходить не так сильно хромая.

Пока он находился на лечении, война закончилась, был подписан мирный договор. Массарта отпустили из армии по ранению и отправили домой. Дом встретил его запустением, холодом и свисающими с потолка паутинами. Он пытался вернуться к светской жизни, но понял, что совершенно не вписывается в нее. Он был высок ростом, крепок телом, силен не по годам. На фоне изнеженных придворных он смотрелся, как медведь, вставший на дыбы. После недолгих размышлений Массарт продал этот дом и купил небольшой дом в Западном округе столицы, где жили мастеровые. Он давно хотел заняться кузнечным делом. В армии сошелся с гарнизонным кузнецом, который с увлечением рассказывал ему о хитростях своего дела. Массарт слушал его и впитывал каждое слово, при возможности помогал ему в походной кузне. И через год мог уже сам работать с горном, молотом и металлом, который слушался его, как воск.

Дом оказался очень уютным, на четыре комнаты, кухню, вокруг дома рос большой фруктовый сад, который весной радовал Массарта своим цветением, а осенью плодами. В дальней части сада Массарт построил свою кузню. Не сразу, постепенно о новом кузнеце пошли разговоры. К нему стали поступать первые богатые заказы. Массарт брался за любую работу и уже скоро о нем заговорили, как о Мастере. Никто из соседей даже не подозревал, что этот большой добродушный сильный мужчина носит титул графа. Со всеми он держался просто, с достоинством знатока своего дела.

У него был свой подмастерье Марий, шустрый и сообразительный мальчишка шестнадцати лет, сын соседа из дома на соседней улице, который был для него ногами, ушами и глазами, часто после работы рассказывал Массарту о последних новостях, что творилось в столице и королевстве. Он сам не слишком любил выбираться в тот богатый квартал, где до сих пор стоит их фамильный особняк, в котором сейчас жила другая семья.

Массарту исполнилось тридцать два, но до сих пор он еще не был женат, хотя незамужние соседки заглядывались на него. Он не спешил создавать семью, в своем небольшом «графстве» он все делал сам, только Марий покупал для него на рынке необходимые продукты. Год назад он заметил, что через три дома от него поселилась молодая женщина, которая переехала откуда-то издалека. Он только знал со слов своего разведчика Мария, что ее зовут Мартина, что она бездетная вдова. Она никогда не заигрывала с ним, как другие женщины, просто здоровалась, желала хорошего дня при встречах, и шла по своим делам. Она вообще сторонилась общения с другими соседями, жила словно сама по себе, вызывая любопытство и вопросы у других женщин. Сколько ей было лет, Массарт не знал, но она выглядела не старше тридцати. Иногда он смотрел ей вслед и думал: «А может стоит попробовать?»

***

Все эти мысли сегодня лезли в голову Массарта, когда он вдруг услышал звук стука копыт и шелест колес на улице. Он, не поднимаясь со своего места, выглянул в окно и увидел, как возле его дома остановилась незнакомая ему коляска, из которой с какой-то суетливой поспешностью вышла женщина. Она взяла из коляски корзину и подошла к крыльцу его дома. Массарт ожидал стука в дверь, но его не последовало. Зато он увидел, как женщина быстро отбегает от его дома, садится в коляску, и та уезжает на полном ходу. Массарт нахмурился, поднялся и вышел на крыльцо. На верхней ступени стояла корзина, в которой лежал какой-то непонятный сверток. Мужчина поднял корзину, чтобы рассмотреть, что там находится и увидел младенца, который вдруг открыл свои темные глаза и улыбнулся ему беззубой улыбкой новорожденного.