Тайный танец для дракона

Глава 1

В тени полосатого навеса меня ждал Берт.

Он подпирал плечом стену Конрадова дома и крутил в пальцах медную монету. Увидел меня, убрал ее в карман, расправил плечи и улыбнулся. Проход между навесом и кузницей был узкий, а Берт широкий, и обойти его было негде.

— Эйра, постой-ка.

Я остановилась. За его спиной жило обычное утро. Маргит развешивала белье у колодца, кузнец гремел молотом, двое мальчишек гоняли рыжую собаку между домами. Октябрь в Горах Тьмы был теплым и сухим, и от лета отличался только тем, что солнце садилось раньше. День был хорошим. До этой минуты…

Три недели назад мне исполнилось восемнадцать. До дня рождения Берт смотрел сквозь меня, как сквозь забор. Для него я была Конрадовой девчонкой, мелкой и с рабским браслетом, которая танцует вечерами, чистит воду магией, ест, спит и дышит. Для него я была мебелью. После дня рождения забор вдруг превратился в девку, и Берт начал заступать мне дорогу. Это повторялось каждый день, снова и снова. Он осматривал меня, жадный взгляд полз по моей шее и по груди, и от этого взгляда хотелось вымыться.

— Худая стала, — лениво произнес он. — Скулы торчат. Кормят тебя тут, или как?

Я чуть не фыркнула. Кормили меня прекрасно, с Конрадова стола, свежим хлебом и мясом, а не похлебкой из общего котла. Берт это знал. Берт вообще много чего знал, но ему нравилось изображать заботу, и от этого становилось еще противнее.

— Слушай, — сказал он другим, мягким голосом. — Я утром с Конрадом разговаривал про тебя.

Я скрестила руки на груди.

Браслет на щиколотке означал, что я собственность Конрада, и трогать меня нельзя. Пока артефакт оставался на мне, Берт мог только смотреть и пускать слюни. Это правило работало три года, и, насколько я знала, Конрад не собирался ничего менять. Я была нужна ему. Воду в поселке чистила моя магия. Танцы вечером у костра тоже были мои. Конрад любил красивые вещи, а я была самой красивой вещью в его коллекции. Зачем отдавать Берту то, что радует глаз?

Но Берт смотрел так, будто уже договорился.

— Я бы тебя на руках носил, — протянул он. Верил в то, что говорил, и это было почти смешно. — Со мной тебе хорошо будет. Своя комната, тряпки, побрякушки. Жить будешь как госпожа. Тебе ведь надоело в каморке?

Моя каморка была при Конрадовом доме, с окном на закат и шерстяным одеялом. У Берта в доме воняло псиной и кислым вином… Какая уж тут госпожа?

Он подошел ближе и загородил солнце. От него пахло железом и табаком.

— Ты подумай, — продолжал он.

Тяжелая горячая рука легла на мое плечо. Его пальцы прошлись вниз по голой коже от плеча до локтя, не закрытой коротким рукавом платья. Он гладил бережно, с удовольствием, как гладят породистую кошку, которую уже купили, но еще не забрали.

Меня передернуло. Я отступила на шаг, уперлась спиной в стену и подумала, что если он сейчас попытается полезть целоваться, я его укушу. Мне было плевать на последствия. Конрад меня не убьет, потому что я слишком полезная. А Берту будет больно, и это того стоит.

— Ждать осталось недолго, — произнес Берт так, как сообщают о погоде.

Я набрала воздуха, чтобы ответить все, что успела подумать, как где-то в стороне раздался крик. Не один, а сразу несколько, а следом к ним примешался грохот, будто по камням волокли что-то тяжелое.

— Берт! — заорал один из дозорных.

Берт убрал руку. Недовольно посмотрел на меня, потом повернулся в сторону тропы и сощурился.

— Никуда не денешься, — бросил он и пошел на голоса широким шагом, положив руку на нож. Через три секунды он скрылся за поворотом.

Я выдохнула, задрала подол и вытерла о юбку предплечье там, где он меня трогал. Мне было мерзко.

Разделавшись со всеми напоминаниями о Берте, я тоже побежала вниз. Берт и его ладони мгновенно вылетели из головы, потому что внизу орали на весь поселок. Последний раз так шумели, когда Ренго притащил с вылазки ящик вина и перебил три бутылки по дороге. А до этого, когда горный кот забрался на крышу к Маргит и сожрал всю вяленую рыбу. Что случилось на этот раз?

Я неслась по склону мимо домов. Поселение лепилось к горе, как ласточкино гнездо. Каменные дома вросли в скалу, плоские крыши сливались с камнем, и сверху, с воздуха, ничего не торчало. Это было важно, потому что имперские патрули летали над горами раз в месяц.

Но это не мешало нам жить.

У каждого порога стояли горшки с геранью и мятой, ставни были выкрашены кто во что горазд. На террасах зеленели огороды, где Таси выращивала помидоры и ругалась на соседскую козу. На веревках сохло белье, из пекарни тянуло свежим хлебом. Три года мятежные демоны и прибившиеся к ним люди строили здесь жизнь. Влюблялись, рожали детей, просто были.

На площадке перед Конрадовым домом уже собралась толпа. Я протолкнулась между спинами, вцепилась кому-то в локоть и привстала на цыпочки.

Четверо запыленных и злых разведчиков из утреннего дозора остановились на открытой площадке. Между ними на камнях стоял на коленях чужак со связанными за спиной руками и кровью на лице.

Дракон. Я чувствовала это так же, как чувствуешь огонь рядом, не глядя на пламя.

Он был молод. Может, на пару-тройку лет старше меня. Порванная рубашка открывала ключицу и загорелое плечо, темные волосы лезли в глаза, и он тряхнул головой, потому что руками убрать не мог. Перетянутые веревкой предплечья напряглись от этого движения. Кровь из рассеченной брови заливала левый глаз. Правым он с ленивым любопытством оглядывал толпу, будто зашел на рынок и ему тут не очень интересно, но раз уж пришел, можно и посмотреть.

Я задавалась вопросом, больно ли ему? Здесь это было моей задачей — облегчать боль. Но не пленным…

По лицу не скажешь. Он присел так, будто это он тут главный, а мы все пришли на него поглазеть. Наглости ему было не занимать.

Конрад вышел из дома, и толпа замолчала сама. Невысокий, крепкий, седой на висках главарь поселения никогда не повышал голоса, и ему это не требовалось. Берт уже стоял рядом со скрещенными руками и ножом за поясом.

Глава 2

Часом ранее.

Огонь попал в правое крыло и прожег мембрану насквозь.

Боль вспыхнула от кончика до плеча, мир дернулся, и Эл потерял воздух. Горы будто сами прыгнули навстречу. Он взмахнул крыльями, но левое держало, а правое нет, и его понесло вбок, к скалам, кувыркая и разворачивая. Рыжие склоны крутились перед глазами, небо и камни менялись местами, и он не мог понять, где верх, пока ветер не ударил снизу и не подбросил его обратно. Левое крыло поймало воздух. Дырявое правое лишь волочилось.

Где-то над ним все еще шел бой.

Эл перевернулся в воздухе и посмотрел. Он видел огненные вспышки и силуэты в дыму, слышал грохот крыльев. Свои дрались против своих. В патруле оказались предатели. Второй выдох чужого огня прошел по боку. Эл дернулся, ушел влево, и огонь лизнул только край, опалив чешую на ребрах. Было больно, но терпимо. Третий удар прошел над головой.

Кто-то падал. Эл краем глаза видел, как тяжелое тело с заломленными крыльями летело вниз. Там, наверху, убивали друг друга.

Внизу, между скалами, чернела узкая глубокая расщелина.

Эл сложил крылья и нырнул в нее.

Мимо понеслись бурые стены в темных потеках. Расщелина сужалась, и свет сверху превращался в узкую полосу серого неба. Он считал секунды падения. На третьей раскрывать крылья было рано, потому что заметят сверху и добьют. На шестой было уже почти поздно, потому что он вот-вот впечатается в камень. Стены подступали к бокам, и Эл чувствовал камень кончиками мембран. На седьмой секунде он раскрыл крылья.

Воздух ударил снизу, и Эла швырнуло плечом в стену. Камень врезался в бок, и от удара потемнело в глазах. Когти вцепились в скалу, сначала правая лапа, потом левая. Он повис, распластавшись по камню, прижавшись щекой к шершавой поверхности, и рвано дышал сквозь зубы. Крыло с дырой ныло от кончика до плеча. По морде текла кровь.

Сверху рассекали воздух чужие крылья. Огромная медленная тень легла на стену расщелины. Эл вжался в камень и не дышал. Тень замерла над расщелиной, загородив полоску неба. Она застыла, снова сдвинулась и вернулась.

Эл ждал.

Камень под когтями был сухой и в мелких трещинах. Рыжий лишайник рос на стене перед глазами. Эл считал удары сердца — сорок, пятьдесят, шестьдесят, сто, сто пятьдесят, — и не шевелился.

Тень ушла.

Он подождал еще. Далекий ровный ветер гудел в расщелине. Ни крыльев, ни огня он больше не слышал. Наверху все закончилось.

Эл разжал когти и полез вверх.

Подъем занял кучу времени. Стены расщелины были неровные, все в уступах и выбоинах, и лезть вроде бы получалось, но порванное крыло мешало и цеплялось за выступы. Дважды он срывался и повисал на одной лапе, когти скребли по камню, и приходилось подтягиваться и искать новую опору. Ожог на боку саднил при каждом движении. Кровь засыхала на морде.

Когда Эл перевалился через край расщелины на плоский камень, он просто лежал и смотрел в небо. Над ним висело серое небо Шаттенталь с низкими облаками. Тихое мирное небо, и больше никого вокруг. Бой закончился, победители улетели, а мертвые остались лежать где-то на склонах.

Эл сел и огляделся. Горы уходили вниз к зеленым долинам. Приветливое солнце грело спину. В воздухе пахло шалфеем и нагретым камнем. Здесь было очень тихо…

Он обернулся и встал.

В человеческом облике крыло всего лишь отзывалось тупой болью в лопатке, а вот ожог на боку никуда не делся. Горячая саднящая полоса тянулась от ребер почти до бедра. Рубашка висела лоскутами.

Эл пошел вниз по склону.

Узкая горная тропа петляла между скалами. Камни под ногами были отполированы подошвами, по краям виднелись срезанные ветки, а осыпь была расчищена. Кто-то часто здесь ходил.

Тропа вела мимо валунов в лишайнике и колючих кустов с мелкими синими ягодами. Где-то далеко пела птица, повторяя снова и снова простую короткую трель. Места были красивые. Эл шел и запоминал дорогу. Если придется возвращаться, он найдет путь.

Демоны появились из ниоткуда.

Четверо. Выскочили из-за камней по обе стороны тропы. Первый сбил с ног ударом в колено. Эл упал, и камни впились в ладони. Второй заломил руки за спину, третий стянул запястья веревкой, затянув узлы так, что пальцы сразу онемели. Четвертый добавил сапогом по ребрам, прямо по ожогу, и Эл скрипнул зубами, но не дернулся. Потом были удары кулаком по лицу, один рассек бровь, другой разбил губу. Били без злости и без лишних слов, просто делали свою работу — чтобы не сопротивлялся позже.

Его подняли за веревки и повели вперед, подталкивая в спину на поворотах.

Эл шел. Он спотыкался, когда его толкали, но не огрызался и не дергался. Смотрел по сторонам и запоминал все, что видел. Тропа уходила в распадок между скалами, потом вниз по осыпи и через узкий проход между двумя каменными стенами. Для засады место было хорошее, для укрытия — тоже.

Поселение открылось за поворотом.

Эл ожидал увидеть норы в камне, землянки или лагерь беженцев, которые прячутся и ждут смерти. А увидел настоящие каменные дома, вросшие в склон горы. Плоские крыши сливались со скалой, так что сверху их было не разглядеть. Пахло свежим хлебом. Люди обжились здесь давно, и явно не на один месяц.

Его протащили через поселок к большому дому в центре. Перед домом была утоптанная площадка и скамья у стены. Толпа собиралась. Люди выходили из домов, подходили с огородов, и через минуту вокруг Эла сомкнулось кольцо.

Его бросили на колени.

Из дома вышел невысокий крепкий демон с сединой на висках и лицом, на котором ничего не отражалось. Толпа замолчала. Рядом с ним встал широкоплечий демон с ножом за поясом. Этот смотрел на Эла так, будто уже решил, куда воткнет лезвие.

— Кого притащили? — спросил седой.

— Дракона поймали, у третьего ущелья. Над перевалом была драка в воздухе, он оттуда и рухнул.

Седой коротко посмотрел на Эла.

— Убейте его.

Широкоплечий шагнул вперед и вытащил нож.

Глава 3

Когда нас загнали в укрытие, я поняла, что это не обычный патруль.

Во время обычного два-три дракона делают круг над ущельем и улетают. Мы пережили десятки таких. Скучное это было дело: сиди в темноте, молчи и жди.

Через полчаса выходишь и живешь дальше.

Но сейчас Конрад стоял у входа в укрытие и считал, сколько нас вошло. Раньше Конрад никогда не считал… Рядом с ним Берт распределял мужчин по точкам, и голос у него был такой ровный и деловой, какого я раньше не слышала. У всех вокруг были одинаково напряженные лица и сжатые губы, но никто не произносил ни единого лишнего слова.

Дракон не соврал. Наверху убили кого-то важного, и теперь ищут тело или виноватых.

В укрытие набилось двенадцать женщин и шестеро детей. Я села у входа, потому что пришла последней. Завеса из зачарованной ткани отделяла нас от поселка, и сквозь щель я видела, как последние мужчины расходились по позициям.

Если нас найдут, они будут драться.

Если нас найдут, они умрут, потому что против десятков драконов не выстоит никто.

А потом придут сюда, за нами.

Таси сидела напротив, прижимая к себе малышку. Девочке было восемь месяцев, и она не понимала, почему нельзя гулить и хватать мать за косу. Таси смотрела поверх ее головы пустыми глазами.

Завеса дернулась, и в укрытие втолкнули дракона. Я знала — почему. Зачарованная ткань скрывала наши ауры, все наше присутствие. Всем будет только хуже, если драконы случайно почувствуют своего.

Охранник пропихнул его в проем, приказал молчать и снова исчез. Места не было. Женщины сидели вдоль стен плечом к плечу с детьми на коленях, и единственный свободный кусок пола оставался рядом со мной у самого входа. Дракон шагнул туда, споткнулся о чью-то ногу, получил весьма закономерный тычок в спину, с приказом освободить проход и… упал на меня.

Не удержался без опоры и со связанными руками. Его вес обрушился мне на колени, плечо врезалось в грудь, и я прижалась спиной в стене. Он попытался отодвинуться, уперся локтем мне в бедро, и какую-то секунду мы были так близко, что я видела засохшую кровь у него на скуле и царапину на шее под ухом. А еще я прекрасно видела, как он уставился прямо в вырез моего платья.

От неожиданности я вскинула руку и отвесила ему звонкую пощечину.

Его голова дернулась вбок. Кто-то из женщин охнул.

Дракон выпрямился, сел на пол рядом со мной и потряс головой. Потом посмотрел на меня и улыбнулся краем рта, с разбитой губой и свежим следом от моей ладони на щеке.

— Заслужил, — шепнул он, и в голосе послышались довольные, но совсем неуместные нотки.

— Еще раз так посмотришь, и я тебе глаза выцарапаю.

— Уговорила. Больше не буду.

Он отодвинулся к стене, насколько позволяло место. Сел, вытянул ноги, привалился плечом к камню и закрыл глаза.

