Телохранитель Меган

Пролог

“Я смотрю в небо и думаю о том, как странно устроена жизнь. Год назад я стоял у ворот особняка и считал секунды до того, как украду Меган. А теперь я сижу на веранде собственного дома и считаю звезды. И знаете что? Их столько же, сколько раз я готов украсть ее снова. Бесконечность”.

Пол Шеридан

Солнце в Калифорнии очень навязчивое. Оно не просто светит, а заглядывает в глаза, в душу, во все щели, пытаясь найти что-то грязное. В моем случае найдет. Обязательно найдет. И уже сегодня.

Оно не щадит никого: ни горничную Марию, которая убирается с утра пораньше. Ее сын попал в больницу, поэтому она сама не своя. Ни Дэвида, личного помощника хозяина. Он, как всегда, улыбается. Еще бы, вчера его застукали с секретаршей.Судя по записям с камер, он пробыл там не меньше часа. Мелкий пакостник. Ни даже самого Ричарда. Он думает, что купил все, включая право не замечать, как трещит по швам его идеальная жизнь.

Солнце высвечивает все, кроме тайн. Тайны прячутся в тени.

Моя раскроется сегодня, а пока я смотрю, как она открывает дверь и выходит во двор.

Я перестаю дышать. На секунду. Потом легкие включаются, а ноги становятся ватными, но я держусь. Мне нельзя привлекать внимание Бруно, начальника охраны особняка. Никто не должен видеть, как я смотрю на нее. Никто.

Это моя война. Моя личная, грязная, давно проигранная война с собственным рассудком. Чужая жена. Кукла с ценником в миллионы долларов – Меган.

Я встаю слева от нее, как положено по инструкции. Бруно – справа, ближе к боссу. Сейчас мы человеческие буферы между ними и миром. Живая броня. Расходный материал в дорогих костюмах.

Меган идет по гравию так, будто под ее ногами красная дорожка.

Цок. Цок. Цок.

Этот звук я буду слышать в кошмарах, когда все закончится.

Ее платье с открытой спиной облегает фигуру. Других она не носит. Идеально гладкие светлые волосы струятся по спине, но это то, что видят другие.

Я же знаю о ней гораздо больше.

Например, как пахнет ее кожа. Этот легкий цветочный аромат всегда со мной, даже когда я нахожусь вдали от нее. Знаю, как она улыбается и грустит. Как жадно дышит во время ласк и кричит от оргазма. Я знаю все о ней, потому что смотрю на нее взглядом человека, который давно перешел все мыслимые границы.

Меган подходит к машине, и я открываю ей дверь.

Она грациозно изгибается, и ее платье слегка приоткрывает бедро с синяком на внутренней стороне. Его оставил муж, но он больше не прикоснется к ней.

Ричард даже не смотрит на жену. Он говорит по телефону и что-то диктует Дэвиду. Планирует сделки, наверное. Бруно стоит рядом с каменным лицом и руками за спиной. В отличие от меня он идеальный слуга. А я все еще придерживаю дверь авто и чувствую, как внутри все сжимается.

Все считают Меган дорогой игрушкой в коллекции Ричарда. Так и есть. Он достает ее с полки, когда нужно произвести впечатление. А она принимает его правила, но в глубине души ждет совсем других игр.

Меган выбирает опасность. Она проверяет каждого, кто приближается к ней: Пойдешь ли ты до конца? Умрешь за меня? Способен ли ты разбить эту чертову клетку?

И я готов. Богом клянусь, я сделаю это!

Я первый, кто увидел ее настоящую и полюбил, ведь у меня внутри та же боль. Та же темнота.

Хочу закрыть дверь, и вдруг наши взгляды встречаются: ее голубые глаза с бездной, в которой я тону по своей воле, и мои серые, пустые для всех, кроме нее.

– Пол, – шепчет она, чтобы не услышал Ричард. – Сегодня меня везешь ты?

– Да, мэм, – отвечаю максимально сдержанно, хотя хочу орать.

На долю секунды Меган улыбается. Уголками губ. Чуть-чуть. Но этого хватает, чтобы внутри все перевернулось.

Пора. Я закрываю дверь, обхожу машину и сажусь за руль. Слышу, как рычит мотор и стучит сердце. Но я невозмутим, смотрю вперед и больше не мечтаю. Я думаю, что собираюсь украсть ее, чтобы спасти.

Ждет ли нас счастливый конец? Посмотрим.

В наушнике раздается ровный голос диспетчера:

– Кортеж готов. Выезжаем через три минуты.

Я сжимаю руль и тру большой палец об указательный. Это старая привычка со времен службы в армии. Когда вокруг рвались мины, это помогало мне не сойти с ума.

Осталось три минуты, потом все изменится.

Меган еще не знает, что сегодня игры кончатся.

Навсегда.

Глава 1

Пол Шеридан

г. Лос-Анджелес, особняк Ричарда Кроу.

5 июня 2026 г.

Я стою у служебного входа уже сорок минут, хотя смена начнется только через двадцать.

