Тебе мимо, мальчик

Пролог

От автора: Добро пожаловать в мою новинку) Поддержите, пожалуйста, буду очень счастлива) Будет очень горячо)

Пролог

Юлия Виноградова

Я смотрю в зеркало и провожу рукой по своим золотистым волосам. Сегодня был ужасно тяжёлый напряжённый день, и кажется, он решил окончательно меня добить… В отражении женщина, которая привыкла держать всё под контролем. Самодостаточная. Вроде бы умная. Та, кто не ждёт помощи извне…

Но сегодня контроль ускользает, как песок сквозь пальцы.

Телефон молчит. Уже третий час. Время тянется, как резина, а я всё жду. Жду звонка от неё. От моей девочки.

Кира. Пятнадцать лет. Розовые волосы, проколотая бровь, кожаная куртка с заклёпками – вся в бунте. И я… я не знаю, как с этим справиться.

Сажусь за стол, машинально поправляю стопку документов. Рабочий день давно закончился, но дома не до отдыха. Однако я не могу взяться за рабочие вопросы, потому что я боюсь за своего ребёнка. Меня потряхивает. Взгляд цепляется за фото на экране телефона – мы с Кирой год назад, ещё до всех этих перемен в её образе и стиле жизни. Она улыбается, обнимает меня за плечи, и в её глазах ещё нет этой отчуждённости…

Как всё так быстро изменилось?

Моя жизнь всегда была расписана по минутам – иначе было нельзя. Я выросла без родителей, в интернате. Детство без тепла, без «доброй ночи» и без завтраков, приготовленных мамой. Может, именно поэтому так рано и забеременела – искала ту самую семью, которой у меня никогда не было.

Отец Киры узнал о беременности и тут же исчез. Просто взял и ушёл, оставив меня одну разбираться со всем этим. С будущим, с деньгами, с неопределённостью, хотя был намного старше меня. Сейчас я понимаю, насколько была глупа и слепа. Первая любовь не щадит никого. С тех пор я не доверяю мужчинам. Не верю в их обещания, не жду поддержки. Научилась рассчитывать только на себя.

И вот теперь Кира… Мой ребёнок. Моя плоть и кровь. Та, ради кого я работала на износ, чтобы дать ей всё: образование, одежду, возможность выбирать. А она выбрала… это. Таскаться не знамо где вечерами и доводить мать до первых седых волос на голове…

Вспоминаю вчерашний вечер.

– Мам, я пойду погуляю, – бросила она, натягивая куртку.

– Кира, уже поздно. Завтра в школу.

– Да ладно, мам, не начинай.

– Хотя бы скажи, с кем идёшь! Кира?! – я выглянула из кухни с полотенцем в руках.

Она лишь закатила глаза и хлопнула дверью.

Типичный разговор последних месяцев. Споры, упрёки, молчание. Я пытаюсь быть понимающей, но где та грань между пониманием и вседозволенностью? Не бить же её ремнём в конце концов…

Телефон по‑прежнему молчит…

Встаю, подхожу к окну. За стеклом виднеется вечерний город, огни, спешащие куда‑то люди. Где‑то там сейчас моя дочь. С кем? Что она делает? Меня разрывает от переживаний…

Рука сама тянется к телефону. Набираю её номер в сотый раз за вечер. Гудки. Один, второй, третий… «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети».

Сердце сжимается.

Нет, нельзя паниковать. Она просто включила режим «полета». Или забыла зарядить телефон. Или…

Отгоняю тревожные мысли прочь.

Прохожусь по комнате, останавливаюсь у книжной полки. Фотографии в рамках: мы на море, когда Кире было десять, мы в парке, когда она пошла в первый класс, мы у ёлки на Новый год… Такие счастливые. Когда это было? Кажется, целую жизнь назад.

Сейчас всё по‑другому. Кира отдалилась. Всё чаще пропадает с какой‑то компанией – неформалы, байкеры, кто они вообще, я не знаю… Я пыталась узнать, поговорить, но в ответ – стена из колючих фраз и обиженных взглядов.

«Ты меня не понимаешь!» – кричит она снова и снова.

А как понять, если она ничего не объясняет? Если закрывается, уходит в себя, а потом исчезает на несколько часов?

Мой рабочий стол напоминает о другом мире – упорядоченном, логичном, где всё можно просчитать и предусмотреть. Отчёты, регламенты, графики проверок – на госслужбе нет места эмоциям и соплям. Там я – профессионал, чьё мнение уважают, чьи решения взвешены и точны. Каждый день я выстраиваю стратегии, анализирую риски, контролирую процессы, составляю протоколы. Но дома… дома всё иначе.

