Телохранитель для невесты

Глава 1. Невезучий груз

Контракт пахнет бедой. Буквально. От распечатанного листа, который положил передо мной шеф, веяло дорогими чернилами, дезинфектором и подвохом.

— Кирилл Львович, — босс откашлялся, избегая моего взгляда. — Клиент экстра-класса. Личная охрана. Полный пакет, круглосуточно. На месяц.

Я медленно прошелся глазами по тексту. Сумма была заоблачной. Настолько, что адреналин ударил в виски не от предвкушения работы, а от сторожевого чутья. За такие деньги стреляют, шансы получить вознаграждение живым практически равны нулю.

— Кто объект? — спросил я ровно, отрывая взгляд от цифр.

— Елена Витальевна Соколова. Дочь Виталия Соколова.

В кабинете повисла тишина. Соколов. Основатель «Сокол-Холдинга». Человек, чье состояние и связи уходили корнями так глубоко, что там, внизу, должно быть темно и холодно. И у которого, по слухам, было больше врагов, чем нефтяных вышек.

— На неё объявлена охота? — уточнил я, хотя ответ был очевиден.

— Информация закрыта. Задача — обеспечить безопасность. Предупредить любые попытки. Фон нейтральный, но… — Босс запнулся. — Клиент просит лучшего. Это ты.

«Лучший». Этим словом здесь награждали того, кто выживал там, где другие ломались. У меня за спиной был Афганистан, затем — частный сектор в точках, где пахло серой и порохом. Я умел чуять опасность за километр. И сейчас все мои внутренние сирены орали в унисон.

— В чём подвох? — прямо спросил я.

Босс вздохнул, сдаваясь.
— Объект… сложный. Молодая. Эмоциональная. Недавно вернулась из-за границы. Отец описывает как «творческую натуру». Боится за неё.

Творческая натура. Переводя на мой язык: избалованная, истеричная мажорка, которая будет визжать при виде пистолета и лезть не в свое дело. Идеальный «слабый груз». Самая ненавистная работа для профессионала — охранять того, кто сам лезет под пули.

Но сумма была той, после которой можно было уйти на покой. Или купить тот самый домик у озера, о котором думаешь в бессонные ночи.

— Досье? Распорядок? Контакты? — отрывисто бросил я.

— Здесь. — Босс передал планшет. — Сегодня в 18:00 — ваше представление. Загородная резиденция Соколовых, «Соколиное гнездо». Вы вводитесь в штат как старший офицер безопасности. Внутренняя легенда — персональный телохранитель. Остальное — по ситуации.

Я кивнул, отключив эмоции. Работа есть работа. Если эта Соколова захочет поиграть в бунт — я найду способ её обездвижить. Фигурально. Или нет.

«Соколиное гнездо» напоминало не столько особняк, сколько крепость, стилизованную под альпийский шале. Камеры, датчики движения, двойной периметр. Хорошо, но недостаточно для «охоты», если она реальна.

Меня встретил суровый мужчина лет пятидесяти — начальник собственной безопасности Соколова, Гордеев. Мы молча измерили друг друга взглядами. Он увидел наемника. Я увидел отставного силовика, обросшего бытом и привычкой к кабинетной работе.

— Девушка в зимнем саду, — буркнул он. — Правила просты: вы в тени. Не лезть в разговоры, не привлекать внимания. Ваша задача — физическое присутствие и реакция в случае ЧП. Всё общение через меня или её отца.

Я лишь кивнул. Типичная установка: «сиди и не отсвечивай» - они нанимали живую сигнализацию.

Зимний сад был громадной стеклянной клеткой, забитой тропическими растениями. Воздух был влажным и густым. И там, среди орхидей и папоротников, сидела она.

Елена Соколова. В досье была сухая строчка: 24 года, искусствовед, два года в Италии. Я ожидал увидеть гламурную куклу с холодным взглядом.

Реальность оказалась иной. Она сидела на каменной скамье, уткнувшись в планшет, и что-то яростно строчила стилусом. На ней были простые джинсы и темный свитер, волосы цвета темного мёда были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди. Она не была кричаще красивой. У неё было лицо — выразительное, с высокими скулами, напряженным ртом и следами усталости под глазами. Она что-то бормотала себе под нос, хмуря брови. Это не было похоже на каприз. Это было похоже на сосредоточенность.