Привычка. Солдат приучают все делать раньше, чтобы враг не застал врасплох. Но теперь я борюсь не с кучкой головорезов, а со скукой. А еще тишиной и воспоминаниями, которые настигают, где бы я ни был: в пустыне, в горах или в раю для богатых.

Охранное агентство “Блэкстоун” выдало мне гарнитуру и несколько одинаковых костюмов: синих с белой рубашкой и серым галстуком. Я бывший военный, так что привык к форме и вечному ожиданию чего-то. Словом, пригоден для охраны толстосумов.

Мне двадцать восемь, и у меня нет ничего: ни семьи, ни приличного образования. Наград тоже нет. Их раздают только мертвецам и сынкам генералов. Зато есть благодарность за мужество и стойкость, но если прочесть между строк: за то, что здоров и не напрягаю социальные службы.

Я прошел настоящий ад, глотая пыль в странах Персидского залива и каждый день прощаясь с друзьями. Большинство из них на небесах, а я выжил. И часто думаю – зачем.

– Шеридан, прием, – голос диспетчера в наушнике вырывает меня из мыслей. – Бруно просил проверить калитку с северной стороны. Датчик движения глючит.

– Принято.

Я не люблю разговаривать в эфире, поэтому молча иду вдоль кованой ограды. Над головой шелестят пальмы, в саду пахнет хвоей и деньгами. Здесь все пахнет деньгами, даже воздух. Этот запах привлекает воров, как мед медведей, но сегодня беспокоиться не о чем. Замок на калитке цел, датчик мигает зеленым. Сейчас ветрено, поэтому система просигналила о движении.

Я поворачиваюсь и возвращаюсь к дому. На это у меня уходит без малого десять минут. Все как обычно: скучно и пафосно. А потом на подъездную дорожку выруливает черный седан с тонированными стеклами, и я замираю.

Пока машина плавно подъезжает к воротам, я осматриваю водителя – это Томми, мой подменный: высокий паренек в костюме на пару размеров больше него. Он еще зеленый, только из учебки, поэтому мне приходится приглядывать за ним.

Заметив меня, он машет рукой и широко улыбается. Киваю в ответ, но думаю совсем о другом. Я работаю на Кроу около месяца, но еще не видел его жену. Все это время она была в Европе, поэтому я выполнял функции сторожа. Теперь же я ее телохранитель, и от этого как-то не по себе.

Я осторожно смотрю на заднее сиденье, где виднеется только ее силуэт. А после начинаю сравнивать его с досье, которое мне скинули.

Меган Вандербильт-Кроу, тридцать пять лет, замужем, хобби – благотворительность и теннис. Особых примет нет. Если не считать, что она очень красивая. Чертовски, непозволительно красивая.

В деле было ее фото. Студийное, правильное, с улыбкой, от которой веяло холодом даже через экран. Я подумал, что таких не бывает. Живые люди выглядят иначе. Они дышат, морщатся, злятся, а она, как ваза из фарфора, не имела недостатков.

Я открываю дверь авто, и Меган выходит, не замечая меня. Ветер играет в ее волосах, черные очки скрывают идеальное лицо. Сейчас, как и за темным стеклом машины, я вижу только ее силуэт. Оболочку в сарафане от Лоро Пианы или Зе Роу. Не разбираюсь в элитных шмотках. И чувствую, что внутри в ней все пылает.

Это видно по ее походке. Она ускоряет шаг от взглядов других охранников и прислуги на себе. Я понимаю: Меган расстроена и еле держится на ногах.

Ей навстречу вылетает горничная: высокая, сухопарая латиноамериканка лет пятидесяти. На ней фартук, надетый поверх льняного платья, а на голове тугая повязка, которая собирает ее длинные кудрявые волосы в прическу, как у Мардж Симпсон. Мы так и зовем ее, и она не против.

Горничная услужливо открывает дверь и жестом подзывает меня, когда хозяйка входит в гостиную. Знаю, она хочет предложить мне кофе, но машу головой.

Потом. Я еще не все проверил. Вернее, не отошел от встречи с Меган.

Глава 2

Дежурство начинается с обхода. Территория вокруг дома большая, и через каждые двадцать метров стоят датчики движения. Ричард Кроу не просто богат, а параноидально богат, но больше денег, естественно, ценит свою жизнь.

В досье написано, что он имеет недвижимость по всему миру, сеть отелей, заводы где-то в Азии и счета в Швейцарских банках. У него столько денег, что обычному человеку хватило бы на сто жизней вперед. Даже на тысячу. Но мне плевать, ведь я не падкий на цифры. Иначе ушел бы в наемники, а не стоял бы здесь, стараясь не отсвечивать.

Ближе к полудню жара становится невыносимой. Даже пальмы плавятся. Я же по-прежнему стою у входа в хозяйское крыло и пытаюсь не заснуть.

– Пол, подтянись к бассейну, – наконец просит диспетчер. – Меган вышла на прогулку. Будь на виду, но не мельтеши.

– Принял.