Таси смотрела на меня с таким лицом, будто пыталась не засмеяться. Я показала ей кулак. Она отвернулась, уткнувшись в макушку дочки.

Снаружи послышался звук, который не спутаешь ни с чем — с таким свистом крылья рассекают воздух.

Их было много. Тяжелый давящий гул накатил на ущелье и повис над ним. Драконы летели низко над самыми скалами. Они что-то искали.

Никто не дышал. Малышка заворочалась, а Таси зажала ей рот ладонью и прижала к груди. Лицо у нее побелело. Если ребенок закричит, если услышат...

Гул прошел над нами, ушел дальше и вернулся. Они прочесывали ущелье квадрат за квадратом без всякой спешки. У них было время. У нас был только камень над головой и надежда, что артефакты выдержат.

Дракон рядом со мной ровно дышал.

Я покосилась на него. Все вокруг были напуганы. Женщина в углу беззвучно плакала, кусая кулак. А этот развалился с закрытыми глазами, будто дремал. След от моей пощечины краснел на его скуле рядом со старой ссадиной.

— Тебе не страшно? — спросила я шепотом. — Ты ж их бросил? Значит, предал?

Он открыл глаза, и я увидела, что его зрачки вытянулись в темноте, а желтые глаза засветились.

— Они нас не найдут, — ответил он так легко, будто знал наверняка. — Артефакты у вас хорошие. Я сверху летал, ничего не видно.

— Ты летал над этим ущельем?

— Над всеми ущельями летал. Я три года в патрулях провел.

Он говорил спокойно, будто объяснял, как испечь хлеб. Будто не сидел в норе со связанными руками, пока его бывшие товарищи прочесывали горы над его головой.

— Они будут искать, пока не стемнеет, а потом уйдут, — пояснил он. — Завтра вернутся. Будут прочесывать тут все неделю, может две, а потом командование решит, что убийцы ушли, и отзовет патрули.

Я представила, как мы две недели будем сидеть в укрытиях, гасить огни, не выходить на открытое место... И все из-за того, что наверху кого-то убили.

— Спасибо, что предупредил.

— Это в моих интересах. Знаешь, не очень хотел, чтобы меня зарезали.

— И это все?

Он долго и прямо посмотрел на меня.

— Это все.

Врал он или нет, мне было все равно. Мы сидели в одной норе, дышали одним воздухом и ждали одного и того же. Если найдут, ему конец так же, как и нам. Для своих он дезертир и предатель, и они его не пощадят. Мы таких уже встречали. Не он первый, не он последний.

Снаружи снова летали совсем близко, гул усиливался с каждым приближением. Мелкие камешки посыпались с потолка. Малышка у Таси всхлипнула сквозь ладонь.

Дракон посмотрел на потолок, потом на щель у завесы.

— Темнеет, скоро они уйдут. Смысла нет возиться тут в темноте даже с драконьим зрением.

Гул и правда постепенно ушел за хребет, стал тише, еще тише и пропал.

Прошла минута, потом другая. Никто не двигался. Я сидела и слушала свое сердце. Дракон рядом ровно дышал и, похоже, вообще не волновался.

— Ушли, — раздался голос Конрада снаружи.

Таси выдохнула. Малышка заплакала в голос, будто поняв, что теперь наконец-то можно. Кто-то нервно засмеялся. Женщины начали подниматься и выходить, протискиваясь мимо нас к выходу.

Глава 4

После облавы поселок выдохнул.

Ставни открылись, белье вернулось на веревки, женщины принялись приводить в порядок цветы у каждого крыльца. Дети, которых полдня держали в укрытиях, носились с визгом, и от него закладывало уши. Мужчины разводили большой костер на площади, который здесь служил чем-то вроде местного развлечения и места для сборов.

Эл сидел у стены под навесом, а неподалеку ошивался скучающий охранник. Руки по-прежнему были связаны, но уже не так туго — кто-то из демонов ослабил веревку, когда стало ясно, что резать его прямо сейчас не будут, а предупреждение и кредит доверия себя оправдали. Отсюда он видел всю центральную площадку: костер, людей и демонов вокруг него, дом Конрада с тяжелой деревянной дверью. И слышал все, что говорили.

Разговор о нем начался, когда принесли мясо.

Женщины в тонких платьях без рукавов выносили куски на широких деревянных досках, расставляли кружки на низких скамьях у костра. Вечер был теплый, и в отсветах огня их руки и плечи казались золотистыми.

Широкоплечий демон, отзывающийся на имя Берт, заговорил первым. Он сидел ближе всех к огню, а выражение у него было до того недовольным, что Эл мог бы поспорить — тот вообще никогда не улыбался. Он не нравился Элу больше всего, потому что от него исходила угроза, тогда как от остальных только настороженное любопытство.

— Я не понимаю, чего мы ждем. Облава прошла, мы спрятались, он свое дело сделал. Теперь это просто дракон, который сидит в нашем поселке и жрет нашу еду. Сколько это будет продолжаться?

— Он нас предупредил, — сказал один из разведчиков, тех что притащили Эла сюда. — Без него не успели бы мы спрятаться. Или просто не стали бы делать это так старательно. И что бы было?

Одна из женщин наклонилась, подливая что-то в кружку Берта. Тот даже не посмотрел на нее.

— Может, успели бы, может, нет. Это ничего не меняет. Он дракон. Три года они нас жгли, а теперь мы одного из них кормим и поим?

— Не он первый, и ты сам это знаешь. Дезертиров много. А этот нам помог.

— Один раз. — Берт поднял палец. — Один раз сказал правду. И что, теперь он наш друг? Теперь мы ему верим?

Конрад — местный главарь — сидел чуть в стороне, держа кружку в руке. Он слушал молча, а смотрел только на огонь, будто намеренно показывал, что не желает встревать в разговор.

— Дезертиров, говоришь, много. Людей — да. А драконов мало, — продолжал Берт. — С чего ты взял, что этот — дезертир? Так он говорит. А может, врет. Может, его специально послали. Может, это какая-то имперская хитрость — подкинуть нам своего, чтобы разнюхал, где мы прячемся, сколько нас и какие тропы знаем. Ты об этом думал?

Эйра легко и бесшумно появилась со стороны дома главаря. Эл заметил ее раньше, чем остальные. На ней было такое же тонкое платье, как на других женщинах, только темное, и в отсветах костра ткань то и дело очерчивала бедро, когда девушка двигалась. Эл смотрел. Щека еще помнила ее ладонь, но он все равно смотрел. Ничего не мог с собой поделать.

Она обогнула костер, присела рядом с Конрадом и что-то шепнула ему на ухо. Конрад кивнул, не отрывая взгляда от огня. А Эйра, выпрямляясь, на секунду посмотрела в сторону Эла — будто почувствовала его взгляд — и тут же отвела глаза. Уголок ее губ дрогнул. Затем на них появилась лукавая улыбка. Девушка присела рядом с главарем, но к еде не притронулась.

— Если бы его послали разнюхать, — отозвался седой разведчик, — он бы не дал себя поймать. Прилетел бы, посмотрел сверху и улетел. Зачем ему сидеть тут со связанными руками? Ты думаешь, что он вырваться не может? Ерунда. Оборот и эти веревки порвет.

— Может, так задумано. В доверие хочет втереться.

— Сложно как-то. Зачем? Вот мы тут все. Приказ им дан — казнить без суда. Чего ему ждать?

Женщина с кувшином прошла мимо Эла — скользнула по нему взглядом и отвернулась, будто его здесь не было.

— А драконы и есть сложные. Хитрые они твари. Я им не верю. Ни одному.

Конрад отпил из кружки, и поставил ее на землю.

— Если мы его зарежем, — произнес он негромко, — что получим?

Берт повернулся к нему.

— Одной проблемой меньше «получим».

— Труп получим, — невозмутимо продолжил Конрад. — Труп, который надо закопать подальше, чтобы его дружки не нашли. И на этом все. А если он живой и говорит правду, пользы от него может оказаться в разы больше.

— Если говорит правду, — повторил за ним Берт. — А если врет?

— Тогда ты его зарежешь, — так же философски ответил Конрад. — Но сначала мы проверим. Браслет ему надень, а руки развяжи. Посмотрим, чего он стоит.

Берт хотел что-то сказать, но передумал. Сжал челюсти и отвернулся к огню.

Эйра все еще сидела рядом с Конрадом, подобрав под себя ноги. Свет костра играл на ее ключицах и на изгибе шеи. Эл поймал ее взгляд — короткий, из-под ресниц — и она снова отвернулась. Будто случайно. Будто не знала, что он не сводит с нее глаз.

Конрад встал и ушел в дом, а Берт тут же придвинулся к ней.

Глава 5

Конрад сидел чуть в стороне от остальных, и я опустилась рядом с ним на корточки.

— Что с драконом будет? Казнить хочешь?

Он не повернул головы и продолжал смотреть на огонь, будто там было что-то интересное. Лицо у него было непроницаемое, как всегда, когда он думал о чем-то, что могло повлиять на нас всех. Ответственность за все поселение лежала на нем тяжелым грузом.

— Пока нет, — наконец отозвался он, а я сдержала шумный выдох.

Конрад отпил из кружки, и я ждала, что он спросит, с чего мне вдруг стало интересно. Не спросил. Может, ему было все равно, а может, он и так понял что-то свое. Я выпрямилась и посмотрела через площадь туда, где под навесом сидел пленник. Руки у него были связаны, а рядом клевал носом скучающий охранник. Отсюда, от костра, я видела только силуэт, темный на темном, и лишь иногда отблески пламени выхватывали из темноты скулу или линию плеча. Но глаза светились в темноте…

Он смотрел на меня.

Я улыбнулась, сама не зная зачем, и отвернулась раньше, чем он успел что-то понять.

Конрад поставил кружку на землю, поднялся и ушел в дом. Тяжелая дверь закрылась за ним с глухим стуком.

Я села на освободившееся место. Вечер выдался теплым, костер разгорался, а над площадью плыл запах жареного мяса и сладковатого дыма. Женщины сновали между сидящими, разнося настойку и убирая пустые миски. Маргит у дальнего края костра о чем-то спорила с мужем, то и дело всплескивая руками, а он отмахивался и смеялся. Мне вдруг стало приятно от мысли, что сейчас все снова — как всегда.

Скамья подо мной вдруг качнулась и просела, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Берт плюхнулся рядом, занимая собой все свободное пространство. Его бедро тут же уперлось в мое.

— Хороший вечер, — произнес он, и тон мне не понравился.

— Был, — согласилась я. «До твоего появления»

Он хмыкнул, будто я сказала что-то забавное. Я отодвинулась к самому краю скамьи, но расстояние между нами не увеличилось ни на палец, потому что он тут же придвинулся следом.

— Чего Конраду шептала?

Я подняла брови, изображая легкое удивление:

— Шептала? Я? Когда это?

— Только что. Я видел.

— Тебе, наверное, показалось, — участливо склонила голову я. — Жар от костра подействовал, бывает. Или настойка крепкая попалась.

Он не улыбнулся. Глаза у него были маленькие и глубоко посаженные, и в багровых отсветах пламени поблескивали недобро, как у зверя, который выжидает добычу.

— Про ящерицу спрашивала?

Можно было отпираться и дальше, но смысла в этом не было никакого. Берт был упрям, как осел, и умел давить, а я не собиралась тратить на него весь вечер.

— Допустим.

— И чего тебе до него?

Я пожала плечами, откинула волосы за спину и посмотрела на огонь, всем видом показывая, что разговор мне наскучил.

— Любопытно стало. Никогда раньше не видела дракона настолько близко.

— И как, насмотрелась?

— Еще не решила. Может, завтра еще посмотрю. Если будет на что.

Берт прищурился, пытаясь понять, издеваюсь я или говорю всерьез. Я безмятежно и невинно смотрела на него с легкой улыбкой. Пусть гадает сколько хочет.

— Видел, как ты ему улыбалась, — сказал он наконец.

— Я всем улыбаюсь, Берт. Работа у меня такая.

— Мне ты так не улыбаешься.

— Неужели? — Я повернулась к нему всем телом и улыбнулась той самой улыбкой, которую берегла для праздников. Медленной, томной и чуть насмешливой, от которой у молодых парней обычно стекленели глаза и отвисали челюсти. — А так?

Берт сглотнул. Я видела, как дернулся его кадык и чуть расширились зрачки. Он посмотрел на мои губы, потом на шею, потом снова на губы.

— Вот видишь, — пропела я и снова отвернулась к костру. — Тебе я улыбаюсь гораздо лучше. Должен быть доволен.

Он молчал, и я слышала, как он тяжело дышит, с присвистом, будто ему не хватало воздуха. Мимо прошла Маргит с кувшином, покосилась на нас и двинулась дальше, к другому концу площади.

— Не дразни, — недовольно предупредил Берт.

— Я не дразню. Ты попросил показать, я показала. Разве я не добрая?

Он снова помолчал, переваривая услышанное, а потом заговорил тихим и вкрадчивым тоном:

— Ты поосторожнее, Эйра. Люди смотрят. Демоны смотрят. Пойдут разговоры, что Конрадова девочка к имперской твари неровно дышит.

— Я ко всем ровно дышу.

— А выглядит иначе.

Его тяжелая, горячая ладонь вдруг легла мне на колено. Накрыла его целиком и крепко сжала сквозь ткань платья. По-хозяйски. Так берут вещь, которую уже считают своей.

— Убери, — процедила я.

— Зачем?

— Затем, что я прошу.

— А если не уберу?

Я посмотрела на его руку, потом подняла глаза и улыбнулась почти ласково:

— Тогда я попрошу громче. И все вокруг услышат, как ты лапаешь собственность главаря без спроса. Ему ведь не понравится, правда? Вы так хорошо ладите, зачем все портить из-за такой мелочи?

Пальцы на моем колене дрогнули. Он смотрел на меня, и я видела, как за его глазами что-то медленно ворочается: злость, расчет и желание.

Затем Берт медленно и нехотя убрал руку, будто делал мне одолжение.

— Ты когда-нибудь договоришься, — шепнул он.

— Может быть. Но не сегодня.

— Завтра, — пообещал он. — Я этот вопрос с Конрадом решу.

Я выдержала его взгляд и улыбнулась в ответ:

— Ну, когда решишь тогда и поговорим.

— Обязательно поговорим.

Берт поднялся со скамьи, постоял надо мной пару секунд, нависая и загораживая свет, а потом развернулся и пошел к своим дружкам на другой стороне площади. Взял у кого-то кружку, хлопнул одного из разведчиков по плечу и засмеялся чьей-то шутке, будто разговора и недовольства не было.

Я сидела и смотрела в огонь.

Скоро решит вопрос? Может, завтра?

Рядом со мной на лавку плюхнулась Таси, явно уложившая малышку спать и теперь свободная на весь вечер. Заговорила о чем-то, но я не вслушивалась. Кивала и улыбалась, а сама думала о другом…

Глава 6

Браслет принесли, когда Эл уже решил, что про него забыли. Невысокий лысый мужчина подошел с тряпичным свертком в руках, развернул его и достал полосу темного металла.

— Руку, — буркнул он.

Охранник разрезал веревку на запястьях. Эл вытянул левую руку, и лысый защелкнул браслет. Металл будто сжался, теснее прилегая к запястью.

Дорогой артефакт, но не редкий. Эл с первого мгновения понял, что это такое. Маленькая вещица блокировала оборот. Такие использовали и в армии, и в имперской полиции, вот только до сих пор Эл даже подумать не мог, что однажды испытает действие на себе.

