Тень в больнице

Анна никогда не верила в призраков. Её мир состоял из фактов: даты, имена, документы, логические связи. Эмоции — помеха. Коллеги шутили, что у неё вместо сердца — жёсткий диск. Анна не обижалась. Она просто работала. 1. Двенадцать пропаж За три месяца в городке Н. исчезли двенадцать человек. Анна просеяла информацию сквозь сито проверки: полицейские сводки, больничные записи, соцсети, разговоры с соседями. Ни родственных связей, ни общих интересов — только одно совпадение: все побывали у старой психиатрической больницы, у корпуса № 4. Запрос в архив остался без ответа. Второй — с пометкой «в интересах общественной безопасности» — тоже. Тогда она поехала сама. Больница стояла на отшибе, заросшая бурьяном. Окна — чёрные провалы. На воротах ржавая табличка: «Опасно. Не входить». Анна сфотографировала всё: следы у входа, разбитые стёкла, надписи на стенах. Движения точные, взгляд холодный. Ни дрожи, ни волнения — только фиксация. На обратном пути старушка из соседнего дома перехватила её взгляд: — Вы туда ходили? Зря. Там не люди пропадают. Там их берут. — Кто? — спросила Анна, доставая блокнот. — Тень. Она растёт из колодца. Анна записала. Не прокомментировала. Поблагодарила. Ушла. 2. Первый контакт с Решетниковым Максим Решетников значился в архивных документах как бывший главврач больницы. Найти его оказалось непросто: адрес устарел, телефон не отвечал. Анна пошла по соседям. Одна пожилая женщина, поколебавшись, сказала: — Он живёт за рекой, в старом доме без электричества. Но к нему редко кто заходит… Говорят, он не в себе. Анна проигнорировала предупреждение. Дом Решетникова стоял на окраине, скрытый за разросшимися кустами. Дверь открылась после третьего стука. — Вы по поводу корпуса № 4, — сказал он, даже не взглянув на удостоверение. — Да. В комнате пахло лекарствами и плесенью. На столе — стопка пожелтевших бумаг. — Это план больницы, — он положил перед ней лист. — Третий этаж — «экспериментальные палаты». Подвал — «архив аномальных явлений». Ход к колодцу. — Что в колодце? Решетников помолчал. — Не знаю. Но после каждого «эксперимента» оттуда выносили тела. Официально — «летальный исход». Неофициально… Они не умирали. Их забирали. — Кто? Он достал ключ: — Это от подвала. Возьмите. Но если пойдёте — не смотрите в колодец. Анна забрала ключ. Задала ещё несколько вопросов — сухих, точных. Решетников отвечал односложно, время от времени проводя рукой по лбу, как будто стирал невидимую плёнку. Уходя, Анна отметила: на стене за его спиной висело старое зеркало. В нём отражался угол комнаты — но в глубине, за плечом Решетникова, мелькнуло что‑то тёмное. Она не остановилась. Записала: «Зеркало в доме Решетникова. Возможная аномалия». 3. Смерть Решетникова и второй визит На следующий день Решетникова нашли мёртвым. Анна узнала об этом из короткой заметки в местной ленте: «Бывший врач психиатрической больницы скончался у себя дома. Причина устанавливается». Она поехала снова. Дом был заперт, но ключ, который дал Решетников, подошёл к входной двери. Внутри — тишина. На столе лежал тот же план больницы, рядом — раскрытая тетрадь. На последней странице — неровные строки: «Она приходит по ночам. Шепчет моё имя. Я не могу спать. Она хочет, чтобы я спустился. Я знаю, что там. Но я боюсь…» Дальше — клякса, будто чернила разлились сами собой. Анна сфотографировала запись. Осмотрела комнату. Зеркало на стене теперь было