Я снова иду. Таково единственное развлечение здесь. Хождение и наблюдение. А большую часть дня – стояние и мольбы к небесам, чтобы это поскорее закончилось.

Как же достала эта жара! Плитка нагрелась так, что я чувствую ее даже через подошвы ботинок. Да, еще и этот запах хлорки и жасмина! Химия пополам с приторностью! Ненавижу эту дикую вонь!

Меган уже здесь: лежит на шезлонге, лицом ко мне. Я останавливаюсь в тени навеса, примерно в десяти метрах. Меня так учили: видеть и прикидываться фонарем.

На ней закрытый купальник. Черный, без вырезов и пошлости. Это редкость для богатой женщины сегодня. Обычно они любят хвастаться телами, слегка прикрывая их клочками ткани, но Меган не такая. Она точно знает, что прекрасна, и не выставляет себя напоказ.

Наверное, устала за годы брака с Кроу.

Я делаю вид, что смотрю в сторону, а сам продолжаю исподволь наблюдать за ней. Ловить каждый взмах ее рук в попытке убрать волосы за спину. Каждый вздох, когда ее плечи поднимаются вместе с ключицами и округлой грудью.

Она настоящая или нет? О чем я только думаю! Для меня она не женщина, а объект, который нужно охранять от мужиков с такими же мыслями…

Меган вытягивает ноги и закрывает глаза, а я жалею, что не могу сделать так же.

Как же хочется пить! Надо было взять воды. Ладно, попрошу у Мардж. Она все равно идет сюда с апельсиновым соком для хозяйки. Только как? Я же не могу просто окликнуть ее.

Меган реагирует не сразу, будто все время думает о чем-то и вздрагивает только, когда горничная ставит поднос рядом с шезлонгом. Судя по выражению лица, Мария извиняется и уходит. А я продолжаю наблюдать, не имея возможности даже ослабить галстук и откашляться из-за сухости в горле.

Сделав пару глотков, Меган возвращает стакан на столик, но больше не закрывает глаза, а смотрит на воду пустым, грустным взглядом.

Я знаю его. У меня такой же, когда ночью я не могу заснуть и смотрю в потолок, вспоминая лица тех, кого больше нет. А еще когда тишина давит на уши так, что кажется, будто я спятил.

Через какое-то время, может, через полчаса, я окончательно теряю самообладание и начинаю двигаться: осторожно поправляю наушник, тереблю край пиджака и переминаюсь. Как вдруг Меган поднимает голову и смотрит прямо на меня.

В упор, без улыбки или приветствия. Просто смотрит своими голубыми глазами с немым призывом спасти ее.

Три секунды. Пять. Десять.

Она продолжает сканировать меня, и я не могу отвести взгляд, потому что это будет воспринято, как трусость или неуважение. Я слышу, как сердце колотится в груди и желание сделать шаг к ней постепенно пересиливает страх выговора. Необходимость быть невидимым, особенно в такие моменты, – часть нашей профессии, но я не охранник, а военный. В моей голове импульс “стреляй и беги” всегда уступает голосу разума.

Спустя минуту я делаю его – этот чертов ненужный шаг, и Меган видит, что пробила мою защиту.

Она отворачивается первой, берет книгу с подлокотника, открывает и делает вид, что читает ее. Но я знаю: не читает, а смотрит на страницу и не видит ни строчки.

В наушнике оживает диспетчер.

Черт бы его побрал!

– Пол, Бруно просит тебя подойти в караулку. Быстро.

Я нехотя разворачиваюсь и ухожу. Не оглядываясь, но мыслями все еще стою там, в десяти метрах от нее.

***

Караулкой мы называем пристройку рядом с гаражом. Внутри пахнет дешевым кофе, табаком и потом. Бруно, мужчина сорока пяти лет с бритой головой и с плечами бодибилдера, сидит перед мониторами, лениво переключая камеры. Раньше он работал в полиции Лос-Анджелеса, пока не застрелил бездомного. Его оправдали, но уволили, и теперь он здесь, командует такими, как я.

– Шеридан, – бросает он, не оборачиваясь. – Что у бассейна?

– Все чисто, – также монотонно отвечаю я. – Миссис Кроу читает.

– Читает, – усмехается он. – Она всегда читает или плавает, или смотрит в одну точку. Красивая жизнь, да?

Я молчу.

– Ладно, иди. В семь вечера сменишь Томми у ворот. Ричард ждет гостей.

Глава 3

г. Лос-Анджелес, комната Пола Шеридона.

Утро, 6 июня 2026 г.

Я выхожу из домика, когда солнце только начинает освещать верхушки пальм, а траву покрывает роса. На мне сменный костюм, но в голове все тот же рой мыслей о Меган.

Стараюсь не замечать их. Пусть проплывают мимо, пока я относительно свободен. В любом случае, мне никто не запретит просто думать о ней, так? Достаточно следить за руками и…вторым мозгом, чтобы не выдать себя.