Я занял позицию у входа, в пяти метрах, слившись с тенью большого фикуса. Стандартная дистанция. Она подняла голову. Её глаза, серо-зеленые, как морская вода в пасмурный день, скользнули по мне, задержались на секунду. Ни интереса, ни страха. Просто констатация факта: «Появился новый предмет интерьера. Скучный».

— Лена! — из-за поворота аллеи появился мужчина её возраста, в идеально сидящем костюме, с ослепительной улыбкой. — Прости, что задержался. Переговоры затянулись.

— Ничего страшного, Дима, — её голос был низким, немного хрипловатым, без привычных мне слащавых ноток «богатых девочек». — Я как раз закончила с черновиком.

Он сел рядом, обнял за плечи. Она слегка напряглась, почти незаметно. Интересно.

— Отец говорит, у тебя теперь тень, — Дмитрий кивнул в мою сторону, не скрывая легкой насмешки. — Выглядит брутально. Надеюсь, не будет мешать.

— Надеюсь, не понадобится, — парировала она, снова утыкаясь в планшет.

Они говорили о предстоящей выставке, о каких-то людях, чьи имена мне ни о чём не говорили. Я наблюдал. За ней. За её руками (уверенные движения), за тем, как она слушала (вполуха, думая о своём), как её взгляд выхватывал детали вокруг. Это не было поведением легкомысленной наследницы. Это было поведением человека, который постоянно анализирует.

Внезапно она подняла глаза и прямо на меня посмотрела.

— Как вас зовут? — спросила она просто, без улыбки.

Это было нарушение всех негласных правил. Гордеев, стоявший в другом конце сада, замер.

— Лео, — ответил я коротко. Вымышленное служебное имя. Сокращение от «Леонид».

— Просто Лео? — Она слегка склонила голову.
— Да.
— Удобно. Коротко. — Она снова отвернулась к Дмитрию, будто потеряла интерес. Но в её вопросе не было кокетства. Была проверка.

Дмитрий фыркнул.
— Не отвлекайся на персонал, дорогая. Я забронировал столик в «Клоде». В девять.

Глава 2. Побочные эффекты

Сознание возвращалось обрывками. Сначала — запах антисептика и белого пластика. Потом — приглушенные голоса за стеной. Потом — тупая, ноющая боль в бедре, накрытая одеялом химической апатии.

Я открыл глаза. Строгий белый потолок. Частная клиника, палата повышенной комфортности, больше похожая на номер в хорошем отеле. Через огромное окно лился слепящий утренний свет. Я попытался приподняться — тело отозвалось тяжелым свинцовым протестом.

— Не советую. Остаточные явления.

Голос раздался справа. Она сидела в кресле у окна, откинув ноги на низкий столик. На ней снова были те самые джинсы и свитер, на коленке лежал раскрытый ноутбук. Она смотрела на экран, не поворачивая головы.

— Что… вкололи? — мой голос звучал чужим и хриплым.

— Кетамин в смеси с мидазоламом. Дозировка на слона. Вас вырубило на восемь часов. Врачи откачали. — Она щелкнула по клавиатуре. — Побочки: тошнота, головокружение, временная мышечная слабость, возможны панические атаки или диссоциация. На пару дней.

Я медленно перевел взгляд на неё. При дневном свете она казалась еще более хрупкой и одновременно более… собранной. Как туго натянутая струна.

— Вы… — я сглотнул, заставляя мозг работать. — Почему вы здесь?

Наконец она оторвала взгляд от экрана. Её глаза были прозрачными и усталыми.

— Во-первых, вы получили это, защищая меня. Минимальная вежливость. Во-вторых, — она отложила ноутбук, — мы должны поговорить. Пока Гордеев и мой отец не устроили здесь военный совет.

Она подошла к кровати. Не села, а остановилась в метре, скрестив руки на груди — классическая закрытая поза.

— Фургон не нашли. Номера поддельные. Камеры на участке пути — «случайно» отключены. Двоих, которых вы и наши ребята скрутили, забрали из отделения через два часа. По наводке сверху. — Она говорила четко, без эмоций, как доклад. — Отцу доложили, как о неудачном ограблении. Он в ярости, но верит. Гордеев рыщет, но ищет не там.

Я пристально смотрел на неё.
— А вы знаете, где искать?

Она промолчала, но её взгляд был ответом. Да.