Он покрутил запястье, разглядывая браслет.

— Ничего так «ошейник», — оценил он. — Так полагаю, самому не снять?

— А ты попробуй, — оскалился лысый так, что пробовать тут же расхотелось. Судя по его реакции — как минимум руку оторвет. Кто знает, что эти демоны успели изменить в стандартном зачаровании?

— Так и подумал, — усмехнулся Эл в ответ.

Размял запястья, потом потянулся, хрустнув плечами. Ожоги саднили, ребра ныли от утренних побоев, но в целом он чувствовал себя неплохо. Жив, передвигается почти свободно, вечер теплый и так заманчиво пахнет едой. Бывало хуже.

Впрочем, долго гулять ему не позволили. Тот же лысый ткнул в сторону дома главаря, сопроводив движение неразборчивым бормотанием, из которого Эл сделал вывод, что его вызывают на разговор.

Пожав плечами, он отправился в указанную дверь, а Эйра вновь проводила его почти незаметным взглядом.

Он вошел в дом, и Конрад велел запереть за собой дверь.

Внутри было просто: стол, два стула, лавка у стены, полки с посудой. Магический светильник бросал красноватый свет на беленые стены. Конрад сел за стол и указал на стул напротив.

— Садись.

Эл сел. Положил руки на стол и сцепил пальцы. В таком положении браслет был прекрасно виден, будто укоряя приказавшего его надеть.

Конрад помолчал, рассматривая его, и Эл выдержал этот взгляд. Торопиться было некуда. Тут происходило нечто большее, чем просто допрос. Тут ему должны были поставить оценку. Ему, его значимости, его пользе.

— Рассказывай, — наконец потребовал Конрад.

— Что рассказывать?

— Все. Кто ты, откуда, как здесь оказался.

Эл откинулся на стуле.

— Меня зовут Эл. Отец — граф Ториас, с запада Империи. Слышал о нем? Нет. Потому что никто особо не слышал.

Конрад не ответил, но явно ждал продолжения.

— Я третий сын в роду, — продолжил Эл, подбирая слова так, чтобы в каждом сквозила легкая издевка и простонародные тона. — Обычно это значит, что ты в заднице. Ни земли, ни денег, ни хорошей жены тебе не полагается, особенно если истинную так и не встретишь. Когда началась война, мне было семнадцать, я едва поступил в академию. Можно было струсить и остаться в городе с остальными первокурсниками, но моя семья вдруг решила, что такого позора не потерпит. Погнали на фронт всех, кто умел летать, вот и меня тоже.

— А после войны?

— После войны нас оставили в Шаттенталь. Многие сами хотели. А куда возвращаться? В академию, чтобы там вид делать, будто ничего не изменилось? Тут казалось проще. Патрулировать Горы Тьмы, ловить мятежников. Наскучило только быстро. Три года одно и то же. Я знаю эти горы лучше, чем двор собственного отца.

Конрад побарабанил пальцами по столу.

— Что случилось над перевалом?

— Кто-то на кого-то напал. — Эл пожал плечами. — Не знаю, из-за чего. Может, дезертиры, а может, в казарме чего не поделили? Маршрут-то мой, только с этими драконами я в патруль еще не летал. В общем, напали какие-то, ударили без предупреждения. Кто такие — не знаю, но целью явно был наш командир. Я решил, что умирать из-за чужих проблем не хочу. Когда понял, что следующий, нырнул в расщелину.

Эл показал ожоги на руках.

— Ударился о стену. Ободрался. Но выжил.

— А те, кто напал?

— Видели, как я падал. Держался ближе к потокам Черного Пламени, после него-то можно и тело не искать. Видимо, они и решили, что готов. Вниз проверять не полезли — удовлетворились актерскими талантами.

— Будут еще искать?

— Командира — да. Но не долго. Возможно, прилетят еще пару раз.

— Ты ж говорил, что он важный.

— Важный-то важный, а смысл тут время тратить? Если убили, так явно уже в Пламя сбросили. Если нет — уже нашли. Да и потом, те, кто засаду устраивал, явно знали, что делали. Не удивлюсь, если они же сейчас генералу армии о потере докладывают. Если поклянутся и допросную магию пройдут, то никто не усомнится, что искать тут нечего.

Конрад помолчал. Эл видел, что демон не глуп, а объяснения звучали логично. Тишина в комнате затянулась, только за стеной смеялись дети, кто-то из женщин звал кого-то по имени. Обычные вечерние звуки.

— А ты? — наконец произнес Конрад. — Чего хочешь?

Эл усмехнулся.

— Не думал, что за помощь мне награда полагается.

— Жизнь твоя награда.

— За нее я благодарен. Вот бы еще крышу над головой.

— Всерьез остаться хочешь? — приподнял бровь Конрад.

— А куда мне идти? Я сейчас мертв должен быть. Погиб бы, защищая командира, и всего делов. Сбежал — дезертир. Никто разбираться не будет, военный устав до сих пор не отменен, он в Империи главнее всех законов.

— Странный ты, — поморщился Конрад, переставая верить. — Много я видел драконов. Никто из них от скуки не предавал.

— Кто сказал, что от скуки? — спросил Эл таким голосом, от которого можно было замерзнуть. — Из ненависти.

Конрад промолчал, давая ему шанс продолжать.

— У меня была истинная, — заговорил Эл. — Демоница. Пленная в лагере. Я нашел ее после войны. Случайно. Как судьба умеет шутить, а? Ведь мог никогда и не встретить. Прилетел по делу, увидел — и все. Пытался вытащить, себе забрать. Рапорты, прошения, взятки. Ничего не вышло.

Рваные слова давались с трудом. Эл закатал рукав. На внутренней стороне предплечья темнела черная узорная метка.

Глава 7

Таси плюхнулась рядом и выдохнула так блаженно, будто час в горячей воде отмокала.

— Уснула. Наконец-то. Я уж думала, до рассвета буду с ней воевать.

— Долго сопротивлялась?

— Два часа! Лежит, таращится на меня круглыми глазищами и ждет непонятно чего. Сказку ей рассказала — мало. Песенку спела — скучно. Покачала — обиделась, губы надула. Я уже не знала, что придумать.

— И как выкрутилась?

— Притворилась, что сама сплю. Легла рядом, закрыла глаза и дышу ровненько. Она покрутилась, покрутилась, поняла, что никто с ней играть не собирается, и уснула от возмущения.

— Ты ее перехитрила.

— Еще как! — Таси гордо вздернула подбородок. — Да я талант.

— Скромность — твое второе имя.

— Первое! Скромность — мое первое имя. Таси — это так, для прикрытия.

Я фыркнула. Таси подмигнула и потянулась через меня за кружкой.

— Эй, мое!

— Было твое. — Она отхлебнула и скривилась. — Тьфу. Теплое и кислое. Ренго совсем обленился, даже настойку нормально сделать не может.

— Зато бесплатно.

— За бесплатно можно и воду пить. А это называется настойка, должно хоть немного на настойку походить.

Она вернула кружку, вытянула ноги к огню и зажмурилась от удовольствия.

Костер трещал, выбрасывая снопы искр в темное небо. Пахло жареным мясом, дымом и чем-то сладковатым. Лиса снова швыряла в огонь свои травки и уверяла, что от них снятся хорошие сны. Обманывала, наверное, но пахло и правда приятно. Вокруг шумели, смеялись, кто-то затянул песню, его тут же перебили, потому что пел он отвратительно. Маргит хохотала так, что слышно было на другом конце площадки. Дети носились между взрослых, спотыкались, падали, вставали и неслись дальше. Ренго разливал свою кислую настойку и спорил с каждым, кто смел жаловаться.

Вечер выдался хорошим. Теплым. После сегодняшнего дня он казался особенно хорошим. Мы снова могли дышать, и все вокруг будто торопились надышаться впрок.

— Знаешь, чего я боялась больше всего? — вдруг сказала Таси. Голос у нее стал тихим и серьезным.

— Чего?

— Что она закричит. Там, в укрытии. Что закричит, и нас услышат.

Я посмотрела на нее. Таси глядела в огонь, и отсветы плясали на ее лице.

— Но ведь не закричала.

— Не закричала. А я сидела и думала: если закричит, что я сделаю? Зажму ей рот? А если не поможет?

— Таси...

— Ладно, хватит об этом. — Она тряхнула головой и улыбнулась, будто сбрасывая с себя что-то тяжелое. — Не хочу думать. Сегодня хороший вечер, и я собираюсь им наслаждаться. Целых два часа свободы! Может, даже три, если повезет.

— Ты их заслужила.

— Еще как заслужила. — Она потянулась и хрустнула пальцами. — Так, хватит о грустном. Расскажи лучше, чего такого интересного углядела, пока я там с ребенком воевала?

— Ничего особенного.

— Ой, врешь. У тебя на лице написано, что особенное таки было. Или есть?

Я поправила юбку, на всякий случай вцепилась в кружку, подумала и поставила ее на место. Вот лучше в руках не держать.

— Эйра-а, — протянула Таси у меня над ухом тем неприятным тоном, который точно означал, что она нашла интересную тему и не отстанет.

— М?

— Я вот тут с тобой разговариваю уже пять минут…

— Я вообще-то при это присутствовала, — хмыкнула я. — Слушаю, рассказывай.

— Нет, не слушаешь. У тебя взгляд как у кошки, которая мышь заметила.

Я моргнула и посмотрела на Таси. Она ухмылялась.

— Нет у меня никакого взгляда.

— Есть-есть. Вот прямо сейчас. — Она проследила, куда я смотрела до этого, и улыбка стала еще шире. — О-о-о. Ясно.

— Ничего тебе не ясно.

— Мне все ясно. Можешь не объяснять.

Эл сидел у костра, ближе к краю круга, и устроился он там не редкость вольготно. Вытянул ноги, уперся руками назад, запрокинул голову. На запястье поблескивал браслет, и каждый в поселении знал, что это значит. Конрад решил оставить дракона у нас. Посадил на поводок и отпустил побегать.

Вокруг него было пусто. Демоны и люди сидели у огня, болтали, передавали друг другу еду и кружки, но каждый держался от него минимум на три шага в стороне. Будто их от него отделяла невидимая черта.

А ему хоть бы что! Спокойный и расслабленный, Эл смотрел на пламя и лишь изредка оглядывался по сторонам. Будто все вокруг принадлежало ему.

Наглец.

— Смотри, какой милый и несчастный, — протянула Таси таким голосом, от которого сразу захотелось спорить.

— Несчастный? Где ты там несчастного увидела? Сидит как хозяин на собственном празднике.

— Но одинокий. — Она вздохнула с преувеличенной жалостью. — Бедненький. Все его сторонятся.

— Сам виноват.

— В чем? В том, что дракон? Он не выбирал.

— В том, что здесь оказался.

— Так и мы не выбирали здесь оказаться. — Таси пожала плечами. — Жизнь такая. Давай, покорми его. Если ты ему еду не отнесешь, никто не отнесет.

— С чего это я понесу, а они нет?

— Так никто из девок не уверен — можно ли кормить. Все Конрада боятся, а он все не выходит. Может и не выйдет, если опять спина болит. — Таси помолчала и добавила невинным голосом: — Другим может и влететь за вольности, а дочке-то он что сделает?

Я чуть воздухом не подавилась.

— Какая я ему дочка?

— Приемная!

— Рабыня.

— Ой, да ну тебя. — Таси махнула рукой. — Все знают, как он к тебе относится. Давай, не ломайся.

Она вскочила и умчалась куда-то раньше, чем я успела возразить. Вернулась через минуту с тарелкой мяса, печеных овощей и хлеба. Пахло так, что у меня у самой живот заурчал.

— Держи. — Тарелка оказалась у меня в руках. — Ну все, давай, иди. Он на тебя та-а-ак смотрит.

Я оглянулась. Эл и в самом деле смотрел на меня. Его глаза в свете костра казались золотыми.

— Это он на еду смотрит, — неуверенно шепнула я Таси. — Голодный же.

— Ага, голодный-голодный, — ухмыльнулась Таси. — Сейчас глазами сожрет.

Глава 8

Тарелка была теплой. Мясо еще дымилось и пахло так, что хотелось съесть самой.

Я встала. Таси смотрела на меня с таким торжеством, будто уже выиграла какой-то спор.

— Иди-иди. — Она подтолкнула меня в спину. — Не бойся, не укусит.

— Я и не боюсь.

— Тогда чего стоишь?

Хороший вопрос. Я и сама не знала.

И пошла.

Три шага отделяли Эла от остальных. Три шага, которые никто не хотел пройти. Я прошла их, не давая себе времени передумать, и остановилась перед ним.

Он поднял голову, облизнул разбитую губу и прищурился от света костра за моей спиной.

Вблизи он выглядел иначе. Ссадина на скуле уже подсохла, губа перестала кровоточить, но синяк под глазом наливался лиловым. Избитый, в порванной рубашке, с браслетом на запястье, он все равно смотрел так, будто это я пришла к нему на поклон.

— Принцесса вернулась. Эйра, я запомнил.

— Я не принцесса. — Я сунула ему тарелку. — На, ешь, пока горячее.

Он принял ее обеими руками, и наши пальцы соприкоснулись на мгновение. Его теплая шершавая ладонь задержалась на тыльной стороне моей.

— Спасибо. — Он опустил глаза на еду, втянул носом запах и улыбнулся.

— Не за что. Это Таси велела тебя накормить, — отделалась я.

— А сама бы не принесла? — Эл поднял на меня глаза, не двигая головой, и ждал ответа.

Я хотела подтвердить, что сама в жизни бы не сдвинулась с места, но почему-то сказала:

— Может, и принесла бы.

Он улыбнулся мягче и теплее. Взял кусок мяса пальцами, откусил и прикрыл глаза.

— Вкусно.

— Еще бы, Лиса готовила, у нее все вкусное получается.

— Тогда передай Лисе, что она спасла мне жизнь. — Эл облизал пальцы и потянулся за следующим куском. — Я думал, тут вообще не кормят.

— Кормят, просто не всех подряд.

— А меня, значит, выделили? — Он вытер рот тыльной стороной ладони. — Приятно.

— Не обольщайся, это разовая акция.

— Тогда я постараюсь запомнить вкус. — Эл посмотрел на меня, чуть склонив голову. — И лицо той, кто принесла такой щедрый дар.

Я почувствовала, как щеки теплеют, и отвела глаза. Смотрите-ка, я его кормлю, а он еще издевается!

— Ешь давай. Остынет.

— Уже ем, — кивнул он на тарелку. — А ты, может, присядешь со мной?

— С чего ты взял, что я хочу сесть?

— Ты стоишь и смотришь, как я жую. Это немного странно.

— Может, проверяю, что ты не подавишься.

— Трогательная забота, — ухмыльнулся он. — Садись уже.

Наглец. Невозможный наглец.

Я села на расстоянии вытянутой руки, на край большого булыжника, около которого Эл сидел. Одернула подол платья и положила руки на колени.

— Смотрю, я тут не один с браслетом, — вскинул Эл бровь, оценивая мою щиколотку.

— Тут половина поселения таких, — ответила я.

— И не отбиваются?

— Зачем? — удивилась я, но тут до меня дошло. — Нет, это… добровольно. Нас никто не захватывал. К нам приходят… ну, голодные, бездомные. Они покупают себе место здесь за свою пользу.

— И ты купила?

— Тебя не касается.

— Что ж, — снова усмехнулся он. — Конрад решил, что я тоже полезный. Правда, пока не знаю в чем. А ты? Чем тут занимаешься, кроме кормления бродячих драконов?