На кухне уже горит свет. Это Мария готовит завтрак. Увидев меня в окно, она машет рукой и просит зайти. Я очень голоден, и у меня есть час до смены, поэтому с радостью соглашаюсь.

– Пол! – Мардж улыбается, но красные глаза выдают бессонную ночь. Почти как у меня. Что у нее могло случиться? – Кофе будешь? Свежий сварила, и круассаны есть. Утром испекла.

– Спасибо, – говорю я, не понимая, почему она так опекает меня.

Остальные едят, что и когда попало, а Мария всегда зовет меня к себе хотя бы на пару минут.

Я сажусь за маленький столик в углу кухни, где обычно ест прислуга, и минуту сканирую тарелку с круассаном. С одной стороны, я хочу тут же накинуться на него, как голодный варвар, но чувство, когда хочешь поговорить с кем-то живым больше, чем есть, пересиливает.

О чем поговорить? Да, о чем угодно, например, о хозяйке…Или послушать.

Мардж без промаха считывает мое желание услышать что-нибудь о Меган.

– Ты вчера дежурил у бассейна, да? – хитро спрашивает она, продолжая суетиться у плиты.

– Да, – мой голос звучит спокойно, а в голове воет сирена. Плевать. Пройдет.

– Видел ее? – интересуется горничная. – Она очень красивая, правда? Как куколка. Признавайся, она тебе нравится?

В этот момент я как раз жевал кусок круассана, и от ее вопроса замер. Говорить с полным ртом не в моих привычках. Это выглядит мерзко.

Я молчу.

– Ну же, негодник Шеридан, – хихикает Мардж. – Я видела, как ты на нее смотришь, там у бассейна. Только учти: не обижай ее, а то будешь иметь дело со мной.

От неожиданности я закашливаюсь, беру салфетку и вытираю губы.

Как она вообще могла подумать о том, что я хотя бы приближусь к Меган? Я не то что обидеть, даже дышать в ее сторону боюсь. У нее есть муж, откуда такие дикие фантазии?

Пытаюсь сменить тему.

– Не понимаю, ты же вроде горничная…

– Да и что? – она берет тряпку и кладет ее на плечо, но не отпускает край, будто собирается шлепнуть им мне по физиономии.

– Тогда почему ты готовишь? У мистера Кроу есть повар…

Мардж снова подозрительно смеется, подходит ко мне и заискивающе говорит:

– Тебе не приходило в голову, что иногда люди делают то, чего хотят? Ммм? От чего получают удовольствие.

Снова молчу, но мои глаза говорят лучше слов: я в шоке.

– А, все без толку, – она отмахивается, а я продолжаю следить за полотенцем. Тоже привычка, хотя знаю, что мне ничего не угрожает. – Солдафон. Миссис Кроу такая хорошая, – Мардж переходит на шепот, продолжая раскладывать тарелки в шкаф, – вот бы ей встретить заботливого мужчину…Ведь так и увянет в этой золотой клетке. Смотрю, и сердце кровью обливается.

– И чем же, кхм, – пережевываю последний кусочек круассана, – она так хороша?

Мардж замирает и смотрит в окно. За ним уже светло, и садовник, чьего имени я не помню, уже выкатил газонокосилку, чтобы подстричь и без того ровный газон. Мимо по дорожке проходит Бруно, но не заглядывает к нам, а Мария тут же отворачивается.

– Меган смотрит на нас так же, как и мы друг на друга, понимаешь?

– Не совсем.

– Ох, Пол, иногда мне кажется, что я говорю с роботом, – горничная подходит ко мне и бьет ложкой в лоб. – Она считает нас равными!

– А, понятно, – улыбаюсь я. Хотя ударила она больновато. – И что с того?

– Поверь, я работала в самых разных домах. Здесь рай в сравнении с соседями. Там таким, как мы, даже пикнуть не дают, – Мария забавно приставляет палец ко рту, а затем садится рядом. – Она помнит имена всех работников и даже моего сына.

– Значит, у нее хорошая память, – нарочно издеваюсь я и собираюсь встать.

– Зато у тебя нет, – горничная выхватывает у меня блюдце, а другой рукой давит на плечо, чтобы посадить обратно.

– Так, у тебя есть сын. Не знал.

– Мигель. Ему двенадцать, и он болен, – голос Марии вздрагивает. – Врачи нашли кисту в почке. Лечение дорогое, сам знаешь, очень дорогое. А она…заплатила за него. Говорит из своих денег.

– Это обычный человеческий поступок, – наконец выдаю я. – Разве мы должны преклоняться перед людьми за то, что они поступают, как люди?

– О, Шеридан. Мне кажется или я слышу самую длинную фразу из всех, что ты сказал мне за это время? – смеется она.

Глава 4

г. Лос-Анджелес, особняк Кроу
Утро, 7 июня 2026 г.

Утро приходит вместе с дешевым кофе, кажется, четвертым по счету, и голосом диспетчера в наушнике: “Пол, сегодня в десять Меган едет в спа-центр. Ты за рулем. Томми заболел”.

