Тени Черной Горы

Пролог

Осень в тот год выдалась ранняя.

Уже в первых числах сентября ветер с востока приносил такой холод, что по утрам трава хрустела под ногами, как битое стекло, а дыхание стражников на стенах королевского замка превращалось в облачка пара, которые тут же рвал на клочки норд-ост. Часовые кутались в плащи, притопывали ногами в тяжелых сапогах и косились на лес. На Черный Лес, что начинался сразу за рекой и тянулся до самого горизонта, закрывая полнеба своей черной, зубчатой стеной.

В лесу этом водилось зверье, это все знали. Кабаны, волки, медведи. Но в тот год зверье куда-то подевалось. Охотники возвращались с пустыми руками и странным блеском в глазах, от которого лошади шарахались. А те, кто уходил дальше всех, кто решался пересечь реку и углубиться в чащу, те не возвращались вовсе. Исчезали. Как сквозь землю проваливались.

— Морвена балуется, — говорили старухи у колодцев, сплевывая через левое плечо. — Не к добру это. Чует мое сердце, не к добру.

Морвена.

Это имя в королевстве Деламар произносили шепотом, если вообще произносили. Младший брат короля. Когда-то они были не разлей вода — Реджинальд и Морвена, старший и младший. Реджинальд учился владеть мечом, Морвена — читать древние свитки. Реджинальд рос широкий в плечах, румяный, с громовым голосом и простой душой, которая вся была наружу. Морвена, наоборот, вытянулся, побледнел, смотрел исподлобья и видел то, чего не видели другие. То, что пряталось в тенях, за спинами, под кроватью, в тех уголках мира, куда лучше не заглядывать.

Когда умер отец, старый король Эдгар, корона по праву перешла к Реджинальду. Народ ликовал — нового короля любили за доброту и щедрость. Морвена стоял в тени трона и молчал. Он молчал, когда Реджинальд надевал корону. Молчал, когда Реджинальд женился на Элинор. Молчал, когда у Реджинальда родился первенец — мальчик с голубыми глазами, которого назвали Эдгаром.

А потом Морвена ушел. Просто исчез одной темной ночью, забрав с собой только книги — те самые, старые, на коже которых, если долго всматриваться, можно было разглядеть лица, которых никогда не создавал Господь.

— Пусть идет, — сказал тогда Реджинальд, стоя на высокой башне. — Ему здесь душно. Может, на вольном воздухе его душа оттает.

Глупый был человек. Добрый, но глупый.

Он не понимал, что душа у Морвены давно уже не оттаивает. Она греется у другого огня. У того, что горит в самой глубине.

В ту ночь, когда всё случилось, Реджинальду не спалось.

Он вышел на стену, оперся руками о холодный камень и смотрел на восток. Там, за рекой, в Черном Лесу, горел огонь. Не костер — слишком велик. Скорее, это было похоже на зарево огромного пожара, только дыма не было. Огонь лизал небо багровыми языками, и от этого зрелища у короля защемило сердце так, как не щемило даже в сече.

— Ваше величество, — раздался голос за спиной. — Вам бы отдохнуть.

Начальник стражи, старый сэр Годвин, стоял в двух шагах, переминаясь с ноги на ногу. Ему тоже не спалось.

— Что это, Годвин? — спросил Реджинальд, не оборачиваясь. — Что это там горит?

— Не знаю, государь. Но огонь тот... неправильный. Смотреть на него тяжело.

Это была правда. Реджинальд смотрел на зарево всего несколько минут, а в глазах уже стояла резь.

— Брат мой там, — тихо сказал король. — Морвена. Я чувствую это.

Годвин молчал. Он помнил принца Морвену еще мальчишкой. Худого, бледного, с глазами, которые будто видели тебя насквозь.

— Пошли людей, — приказал Реджинальд. — Пусть переправятся через реку и узнают, что там. Если брат в беде — помогут. Если он сам беда...

Он не договорил. Да и что договаривать? Свою кровь не убивают. Свою кровь прощают.

Годвин поклонился и ушел. А король остался на стене. Стоял до самого рассвета, пока зарево на востоке не погасло, сменившись серым, болезненным рассветом.

Ни один из посланных им людей не вернулся.

А Морвена в это время стоял в центре круга, выложенного из человеческих черепов, и смотрел, как плавится воздух над ямой.

Яму эту его люди рыли две недели, не смыкая глаз, не зная отдыха. Она ушла вглубь на тридцать футов, и на дне ее теперь клубилось нечто. Не дым, не туман, не газ. Что-то живое. Что-то, что дышало. Что-то, что смотрело в ответ.

Вокруг, за пределами круга, лежали тела. Много тел. Тех самых людей, что рыли эту яму. Они не умерли — они опустели. Морвена чувствовал разницу: когда человек умирает, он становится просто мясом. А эти были пустыми. Как выпотрошенные рыбы.

— Еще, — прошептал Морвена, и голос его сел. — Я дал вам тридцать. Мало?

Из ямы донесся звук. Не голос, нет. Скорее, огромный зверь облизнулся во сне. Сытый, довольный, влажный звук.

— Я дам вам больше, — пообещал колдун, и губы его растянулись в улыбку. — Я дам вам целую армию. Я дам вам замок. Я дам вам короля. Моего брата.

Тьма в яме колыхнулась. Ей понравилось это слово. Брат. Кровь. Предательство.

— Только помогите мне, — выдохнул Морвена, падая на колени. — Дайте мне силу. Дайте мне воинов, которых нельзя убить.