— Воду чищу, танцую иногда.

— Танцуешь? — выпрямился он. — Хорошо танцуешь?

— Лучше, чем ты ешь.

— Это несложно. Я ем отвратительно, три дня толком не жрал, — подобрал он еще кусок. — Так что о манерах поговорим за завтраком. Но на твой танец посмотреть хотел бы.

— Может, повезет, тогда и посмотришь.

За спиной у меня потрескивал костер. Я чувствовала его тепло на затылке и шее. А еще чувствовала чей-то тяжелый неприятный взгляд, будто мне сверлили спину.

Я обернулась.

Берт стоял у входа в свой дом, сложив руки на груди, и смотрел на меня. Он сжал челюсть и сощурил глаза, будто жевал что-то кислое.

Я помахала ему рукой и улыбнулась самой сладкой улыбкой, на какую была способна.

Он сплюнул себе под ноги, развернулся и ушел в дом, хлопнув дверью так, что стены дрогнули.

— Кто он тебе? — Голос Эла раздался у меня за спиной.

Я повернулась к нему. Он отложил тарелку на камень и внимательно смотрел на меня.

— Никто.

— Никто смотрит на тебя так, будто хочет, м, очень серьезно наказать. Наедине.

— Он на всех так смотрит.

Я передернула плечами.

— Не скажи. На меня он смотрел иначе. Как на таракана, которого хочет раздавить. — Эл покачал головой. — Это другое.

Я недовольно уставилась на него. Он неподвижно сидел с руками на коленях и чуть наклоненной головой, но смотрел на меня очень серьезно.

— А если правду? У тебя с ним проблемы?

— С чего ты взял?

— Я не слепой. — Эл потер большим пальцем костяшки другой руки. — Так смотрят, когда считают что-то своим. А тут приходит кто-то и трогает.

Я фыркнула:

— Никто меня не трогает.

— Ты мне руку дала. Тарелку из рук в руки передала. — Он улыбнулся. — Для него это, наверное, много.

— Для него все много, не обращай внимания.

— Не буду. У меня и без него есть на что посмотреть.

И он показательно окинул меня таким наглым взглядом, что мои щеки снова вспыхнули.

У костра кто-то загремел струнами. Я обернулась. Марко вытащил старую гитару с треснувшей декой, на которой играли по праздникам. Он устроил ее на колене и начал что-то неумело наигрывать, сбиваясь через каждые два аккорда и путаясь в пальцах.

Я встала, отряхнула юбку и протянула дракону руку.

— Пойдем.

Эл посмотрел на мою руку, потом на меня и приподнял бровь.

— Куда?

— К костру. Там теплее.

— И ближе к тем, кто хочет меня прирезать.

— А ты еще не привык? — поддела я.

Эл взял мою руку и поднялся одним плавным движением. Его жесткая ладонь отпустила мою, как только он встал, будто обжегся, но все равно пошел следом за мной к костру.

Круг расступился. Демоны и люди отодвигались в стороны, не глядя на нас. Скамьи скрипели, кто-то вставал и пересаживался подальше. Будто мы несли с собой чуму.

Глава 9

Музыка кончилась, и тишина показалась оглушительной.

Эл опустил гитару на колено и только тогда заметил, что пальцы гудят. Давно не играл, и руки отвыкли от струн.

Эйра остановилась посреди круга. Ее грудь вздымалась от частого дыхания, волосы растрепались, а щеки раскраснелись. Она смотрела на него через пламя костра.

Красивая.

Эл отвел взгляд первым. Вокруг было слишком много глаз. Демоны смотрели на него с удивлением, с неохотным интересом, но и с прежней неприязнью. Конрад так и стоял у крыльца, но будто что-то подсчитывал в уме.

Толпа зашевелилась. Кто-то потянулся, кто-то в голос зевнул. Женщины начали собирать посуду, мужчины поднимались со скамей. Вечер заканчивался.

— Завтра подъем до рассвета, — объявил один из старших, тот самый, что командовал разведчиками. — Скорее всего, драконы вернутся с утра, так что всем быть готовыми укрыться по первому сигналу.

По толпе прошел ропот, но возражать никто не стал. Привыкли, понял Эл. Три года так живут, прячутся, выжидают, снова ныряют в укрытия, и все равно строят дома, растят детей, устраивают праздники у костра. Упрямый народ.

Эйра ушла, не попрощавшись. Просто растворилась в толпе, мелькнул темный подол платья между спинами, и все. Эл проводил ее взглядом и подумал, что это, наверное, к лучшему. Не стоило привлекать к ней лишнего внимания. Тот широкоплечий и так смотрел на нее, будто хотел запереть в сундук и сесть сверху.

— Эй, дракон.

Эл повернулся. Марко, тот самый, у которого он забрал гитару, стоял рядом и смотрел на него без особой враждебности. Скорее с любопытством, как смотрят на диковинного зверя в клетке.

— Гитару верни.

Эл протянул инструмент. Марко бережно принял его и провел ладонью по деке, проверяя, не повредил ли дракон его сокровище.

— Неплохо играешь, — нехотя признал он. — Для дракона.

— Для дракона?

— Ну да. Я думал, вы там только огнем плеваться умеете.

— Это тоже умеем. — Эл поднялся и размял затекшие ноги. — Но иногда хочется чего-то поспокойнее.

Марко хмыкнул и закинул гитару за спину на ремне.

— Пошли, покажу, где спать будешь.

Они прошли через площадку, мимо догорающего костра и расходящихся по домам жителей.

Ночью поселение выглядело спокойнее и будто добрее, если так можно сказать о стихийной деревеньке. Магические светильники горели у некоторых дверей и бросали на камни теплые желтые и красные пятна. Где-то заплакал ребенок, и женский голос тут же начал напевать колыбельную. Пахло остывающим хлебом и дымом, и было почти уютно, если забыть, где находишься и кто вокруг.

Марко свернул в узкий проход между двумя домами и остановился перед низкой дверью в самом конце.

— Вот, — сказал он. — Тут будешь жить.

Маленький дом врос в склон горы, как и остальные. Плоская крыша сливалась с камнем, ставни закрыты. Выглядел он пустым, но ухоженным: целая дверь, подметенный порог.

Эл толкнул дверь и вошел.

Внутри оказалась одна небольшая комната, вполне пригодная для жилья. Узкая кровать у стены, застеленная шерстяным одеялом. Стол, стул, полка с какими-то мелочами. Сундук в углу. На столе стояла глиняная кружка и тарелка, пустые и чистые, будто ждали хозяина.

Кто-то здесь жил. Недавно. Следы чужой жизни были повсюду. Засечки на дверном косяке, потертая до блеска столешница, выемка в полу у кровати, протоптанная сотнями ночных шагов.

Эл провел пальцами по столу. Ни пылинки, будто кто-то убирался здесь совсем недавно.

— А где тот, кто тут жил? — спросил он, не оборачиваясь.

За спиной повисла тишина. Потом Марко ответил ровным голосом:

— Такие как ты убили.

Эл замер.

— Тут часто остаются пустые жилища, — продолжил Марко, и теперь в его голосе звучала горечь. — Кто-то уходит и не возвращается. А дома стоят и ждут.

Он помолчал и добавил:

— Его звали Вернер. Он был хорошим кузнецом. Полгода назад пошел за рудой в дальние пещеры и наткнулся на ваш дозор. Нашли его потом, вернее то, что от него осталось.

Эл молчал.

— Так что располагайся. — Марко отступил к двери. — Постель чистая, воды принесут утром. Не шуми и не высовывайся раньше времени, если хочешь дожить до завтра.

— Марко.

Тот остановился на пороге и обернулся.

— Я не выбирал эту войну, — сказал Эл. — И я не сжигал кузнецов в пещерах.

Марко долго смотрел на него с каменным лицом. Потом пожал плечами.

— Может, и не ты. Но кто-то из твоих. А для мертвых разницы нет.

Дверь закрылась с тихим стуком.

Эл остался один.

Он стоял посреди комнаты и слушал тишину. За стенами шуршал ветер, где-то далеко ухала ночная птица. Дом Вернера-кузнеца был теплым и сухим, а пахло в нем деревом и чем-то травяным. Может, хозяин сушил мяту или ромашку.

Эл сел на кровать. Матрас просел под его весом, и пружины по-домашнему скрипнули. Кровать в мертвом доме. Чужая жизнь, которая оборвалась, чтобы он мог здесь переночевать.

Он мог бы уйти прямо сейчас. Встать, выйти за дверь и раствориться в ночи. Браслет блокировал оборот, но ноги оставались свободными, а он хорошо умел убегать. Ничто не мешало ему добраться до границы поселения, дождаться утреннего патруля и подать знак. Свои бы заметили, спустились, забрали, и к вечеру он был бы дома.

Мог бы, да.

Эл покрутил браслет на запястье. Холодный металл плотно прилегал к коже, и снять его было невозможно.

А у нее такой же на щиколотке. Только ее браслет не блокирует. Он привязывает. Она не сможет уйти далеко от поселения. Если он сбежит, если приведет сюда драконов, что будет с ней? Останется здесь, попадется, сгорит.

Как тот кузнец.

Эл лег в одежде, закинув руки за голову, и уставился в потолок, на темные балки и щели между камнями.

«К нам приходят голодные и бездомные. Они покупают себе место здесь за свою пользу».

Так она сказала. Значит, браслет можно снять. Если заплатить достаточную цену. Если принести достаточно пользы…

Глава 10

Сигнал раздался еще до рассвета. Три коротких свиста, потом длинный. Драконы приближались.

Я вскочила с постели, путаясь в одеяле, сунула ноги в туфли и выбежала на улицу. Вокруг уже суетились. Женщины держали детей, мужчины тащили мешки с припасами, кто-то гнал козу, которая упиралась и блеяла. Все как вчера, только темнее. Солнце еще не встало, и магические светильники едва разгоняли предрассветную мглу.

Вот только Конрада не было, и, скорее всего, это означало, что он сегодня не появится.

— Эйра! — Таси махнула мне от своего дома, прижимая к груди сверток с дочкой. — Бегом, бегом!

Я кивнула и двинулась, но не к укрытию, а к центру, пользуясь общей неразберихой. К счастью, никто меня не окликнул, а мне потребовалось всего несколько десятков минут, чтобы прошмыгнуть в дом Конрада.

Внутри было темно. Пахло травами и чем-то горьковатым. Той самой мазью, которую он втирал в спину, когда становилось совсем плохо.

— Конрад?

Он сидел в кресле у погасшего камина, укрытый шерстяным пледом. Серое лицо, тени под глазами. У него была очень плохая ночь.

— Какого Шатти ты здесь делаешь?! — Голос у него был хриплым и злым. — Сигнал слышала?

— Слышала.

— Тогда убирайся в укрытие, живо.

— Не уйду.

Он дернулся, попытался встать и тут же скривился, хватаясь за подлокотник.

— Сядь, — велела я и прошла к очагу. — Я чай заварю.

— Эйра, я не шучу.

— Я тоже.

На полке стояли глиняные банки с травами, каждая подписана кривым почерком старой Марты, которая еще до меня была здесь травницей. Не здесь даже — до войны жили в другом месте, там теперь все сожгли…

Я нашла нужную, ту, что от боли и воспаления, и насыпала щепотку в кружку. Вода в кувшине была вчерашняя и застоявшаяся. Я взяла ее в ладони, закрыла глаза и потянулась к ней тем чувством, которое не умела объяснить, но которое было со мной с детства. Вода послушно отозвалась. Муть осела, затхлость ушла, и осталась только чистота.

Я залила траву и поставила кружку на стол рядом с креслом.

— Пей.

Конрад смотрел на меня тяжелым усталым взглядом.

— Ты должна быть в укрытии.

— Там и без меня народу хватает. — Я подошла к камину, присела на корточки и начала выгребать золу в ведро. Руки нужно было чем-то занять. — А тут ты один сидишь.

— Я всегда один сижу, когда спина не дает встать. Ты знаешь.

Я знала. Если он не мог помогать отбиваться, то и прятаться не хотел. Говорил, что если поймают, значит пора, зачем из-за старика рисковать. Я всегда злилась, когда он это повторял, но спорить было бесполезно. К тому же, мужики в поселении считали, что он прав. Многие поступили бы так же.

— Пей чай, — повторила я, не оборачиваясь. — Пока горячий.

Он взял кружку — я слышала, как глина звякнула о подлокотник, и сделал глоток.

— Хорошая вода. Чистая.

— Я старалась.

За окном стояла тишина. Может, драконы пролетят мимо? Может, сегодня нам повезет? Эл говорил, что долго искать не будут. Эти слова врезались мне в память. Это звучало хорошо для нас, но… грустно для тех, кто потерял своих, а не осталось даже тел.

Я отставила ведро с золой, взяла тряпку с крючка у двери и начала вытирать пыль с полки. Руки подрагивали. Нужно было продолжать разговор, пока мы одни, я ведь за этим пришла. Сейчас нас никто не мог подслушать, а уж что-что, а уши греть у нас в поселении умели. И все же я боялась того, что собиралась сказать.

— Конрад.

— М?

— Мне надо с тобой поговорить.

Я почувствовала спиной его внимательный цепкий взгляд. От такого хотелось спрятаться, потому что он всегда видел слишком много.

— Говори.

— Про Берта. — Тряпка замерла в моих руках.

Конрад отпил еще глоток чая, прежде чем спросить:

— Что про Берта?

— Он... — повернулась я к нему, сжимая тряпку в руках. — Он заговаривает со мной. В последнее время. Часто.

— Заговаривает?

— Говорит, что скоро я буду его. Что ты обещал. Что ждать осталось недолго.

Конрад аккуратно и беззвучно поставил кружку на столик рядом с креслом.

— Что еще он говорит?

— Что у меня будет своя комната в его доме. Что он будет обо мне заботиться, беречь, на руках носить. Что мне повезло с ним, — сглотнула я и отвернулась, делая вид, что вытираю уже чистую полку. — И что он очень терпеливый, но ждать вечно не может.

Конрад молчал. Я слышала его тяжелое дыхание с присвистом.

— Ты что-то обещал? — спросила я, не оборачиваясь. — Ему? Про меня?

— Нет.

— Тогда почему он так уверен?

Я обернулась. Конрад потирал переносицу с закрытыми глазами.

— Потому что он давно просит. И потому что он полезен. Хороший охотник, сильный боец. Много раз выручал нас.

— И ты думал отдать меня ему? — Я бросила тряпку на полку и шагнула к нему. — За это?

— Я думал, — негромко проговорил он, не открывая глаз, — что рано или поздно тебе придется кого-то выбрать. Ты не можешь вечно жить в моем доме как ребенок. Тебе восемнадцать, Эйра. Другие в твоем возрасте уже замужем и с детьми.

— Другие выбирают сами.

— Другие — свободные.

Я отступила на шаг и уперлась спиной в стену. Браслет на щиколотке будто потяжелел.

— Значит, ты все же хочешь меня ему отдать.

— Не хочу, но... — наконец открыл он глаза.

— Но отдашь?

Конрад выпрямился в кресле, скривившись от боли. Уперся руками в подлокотники, будто собирался встать, но передумал.

— Я тебя вырастил, — негромко произнес он. — Восемь лет ты живешь в моем доме. Ешь за моим столом, спишь под моей крышей. Я учил тебя читать и писать, я платил Марте, чтобы она научила тебя травам. Я ни разу тебя не ударил и словом не обидел.

— Я знаю.

— Тогда зачем спрашиваешь? Разонравилась забота?

Я молчала, прижавшись к стене. За окном по-прежнему стояла тишина.

