Тени подсознания

Пролог.

На экране телевизора появляется логотип утреннего выпуска новостей "Дневной экспресс", сопровождаемый динамичной заставкой. Камера плавно наезжает на просторную современную студию, залитую мягким утренним светом. В центре внимания огромный дугообразный стол из стекла и металла, за которым сидит молодая женщина-ведущая. Ей на вид около тридцати лет. Каштановые волосы уложены в элегантную причёску. Строгий тёмно-синий костюм подчёркивает утонченную внешность.

Улыбаясь в камеру, её поза остается непринуждённой, но собранной. Мягкий, хорошо поставленный голос наполняет студию:

— Доброе утро, дорогие зрители! С вами Элизабет Кларк и «Дневной экспресс». Сейчас семь тридцать утра, и мы начинаем наш обзор главных событий минувших суток.

Она переключается между краткими сюжетами о политической встрече мэра с делегацией из соседнего штата, об открытии новой школы искусств в центральном районе города и о погодных аномалиях в прибрежной зоне. Её речь течёт плавно, с предусмотренными паузами и лёгкими улыбками в нужных местах.

— А теперь о культурных событиях выходных. В городской галерее открывается выставка молодых художников, которая обещает стать…

В этот момент Элизабет осекается. Пальцы слегка дотрагиваются до наушника в ухе. Камера фиксирует мгновенную трансформацию. Приветливая улыбка исчезает, взгляд становится цепким и сосредоточенным. Спина выпрямляется ещё сильнее. В кадре появляется мужская спина, протягивающая стопку новых документов. И так же быстро исчезает из кадра. Она быстро перебирает появившиеся перед ней листы бумаги.

«ЭКСТРЕННЫЕ НОВОСТИ». Вспыхнула красная надпись на экране.

Глаза моментально ловят телесуфлера. Лицо снова смотрит прямо в камеру. Выражение тревоги, скрыто за маской внешней собранности:

— Срочное сообщение, — голос теперь звучал ниже. — Сегодня ночью, примерно в два сорок три по местному времени, на территории медицинского учреждения в южном районе произошёл крупный пожар, — продолжила ведущая. — Согласно предварительным данным, огонь начался на нижних этажах здания и быстро распространился по всем помещениям.

На экране за спиной ведущей появляются первые кадры с места происшествия: здание, окутанное клубами чёрного дыма, вспышки проблесковых маячков машин и пожарных, разматывающие шланги.

— Как сообщают наши источники, на данный момент неизвестно точное количество жертв. Нашим корреспондентам, находящимся на месте событий, удалось узнать об одной пострадавшей, немедленно доставленной в ближайшую больницу, где ей оказывают экстренную медицинскую помощь. Сейчас она находится под наблюдением врачей. О её состоянии и личности информация уточняется.

Элизабет слегка хмурится, вчитываясь в детали на дисплее:

— Спасательная операция продолжается. В данный момент пожарные и спасатели прочёсывают территорию клиники в поисках возможных потерпевших. О причинах возгорания пока не сообщается. Следственная группа ожидает, когда будет безопасно войти в здание для проведения экспертизы.

Она на секунду прерывается, слушая новую информацию, затем кивает:

— Мы обязательно будем держать вас в курсе всех подробностей этого трагического происшествия.

Камера медленно отъезжает от лица женщины, показывая весь стол и студию, пока экран не темнеет, переходя к рекламному блоку.

***

Каждый удар каблука о кафельный пол в звенящей тишине отдавался гулким эхом, словно насмехаясь над отчаянным бегством. Не видя и не ощущая ничего, кроме липкого ужаса, сковавшего сердце, неслась вперед, в неизвестность. Она точно знала, что нужно быстрее выбраться, сбежать, вырваться из цепких лап страха, преследовавшего её.

Хотелось бежать, бежать без оглядки, пока легкие не потребуют пощады, пока не покажется, что готова выплюнуть их прямо на пол, лишь бы не останавливаться. Время растворилось в хаосе. Секунды растягивались, измеряясь лишь расстоянием между шагами. Каждый поворот коридора обещал надежду и таил угрозу одновременно. А в голове билась единственная мысль: только бы выбраться.

Тело кричало о пределе, что ещё немного и сил не останется вовсе, но действие адреналина в крови заглушало все сигналы. Сейчас первостепенной задачей было выжить. Обернуться – значило подписать себе смертный приговор. Знала, что допусти хоть одно неверное движение, малейшую заминку, оступись – и это будет конец.

Пряди волос, мокрые от пота, назойливо липли ко лбу. Черт бы побрал эту дурацкую привычку небрежно завязывать волосы наспех! Она сыграла с ней злую шутку.

В этот момент, когда физические возможности были на исходе, её сознание отчаянно искало другую опору. Именно тогда, в самый тёмный час, мысли невольно устремились туда о чем бы никогда не задумалась в повседневности.