— Кто они, Елена Витальевна? — спросил я, опуская формальности. Мы уже прошли этап «молчи и не отсвечивай».

— Не знаю точно. — Это прозвучало правдиво. — Но знаю, чего они хотят. И это не деньги. И не я, как человек.

— Что тогда?

Она отвела взгляд в окно, к безоблачному, слишком беззаботному небу.
— Информацию. Ключ. Который, как они думают, у меня есть.

— А он у вас есть?

Она повернулась ко мне, и в её глазах впервые вспыхнуло что-то острое, почти отчаянное.
— Если бы у меня был ключ, вы думаете, я сидела бы здесь, ожидая следующей попытки? Я бы уже давно… — она резко оборвала себя, сжала губы. — Неважно.

В палату вошла медсестра — улыбчивая женщина в белом халате.
— О, наш пациент пришел в себя! Как самочувствие?
— Отлично, — пробурчал я. — Можно уже вставать?
— Ни в коем случае! Как минимум сутки наблюдения. Вам повезло, что у вас такая заботливая невеста, дежурила всю ночь.

Мы оба замерли. Медсестра, не замечая ледяной атмосферы, поставила на тумбочку график с водой и выписала.

— Не… — начала Елена, но дверь уже закрылась.

В комнате повисло тягостное молчание.

— Легенда для персонала, — наконец сказала она, не глядя на меня. — «Жених». Чтобы не задавали вопросов, почему я здесь. Отец настаивает на полном радиомолчании.

— Удобно, — с сарказмом выдохнул я, снова пытаясь сесть. На этот раз получилось, хоть мир и поплыл перед глазами. — Значит, теперь я ваш жених. Отлично. Следующий вопрос: что мы делаем, когда они придут снова? А они придут.

Она села обратно в кресло, снова укрывшись за ноутбуком, но её пальцы не касались клавиатуры.
— Вы должны восстановиться. Пока вы здесь, безопасность усилят.
— Нет. — Моё слово прозвучало резко, как выстрел. Она вздрогнула. — Они видели мое лицо. Видели, как я работаю. Следующая попытка будет точнее. Им нужно убрать меня первым. Или… — я посмотрел прямо на неё, — использовать против вас.

Она поняла мгновенно.
— Взять вас в заложники, чтобы я… — она не договорила, побледнев еще сильнее.

— Именно. Поэтому я не остаюсь здесь. Я выписываюсь. Сегодня. И мы меняем тактику.

— Отец не позволит…
— Ваш отец, с позволения сказать, нанял меня, чтобы я не позволил вас украсть или убить. — Я говорил жестко, через боль, но это был голос командира, к которому я привык в другом прошлом. — Он купил мои решения. А мое решение — пассивная оборона в золотой клетке не работает. Они знают все ваши перемещения, все протоколы. Гордеев, возможно, хороший управленец, но он думает как охранник, а не как солдат в поле.

Она слушала, не перебивая. В её глазах шла борьба: привычная покорность воле отца против холодного голоса здравого смысла, который только что спас ей жизнь.

— Какая тактика? — наконец спросила она тихо.

— Уйти в тень. Стать непредсказуемыми. Сменить локацию, маршруты, режим. И, — я сделал паузу, — вы должны сказать мне всё, что знаете. Всю правду. Не отрывки.

Она резко встала, подошла к окну, спиной ко мне.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что это вас убьет. — Её голос дрогнул. — Чем больше вы знаете, тем большую цель вы становитесь. Не для них. Для… других. Вы не представляете, с чем связалась, Лео.

В её тоне была не истерика, а уверенность. Как у врача, сообщающего смертельный диагноз.

— Я и так уже цель, — напомнил я. — И предпочитаю знать, за что умираю, если дойдет. Что это? Государственная тайна? Доказательства на сильных мира сего? Ваш отец замешан в чем-то?

Она резко обернулась. В её лице было столько боли и гнева, что я на мгновение отступил внутренне.
— Мой отец — слепой старик, который думает, что может откупиться от любых проблем! Он не замешан. Он — мишень, как и я! — Она с силой провела рукой по волосам. — Там… там целая система. Люди без лиц. Интересы, которые измеряются не деньгами, а влиянием на десятилетия вперед. Я наткнулась на… артефакт. Не физический. Цифровой. Случайно. Как мусор, который не туда выбросили. И теперь этот мусор горит, и все, кто рядом, могут сгореть.