Я замираю, потом говорю “принято” и пытаюсь сосредоточиться. Не получается.

Вести машину, слышать ее голос и отвечать, но коротко и по делу, – это все моя работа! Просто, мать его, работа!

Я повторяю это, как мантру, пока бреюсь, одеваюсь и завязываю галстук. Затем, когда оказываюсь в гараже и нехотя здороваюсь с Бруно.

Выяснять с ним отношения некогда. Тем более мне неизвестно, он ли это был.

Я прохожу вдоль ряда элитных тачек и беру ключи от Мерседеса S-класса, в котором обычно возят Меган.

– Шикарная тачка, да? – Томми выныривает из-за капота Эскалейда с тряпкой в руках. Он бледный, под глазами мешки, но улыбчивый, будто ему только что подарили щенка. – Мне бы такую...

– Ты же заболел? – говорю я и начинаю протирать капот машины. Проверяю уровень масла, хотя механики сделали это час назад. Просто мне нужно занять руки, чтобы не думать.

– Да так, приболел малость. Температура была, – Томми подходит ближе и понижает голос. – Слушай, Пол, ты это...смотри там. С ней. Она странная.

Я поворачиваю голову.

– В смысле?

– Ну, – парень переминается с ноги на ногу, – не знаю. Смотрит так, будто видит тебя насквозь. И молчит всю дорогу. А потом вдруг, как спросит что-нибудь такое...личное. Я аж теряюсь. В прошлый раз она допытывалась, есть ли у меня девушка. А у меня нет, но я сказал, что есть.

– Зачем?

– Мало ли…

Он серьезно считает, что Меган позарится на парня, который если и был с девушкой, то ее звали Мазда или Тойота? Это просто вежливость. Хотя…это все от одиночества. У нее оно самое страшное: среди людей. Все смотрят, но видят картинку. Слушают, но пялятся на грудь.

– Займись делом, Том, – твердо отвечаю я.

– Ага.

Парень уходит, шаркая ногами, а я сажусь в машину и продолжаю ждать десяти.

***

Ровно в десять Меган выходит из дома. Я стою на площадке у крыльца и держу приоткрытую дверь.

Выгляжу так, будто участвую в параде: спина прямая, взгляд перед собой, лицо без эмоций. Так учили. Так надо.

Сегодня на ней белый костюм: жакет, юбка чуть выше колена и туфли-лодочки. Волосы убраны в гладкий пучок, на шее – тонкая нитка жемчуга. Она выглядит как женщина с обложки журнала, которая собралась на обед с подругами, чтобы обсудить новые шмотки и старых мужей.

Ничего лишнего. Ничего живого. Кроме глаз.

Она останавливается в метре от меня. Смотрит в упор, но не как тогда у бассейна. Сегодня в ее глазах нет той пустоты. Они просто видят меня и изучают.

– Пол, сегодня ты?

– Да, мэм.

– Зови меня Меган, – ее взгляд скользит по моему лицу, и я впервые ловлю его. – “Мэм” – для прислуги. Или для моей свекрови. А я еще не настолько стара, чтобы меня так называли.

Я молчу. Не знаю, что ответить. Но внутри все сжимается в тугой ком, как перед боем. Она ждет пару секунд, потом усмехается, слегка, только уголками губ, и садится в машину.

Я закрываю дверь, обхожу капот и сажусь за руль, сжав его сильнее, чем обычно. Меган замечает это, но не подает вида. А дальше поворачивается к окну, будто меня и нет.

Дорога до спа-центра займет двадцать минут. Вроде немного, но для меня почти вечность! Меган все еще молчит и следит за мной через зеркало заднего вида. Теребит край жакета, прикусывает губы, накрашенные светло-розовым блеском, и спустя минут пять, наконец, оживляется.

– Ты всегда такой молчаливый? – неожиданно спрашивает она.

Звучит как провокация.

– Привычка, – отвечаю я, продолжая внимательно следить за дорогой.

– Хорошая привычка. Мой муж говорит без остановки: о деньгах, о сделках, о том, какой он великий. Иногда мне хочется заткнуть уши.

Я не отвечаю. Это не мое дело. Даже если внутри все кипит, а так оно и есть, я не могу обсуждать это с ней. Слишком опасно. Для нас обоих.

Она тоже молчит, а потом срывается. Как впропасть срываются альпинисты, когда понимают, что у них нет сил держаться.

– Но с тобой почему-то хочется говорить. Странно, да?

Я пожимаю плечами.

– Ты вообще разговариваешь? – громче спрашивает она, подавшись вперед – Или только оружие носишь?

Она берется за спинку моего сиденья, и я затылком ощущаю ее аромат. Сначала его, а потом кончики ее пальцев, которые якобы случайно задевают мою шею.

– Разговариваю, – сдвигаю брови от напряжения, но держусь. – Когда есть что сказать.

Глава 5

Два часа я сижу и смотрю на дверь спа-центра.