Сажусь на диван, сжимаю кулаки. Нельзя терять голову. Нужно действовать.

Беру телефон, открываю чат их класса. Может, кто‑то видел её?

Пишу сообщение одной из мам – Маше: «Маш, привет. Не в курсе, Кира не у тебя?». Она порой задерживается у них, но не так допоздна…

Ответ приходит почти сразу: «Нет, я очень давно её видела. А что, опять пропала?».

Киваю сама себе. Да, опять. Они уже привыкли, что в последний год я теряю её постоянно… И что я за мать такая? Господи…

Следом я пишу Нине, потом Свете. Безрезультатно.

Остаются её друзья. Но каких из них я знаю по именам? Раз‑два и обчёлся. Новых она мне просто не называет.

Нахожу в контактах номер Алисы – Кира раз-два упоминала её как подругу. Пишу: «Алиса, привет. Это мама Киры. Ты не знаешь, где она может быть? Я с ума схожу, она к телефону не подходит».

Визуалы

Юлия Виноградова

Ярослав Молотов

Глава 1.

Юлия Виноградова

Я резко останавливаюсь на краю тротуара, переводя дух. Улица узкая, с обеих сторон стоят припаркованные машины и мотоциклы, а за ними – шумная компания у старого моста: громкая музыка из колонок, смех, рёв моторов. Кира где‑то там, среди них, я почти уверена в этом…

Шаг вперёд, и я всматриваюсь в толпу, выискивая знакомую фигуру в кожаной куртке и с розовыми волосами. Все мысли где-то там, а своё тело я даже не чувствую… Вся как вата.

И не замечаю, как из‑за угла вылетает байк и несётся прямо на меня…

Рёв двигателя раздаётся почти над самым ухом. Я отпрыгиваю в сторону, едва успеваю… Колесо проносится в считаных сантиметрах от моих ног. Ещё немного и проехался бы прямо по мне, недоумок! Сердце подскакивает к горлу, пульс долбит в висках. И я срываюсь на эмоции, словно истеричка.

– Ты что, совсем ослеп?! – грубо выкрикиваю я, разворачиваясь к этому байкеру. Руки дрожат от адреналина, голос срывается: – Смотреть надо, куда едешь, псих долбанутый!

Байк останавливается в нескольких метрах, разворачивается боком. Компания вокруг взрывается гоготом. Кто‑то присвистывает, кто‑то бросает:

– О, а кто сюда милфу позвал? Чуваки, чья тётя, а?

Жар стыда обжигает лицо. Я сжимаю кулаки, готовая ответить, но не успеваю.

Байкер медленно снимает шлем. Я стараюсь не смотреть на него.

Он оборачивается к шутнику и бросает коротко, резко, с холодной насмешкой:

– Закрой рот, Дым. Или забыл, кто тебя в прошлый раз с трассы снимал, когда ты руль не удержал?

Смех стихает. Кто‑то кашляет, кто‑то отворачивается. Тот самый Дым хмыкает и делает шаг назад.

– Да ладно, Молот, я же пошутил, блин, дружище…

– Ха-ха! – отвечает совершенно безэмоционально.

А потом поворачивается ко мне и мне приходится взглянуть в ответ. Один только его голос прорезал меня изнутри острым лезвием. Взгляд прямой, внимательный. В глазах нет насмешки, но на губах точно лёгкая издёвка. Он окидывает меня взглядом от макушки до каблуков, и чуть склоняет голову, заставляя меня занервничать и плотнее закутаться в надетое наспех пальто.

– Извините, – говорит он. Но в голосе нет раскаяния. – Не заметил. Вы так внезапно выскочили.

Я хочу ответить резко, поставить его на место, но что‑то в его взгляде останавливает. Не наглость – вызов. Не издевка – игра. Он словно проверяет, сломаюсь я или отвечу тем же.

– «Не заметил», – повторяю я с сарказмом. – Вы по этой улице как по автостраде гоняете. Здесь живые люди ходят вообще-то!

Он усмехается, проводит рукой по коротким тёмным волосам. Что за жест такой странный? Словно привлекает внимание.

– Люди обычно смотрят по сторонам, – парирует он. – А Вы будто в трансе были. Что, кого‑то ищете?

Я замираю. В груди что‑то ёкает – не от страха, а от внезапной догадки. Он знал. Видел, как я металась вдоль компании, высматривала дочь.