разбито. Осколки на полу отражали пустоту. Но когда она наклонилась, чтобы собрать один из них, в глубине стекла мелькнул силуэт — высокий, тонкий, с длинными руками. Она выпрямилась. Не вздрогнула. Записала: «Зеркало разбито. В отражении зафиксирована аномальная фигура». Ключ от подвала по‑прежнему лежал на столе. Анна взяла его. 4. Два дня на доказательство В редакции Борис Ильич, главред, листанул бумаги и усмехнулся: — Ты хочешь, чтобы я выпустил материал про «злую больницу»? — Я хочу, чтобы вы выпустили факты, — голос Анны не дрогнул. — Двенадцать исчезновений. Общий маркер — больница. Свидетельства о «тени». — Факты? Где они? Она положила перед ним план, выписки, показания очевидцев. Борис Ильич вздохнул: — Ладно. Два дня. Найди что‑то неопровержимое. 5. Внутри Вечером Анна собрала снаряжение: камеру, диктофон, фонарь, нож. В записке брату — только данные: пароль от облачного хранилища, адрес почты, срок срабатывания автоотправки. Ни «люблю», ни «прости». Только факты. В 22:17 она вошла в корпус № 4. Дверь поддалась не сразу. Анна нажала сильнее — скрип петель разорвал тишину. Внутри — пыль, паутина, обломки мебели. На стенах — пятна, похожие на высохшую кровь. Она включила камеру: — Время: 22:17. Место: корпус № 4, третий этаж. Начинаю осмотр. «Экспериментальные палаты»: в первой — цепи на стенах, следы от креплений; во второй — зеркало, покрытое царапинами. На раме надпись: «НЕ СМОТРИСЬ»; в третьей — стол с ржавыми инструментами и журнал наблюдений. Анна листала записи. Голос в диктофоне оставался ровным: — Пациент № 17. Видит «Тень». Утверждает, что она шепчет его имя. Через три дня исчез. — Объект «Колодец». Низкочастотные колебания. Персонал жалуется на кошмары. — Эксперимент № 9. Введение препарата Х‑12. Результат: «активация тени». Она сфотографировала каждую страницу. Затем спустилась в подвал. 6. Колодец и гибель Анны В подвале было холодно. Воздух — густой, будто пропитанный чем‑то. В центре — круглый колодец, обнесённый проржавевшей решёткой. Вода внизу казалась непроницаемо‑чёрной. Анна включила диктофон: — Время: 00:47. Место: подвал корпуса № 4. Подхожу к колодцу. Визуально — стоячая вода. Отсутствуют признаки жизни. Голос оставался ровным, но пальцы сжались вокруг корпуса камеры чуть сильнее. Из глубины донеслось: «Анна… Анна…» Она наклонилась над краем. В воде отразилось её лицо — но глаза были не её. Чёрные, без зрачков, они смотрели прямо на неё. — Фиксирую аномальное отражение, — прошептала Анна, поднимая камеру. — Неподвижные зрачки, отсутствие бликов… Фонарь вдруг замерцал. В тот же миг из воды вырвалась рука — бледная, с длинными пальцами, холодными, как лёд. Анна отпрянула, но хватка оказалась железной: пальцы сомкнулись на её запястье, рванули вниз. Фонарь упал в колодец. Свет погас. В кромешной тьме она почувствовала, как что‑то лезет из воды — не одно существо, а множество. Скользкие конечности обвивали ноги, плечи, шею. Что‑то шептало прямо в ухо, но слова растворялись в шуме крови в висках. Анна попыталась включить камеру — тщетно. Батарея разрядилась. Она рванулась назад, но решётки колодца впились в спину. — Отпустите… — впервые в голосе прорезался страх. — Я не… Запись на диктофоне прервалась хриплым вдохом. Затем — звук, будто кто‑то тонет в густой жиже. 7. Письмо и реакция главреда Утром Борис Ильич получил письмо. Тема: «ДОКАЗАТЕЛЬСТВА». Он открыл вложение. Просмотрел фото: палаты, журнал, зеркало с