Вокруг течет своя жизнь: мимо проходят люди, к зданию приезжают дорогие машины. Из них выходят женщины таких же богачей, как Кроу. Они встречаются с подружками, смеются, обнимаются, опять фальшиво, и направляются в здание центра.

А я стучу пальцами по приоткрытому окну и думаю о Меган. Все два с половиной часа!

Но вот она выходит. Ее волосы распущены. Они еще влажные после бассейна. Лицо свежее, без макияжа, и так она выглядит гораздо моложе. Без косметики и дорогой одежды Меган и правда кажется почти обычной. Почти доступной и…

Просто заткнись!

– Едем домой, Пол. Я устала, – говорит она, не доходя до авто.

Я выпрыгиваю и открываю дверь, а потом замечаю ее взгляд на своих бедрах. Снова на миг, но это ясно дает понять, что между ней и мужем давно нет любви, если она вообще была.

Дерьмо! Делай что хочешь, Шеридан! Ори, хватайся за горло, но придерживайся инструкции! Ей ничего за это не будет, а вот тебя выкинут на улицу без выходного пособия!

Эти мысли помогают мне очнуться. Через секунду я снова за рулем, Меган на заднем сидении, и пусть так и останется.

Десять минут спустя.

– Можно вопрос? – вдруг срывается с ее губ, когда мы проезжаем половину пути.

– Да, – серьезно отвечаю я и молюсь, чтобы это был банальный вопрос про…не знаю, марку проезжающей машины, что ли. Знаю, что несу бред!

– Ты на меня смотрел вчера у бассейна, – Меган снимает жакет и остается в юбке и коротком топе. Его ткань настолько тонкая, что я вижу торчащие соски. Ее грудь что-то нереальное! Большая, но четко очерченная и с виду упругая. От одной этой картины в зеркале заднего вида у меня напрягается член, и я слегка развожу ноги от давления. – Почему ты смотрел так долго?

Значит, это она прислала смс! Что ей ответить? Правду? Что я чувствую ее одиночество, хотя не имею права даже смотреть в ее сторону? Она не поверит. Все видят в ней только мясо…Даже я, когда отключается мозг. Но пока он работает и я могу контролировать животный инстинкт, все сводится к простой мысли: между нами слишком много общего, чтобы не заметить.

– Профессиональная привычка, – вру я. – Наблюдать за объектом – моя работа.

– Объектом? – она подается вперед, и ее лицо равняется с моей головой. Теперь я не могу наблюдать за ней, зато хорошо слышу ее дыхание и шепот возле уха: – Значит, вот кто я для тебя…Объект?

Меган касается моего затылка и медленно стягивает гарнитуру. Я нервно сглатываю, и, мать его, еле держусь, чтобы не притормозить на обочине. А она продолжает: прикусывает мочку и кончиком языка проводит по бугорку уха. Облизывает его, дразнит и томно шепчет: “Не останавливайся, Пол”.

Я везу нас дальше, превозмогая гребаное напряжение. Я не могу позволить ему завладеть собой, но как же она мастерски делает это! Еще немного и я сорвусь! Черт! Я уже близок к тому, чтобы завернуть в склады или увезти ее в захолустье и трахнуть прямо здесь, в тачке любимого мужа!

– Моя работа – следить, чтобы ничего не случилось, – внутри меня такой поток гнусностей, что я выдираю каждое слово, чтобы получилась внятная речь. – И каждый, кого нужно защищать – объект.

– А если что-то все-таки случится? – с придыханием спрашивает она.

Ее руки тянутся к вороту рубашки и развязывают галстук. Я не успеваю даже среагировать, как ее тонкие пальцы оказываются на моей груди и начинают играть с сосками!

Какая женщина вообще стала бы делать это? Но самое хреновое, что мне нравится!

Я давлю на газ, выжимая из тачки все, что могу в пределах скоростного режима на шоссе, и пытаюсь увернуться.

– Я предотвращу, – еще раз сглатываю и быстро объезжаю зазевавшегося придурка. – Прошу вас, Меган, вернитесь на место и пристегните ремень. Я отвечаю за вашу жизнь!

Она улыбается, и я уже готовлюсь к чему-то более изощренному, но нет…Стоило мне напомнить о безопасности, как вдруг все прекращается. Меган отстраняется, возвращается на свое сиденье и пристегивает ремень. Вот так просто! Дерьмо!

– Тогда позаботься, чтобы мы поскорее приехали домой, – говорит она, глядя в окно.

Что это было? Она играет со мной? Заставляет чувствовать себя вещью? Чертовым плюшевым медведем? И Томми тоже побывал в ее объятиях? Он боится ее, как огня! Наверняка она напугала парня своими выкрутасами!

Ну уж нет, миссис Кроу, так не пойдет!

– Скажите, мэм, – произношу с тошнотворным спокойствием, – вы всегда так охотно общаетесь со своими охранниками?

Меган удивляет вопрос, но, похоже, не настолько, чтобы забиться в уголок и промолчать всю дорогу. Наоборот, она с удовольствием возвращает на меня свой взгляд.

– Я не сплю с прислугой, если ты об этом, Пол Шеридан.