– Не Ваше дело, – отрезаю я, но голос уже звучит тише. – Вам мимо, молодой человек. Езжайте куда ехали…

Он кивает, будто ожидал такого ответа. Заводит двигатель, но не трогается с места.

– Я как бы сюда и ехал… Если кого ищете, могу помочь, – бросает он небрежно. – Я тут всех знаю.

– Мне не нужна Ваша помощь, повторюсь, – я отступаю на шаг, стараясь сохранить дистанцию. – Просто в следующий раз будьте осторожнее.

– Обещаю, – он подмигивает, и в этом жесте столько дерзкой уверенности, что я невольно сжимаю губы. – В следующий раз замечу Вас издалека.

Я всё ещё стою, пытаясь унять дрожь в руках после этой совестной перепалки. Сердце колотится, дыхание неровное, а я всё думаю, куда же она могла направиться, если тут её нет…

Парень на байке отчего-то не уезжает. Он поправляет шлем, рассматривает меня, будто на мне что-то написано. Уж больно наглый и прожигающий этот взгляд, словно ему от меня что-то нужно…

– Так и всё-таки… – спрашивает он уже серьёзнее, без прежней насмешки. – Я понимаю, что Вы расстроены моим резким появлением, но что… Так и будете стоять здесь и потерянно смотреть по сторонам? Когда я могу решить Вашу проблему по щелчку пальца… – делает характерный жест.

Я колеблюсь всего мгновение. Потому что не привыкла доверять подобным персонажам. Но тревога за дочь пересиливает.

– Я ищу свою дочь, – выдыхаю я. – Ей пятнадцать. Розовые волосы, чёрная кожаная куртка, проколотая бровь. Может, видели такую?

Он на секунду задумывается, потом кивает:

– Припоминаю. Пару раз мелькнула с ребятами у моста. Хотите, помогу найти?

Я хочу отказаться, ведь снова этот внутренний голос твердит, что нельзя полагаться на незнакомого парня, тем более из той самой компании, которая меня так пугает. Но что, если она где‑то одна, напугана, или… Нет. Нельзя терять время. Плевать, что он поможет. Какая разница?

– Да, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Пожалуйста. Если Вы знаете где она, я буду очень благодарна…

Он коротко улыбается, на этот раз по‑настоящему, без вызова… Или мне так только кажется.

Глава 2.

Юлия Виноградова

Утро начинается с осторожных переговоров, как у консулов. Мы с Кирой сидим на кухне – две чашки чая напротив, а между нами невидимая пропасть, которую мы пытаемся перебросить хрупким мостиком понимания. Это то, на что я рассчитываю. Всеми фибрами своей искалеченной души… я ведь люблю её. Больше всего в этом мире.

– Кира, давай договоримся, ты сообщаешь, где находишься, хотя бы раз в пару часов, – говорю я как можно мягче. – И не пропадаешь до ночи…

Она крутит ложку в руках, смотрит куда‑то в сторону:

– Ладно. Но ты не будешь меня контролировать каждую минуту. И не будешь запрещать общаться с теми, кто тебе не нравится.

Я сглатываю возражения. Сейчас не время для споров. Тем более, я ей ничего особо и не запрещала. Как-то раз увидела её рядом со слишком взрослым мальчиком, и конечно же, строго сказала прекратить общение. Потому что разница в возрасте была слишком ощутима. Ей пятнадцать, ему – точно больше двадцати. Вот что ему от неё нужно было в таком возрасте, а?! И так понятно что! У меня не было мамы в своё время, чтобы объяснить, но я-то у неё есть, и я открыта к диалогу! Я не наседаю, не истерю без повода, не скандалю. Я хочу быть другом своему ребёнку… Хочу быть её опорой…

– Договорились…

Я отвожу её в школу, а затем еду на работу… День в офисе течёт привычно: отчёты, совещания, проверки. Рутина, которая обычно успокаивает, сегодня кажется бессмысленной. А как иначе? Мысли то и дело возвращаются к дочери.

В обед она как раз мне звонит, когда я сижу за столом с коллегами в кофейне неподалёку:

– Мам, тут такая классная кофта в магазине… Скинь, пожалуйста, денег?

– Конечно. Сколько?

– Четыре…

– Сейчас переведу…

Не задумываясь, перевожу нужную сумму. Хочется хоть так сгладить утреннюю напряжённость, показать, что я её поддерживаю.

– Спасибо, мам! – голос дочери звучит чуть теплее. И мне самой становится легче…

Но моя соседка по кабинету тут же подлавливает и высказывает своё «очень важное» мнение… Словно я действительно нуждаюсь в нём.

