Тень

ТЕНЬ

Оглавление

Аннотация. 3

ПРОЛОГ. 5

Глава 1: Дорога. 11

Глава 2. Чужая жизнь. 36

Глава 3. Подарок Зоны.. 54

Глава 4: Жители Зоны.. 66

Глава 5: Возрождение. 83

Глава 6: Новичок. 101

Глава 7: "Вещий". 114

Глава 7: "Скиталец". 124

Глава 8: Утро. 134

Глава 9: Дорога к "Физику". 150

Глава 10: Обмен секретами. 163

Глава 11. Проводник сквозь «Рыжий лес». 173

Глава 12: "Рыжий ангел". 197

Глава 13: Часть эксперимента. 213

Глава 14: Полтергейст. 231

Глава 14: Проклятие. 239

Глава 15: Сердце Бездны.. 246

Эпилог. 269

ПРОЛОГ

Дым. Вечный едкий дым, пахнущий порохом, пылью и чем-то сладковато-приторным — кровью, смешанной с раскаленным песком. Он бежит по каменистому руслу, сапоги скользят по щебню, а сердце колотится так, будто хочет вырваться через горло. Крики на ломаном русском и пушту, свист пуль, разрывающие воздух, грохот.… Всегда грохот. И взгляд товарища, Сыча, широко распахнутые, удивленные глаза, смотрящие в афганское небо, которое вдруг стало такого цвета, какого не бывает у неба — темно-багрового, почти черного.

Игорь дергался и просыпался. Не со стоном или криком, а с тихим, глухим всхлипом, будто кто-то резко выдернул вилку из розетки, прервав подачу энергии. Он лежал неподвижно, уставившись в потолок, где трещина от угла к люстре расходилась лучиками, как паутина. В ушах еще стоял звон, но его уже перекрывали реальные звуки: скрип кровати за стенкой, где ворочалась дочь, сдавленный кашель жены, доносящийся с кухни, и мерный, назойливый стук капели из крана в ванной. Кап-кап-кап. Метроном его мирной жизни.

Мирной. Он фыркнул в темноте, тихо, чтобы не разбудить Катю, спавшую рядом, отвернувшись к стене. Мирная жизнь — это когда каждый день — битва. Битва за то, чтобы хватило до зарплаты. Битва с бесконечными квитанциями, цифры в которых только росли. Битва с молчаливым упреком в глазах дочери-подростка, которая просила просто новые джинсы, не самые дорогие, просто не поношенные пятые подряд, и он не мог. Битва с усталостью жены, которая возвращалась с фабрики серая, как заводская пыль, и вся ее ласка, весь ее смех остались где-то в далеких девяностых, до Афгана, до того, как он вернулся другим.

Он встал, босиком прошел на кухню. Холодный линолеум щекотал стопы. В слабом свете уличного фонаря, пробивавшегося сквозь грязное стекло, кухня казалась черно-белой, как старый телевизор. Облупившийся стол, две шаткие табуретки, холодильник, гудящий, как уставший зверь. Он налил воды из-под крана, выпил залпом. Вода пахла хлоркой и ржавчиной.

«Контрактник, — мысленно усмехнулся он. — Вернулся героем. С медалью и разбитой головой». Медаль где-то на дне старого солдатского вещмешка, вместе с дембельским альбомом. А разбитая голова — вот она, с ним каждую ночь. Психиатр в военкомате буркнул что-то про ПТСР, выписал таблетки, от которых становилось только хуже — вялым, ватным, неживым. Он перестал их пить. Лучше ад во сне, чем пустота наяву.

За стеной послышалось шуршание. Это Алена, дочь. Шестнадцать лет, глаза, как у матери когда-то, огромные и ясные, но теперь в них все чаще — раздражение, стыд. Стыд за обшарпанную двушку в панельной пятиэтажке, за мать-работягу, за отца-нищеброда, который не может вбить гвоздь ровно, потому что руки иногда трясутся просто так. Она разговаривала по телефону, приглушенно: «Да нет, я не смогу… у нас… папа…». Он замер, прислушиваясь, но больше ничего не разобрал. Не нужно было. Он и так знал.

Дверь на кухню скрипнула. Вошла Катя. Закутанная, в потёртый халат, с огрубевшими, вечно красными от моющих средств руками. Она молча поставила на стол чайник, достала две кружки.

— Опять? — спросила она без предисловий, голос плоский, выгоревший.

— Да ничего, — буркнул Игорь. — Просто пить захотелось.

Он знал, что она не верит. Она видела, как он дергается во сне, слышала его сдавленные стоны. Раньше будила, обнимала, шептала: «Все хорошо, ты дома». Теперь просто смотрела с тихим, накопившимся за годы отчаянием. Ее силы тоже были на исходе. Все силы уходили в эту черную дыру под названием «быт».

— Света звонила, — сказала Катя, заваривая чай. Дешевый, пыльный, в пакетиках. — Говорит, ее муж, тот шофер, ездил недавно в Киев. Встретил там ребят. Которые… на заработки.

— Какие еще заработки? — Игорь уставился на пар, поднимающийся из кружки.

— В Зоне. В Припяти. — Катя произнесла это слово шепотом, как заклинание или как ругательство. — Металл там цветной вывозят, приборы какие-то.… Говорят, за одну ходку…

Она не договорила. Цифры, которые она слышала, казались фантастическими, нереальными. Полгода, а то и год ее зарплаты за несколько дней рискованной работы. Легкие деньги. Очень легкие и очень страшные.

Игорь молчал. Он слышал про сталкеров. Отчаянные головы, бродяги, авантюристы. Смертники, которых манил призрак легкой наживы и дух запретной зоны. Чернобыль. Это слово висело в воздухе между ними, густое, тяжелое, как ртуть.

— Ты с ума сошла, — наконец выдавил он. — Это же…