Тёмная триада

Запястья обожгло так, будто с них резко сорвали стягивающую их верёвку. От острой боли Люси распахнула глаза, вынырнув из тьмы. Воздух вокруг плавился – плыл – полыхал, будто дыхание настоящего дракона. Удушливый запах гари разъедал ноздри, оседал чернильной копотью в лёгких. Жар от костров растапливал кожу, забирался внутрь костей и будто тёк по венам вместо крови.

Острые мелкие камни впивались в ноги и ягодицы, ладони саднило от земли, забившейся в многочисленные раны.

Волосы, собранные в хвост на затылке, кто-то грубо дёрнул вниз, и Люси вскрикнула. В открывшийся рот тут же полилась горькая, раздирающая горло, жидкость. Будто ядовитая змея, она впилась в мышцы, отравляя их ядом. Хотелось кричать, но голос пропал, как и силы. Всё тело дрожало – трещало – будто в нём не осталось ни единого нетронутого болью места.

Очередной резкий рывок за волосы – и Люси встала на ноги, едва удерживая равновесие на обожжённых стопах. Перед глазами в дымном мареве появился большой камень, на котором кто-то лежал. Толчок в спину – и Люси упала грудью на человека, который едва дышал. Знакомый жар коснулся щеки.

Нацу.

Живой.

Пока.

Превозмогая боль от впившихся в стопы камней, Люси собрала все силы и встала устойчиво. Перед ней на жертвенном камне лежал полностью обнажённый Нацу. Его руки свисали, глаза были закрыты, а грудь едва вздымалась от редких вдохов. Выведенные чем-то тёмным на его теле знаки и символы, значения которых Люси не знала, мрачно поблескивали, отражая оранжевые всполохи.

Со всех сторон подпирал огонь: буквально в паре шагов начиналась стена жара, и Люси с Нацу оказались запертыми в центре круга из костров, за которым едва виднелись в ночной тьме люди в чёрных балахонах с капюшонами, скрывающими лица. Гул голосов, распевающих молитву на неизвестном языке, сливался в единый звук, отзывающийся внутри страхом и тревогой. А дальше – лишь высокий густой лес, и полная алая луна в беззвёздном небе.

Люси тронула Нацу за плечо и тут же в ужасе одёрнула руку. Горячий. Будто раскалённый котелок. На его коже остался влажный тёмный след. Люси нахмурилась и посмотрела на свою ладонь – глубокий порез, всё ещё сочащийся кровью, рассекал её от края до края. Осознание происходящего скрутило живот.

Знаки на Нацу были нанесены именно этой «краской».

Люси затошнило. Она попыталась обтереть руку об юбку, но коснулась голого бедра. Ощущение наготы обрушилось на неё мгновенно – лишь лодыжки были чем-то прикрыты. Взгляд упал на массивные, похожие на кандалы, браслеты, и в горле застрял крик ужаса.

У неё больше не было ни пояса, ни ключей, всегда висящих на нём. Осталась только пустота в сердце от чувства одиночества перед лицом смертельной опасности. Духи не услышат. Духи не придут на помощь к той, чья магия заклинателя заблокирована браслетами из лунного камня.

Она одна.

Снова.

В глазах не было слёз, а в голосе – дрожи. Животный ужас сковал Люси так, что она не могла даже пошевелиться. Пророчество монахов сбывалось слово в слово.

– Нацу, – почти беззвучно прохрипела она. – Нацу, очнись!

Но Нацу не отзывался и не шевелился. Он был заперт в собственном теле – в собственном разуме, борющемся за право остаться в этом мире просто человеком, а не демоном.

Стоило только гулу голосов превратиться в одинокий высокий крик, похожий на свист рассекаемого кожистыми крыльями воздуха, а затем стихнуть, как Люси поняла – всё кончено. Им не уйти отсюда живыми.

Последователи культа ЭНДа оказались сильнее их с Нацу тандема. Как они и планировали, в полнолуние Люси и Нацу оказались на жертвенном алтаре, и до воплощения сильнейшего демона из книг Зерефа оставались считанные минуты. А о том, что должно было случиться после этого, Люси думала с леденящим холодом в сердце. Ведь чтобы ЭНД остался в этом мире навсегда, ей придётся лишиться невинности и всей крови, а Нацу, которого она знала, – навсегда исчезнуть из этого мира.

Кожа покрылась мурашками. Умирать сейчас, когда вся жизнь должна была быть ещё впереди, совсем не хотелось. Внизу живота что-то медленно начало плавиться – видимо, зелье, которое ей дали, подействовало. С каждой секундой становилось всё жарче и жарче, будто костры полыхали теперь не снаружи, а в каждой клетке её тела.

Страх и желание чего-то неизвестного парализовали Люси. Разум затуманился, а сердце забилось так быстро, будто вот-вот вырвется из груди и упадет прямо в раскрытую ладонь Нацу.

Секундная тишина, а за ней – волна силы, которая чуть не сбила Люси с ног. Что-то пошло не так.

Нацу затрясло. Сначала мелко, а затем крупно, да так, что его начало бросать по жертвенному алтарю, а после и вовсе подкинуло в воздух. Рывок – до хруста в позвоночнике – и Нацу едва не коснулся затылком собственных стоп. Крик, похожий на предсмертный, на секунду оглушил болью, скрытой в нём. Люси задрожала.

Перед глазами вдруг задвоилось. Тело Нацу задрожало и будто потянулось в разные стороны. Через мгновение на земле лежало уже двое.

Оба были похожи на Нацу, как две капли воды.

Но никто из них не был настоящим Нацу Драгнилом.

Люси потянулась к тому, что упал к ней ближе, но побоялась сразу приблизиться. Испуганный разум совершенно отказывался воспринимать происходящее, отчего тело начало действовать по привычке. Она всё же опустилась на колени рядом с Нацу и провела ладонью по его волосам, чтобы убрать с глаз слипшиеся от крови пряди.