– Ты слишком её балуешь. Она же на шею сядет, такая неблагодарная.

Во мне всё вскипает. Я резко бросаю на неё свой жестокий взгляд.

– Не смей так говорить о моей дочери. Ты её не знаешь!

Лена сразу отступает, поднимает руки. Обычно мы неплохо общались, но зачем говорить такое про ребёнка? Тем более, что я её советов уж точно не просила, блин! В конце концов, я её начальник, мне кажется, это и не уместно вовсе.

– Ладно‑ладно, не кипятись. Просто хотела предупредить.

Предупредить она, блин, хотела… Умная такая. Как же меня раздражают такие «благодетели»… Я в альтруизм этот не верю. Это просто желание продиктовать кому-то нравоучения. Наверное, потому что со своими не в ладах. Вот и хочется кого-то заклевать.

Остаток дня я работаю на автомате. В голове только одно… Кира обещала быть дома к семи.

Но когда я возвращаюсь в пустую квартиру, часы показывают уже восемь. Телефон молчит. Я хватаюсь за трубку – гудки, гудки, гудки… «Абонент недоступен».

Отчаяние накатывает волной. Руки дрожат. Я хватаю ключи: поеду туда, к мосту, найду её, чего бы это ни стоило.

Вылетаю из квартиры, и уже на лестничной клетке слышу звук открывающейся двери лифта. Поднимаю глаза, и замираю.

Кира. Стоит, держит пакет в руках, вынимает наушник из уха, как ни в чём не бывало…

– Слава богу, ты вернулась… – выдыхаю я, чувствуя, как напряжение отпускает. Хотя на секунду мне казалось, что я сейчас словлю инфаркт. Уже готова была снова бросаться на шею тому парню, лишь бы отыскал мне её… Не в прямом смысле, конечно.

– Что за кипиш, ма? Я до магазина добежала, – пожимает плечами дочь. – Телефон в куртке остался, не слышала…

Не слышала она, ага. Что-то я очень сомневаюсь.

– Хорошо. Будешь ужинать?

– Буду…

Она проходит мимо, скрывается в своей комнате. Я раздеваюсь, иду на кухню, включаю плиту, достаю продукты. Руки всё ещё слегка дрожат. Но я невольно улыбаюсь и мотаю головой. Докатилась… Мама-тревожница… Ещё девяти нет, а у меня уже тремор вовсю и истерика…

Пока готовлю, мысленно успокаиваюсь. Резать, парить – это прям моё. Я на этом собаку съела. Только так можно выбросить из головы всё лишнее. Ну, почти…

Телефон вдруг оживает, издав вибрацию. Я не задумываясь свайпаю экран, ожидая увидеть там очередной прогноз от радиочастотного центра или глупую шутку от коллег в соц сети, но вместо этого всего… Шок…

На экране высвечивается новая заявка в друзья: «Ярослав Молотов».

Я хмурюсь, колеблюсь, но сердце в груди уже начинает отстукивать в другом ритме… Кто это? И откуда у него мой аккаунт? Ощущение, что я где-то уже слышала что-то похожее…

Ещё секунда и приходит сообщение:

«Если думаешь, принять или нет – принимай. Наконец нашёл тебя».

Глава 3.

Ярослав Молотов (Молот)

Просыпаюсь от чужого дыхания рядом…

Медленно открываю глаза, щурюсь от утреннего света, пробивающегося сквозь задёрнутые шторы. Повернув голову, вижу какую-то тёлку… Начинаю припоминать. Не надо было вчера набухиваться, знал же, что не надо... Я вообще не так часто пью, потому что мот и бухло несовместимы сами по себе, но вчера один мой товарищ отмечал днюху и было как-то тупо отказываться. И вот я нарвался на свою голову – спас какую-то от навязчивых поклонников и теперь она у меня в постели… Девчонка яркая сама по себе, но с пирсингом в брови и татуировкой на плече. Только имя вылетело из головы сразу после третьей рюмки. Она мирно спит, уткнувшись носом в подушку, рука свешивается с края кровати.