— Берт — хороший охотник, — повторил Конрад. Он откинулся назад, и кресло скрипнуло под его весом. — Но он плохой демон. Я это вижу. Ты думаешь, я слепой?

Глава 11

День прошел в странном безделье.

Эл сидел на пороге своего нового дома и смотрел, как живет поселение. После утреннего сигнала все вернулись из укрытий и занялись обычными делами. Женщины стирали, готовили и возились с детьми. Мужчины чинили что-то, таскали дрова и вполголоса переговаривались между собой. На Эла поглядывали, но держались на расстоянии. Круг пустоты вокруг него никуда не делся, просто стал чуть шире и растянулся на весь день.

К вечеру он заметил, что у дома Конрада собираются демоны. Сначала двое, еще трое, еще. Они стояли кучкой, негромко переговаривались и хмурились. Что-то явно было не так.

Эл поднялся, отряхнул штаны и направился в ту сторону. Мимо, будто прогуливался. Он остановился у колодца в десяти шагах, облокотился на каменный бортик и сделал вид, что разглядывает вечернее небо.

Голоса доносились обрывками.

— ...и так на две недели осталось, а теперь вообще не высунуться...

— Козу вчера зарезали, но это ненадолго...

— Детей чем кормить? Травой?

Понятно. Еда заканчивалась.

Эл покосился на группу. Берт стоял ближе всех к двери Конрада, скрестив руки на груди. Рядом с ним держались двое крепких демонов, которых Эл видел вчера у костра. Марко топтался чуть в стороне и нервно поглядывал то на дверь, то на Берта. Еще несколько демонов стояли поодаль, переминаясь с ноги на ногу.

Дверь скрипнула. Конрад вышел на крыльцо, опираясь на толстую палку. Серое лицо, но острые внимательные глаза. Спина явно болела, но он держался прямо.

— Ну? — бросил он. — Чего собрались?

Берт выступил вперед.

— Продовольствие, Конрад. Ты же знаешь. Запасы на исходе, а с этими патрулями над головой никуда не выйдешь. Ни поохотиться нормально, ни в город.

— Я в курсе.

— Надо что-то делать.

Конрад оглядел собравшихся и задержал взгляд на каждом.

— Что предлагаешь?

— Пойдем за припасами. Я и мои ребята. — Берт кивнул на двух демонов рядом с собой. — Ночью выйдем, к рассвету вернемся. Купим где получится или... найдем.

Кто-то хмыкнул. Найдем значило украдем. Или отнимем. Эл отметил это про себя.

Конрад потер подбородок.

— А если поймают?

— Не поймают.

— Но если поймают, — терпеливо повторил Конрад, — что тогда? Ты хоть понимаешь, чем это для всех обернется?

Берт дернул плечом.

— Не поймают. Мы осторожные.

— Осторожные, — недовольно повторил Конрад. — Ладно. Допустим, я разрешу. Куда пойдете?

— В западную деревню. Там есть лавки, можно договориться.

— В деревню, где сейчас в любой момент может оказаться патруль? Они же все прочесывают после вчерашнего.

Берт замялся. Марко кашлянул.

— Можно в другую сторону попробовать...

— Там то же самое, — отрезал Берт. — Везде сейчас могут быть. Шатти их знает, куда сунутся.

— Тогда где?

Повисла тишина. Демоны переглядывались, но никто не знал ответа. Берт сжал челюсть, и желваки заиграли под кожей.

Момент был подходящий.

Эл оттолкнулся от колодца и неспешно подошел к группе. Демоны расступились, глядя на него с подозрением.

— Есть место ближе.

Все обернулись к нему. Берт прищурился.

— Да кто ты такой, чтобы лезть?

— Тот, кто знает новую власть лучше вас. — Эл остановился в паре шагов от крыльца, засунув руки в карманы. — Недалеко отсюда есть временный склад. Там собирают подати с окрестных деревень перед тем, как везти в столицу. Зерно, муку, вяленое мясо. Охраняют его четверо, максимум шестеро, и те нападения не ждут, потому что место вроде как тайное.

Напряженная выжидающая тишина повисла над площадкой.

— И он еще там? — спросил Конрад.

— Вчера был. — Эл пожал плечами. — Пользуйтесь, пока данные самые свежие.

Берт фыркнул.

— И ты хочешь, чтобы мы тебе поверили? Дракон, которого притащили со связанными руками, вдруг знает про секретный склад и хочет нам помочь?

— Я и не прошу верить. Хочу показать.

— Показать?

— Пойду с вами. Покажу дорогу. Если солгал, убьете на месте, делов-то.

Берт покачал головой.

— Нет. Он нас подставить хочет. Заведет прямо в лапы к своим.

— Я...

— Хватит, — оборвал Конрад. Он с трудом спустился с крыльца, опираясь на палку, и уставился на Эла. Знал гораздо больше Берта, но, выходило, что со своим помощником подробностями прошлого разговора с драконом не поделился.

Смотрел на него так долго, что Эл начал чувствовать себя неуютно. Потом кивнул.

— Ладно, — бросил Конрад в сторону Берта. — Возьмешь его с собой.

— Что?! — Берт дернулся, будто его ударили. — Конрад, ты серьезно? Это же...

— Я серьезно. Он знает дорогу, ты не знаешь. Пойдете вместе.

— Он нас к первому же патрулю…

— Тогда и разберешься. — Конрад пожал плечами. — Или ты вдруг перестал быть столь самоуверенным и… «осторожным», как только что хвалился? Если дойдете до склада и вернетесь с едой, я буду знать, что ему можно доверять. А ты получишь припасы, которые так хотел.

Берт стиснул кулаки. Злость на его лице сменялась расчетом, расчет снова злостью.

— Хорошо, — наконец процедил он. — Но если что-то пойдет не так, я его лично на куски порежу.

— Договорились. — Эл усмехнулся. — Выходим ночью?

Берт не ответил. Он зашагал прочь и бросил через плечо своим:

— Собирайтесь. Выходим в полночь.

Демоны потянулись за ним. Марко задержался, посмотрел на Эла с чем-то похожим на любопытство и тоже ушел.

Конрад остался на месте.

— Ты или очень храбрый, — проговорил он, — или очень глупый. Но мы проверим твою полезность.

— Может, и то, и другое.

— Может. — Конрад двинулся к двери и остановился. — Если вернешься живым и с едой, поговорим. Есть вещи, которые мне нужно знать про драконьи патрули.

— Поговорим, — согласился Эл.

Конрад ушел в дом, дверь закрылась за ним.

Эл стоял посреди площадки и смотрел на темное небо. Бледные далекие звезды только начинали проступать.

Глава 12

Вышли в полночь, как и договаривались.

Берт шел первым и уверенно выбирал дорогу между камнями. За ним двигались двое его демонов, Рик и Ворон, как Эл успел узнать их имена — или, скорее, клички — за время короткого сбора. Марко держался чуть в стороне и то и дело оглядывался назад. Сам Эл плелся в хвосте, и это его вполне устраивало. Так удобнее наблюдать за всеми сразу.

У края поселения Берт остановился и обернулся. В лунном свете его жесткое неподвижное лицо казалось еще более холодным и недоверчивым.

Он вытащил из-за пояса грязную тряпку и шагнул к Элу.

— Завяжем тебе глаза. Незачем тебе запоминать, откуда мы вышли.

Эл спорить не стал. Он позволил завязать себе глаза, хотя ткань противно пахла потом и пылью, и почувствовал, как чья-то рука крепко сжала его локоть. Его потащили вперед, и он послушно переставлял ноги, стараясь не споткнуться о невидимые камни.

Шли недолго, может, с четверть часа, петляя между скалами. Потом остановились, и Эл услышал, как Берт вполголоса переговаривается с кем-то из своих. Слов без частичной трансформации было не разобрать, но тон становился все более раздраженным.

Наконец повязка упала с его глаз.

Эл проморгался, привыкая к темноте. Вокруг были скалы и редкие кривые сосны, над головой рассыпались звезды, а луна висела низко над горизонтом и заливала все вокруг холодным красноватым светом. Никаких ориентиров, по которым можно было бы найти дорогу обратно к поселению. По крайней мере, для того, кто этих гор не знал.

Берт стоял перед ним, скрестив руки на груди.

— Тебе надо понять, где мы, — с явной неохотой буркнул он. — Без этого толку не будет.

«Долго же доходило», — огрызнулся про себя Эл, а сам кивнул и огляделся.

Поднял голову, нашел знакомые созвездия. Посмотрел на силуэты дальних склонов и начал сопоставлять увиденное с картами, которые изучал в штабе. Этих карт он перевидал сотни: дороги, перевалы, деревни, посты.

Он примерно понимал, где упал два дня назад и в какую сторону его вели. А значит, пост должен быть где-то рядом — к юго-востоку, если карты и память его не подводят.

— Туда, — указал он в нужную сторону. — Часа полтора, если не плутать.

Берт смерил его долгим недоверчивым взглядом, потом коротко кивнул и двинулся в указанном направлении. Остальные потянулись следом.

Шли молча, растянувшись цепочкой. Берт и его демоны двигались как тени, огибая камни и кусты с ловкостью ночных хищников. Марко чуть отставал, но тоже держался неплохо. Эл с интересом изучал своих неожиданных спутников.

Тропы здесь не было, только камни, сухая трава да колючий кустарник, цепляющийся за штанины. Эл вел по памяти, сверяясь со звездами и очертаниями склонов. Карты в штабе были подробными, и он помнил их хорошо. Свернуть левее у расколотой скалы, обойти осыпь, подняться по ложбине. Земля совпадала с тем, что он знал, но ощущение было странным: он шел по местам, которые раньше существовали для него только на бумаге.

Через полтора часа они вышли к развилке.

Две дороги сходились здесь под острым углом и продолжались дальше одной широкой колеей, ведущей на север, к станции. У самой развилки стоял небольшой каменный дом. Даже не дом, а пост охраны: приземистый, одноэтажный, с плоской крышей и узкими окнами-бойницами. Рядом под дощатым навесом стояла телега, груженная мешками и бочками, а чуть поодаль дремали привязанные лошади, время от времени переступая с ноги на ногу и всхрапывая.

— Чтоб мне провалиться, — выдохнул Марко, присаживаясь за камень. — Тут правда обоз.

— Я был здесь неделю назад, — процедил Берт. — Пусто было.

— Они каждый раз в разных местах собираются. — Эл понизил голос. — То здесь, то на станции, то еще где. Чтобы нельзя было подгадать. Но я видел сверху, как сюда шли телеги, три дня назад. И знал, что они ждут еще один обоз с юга.

Берт смотрел на него с непонятным выражением: то ли с неохотным уважением, то ли с еще большим подозрением.

— Свежие сведения, значит.

— Свежее не бывает.

Эл бывал здесь раньше, но только сверху. Ничем не примечательная точка на карте, одна из многих. Но обозы с податями из окрестных деревень изредка останавливались здесь, чтобы дождаться друг друга и двинуться к станции вместе, под охраной. Иногда ждали день, иногда два, в зависимости от того, как собирались подати. Про этот пост знали все, и демоны в том числе, но толку от этого знания было мало, если понятия не имеешь, когда именно там что-то будет. Тут многие проезжие могут остановиться, только поживиться у них нечем.

Берт присел за большим валуном в сотне шагов от поста и жестом приказал остальным сделать то же. Эл опустился рядом, чувствуя странное, почти забытое возбуждение. Он снова был на охоте, только теперь по другую сторону.

У двери поста тлел огонек. Один из охранников курил, привалившись к стене. Другой силуэт маячил у телеги, проверяя груз или просто слоняясь от скуки. Окна поста были темными, но из-под двери пробивалась тонкая полоска света.

— Двое снаружи, — оценил Берт.

— Внутри еще двое или трое, скорее всего спят, — так же тихо ответил Эл. — Люди, а не драконы.

Берт кивнул и повернулся к своим, раздавая указания короткими жестами. Рик и Ворон скользнули в темноту, обходя пост с двух сторон. Марко остался на месте и вытащил из-за пояса нож.

Эл смотрел, как они работают. Слаженно, без лишних движений и звуков. Две тени отделились от кустов и поползли к посту, сливаясь с ночной темнотой. Охранник у телеги зевнул, потянулся и отвернулся, глядя на дорогу. Тот, что курил у двери, затянулся в последний раз и бросил окурок на землю.

Рик возник за его спиной бесшумно, будто соткался из воздуха.

Два коротких глухих удара слились почти в один, и оба охранника осели на землю, не успев издать ни звука. Берт уже был у двери. Он толкнул ее ногой и скользнул внутрь. Крик изнутри оборвался, едва успев начаться, сменившись возней и коротким хрипом.

Глава 13

Вечер выдался теплым, почти летним, хотя до лета было еще далеко. Ветер стих, и дым от костра поднимался ровным столбом, почти не колыхаясь. Пламя лениво горело, облизывая сухие ветки, и тени ложились на лица собравшихся.

Народу было меньше обычного. Лучшие бойцы ушли с Бертом еще в полночь, и площадка без них казалась непривычно притихшей, будто из нее вынули что-то важное, но спать никто не расходился, даже отпрысков загонять не пытались. Все ждали.

Женщины сидели с рукоделием и вполголоса переговаривались. Дети играли у края круга, то и дело получая подзатыльники за то, что лезли слишком близко к огню. Генрих достал скрипку и принялся настраивать ее, пощипывая струны, и звук выходил скрипучим и жалобным, будто инструмент тоже тосковал по ушедшим.

Я сидела на своем обычном месте, у края круга, и смотрела на огонь. Думала ни о чем и обо всем сразу. О том, дошли ли они уже до места. О том, что будет, если их поймают. О том, какое сегодня странное небо, низкое и тяжелое, хотя звезды видны отчетливо.

— Эйра! — окликнула меня Маргит, откладывая вязание. — Сплясала бы, а? А то сидим как на поминках.

Я встала, отряхнула юбку и вышла в круг. Генрих вопросительно посмотрел на меня, и я кивнула: давай, мол, играй что хочешь. Он заиграл что-то медленное и тягучее, знакомое с детства. Мелодию, под которую я танцевала сотни раз с закрытыми глазами, с температурой, а однажды даже с подвернутой ногой.

Подняла руки, сделала первый шаг, второй, попыталась войти в ритм и поймать музыку телом.

И не смогла.

Ноги путались, будто забыли, куда им идти. Руки бестолково болтались. Я сбилась, остановилась, постояла мгновение, злясь на себя, и попробовала снова.

Шаг, поворот, взмах рукой. Простейшее движение. Но тело было чужим и деревянным, и вместо танца получалась какая-то нелепость. Генрих тоже сбился и глядел на меня с недоумением.

— Давай еще раз. С начала, — проворчала я.

Он заиграл снова. Я закрыла глаза, чтобы не видеть любопытных взглядов, и попыталась вспомнить, как это делается. Музыка входит в тело через ступни, поднимается вверх, заполняет грудь, и тогда танец случается сам, без усилий. Так было всегда. Так должно быть и сейчас.

Но музыка текла мимо, не задевая. Я двигалась, но это был не танец, а просто набор пустых бессмысленных движений. На середине мелодии я остановилась, опустила руки и вышла из круга.

— Не идет сегодня, — развела я руками. — Простите.

Маргит пожала плечами и вернулась к вязанию. Кто-то из молодых хмыкнул, но ничего не сказал. Генрих убрал скрипку в футляр и погладил деку, будто утешая.

Я села на свое место и уставилась на огонь. Стыдно. Глупо. Что на меня нашло?