– Так, что же это было? – я не могу сдержаться, поэтому выпаливаю первое, что появляется в голове. Почти без фильтра. – Благодарность за хорошую работу? Желание поиметь меня, а потом нажаловаться мужу? Игра? Что?

Глава 6

Бруно уходит. Я стою на посту еще полчаса, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. В доме тихо. Ни криков, ни грохота. Только темные окна и отражение луны в стекле.

Она там. С синяками и с этим мудаком где-то рядом.

Я представляю, как он разваливается в кресле после того, что сделал, и чувствую, как чешутся руки. Нет, горят. Я бы с удовольствием стер улыбку с его старой рожи. Кулаком или просто ногами, пока не перестанет дышать.

Диспетчер вызывает меня дважды, прежде чем я отвечаю.

– Шеридан, ты на посту?

– Да.

– Будь там до полуночи.

Я молчу. Если открою рот, оттуда вырвется не "принято", а все, что я хочу сказать Кроу. На пяти языках. Может, на пятнадцати с разной интонацией. Я не полиглот, но армия научила меня доходчиво доносить свои мысли.

В библиотеке все еще темно.

Почему Мэг не зажгла свет? Боится или лежит на полу и молится, чтобы этот ублюдок не вернулся? А я здесь, стою внизу, связанный по рукам и ногам какой-то инструкцией.

Впервые я ничего не могу. Абсолютно ничего! Даже вынести дверь! Это сделает только хуже.

***

В полночь смена кончается, но я не иду в свою комнату. Ноги сами несут меня к кухне, в которой горит свет. Мария все еще там. Стоит возле шкафа и покачивается, будто в трансе. Ее плечи опущены, спина сгорблена, а мысли, похоже, витают где-то рядом с моими…

У нее больной сын и работа в доме, где время от времени избивают хозяйку. Но все, что она может – молчать. Потому что надо. Потому что ей платят за это.

Я стучу костяшками по косяку, и она вздрагивает, выронив ложку.

– Пол! Ты напугал меня.

– Извини.

Сажусь за тот же столик, где ел утром, а она вытирает руки о фартук и достает тарелку из микроволновки.

Похоже, она ждала меня. Иначе не пыталась бы сохранить ужин теплым. Сегодня индейка и картофель.

– Голодный?

Мардж ставит тарелку передо мной. Я беру вилку и начинаю ковырять ей мясо, но так и не доношу его до рта.

– Мардж, – говорю себе под нос.

– М?

– Как часто он…

Горничная замирает, потом медленно садится рядом, и я вижу ее красные глаза. Несколько секунд они смотрят на меня в упор. Изучают или пытаются что-то понять. А потом эмоции берут свое: Мардж всхлипывает и начинает рыдать. Слезы катятся по ее щекам, и одна падает на край моей тарелки. Я безразлично смахиваю ее, но внутри тушу открытое пламя.

Так выглядит бессильная ярость. Она поднимается от живота, сжимает горло и требует выхода. Но я умею кормить ее льдом. Лед на время сдерживает пламя. Лед – это разум, а, значит, контроль, который однажды иссякнет, и тогда…

– Мардж, – кладу ладонь поверх ее руки, как всегда, сжимающей кухонное полотенце. – Ты можешь доверять мне.

– Не лезь в это, Шеридан.

Она пытается уберечь меня от проблем. Знаю. Но ее взгляд и дрожащий голос молят меня сделать что-нибудь. Я вижу это. Вижу все, что кипит в ней.

– Почему? Чего вы все так боитесь?

– Да, боимся, каждый день, – Мария переходит на шепот. – Я – за сына и за Меган. Бруно – за свою шкуру. Томми боится собственной тени. Я вообще не понимаю, как его приняли в охранники…

Я откидываюсь на спинку стула и собираюсь сказать нечто очень пафосное. Для других. Но для меня очень важное.

– Охранник и телохранитель – не одно и то же. Томми еще ребенок. Его дело калитку сторожить и мыть тачки. Защита Меган – моя работа, но…я не могу уберечь ее от мужа.

– И это тебя беспокоит?

– Немного.

Очень сильно! Меня насквозь прожигает мысль о том, что происходит там: как Кроу замахивается, а Мэг закрывает голову руками, как он заставляет ее кричать и просить прощения за то, чего она не делала! Этих “как” слишком много для того, чтобы спокойно есть, пока…

Пока она там, а я здесь.

Мария быстро считывает мой посыл. Может, поэтому ее слезы исчезают и на лице появляется намек на улыбку.

– И все же не вмешивайся, – просит она, вернувшись к посуде.

– Я и не вмешиваюсь, – откладываю вилку. Кусок не лезет в горло.Его сдавливает удавка из чувства вины, долга и непонятно чего еще. – Просто спрашиваю: как часто он бьет ее?

Мой прямой вопрос останавливает очередной порыв горничной перемыть все, что есть на кухне. Сперва она молчит, потом смотрит в окно, чтобы понять, не подслушивает ли кто-то. А может?