Вздыхаю, провожу ладонью по лицу, смахивая остатки сна. Вроде снилась другая и тут такой облом… В груди непонятно что. Какая-то долбанная пустота. Не то... Совсем не то, что крутится в голове с той самой встречи у моста. Перед глазами – зелёные омуты той бестии, её светлые волосы, выбившиеся из шишки на голове, сжатые кулаки, когда она накричала на меня за то, что я нарочно пронёсся рядом…

Что за странные эмоции, до сих пор не пойму… Она-то меня восприняла как какого-то тупого малолетку, а я запал, блядь, по-дикому. Ну, сколько ей, если дочери лет пятнадцать… И как это вообще меня касается? Мне нет никакого дела до этой тупой цифры. То, что она явно в моём вкусе я понял сразу… И теперь не могу забыть, словно клеймо мне на сердце оставила…

Такой испуганный взгляд был, когда я привёз её дочь, как обещал. И меня реально передёрнуло от того, как мелкая с ней разговаривала… Ну, не похожа она на мать – истеричку. У меня у самого такая. Загрызёт, если что не по её… Хорошо, что я вырос и теперь живу отдельно. Иначе бы не слезла с меня…

Но опять же от таких вот пробуждений уже не вижу никакого кайфа, если честно. Каждый день новая. И каждый раз пустая…

– Вставай, – говорю тихо, но твёрдо, слегка трясу девчонку за плечо. – Тебе пора.

Она открывает глаза, хлопает ресницами, сонно улыбается:

– Что, уже? Мы же только…

– Да, – перебиваю я. – Извини, у меня дела.

Помогаю ей собрать вещи – джинсы, майку, куртку, поднимая те с пола и швырнув на кровать. Она недовольно бурчит что‑то про «оборзевших мудаков-парней», но я пропускаю мимо ушей. И сосала она вроде неплохо, и покорно делала всё, что говорил. Гнул, сжимал, трахал. А всё равно в памяти у меня не задержалась толком. Провожаю до двери, закрываю за ней и прислоняюсь к стене. Тишина. Наконец‑то тишина… Мне казалось, этого уже никогда не случится…

Мне почти двадцать, я парень с прекрасной родословной и с не самым прекрасным прошлым, которое я старательно закапываю всё глубже. Мой отец – крупный бизнесмен, мать типа «светская львица». Деньги, связи, привилегии – всё это есть. Но внутри дыра, которую я заполняю скоростью, адреналином и новыми лицами.

Однако вчера что-то вдруг… пошатнулось…

И я сам не понял в чём сакральный смысл этого… Просто когда поехал искать эту борзую девчонку, поставил себе цель помочь. А когда увидел, как в её глазах мелькнула та самая благодарность и восхищение, что ли… Призадумался.

Подхожу к окну, отдёргиваю штору. Город просыпается… Машины, люди, суета. Достаю телефон, включаю ноутбук, где куча поручений от моего любимого папочки…

Но что приходит в мою воспаленную похмельную голову первым делом? Праааавильно…

Я ищу её повсюду… В соцсетях. Приходится сначала отыскать её дочь – хоть какой-то ориентир, а дальше всё проще…

Когда вижу это «Юлия Виноградова» внутри всё закипает.

Какая, блядь, вкусная у тебя фамилия, Юлия… Сразу захотелось тебя сожрать…

Только вот из-за неотложных папиных вопросов и долбанного универа, в который я хожу через пень колоду опять же только из-за него, наша переписка с этой сочной блондиночкой начинается только вечером… Но она, к сожалению, не приносит мне должного результата. Потому что эта самая Юлия не так проста, как кажется… Гасится от меня, не отвечает, юлит… И пока я только думаю каким образом вывести на диалог, чтобы она уже не слезла с крючка.

Спрашиваю, как её дочка, не пропадала ли больше или воспитательный момент пошёл на пользу… Ведь я уже понял, что как раз она для неё центр вселенной, но она отвечает мне сухим:

«Спасибо за тот раз. Но не стоит продолжать общение».

Усмехаюсь, откидываюсь на спинку кресла.

Так просто ты от меня не отделаешься…

***

Утром следующего дня я решаю зайти издалека. От знакомых узнаю, где учится её эта Кира. Школа в центре города, возле парка. Чёрная форма, строгие правила, но ученики всё равно сбегают курить за угол. Проверяю время – урок вот‑вот закончится. Надеваю свою кожанку, беру шлем, спускаюсь к байку.

Дорога занимает двадцать минут. Паркуюсь у ворот, опираюсь на байк. Жду. Вокруг шум, гомон, дети бегают, смеются. Кто‑то пугается меня, перешёптывается. Мне всё равно… Я так отвык от всего этого. Хотя, казалось бы, только два с половиной года назад получил аттестат.

Затем звучит звонок. Ученики высыпают во двор бурным потоком в сторону ворот. Кира со своими подружками за руку замечает меня первой – замирает, даже теряется. Глаза расширяются, она трёт их, будто не верит. Девчонки шепчутся… Что-то типа «откуда ты его знаешь?!». А мне смешно…