Таси опустилась рядом, качая дочку на руках. Девочка спала, посапывая, и розовое спокойное личико ее было таким мирным.

— Ну и что это было? — Таси понизила голос. — Ты же пляшешь лучше всех в поселении. А тут будто ноги дома забыла.

— Сама ты забыла, — огрызнулась я.

— Ого. — Таси приподняла брови. — Злые мы сегодня. Это из-за любимого Берта так убиваешься? Скучаешь по его нежным взглядам?

Я фыркнула.

— Или из-за дракона? — продолжила Таси, и в голосе ее появилась ехидная нотка. — Признайся, ты высматривала его у костра. Думала, вдруг тут остался?

— Ничего я не высматривала.

— Ага, конечно. И покраснела ты сейчас просто так, от жары.

Я не ответила. Смотрела на огонь и молчала. Обычно я огрызалась на подколки Таси и отшучивалась в ответ. Но сегодня язык будто прилип к небу, и выдавить из себя что-то остроумное не получалось.

Таси тоже замолчала. Покачала дочку, поправила одеяльце. Потом серьезно посмотрела на меня.

— Эйра, ты чего? Я же шучу.

— Знаю.

— Тогда почему не смеешься?

Я пожала плечами. Таси нахмурилась, передала дочку одной из женщин и встала.

— Пойдем-ка. Поговорим.

Мы отошли от костра, за угол дома Конрада, туда, где было темнее и спокойнее. Отсюда площадка казалась далекой, голоса доносились приглушенно, и свет костра едва доставал до нас, бросая на стену рыжие блики.

Таси прислонилась к стене и скрестила руки на груди.

— Ладно. Давай начистоту. Ты из-за дракона такая?

— Ни из-за кого я не такая. Просто день паршивый.

— Угу. — Таси смотрела на меня, не отводя глаз. — Слушай, я тебя знаю с детства. Ты мне как сестра. И поэтому скажу прямо, хоть тебе это и не понравится.

Я ждала. Она выдержала паузу, собираясь с мыслями.

— Ты видела у него метку? На запястье. Маленькую такую, черненькую.

Я нахмурилась, вспоминая. Его руки у костра, когда он играл на гитаре. На одном запястье браслет, на другом... Не знаю.

— Истинная пара, — продолжила Таси, не дожидаясь ответа. — У него есть метка. Значит, у него есть пара.

Мне почему-то стало неприятно. Будто ожидала чего-то другого, а получила… это.

— И что? — Я постаралась, чтобы голос звучал ровно. — Мало ли у кого метки.

— Не мало. — Таси покачала головой. — У него есть. А значит, он занят. Связан. Принадлежит другой.

— Может, она умерла? Иначе чего бы метке быть черной?

— Может, и жива где-то. Неважно. Метка есть, и связь есть. Сама знаешь, как это работает.

Я знала. Конечно, знала. Истинная пара не выдумка и не сказка. Метка появляется у обоих, и после этого ничего уже не изменить. Они связаны, пока живы. А некоторые говорят, что и после смерти.

— И что ты мне предлагаешь? Зарыдать? Утопиться в ручье?

— Не дури. — Таси поморщилась. — Я предлагаю тебе не лезть туда, где тебе делать нечего. Он красивый, интересный, на тебя смотрит, но это ничего не значит. У него метка. Он принадлежит другой, кем бы она ни была. И ты никогда не займешь ее место.

— А я и не собиралась.

— Вот и хорошо.

Таси оттолкнулась от стены и пошла обратно к костру. У самого угла она обернулась.

— Очень плохая затея, Эйра, спорить с древней магией. Подумай об этом.

Глава 14

— Эй, дракон.

Голос Берта раздался прямо за спиной, и Эл замер, не оборачиваясь. Рука с гвоздем была уже в кармане, знак на стене терялся в темноте угла. Глупо было так подставляться, но демон ничего не видел. Не мог видеть.

Эл повернулся.

Берт стоял в дверном проеме, загораживая выход широкими плечами. Свет луны падал ему на спину, превращая в темный силуэт, и лицо оставалось в тени. Но Эл и без того знал, какое у него сейчас выражение. Он видел достаточно таких лиц в казармах, на тренировках и в коридорах штаба. Лицо того, кто ищет повод и почти уже нашел.

— Чего забыл внутри? — Берт двинулся на него. — Мы там работаем, а ты тут прохлаждаешься.

— Осмотреться хотел. Вдруг что полезное.

— И как, нашел?

— Ничего интересного.

Берт продвинулся еще ближе, и Эл отступил на полшага, чувствуя спиной край стола. Отступать дальше было некуда, а место для маневров не самое удачное — тела охранников лежали на полу, и густой тяжелый запах крови забивал все остальное. Драться-то Эл сумеет в любом случае, но хотелось бы иметь возможность разворачиваться полегче.

Плотная вязкая тишина повисла между ними. Снаружи доносились голоса. Рик и Ворон возились с мешками, Марко что-то говорил про лошадей. Будто они и не грабители вовсе, а обычные рабочие.

Берт помолчал, разглядывая Эла с ленивым интересом, как разглядывают насекомое перед тем, как раздавить. Голос его стал почти задушевным:

— Знаешь, дракон, я все думаю. Вот привел ты нас сюда, показал склад. Молодец, полезный какой оказался. Конрад будет доволен.

Берт выдержал паузу, явно ожидая реакции:

— Но вот какая штука. Обратно тебя вести не обязательно. Ты же сам сказал, если что пойдет не так, убьем на месте. А тут, — обвел он рукой комнату с мертвыми телами, — много чего пошло не так. Кто знает, может, ты успел подать знак своим. Может, сюда уже летит целая стая.

— Не летит.

— А я откуда знаю? — Берт развел руками. — Ты дракон. Вы все лжете. Это у вас в крови.

Он придвинулся еще ближе, и теперь их разделяло не больше трех шагов. Эл видел, как играют желваки на его скулах, как сжимаются и разжимаются кулаки.

— И еще одна вещь мне покоя не дает, — продолжил Берт. — Эйра.

Имя упало в тишину. Эл не подал виду, его лицо осталось спокойным и равнодушным. Но Берт внимательно смотрел и что-то все-таки заметил, потому что усмешка на его губах стала шире.

— Я помню, как ты на нее пялился у костра. Думал, никто не видит? Все видят. И мне это не нравится.

— Я ни на кого не пялился.

— Пялился. Все время пялишься. И она на тебя смотрит. Глупая девчонка. — Берт покачал головой. — Эйра — моя. Рано или поздно она это поймет. И мне не нужно, чтобы какой-то дракон путался под ногами.

— Конрад приказал привести меня обратно живым. — Эл выдержал его взгляд.

— Конрад много чего приказывает, — усмехнулся Берт. — Но он там, в поселении, а мы тут. И кто ему расскажет, что случилось на самом деле? Рик? Ворон? Они мои. Марко? Он и пикнуть не посмеет.

Берт сделал еще шаг.

— Так что вот тебе выбор, дракон. Либо ты больше на нее не смотришь, не подходишь и не разговариваешь, будто ее не существует. Либо я решаю, что ты подал знак своим и представляешь опасность. И тогда ты отсюда не уходишь. — Берт наклонил голову. — Ну? Что выбираешь?

Эл молчал. Смотрел Берту в глаза и молчал.

Молчание демона и взбесило. Берт явно ждал ответа, покорного кивка и бормотания согласия, но получил тишину и спокойный ничего не выражающий взгляд.

— А сейчас я добавлю тебе воспоминаний о нашем разговоре, чтобы не выветрился, — рыкнул он, замахнувшись, и попав Элу по скуле.

Голова Эла мотнулась в сторону, во рту стало солоно от крови, но он устоял на ногах. Качнулся, уперся рукой в стол за спиной и выпрямился.

Берт ухмылялся, потирая костяшки.

— Вот так. Теперь можешь...

Эл не дал ему договорить.

Он оттолкнулся от стола и врезал Берту в челюсть со всем весом и злостью, которую копил с того момента, как его приволокли в это поселение связанным и избитым. Удар получился хороший, такой, какому учил его один из сослуживцев — бывший телохранитель.

Берт не ожидал. Голова его дернулась назад, он отшатнулся, врезался плечом в дверной косяк и зарычал от боли и ярости.

— Тварь...

Кинулся на Эла, и они сцепились в темноте, среди мертвых тел и перевернутой мебели. Берт был сильнее и тяжелее, но явно опытнее в уличных драках. Эл был злее, и сдаваться не собирался. Он перехватил руку Берта, вывернулся из захвата, пропустил удар в ребра и ответил своим коленом в живот. Берт согнулся, и Эл оттолкнул его от себя, отступая к двери.

И в этот момент он почувствовал знакомую стихию.

Это пришло изнутри. Свои. Далеко еще, но приближаются. Два, может, три. Летят низко, прочесывают местность?

Драконы.

Демоны их еще не чуяли, для этого нужно было подойти ближе. Но у Эла было преимущество крови. Своих он чувствовал раньше и острее, чем любой демон.

Берт выпрямился, вытирая кровь с губы. Его бешеные глаза обещали продолжение, и он готов был кинуться снова.

— Стой. Драконы.

— Что?

— Драконы летят. Сюда. — Эл сплюнул кровь. — Можем остаться и продолжать драку. А можем выжить. Выбирай.

Не дожидаясь ответа, он вывалился наружу и крикнул:

— Уходим! Драконы близко!

Рик и Ворон замерли у телеги с мешками в руках. Марко обернулся от лошадей, вытаращив глаза.

— Не слышу ничего. — Рик насторожился.

— Услышишь через минуту. Я чую своих. — Эл провел тыльной стороной ладони по разбитой губе. — Уходим. Сейчас.

Берт вышел из поста следом, держась за челюсть. Несколько секунд он молча смотрел на Эла, и в глазах его было что-то темное и обещающее. Потом он повернулся к своим.

— Телегу бросаем, — прохрипел он. — Берем сколько унесем. Живо.

Они работали слаженно. Каждый схватил по мешку, а потом Ворон, подумав и прошипев сквозь зубы проклятия, захватил второй, и через минуту маленький отряд уже нырнул в темноту между деревьями, оставив позади пост с мертвой охраной и разграбленный обоз.

Глава 15

— Быстрее! — рыкнул Берт. — Шевелите ногами!

Эл шевелил. Мешок бил по спине при каждом шаге, лямки врезались в плечи, и дыхание давно уже стало рваным и хриплым. Камни вылетали из-под ног и катились вниз по склону, и каждый такой звук заставлял внутренности сжиматься.

Впереди Рик перепрыгнул через расщелину и едва не упал, когда край осыпался под ногой. Он выругался сквозь зубы, выровнялся и побежал дальше. Ворон тащил сразу два мешка и отставал, но упрямо пер вперед, стиснув зубы и глядя себе под ноги.

Позади раздался грохот и короткий вскрик.

Эл обернулся. Марко лежал на земле, мешок откатился в сторону. Демон пытался встать, но левая нога подворачивалась, и он снова падал.

— Подъем! — Эл вернулся, схватил его за шиворот и рывком поставил на ноги. — Идти можешь?

— Ногу... — Марко скривился от боли. — Подвернул.

— Плевать. Хромай.

Эл подхватил его мешок и закинул на плечо поверх своего. Тяжесть, казалось, вдавила в землю, позвоночник взвыл от боли, жалуясь на отсутствие частичной трансформации и возможности тянуть силы из второй ипостаси, но Эл стиснул зубы и двинулся вперед. Марко заковылял следом, цепляясь за камни.

— Чего встали? — Берт остановился и обернулся. Он увидел Эла с двумя мешками и Марко, припадающего на ногу. — Бросай его, уходим!

— Тогда и мешок брошу, — огрызнулся Эл. — Сам понесешь?

Берт оскалился, но промолчал, развернулся и пошел дальше.

В этот раз прогуливаться и выбирать путь было некогда, поэтому дорога оказалась хуже. Затем они спустились в ложбину, и здесь идти снова стало труднее. Ноги вязли в рыхлой земле, мешки цеплялись за кусты. Пот заливал глаза, горели легкие, а плечи ныли под двойным весом. Марко хрипло дышал за спиной и отставал все больше.

И тут Эл снова почувствовал драконов.

Высоко, но достаточно близко… Если почуял он, то и они могли бы. Все зависело от того, чем они заняты и куда спешат.

— Стоять! — выдохнул он. — Все на землю!

Рик и Ворон среагировали мгновенно, упали между камнями и вжались в землю. Берт замер на полушаге и обернулся к Элу с перекошенным лицом.

— Ты что...

— На землю! — Эл схватил Марко за плечо и повалил вниз. Сам рухнул рядом, прижимаясь к холодным камням.

Берт на мгновение заколебался, потом тоже упал.

Стояла тишина, только ветер шуршал в сухой траве да где-то далеко ухала ночная птица.

А потом Эл вновь услышал крылья. Тяжелый мерный шорох где-то высоко в небе. Два дракона, может три, пронеслись над горами. Эти ничего не искали, лишь выполняли какое-то поручение.

Шорох приближался и нарастал, а потом наконец начал удаляться, пока не растворился в ночи. Эл выждал еще несколько секунд, потом поднял голову.

— Все. Они далеко.

— Уверен? — Берт поднялся, отряхивая колени.

— Чую. — Эл встал и подхватил мешки. — Давай, пока не вернулись.

Дальше шли ходко, но уже без панической спешки. Эл вел, ориентируясь по звездам и очертаниям гор.

У узкого прохода между скалами пришлось остановиться. Ворон с двумя мешками не пролезал, застревал, чертыхался и пытался протиснуться боком.

— Давай сюда. — Рик забрал у него один мешок, перекинул на ту сторону, потом вернулся за вторым. Ворон пролез и подхватил свою ношу. Остальные последовали за ним.

За проходом Берт вдруг вскинул руку, и все замерли.

Кто-то шел им навстречу.

Эл прижался к скале. Берт потянул нож из-за пояса. Рик и Ворон опустили мешки, готовясь к драке.

Голоса приближались. Двое, может трое. Обычный человеческий патруль из соседней деревни. Эл покачал головой, глядя на Берта. Оба понимали, что демон готовился убить случайных свидетелей. Но для Эла жертв сегодня оказалось достаточно. Если он выдаст себя, драка будет куда тяжелее.

Берт это тоже понял. Стиснув зубы, он показал жестом: назад, в проход.

Они отступили, вжались в щель между камнями, затаив дыхание. Эл слышал, как патруль прошел мимо. Шаги, обрывки разговора про жалование и дрянную еду, потом смех. Если бы кто-то из них свернул к проходу...

Не свернули. Прошли мимо и двинулись дальше, вниз по склону. Голоса становились тише, пока не стихли совсем.

— Пошли. Живо, — рыкнул Берт.

Марко совсем выдохся. Он хромал все сильнее и хватался за стены прохода, чтобы не упасть. Эл молча сунул ему плечо под руку и потащил дальше.

— Сколько еще? — прохрипел Марко.

— Близко уже. Держись.

Небо на востоке начало сереть, когда впереди показались знакомые очертания. На этот раз никто не стал завязывать ему глаза. Да и в первый раз это была глупость…

У самой тропы, в расщелине между камнями, белел одинокий цветок. Эл передал Марко Рику, нагнулся и одним движением сорвал его. Сунул цветок в карман и пошел дальше.

В поселении их уже ждали. Дозорный поднял народ, и теперь отовсюду выбегали заспанные и взъерошенные женщины в накинутых платках, мужчины и путающиеся под ногами дети. Кто-то радостно закричал, увидев мешки, а крик этот понесли дальше. Через минуту вся площадка гудела от голосов.