надписью. Включил видео из подвала — в воде колодца мелькают силуэты. Сел в кресло. Долго смотрел в экран. Потом: Закрыл письмо. Удалил его. Выключил На его запястье, в тени рукава, проступила чёрная полоса — словно выжженная на коже линия, пульсирующая в такт ударам сердца. Борис Ильич провёл пальцами по отметине. Холодная. Гладкая. Как будто не его плоть. Он поднялся, медленно, будто каждое движение требовало усилий. Подошёл к окну. Город внизу тонул в серой мгле — не утренней дымке, а чём‑то плотном, осязаемом. Казалось, мгла дышит. В зеркале на стене мелькнуло движение. Борис Ильич обернулся. В отражении стоял он сам — но глаза были чёрными, без зрачков. И улыбка — слишком широкая, нечеловеческая. — Нет, — прошептал он. Зеркало треснуло. Тонкая трещина пробежала от края до края, словно невидимый палец прочертил линию. Из глубины донеслось: «Ты уже наш». Борис Ильич отшатнулся. Руки дрожали. Он попытался набрать номер полиции, но пальцы не попадали по клавишам. Телефон выпал из рук. Экран разбился, но на осколках ещё миг светилось последнее набранное число: «112».8. Расцвет Тени (через 48 часов после гибели Анны) Город Н. перестал существовать как привычное пространство. Что изменилось: Время потеряло смысл. Часы показывали одно и то же: 03:33. Стрелки замирали, а затем шли назад. Пространство исказилось. Дороги петляли, возвращая людей к тем же перекрёсткам. Выезды из города растворялись в тумане. Свет не помогал. Фонари горели, но их лучи вязли в мгле. Свечи гасли сами по себе. Признаки присутствия Тени: Шёпот в стенах. Если прижаться ухом к бетонной поверхности, можно разобрать отдельные фразы: «Открой дверь»; «Мы ждём тебя»; «Ты уже мёртв». Тени-двойники. В углах зрения мелькают силуэты, повторяющие движения людей. Они не нападают — пока. Только наблюдают. Водные поверхности. В лужах, стаканах с водой, раковинах появляются отражения, не совпадающие с реальностью: чужие лица; руки, тянущиеся из глубины; надписи на неизвестном языке. 9. Последние свидетели Несколько человек ещё держатся в уцелевших домах. Их записи (найденные позже): «Дневник Ирины, аптекарь» «Третий день без света. Зажгла керосиновую лампу. Тень от неё двигается сама по себе. Вчера видела, как она оторвалась от стены и поползла к двери. Не открыла. Не открою». «Записка в школьном дневнике (неизвестный автор)» «Мама не отвечает. Стучусь в её комнату — тишина. Но в замочной скважине что‑то шевелится. Это не она. Это уже не она». «Аудиозапись с телефона (фрагмент)» (шёпот) «Они говорят, что если не смотреть в зеркала, то можно выжить. Но зеркала везде. Даже в глазах других людей…» 10. Финал: вечный цикл Через неделю после исчезновения Анны: Больница больше не видна за пеленой тумана. Иногда оттуда доносятся крики, но никто не решается подойти. В редакции, где работала Анна, окна выбиты. На столе лежит её блокнот. Последняя запись осталась неизменной: «Факты: Тень существует. Она растёт из колодца. Она выбирает». По ночам в пустых квартирах мелькают тени. Одна из них — стройная фигура с камерой в руках. Она не говорит. Не двигается. Только смотрит в окно, будто ждёт кого‑то. Последнее наблюдение (зафиксировано случайным проезжим, позже пропавшим): «Я видел девушку у больницы. Она стояла в тумане, но не растворялась в нём. Когда я крикнул, она повернулась. Глаза — чёрные. Улыбка — как у мёртвой. Она сказала: — “Ты следующий”. Потом шагнула в туман. И исчезла». Конец.