– Частенько, – наконец срывается с ее губ.

Я хочу ударить кулаком по столу и начать крушить мебель, но не выдаю ни единой эмоции. Они только мои и должны оставаться внутри.

Глава 7

Ночь, 8 июня 2026 г.

После разговора с Томми я возвращаюсь в свою комнату. Дальше все, как обычно: душ и кровать. Я действую на автомате, потому что устал анализировать. Устал слышать в голове крики Мэг и бояться за нее. Устал от того, что я такой…

Если кому-то грозит опасность, я не могу пройти мимо, как они. Тем более, когда в беде женщина.

Выхожу из ванной, вытираюсь и кидаю костюм в угол. Рубашка и пиджак буквально пропитаны потом. Желтый воротничок с розовыми пятнами напоминает о том, что происходило в машине.

Это был сумасшедший день…Как американские горки: вверх-вниз, вверх-вниз и так до самой ночи.

Засну ли я после этого? Вот бы знать.

В шкафу лежат влажные салфетки. Я беру их, чтобы затереть пятна на воротничке. Кто знает, что в голове у Кроу. Мужики, вроде него – конченые ревнивцы, хотя сами любят только бабки. Иначе он бы берег жену, а не низводил до уровня элитной тачки.

Я приподнимаю одеяло и собираюсь лечь, как вдруг замечаю на простыне клочок бумаги. Он точно не мой и не мог выпасть из кармана. Его кто-то подложил сюда, пока я мылся.

Осматриваю комнату. Вдруг принесли что-то еще или украли. Стол, шкаф, лампа, кровать – все как и было.

Разворачиваю листок. Почерк неровный, значит, сообщение написано впопыхах.

“Собери контейнеры, которые принес для ребят. Принеси их на кухню. Я кое-что покажу тебе. Но никому ни слова, Шеридан”.

Подписи, естественно, нет, но я знаю, от кого записка. От Мардж.

Она собиралась спать, говорила, что устала. А теперь зовет к себе и пишет загадками? Конечно, я понял, что она имеет в виду. Но почему сейчас? Может, Кроу прижал ее, и там меня ждет ловушка?

Минуты идут, а пульс скачет, как бешеный.

Если я допущу ошибку, то все кончится. Прямо сейчас. Но вдруг это мой шанс помочь Мэг? Действительно помочь, а не нарезать вокруг нее круги и вздыхать, глядя в зеркало заднего вида.

К черту сомнения. Я верю Мардж. Не должен, но верю.

Отодвигаю вешалки с костюмами. Нет времени прихорашиваться. Для разговора подойдут джинсы с футболкой. Я ношу их, когда у меня выходной, а сейчас – личное время.

Одеваюсь и выхожу в коридор. В доме тихо. Слышен только храп Сэма. Я заглядываю к нему и забираю нетронутый ужин. Плевать, поест завтра. Затем влетаю к Бруно. Его по-прежнему нет. А к Томми приходится стучаться. Он заперся после нашей “беседы” и, конечно, не понимает, зачем я прошу вернуть контейнер.

Удивительно, как быстро решает проблемы настойчивость и фраза: “Левая рука, Том”. Он тут же приоткрывает дверь и протягивает бокс. Судя по грязным бортикам, парень вывалил содержимое…даже не буду гадать куда и зачем. Просто беру посудину и направляюсь к Мардж.

Сегодня особенно теплая ночь. В траве стрекочут сверчки, а в небе мерцают звезды. В особняке темно, горит только дежурный свет в холле. Но я иду не туда, а к запасному выходу, где меня уже ждет горничная.

Когда я приближаюсь, она тихо спрашивает:

– Зачем ты принес их, Шеридан?

– Разве ты не просила? – замолкаю, потому что вдруг понимаю: это было прикрытие на случай, если кто-то другой прочтет записку. – Что ты хотела показать?

– Идем, – она прячет боксы с ужином под куст и утягивает меня внутрь, прервав тихий стук шагов ворчанием: “Неужели ты не мог догадаться? Ох, солдафон”.

Мы проходим мимо кухни в коридор для прислуги. Заворачиваем к лестнице, и тут меня, будто током бьет.

– Зачем мы поднимаемся? – я останавливаюсь. – В этой стороне библиотека, так?

– Т-с-с, – предупреждает горничная, подталкивая меня. – Мистер Кроу спит, и обычно в таком состоянии его трудно разбудить. Но если так и будешь хлопать глазами, я могу и передумать.

– Подожди, – я беру ее за предплечье. – Ты ведешь меня к Меган?

– А ты думал я тебе экскурсию среди ночи провожу? – усмехается Мардж.

Обожаю ее юмор. У нее коленки трясутся и она постоянно оглядывается, но все равно отпускает в мою сторону колкие шуточки.

Наконец, мы подходим к двери. Я догадываюсь, что увижу за ней, и от этого по спине бегут мурашки. Но Мардж не дает мне времени опомниться. Она вталкивает меня внутрь, а потом запирает дверь своим ключом.