Берт сбросил мешок, а его тут же потащили к кладовым. Рик и Ворон последовали его примеру, разминая затекшие плечи. К Марко подбежали двое, подхватили под руки и усадили у стены. Кто-то уже хлопотал над его распухшей лодыжкой, кто-то совал флягу с водой.

Эл опустил свои мешки на землю, и их тоже понесли прочь, даже не взглянув на него. Вокруг суетились, радовались и хлопали друг друга по плечам.

— Берт! Эл!

Голос Конрада перекрыл шум, и площадка притихла. Глава поселения стоял на крыльце своего дома, опираясь на палку, и смотрел на них. Его непроницаемое лицо ничего не выражало.

— Ко мне. Оба.

Берт кивнул и двинулся к крыльцу, расталкивая толпу плечом. Эл пошел было следом…

И тут увидел ее.

Эйра стояла у края площадки, чуть в стороне от общей суеты, будто выжидая. Ее растрепавшиеся волосы падали темными прядями на лицо, платок съехал с головы на плечи. Она явно выскочила из дома, едва услышав шум, все еще заспанная и растрепанная.

Глава 16

В доме Конрада было темно, только лампа на столе бросала желтый круг света на разложенные бумаги и старые карты. Пахло травами и чем-то лечебным, какой-то мазью. Спина у Конрада болела все чаще, и он не скрывал этого ни от своих, ни от чужих, то есть от Эла.

Конрад прошел к креслу и осторожно опустился в него, будто боялся потревожить что-то внутри. Палку он прислонил к подлокотнику, под рукой, и указал на два стула напротив.

Берт сел первым, тяжело опустившись на жесткое сиденье. Эл занял место рядом с ним, чувствуя, как гудят ноги и ноют плечи после ночного перехода. Между ними осталось пространство в один локоть, но воздух там был таким густым, что казался осязаемым.

Конрад какое-то время молча смотрел на них, переводя глаза с одного лица на другое. Разбитая губа у Эла уже подсохла и покрылась коркой. Челюсть у Берта распухла и отливала багровым даже в тусклом свете лампы. Конрад все видел и все понимал, это читалось в его глазах, но спрашивать он не стал.

— Рассказывайте. — Он сцепил пальцы на животе. — Как прошло?

Берт заговорил первым, хриплым от усталости и едва сдерживаемой злости голосом. Рассказал он коротко и по делу. Дошли до места, склад оказался там, где сказал дракон, охраны было немного, справились без потерь. Забрали что смогли унести, телегу пришлось бросить, на обратном пути чуть не нарвались на патруль, но ушли.

— Сколько принесли?

— Шесть мешков. Зерно, мука.

— Немного.

Берт дернул плечом, и в движении этом было что-то вызывающее.

— Сколько смогли унести на себе. Нас было пятеро, и Марко подвернул ногу на полдороги.

Про то, кто тащил Марко и его мешок, Берт умолчал, но взгляд, который он бросил на Эла, говорил сам за себя.

— Шесть мешков, — задумчиво повторил Конрад. — На неделю хватит, если не жировать. Может, на полторы. Это немного, Берт, тут ты прав. Но это разница между тем, чтобы есть, и тем, чтобы голодать.

Берт промолчал, но скулы у него окаменели. Конрад же повернулся к Элу:

— На первый раз ты не обманул.

— И не собирался.

— Место, оно оказалось там, где ты сказал. С обозом, с охраной, со всем, что обещал, — продолжал Конрад, будто размышляя вслух и не ожидая ответа.

— Я не имею привычки обещать то, чего не могу гарантировать, — все же вставил Эл.

Конрад кивнул, принимая это как должное, и снова посмотрел на Берта. Тот неподвижно сидел, вцепившись пальцами в колени, и смотрел куда-то в стену за спиной Конрада, будто там было что-то интересное.

— Несколько мешков — не великое достижение, — наконец процедил Берт, не выдержав молчания. — Любой мог бы найти обоз, если бы знал...

— Но ты не знал, — перебил Конрад, а голос его стал жестче и холоднее. — Припоминается мне, что ты был на том месте месяц или около того назад, и там было пусто. Ты не знал, что обоз придет именно сейчас. Дракон знал. Он привел вас туда живыми, и обратно — тоже живыми. Вы вернулись с едой, которая не даст нам подохнуть с голоду в ближайшие недели. Это достижение, Берт. Хочешь злиться — злись. Но не смей говорить, что это ничего не стоит.

Тяжелая душная тишина повисла после этих слов. Берт молчал, глядя в пол, и Эл видел, как побелели костяшки пальцев, вцепившихся в ткань штанов.

Конрад выждал несколько секунд, потом откинулся в кресле и заговорил снова, уже спокойнее и деловитее.

— Вот что я решил. Дракон остается в поселении. Дом у него уже есть, охрана ему больше не нужна. Пусть живет, работает и приносит пользу. — Он сделал паузу и уставился прямо на Берта. — И пока он полезен, он под моей защитой. Моей личной защитой. Ты меня понимаешь?

Берт поднял голову, и глаза у него были темными от ярости, но он кивнул.

— Понимаю.

— Вот и хорошо. — Конрад перевел взгляд на Эла. — Через несколько дней, когда все уляжется, нужно будет спланировать нормальную вылазку. Настоящее дело, а не набег за парой мешков. Соваться в деревни и покупать мы сейчас не можем. Да пока и не хотим. Сбор налогов в самом разгаре, Империя грабит наших. Зачем отдавать им все слишком легко. Так что, сможешь найти подходящее место?

Эл кивнул:

— Есть несколько вариантов. Нужно посмотреть карты и прикинуть, что безопаснее.

— Посмотрим. Но сначала нужно переждать. После нападения на пост драконы могут усилить патрули и начать вновь прочесывать окрестности. А они еще могли с прошлыми поисками не завершить. Сегодня вам повезло, что по ночам они не любят летать у гор Тьмы. Но это не гарантия. Несколько дней не высовываемся, ждем, пока все уляжется. Потом соберемся и спланируем. — Конрад помолчал, глядя на них обоих, и когда заговорил снова, голос его стал почти ласковым: — И последнее. Если кто-то из вас убьет другого, я убью его сам. Медленно. Не подрывайте мне возможности, поселение нуждается в помощи и защите.

Берт дернулся, будто хотел что-то сказать, но стиснул зубы.

— Идите. Отдыхайте, — махнул рукой Конрад, как если никакой угрозы только что не было.

Берт поднялся первым, будто его подбросило пружиной, и вышел, не оглядываясь. Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком.

Эл встал, кивнул Конраду и тоже пошел к выходу. У самой двери голос Конрада окликнул его:

— Дракон.

Эл обернулся. Конрад сидел в кресле, откинувшись на спинку, и смотрел на него усталыми глазами:

— Я сказал Берту, что ты под моей защитой. Это правда. Но защита не бесконечна. Не испытывай мое терпение без нужды.

— Понял, — отозвался Эл.

Вышел на крыльцо. Небо уже посветлело, наливаясь розовым и серым, и площадка была пустой. Народ разошелся по домам после ночной суеты. Берт тоже ушел.

Эл спустился по ступеням и пошел к своему дому, чувствуя, как с каждым шагом наваливается усталость. Тело требовало сна, горячей еды и отдыха. Но в голове было ясно и спокойно, и мысли укладывались одна к другой, как камни в стене.

Конрад предупредил Берта. Это хорошо.

Конрад предупредил его. Это хуже, но пока есть с чем работать.

Глава 17

Эл заснул сразу, как только голова коснулась подушки, но сон был рваным и неглубоким, полным шорохов и мерещащихся теней. Несколько раз за ночь он просыпался и вслушивался в тишину за стеной. Ждал шагов на крыльце, скрипа двери или чужого дыхания в темноте. Берт мог заявиться сам, а мог послать кого-то из своих. После того, что случилось на площадке, после цветка, подаренного Эйре на глазах у всего поселения, странно было бы ожидать, что он это так оставит. Эл бросил ему вызов. Демон должен захотеть проучить мальчишку.

Но никто не пришел.

Теперь Эл лежал в темноте и глядел в потолок. Дом скрипел под порывами ветра, где-то далеко лаяла собака, потом замолкла и она. Вокруг не было ничего подозрительного, но и это беспокоило его довольно сильно. Эл ворочался на жестком матрасе, пока за окном не начало светать.

Он встал, когда солнце уже поднялось над скалами. Тело ломило после вчерашнего перехода, плечи горели, а разбитая губа еще саднила при каждом движении. Эл умылся холодной водой из кувшина, оделся и вышел на крыльцо.

Первым делом он поднял голову и посмотрел на небо.

Чистое и пустое. Отчего-то именно сегодня он ожидал увидеть там облаву, к которой никто в поселении не был готов. Но нет. Ни одного силуэта на фоне серых облаков, ни одного далекого шороха крыльев. Он прислушался к ощущениям внутри, и ничего не нашел. Драконы ушли. Пока что. Видимо, поиски прекратились. Что ж, примерно такого результата он и ожидал. Тела в Горах Тьмы легко спрятать так, что не найдет никто — Черное Пламя в помощь. Оно не оставляет следов. Те, кто занимался поисками, сделали все, что могли, тратить здесь дальше время, подвергаясь постоянному воздействию ауры Пламени, было попросту глупо.

Эл спустился с крыльца и пошел к площадке.

Поселение уже проснулось и занималось обычными делами. Женщины чистили овощи на крыльцах, чтобы удобно было сплетничать друг с другом. Мужчины возились с какой-то повозкой, которая, богиня знает, каким чудом вообще сюда добралась. Дети носились между домами, гоняя тощую курицу. Все выглядело мирно и буднично.

Но что-то и изменилось.

Эл почувствовал это сразу, едва ступил на главную площадь. Раньше при его появлении разговоры стихали, а взгляды становились настороженными и недовольными. Местные жители выражали свое презрение к дракону любыми пришедшими на ум способами. Сейчас же они занимались своими делами, не обращая на него особого внимания. Одна из демониц на крыльце подняла голову, кивнула ему и вернулась к своим овощам. Мужчина у повозки буркнул что-то вроде приветствия. Один из мальчишек подбежал к нему, уставился снизу вверх любопытными глазами, потом засмеялся и убежал обратно к своим.

Эл стоял посреди площадки, чувствуя легкую растерянность.

Он привык к враждебности. Привык к тому, что он здесь чужой, которого терпят только потому, что так решил Конрад. А теперь что-то сдвинулось. Какая-то невидимая граница пошатнулась, и он оказался чуть ближе к званию «своего». Ладно, не своего даже, но терпимого однозначно.

Шесть мешков с зерном. Вот и вся разница.

Эл усмехнулся про себя и пошел искать, чем заняться.

Работа нашлась довольно быстро. У одного из домов женщина пыталась перетащить тяжелый мешок, видимо, часть вчерашней добычи, которую распределяли по семьям. Мешок был ей по пояс, и она волокла его по земле, упираясь ногами и ругаясь сквозь зубы. Эл подошел, поднял мешок и закинул на плечо.

— Куда?

Женщина уставилась на него, открыв рот. Потом махнула рукой в сторону двери.

— Туда. В угол.

Эл занес мешок внутрь, опустил в указанный угол и вышел, не оглядываясь. Женщина смотрела ему вслед, и во взгляде ее была только растерянность.

Потом была повозка. Колесо соскочило с оси, и двое мужчин пытались поднять ее и насадить обратно. Эл подставил плечо, и втроем они справились за минуту. Один из мужчин хлопнул его по спине коротко и почти машинально, как хлопнул бы любого, кто помог.

Потом были дрова. Кто-то пытался рубить поленья у одного из домов, а теперь лишь стоял, потирая запястье. Пожав плечами, Эл взял топор и включился в работу. Он рубил, пока не заныла спина, моля о пощаде, потом передал топор обратно и пошел дальше.

Он не разговаривал и не навязывался. Просто был рядом, помогал там, где нужна была лишняя пара рук, и уходил, не дожидаясь благодарности. Так было правильно.

К полудню он обошел почти все поселение. Видел Марко, который сидел у своего дома с перевязанной ногой и смотрел куда-то в пространство. Рика и Ворона, которые о чем-то разговаривали у кладовой и замолчали, когда он прошел мимо. Детей, которые играли в какую-то игру с камешками, и одну из девочек, что украдкой показала ему язык, а потом захихикала и спряталась за спину подруги.

Берт не показывался. И это было хорошо.

После обеда Эл сидел у края площади, расслабленно переваривая жирный кусок мяса. На обед ему вместе со всеми налили жидкую похлебку, в которой и плавало это сокровище. Солнце стояло высоко, тени стали короткими, и воздух дрожал от неожиданной для осени жары. Впрочем, в такой близости от Гор Тьмы жара должна была стоять круглый год, а разделение на месяцы и сезоны — иметь весьма малое значение.

Поселение притихло, многие разошлись по домам, чтобы переждать полуденный зной.

И тут он увидел ее.

Эйра вышла из дома Конрада, на ходу поправляя шелковый платок на плечах. Остановилась на крыльце, огляделась, будто проверяя, смотрит ли кто, и направилась к краю поселения, туда, где между домами начиналась тропа, ведущая куда-то в скалы.

Эл поднялся и отправился вслед за ней.

Глава 18

Тропа вела вниз, петляя между камнями, и заканчивалась у небольшой площадки, врезанной в склон. Колодец стоял у самой скалы, сложенный из грубо отесанных камней, с деревянным воротом, почерневшим от времени. Рядом ждали своей очереди две женщины и мужчина с двумя ведрами на коромысле. Эйра остановилась у сруба и склонилась над водой, а ее руки засветились мягким голубоватым светом.

Эл замер у края площадки и смотрел.

Женщина с ведром подошла к колодцу, набрала воды, кивнула Эйре и ушла обратно наверх. На ее место встала вторая, постарше, с корзиной грязного белья. Она опустила корзину на землю, набрала ведро и ушла следом. Мужчина с коромыслом терпеливо ждал.

Эйра подняла голову, увидела Эла и мимолетно улыбнулась, не прерывая работы. Ее руки продолжали двигаться в воде, и голубой свет пульсировал под ее пальцами, очищая то, что портилось от близости Черного Пламени в горах.

— Подглядываешь?

— Любуюсь. — Эл прошел к плоскому камню у стены, сел, вытянул ноги и устроился так, чтобы видеть ее лицо.

Мужчина с коромыслом набрал свои ведра, равнодушно покосился на Эла и начал подниматься по тропе. На смену ему уже спускалась девочка лет двенадцати с ведерком, явно слишком большим для нее.

— Часто ты тут?

— Каждый день. — Эйра выпрямилась, размяла спину и снова склонилась над срубом. — Это единственный колодец вблизи поселения, даже не знаю, откуда он тут взялся. Но вода отравлена даже для нас. А я — единственный маг воды.

— Тяжелая работа, — оценил Эл ее траты магического резерва. К вечеру она должна была падать и отключаться, а Эйра еще умудрялась танцевать для остальных.

— Зато нужная. — Она повернула голову и посмотрела на него через плечо. — А ты что тут делаешь? Решил посмотреть, как демоны воду носят?

— Решил посмотреть на тебя.

Девочка с ведерком хихикнула, набрала воды и убежала наверх, расплескивая половину на ходу. Эйра проводила ее взглядом и снова повернулась к Элу:

— Смелый какой. А если Берт узнает, что ты тут сидишь?

— А что Берт? Я воду набираю. Имею право.

— У тебя даже ведра нет.

— Забыл, — развел он руками.

Эйра засмеялась, чуть вскинув голову, и смех у нее был хорошим, открытым и искренним. Двое молодых парней, спустившихся к колодцу с бочонком на двоих, переглянулись, ухмыляясь.

Эйра дождалась, пока они уйдут.

— Как цветок? — поинтересовался Эл.

— Еще живой. Стоит на окне в кружке с водой и смотрит на меня своим белым глазом.

— И что говорит?

— Что дракон, который его подарил, либо очень смелый, либо очень глупый. — Она вытащила руки из воды, встряхнула ими и села на край сруба, давая себе минуту отдыха. — Подарить цветок девушке на глазах у всего поселения сразу после того, как тебя притащили связанным и избитым.

— Не сразу, — усмехнулся он. — Сперва я всех, вроде как, от голода спас.

Она фыркнула.

— Не важно. Это что вообще было?

— Еще как важно. И, раз ты спрашиваешь, это было то, что мне от души хотелось сделать.

— И ты всегда делаешь то, что хочется?

— Когда дело того стоит.

Она посмотрела на него, чуть склонив голову набок, и Эл выдержал ее изучающий взгляд. Солнце падало ей на лицо, и глаза у нее были яркими, с золотистыми искрами в глубине.

На тропе рядом с ними снова раздались шаги. Появилась женщина с двумя ведрами, а за ней — мальчишка лет десяти с глиняным кувшином. Эйра поднялась и снова опустила руки в воду. Голубой свет вспыхнул под ее пальцами.

— Помочь?

— Чем? Ты маг воды?

— Нет.

— Тогда сиди и любуйся. Это ты умеешь.

И Эл послушно сидел и смотрел, как она работает. Как приходят и уходят демоны и люди за водой, пока солнце медленно ползет по небу. Эйра то погружала руки в воду, то вытаскивала их и отдыхала, разминая пальцы. Иногда они разговаривали, иногда молчали. Она рассказала, как у нее впервые открылась магии воды, и она использовала ее для шалостей. Эл говорил про столицу Империи и про то, как там скучно и промозгло зимой. Эйра засмеялась, что снега здесь не бывает, Черное Пламя греет землю круглый год.

Очередная женщина набрала воды и ушла. Эйра выпрямилась, потянулась, размяла затекшую спину и подняла руки, поправляя выбившуюся прядь.

Рукав платья соскользнул вниз.

Эл увидел и замер.

На ее плече темнел большой багровый синяк с отчетливыми отпечатками пальцев. Пять темных пятен, расположенных именно так, как располагаются пальцы, когда хватают и сжимают что есть силы. Кто-то держал ее за руку, держал крепко, до боли и синяков, и яркие уродливые следы остались.

Эйра перехватила его взгляд.

Улыбка исчезла с ее лица. Она потянула рукав обратно на плечо, и отвернулась к колодцу. Ее плечи напряглись, спина выпрямилась. Воздух между ними будто изменился.

Эл спрашивать не стал. Он и так знал.

— Мне нужно еще поработать, — вздохнула Эйра, не оборачиваясь. — Сейчас придут за водой перед ужином.

Она вернулась к работе, и свечение вспыхнуло под пальцами. Намекала, что приятная беседа закончена.

Эл поднялся и пошел к тропе, но у подъема остановился:

— Спасибо за компанию.

Эйра не ответила. Только чуть кивнула, не поворачиваясь.

Он поднялся по тропе обратно в поселение. Лицо у него было спокойным и расслабленным, будто все в порядке.

Внутри было совсем иначе.

Глава 19

Вечер опустился на поселение незаметно, как всегда здесь, в горах. Небо из светло-серого стало розовым, потом лиловым, потом темным, и на нем одна за другой загорелись звезды, такие яркие, какими они бывают только в самый безоблачный день. Костер разожгли в обычное время, и народ потянулся к площади: кто закончил работу, кто только выбрался из дома. Вечер у огня лучше, чем в одиночестве. Казалось, что у всего поселения давно сложился некий ритуал, от которого не следовало отступать.

Эл пришел одним из первых и занял место у края круга, там, откуда хорошо просматривалась вся площадка. Он сел на камень, привалился спиной к стене дома и стал смотреть, как собираются остальные.

— Место не занято?

Эл поднял голову. Рядом стоял тот самый мужчина, которому он помогал с повозкой утром. Невысокий и коренастый, с широким добродушным лицом.

— Садись.

Мужчина кряхтя опустился рядом и вытянул ноги к огню.

— Хорошо, — протянул он. — Я тут обычно и сижу. Но ты не дергайся, я не выгонять пришел.

Эл молча кивнул.

Берт появился минут через двадцать, когда костер уже разгорелся в полную силу и пламя поднималось высоко, освещая лица собравшихся. Он шел от своего дома, третьего слева от кладовых, того, что стоит ближе всех к тропе на восток. Эл отметил это и запомнил. Рядом с Бертом шагал Рик, что-то рассказывая на ходу и размахивая руками. Оба смеялись какой-то шутке, понятной только им двоим. Ворон присоединился к ним уже у костра, вынырнув из тени между домами.

— ...а он мне говорит, я тебя в бараний рог скручу! — Рик развел руками. — Я ему: попробуй, дорогой. Ну он и попробовал.

— И чем кончилось?

— А ты как думаешь?

Берт захохотал, толкнув Рика локтем, и они сели напротив Эла. Теперь огонь разделял их. Берт один раз коротко и тяжело глянул в его сторону, словно с обещанием чего-то, что пока откладывалось, но не забывалось. Потом отвернулся и заговорил с Риком тише, наклонившись близко, чтобы не слышали остальные.

Один из демонов достал скрипку и заиграл что-то медленное и тягучее, а несколько женщин вышли в круг и начали танцевать. Среди них была Эйра, в том же платье, что днем, с теми же пышными волосами, собранными в небрежный узел на затылке. Она двигалась легко и плавно, будто плыла по воздуху, а огонь бросал на ее лицо красноватые отблески, делая ее похожей на воздушное существо из сказок, которые рассказывают детям перед сном.

Эл смотрел на нее, потому что трудно было отвести взгляд, но все же то и дело напоминал себе о другом. Краем глаза он продолжал следить за тем, что происходило по другую сторону костра.

Кто-то принес бурдюк с вином, и тот пошел по кругу, переходя из рук в руки. Берт взял его и отпил, запрокинув голову так, что кадык ходил вверх-вниз с каждым глотком. Передал бурдюк Рику, тот тоже выпил и передал дальше. Бурдюк продолжил свое путешествие по кругу, пока не вернулся к Берту снова. На этот раз тот пил еще дольше, а вино стекало по подбородку и капало на рубаху.

Эйра танцевала, и юбка ее кружилась вокруг ног, взлетая при каждом повороте. Таси, ее подруга, сидела рядом с дочкой на руках и смеялась чему-то, что говорила ей соседка. Дети носились вокруг костра, визжа и толкаясь, а матери то и дело окрикивали их, веля держаться подальше от огня. Обычный мирный теплый вечер, и все были заняты чем-то своим. Никому не было дела до дракона.

Второй бурдюк появился, когда первый опустел, и Берт пил из него так же жадно, как из первого. Его лицо постепенно краснело, наливаясь густым багрянцем, движения становились размашистее, а голос громче. Он смеялся, хлопал Рика по плечу и что-то рассказывал, умудряясь сбиваться с мысли и перебивать сам себя. Рик и Ворон держались рядом, но пили заметно меньше, больше слушали, чем говорили, и Эл понял то, что, в общем-то, и так было очевидно: это свита, и без них Берт совсем другой. Они следят за обликом своего вожака.

Марко приковылял к костру на своей больной ноге и сел рядом с остальными, гитары с ним не было, и от этого даже стало слегка грустно. Берт покровительственно ткнул его в бок, как толкают младшего брата или мальчишку-прислужника, и сунул ему бурдюк.

— Пей, герой. Заслужил.

— Я не герой, — буркнул Марко, отхлебнув немного. Он скривился от крепости и вернул бурдюк. — Ногу подвернул, как дурак.

— Зато мешок не бросил. Это да.

— Мешок дракон нес, — пробормотал Марко и тут же замолчал, потому что Берт повернулся к нему, и лицо у него стало другим.

— Чего?

— Ничего. Я просто...

— Вот именно. Ничего.

Берт отвернулся и потянулся за бурдюком. Марко сидел, глядя в огонь, и уши у него покраснели, то ли от жара, то ли от стыда. Младший в стае, значит. Свой, но по статусу младший.

Время шло, костер прогорал, и кто-то подбросил новых дров, отчего пламя взметнулось вверх, рассыпая искры в темное небо. Женщины начали расходиться, уводя сонных детей, и среди них была Эйра. Она кивнула Таси, сказала что-то на прощание и пошла к своему дому, не оглядываясь. Эл проводил ее взглядом, но остался на месте.

Третий бурдюк был уже наполовину пуст, когда площадка почти опустела. Остались только самые стойкие: несколько мужчин у догорающего костра, Берт со своей свитой да пара молодых парней в стороне, которые о чем-то спорили между собой, не обращая внимания на остальных, и казалось — вот-вот подерутся. Без музыки стало спокойно, только потрескивали угли да изредка кто-то из оставшихся ронял слово или два.

Берт поднялся и покачнулся так, что Рик привстал, готовый подхватить его.

— Сам дойду, — буркнул Берт, отмахиваясь нетвердой рукой. — Не маленький.

— Может, проводить? — Ворон тоже привстал.

— Сказал, сам.

Он побрел к своему дому, но шел неровно, цепляясь за стены, которые попадались по пути, и дважды споткнулся о камни, едва не упав. Рик и Ворон переглянулись.

— Завтра башка будет трещать.

— Его дело. — Ворон пожал плечами и отвернулся.

Глава 20

Поселение совсем затихло уже за полночь. Последние голоса смолкли, последние двери захлопнулись, и над площадкой повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием догорающих углей да шорохом ветра в сухой траве. Луна поднялась высоко и залила крыши серебристым светом, а тени от домов легли на землю четкими черными полосами.

Рик ушел первым. Он махнул рукой Ворону и побрел куда-то за дом Конрада, покачиваясь на ходу. Ворон посидел еще немного, допил остатки и тоже поднялся. Эл видел, как его фигура растворилась в темноте у скал, как хлопнула дверь и погас последний огонек в окне.

После этого он выждал еще полчаса, давая поселению уснуть по-настоящему.

Ночь была теплой и безветренной, наполненной запахами сухой травы и нагретого за день камня. Где-то далеко в горах кричала ночная птица, и тревожный одинокий крик ее разносился над крышами. Эл сидел на своем камне у стены и смотрел на третий дом слева от кладовых, туда, где час назад скрылся Берт.

Когда луна сдвинулась на ладонь вправо, он поднялся и пошел.

Двигался открыто и уверенно, как ходят те, кому нечего скрывать. Ноги мягко и почти беззвучно касались утоптанной земли. Ходить бесшумно — особое умение. Когда-то этому пришлось обучаться особенно долго. На крыльцо он ступил туда, где доски прилегают к балкам, чтобы не создать ни скрипа. Дверь подалась так же тихо. В поселении не запирали. Не ждали врагов изнутри, а если придут с воздуха — так проще бежать.

Внутри было темно. Лунный свет падал через окно и расчерчивал пол серебристыми полосами. Эла встретила небольшая комната, он разглядел стол, пару стульев, сундук у стены и кровать в углу. На ней спал Берт, раскинувшись на спине, а дышал ровно и глубоко.

Эл остановился в двух шагах от кровати, хотел было сделать еще шаг, но тут половица неожиданно скрипнула.

Что ж, этого он никак не мог предугадать. Дома были довольно новыми и хорошо выстроенными.

Берт проснулся. Его тело напряглось под одеялом, дыхание изменилось, и в следующий миг он будто вылетел из кровати, выбрасывая кулак вперед и целясь в горло.

Эл качнулся в сторону, и кулак прошел мимо, рассекая воздух у самого уха. Он перехватил руку Берта, крутанул, используя его собственную силу, и тот пролетел мимо, а следом врезался плечом в стену. Демон мгновенно развернулся, оскалившись, и в руке у него блеснул нож. Эл даже не заметил, когда и откуда он сумел его подобрать. Никогда не снимал с пояса, даже ночью? Занятно для того, кто не запирает входную дверь.

Берт атаковал снова, и на этот раз его движения были точными и выверенными. Он двигался коротко и экономно. Опасный противник, знающий, как держать нож.

Эл уклонился от первого удара, чувствуя, как лезвие рассекает воздух у самого лица. От второго он ушел, отступив на полшага, ровно настолько, чтобы клинок прошел мимо. Третий принял на предплечье, подставив руку под запястье Берта, а не под нож. Ткань рубашки лопнула, но лезвие прошло мимо кожи.

Берт был сильным, и он знал эту комнату, каждый угол и каждую половицу. Но Эл читал его движения, как открытую книгу, и оказывался совсем не там, куда Берт собирался ударить. Он шагнул вперед, в мертвую зону, где длина клинка становится помехой, а не преимуществом. Ударил ладонью в грудь, точно под ребра, туда, где сходятся нервные узлы, и Берт согнулся пополам, хватая ртом воздух. Эл перехватил его запястье с ножом и вывернул до хруста.

Берт зашипел от боли, его пальцы разжались, и нож со звоном упал на пол. Эл отбросил его ногой в угол и толкнул Берта к стене, прижимая предплечьем к горлу. На руке Берта возникли когти, но Эл только сильнее вывернул его руку, так что они почти впились в его же бок.

Все заняло несколько мгновений.

Легко. Постыдно легко. Эл испытал гордость. Видел бы сейчас его брат, как он расправился с таким большим врагом. Уроки не прошли даром. Просто Эл всегда позволял другим считать его молодым и слабым.

Берт смотрел на него, тяжело дыша, и в глазах его было что-то новое. Понимание того, что он только что проиграл, и проиграл не случайно. У него вообще не было шансов в этой схватке, иначе мальчишка бы не заявился так нагло. Глаза демона налились бешенством.

— Слушай внимательно. — Эл чуть ослабил нажим, давая Берту дышать. — Потому что повторять не стану. Я видел синяк на ее руке. Твоя работа.

Берт дернулся, и Эл снова надавил на горло.

— Ты больше ее не тронешь. Ни разу. Ни одним пальцем. Если я увижу на ней еще один след, приду снова. И тогда разговаривать мы не станем.

Берт молчал и глядел на него с ненавистью, которую можно было почувствовать кожей, как жар от близкого огня. Потом он оскалился, показывая зубы, и оскал был звериным. Демоническим.

— Ты думаешь, это что-то изменит? — прохрипел он. — Думаешь, получишь ее, дракон? Ты здесь никто. Чужак. Враг. Тебя терпят, потому что ты полезен, но стоит тебе оступиться, и я буду первым, кто перережет тебе глотку. А она будет моей. Конрад мне ее отдаст рано или поздно. Только тебя здесь уже не будет.

— А ты запомнишь этот разговор, — перебил его Эл, и голос его был спокойным, будто они обсуждали погоду. — Каждый раз, когда захочешь ее тронуть, будешь вспоминать, как стоял у стены собственного дома с вывернутым запястьем и своими же когтями в боку. Чувствуешь, как стекает кровь? И как ничего не смог сделать.

— Я тебя убью, — прохрипел Берт, и голос его срывался от ненависти. — Слышишь меня? Мне плевать на Конрада и его защиту. Мне плевать на твою пользу и на все остальное. Как только ты пошевелишься…

Холодное лезвие прижалось к горлу Эла сзади, готовое резать при первом движении.