Тень в пальто

Глава 1. Тома

Это пальто досталось мне от бабки, а ей от какой-то прадедовой любовницы. На вид оно было просто за гранью реальности: сине-черный бархат, по подолу и рукавам вышиты золотые павлиньи перья. Густой воротник из лисицы.

Это пальто не подчинялось моде. В нем я выглядела то ли как спившаяся балерина, то ли как городская сумасшедшая, решившая косплеить Анну Каренину.

Бабка перед смертью шептала: «Носи аккуратно, Томочка. Оно ведь живое. Оно тебя выведет, куда захочешь, только не вздумай его потерять». Тогда я думала, что у бабули окончательно поплыл чердак, но в первый же вечер, когда я накинула его, реальность хрустнула. Стоило застегнуть верхнюю пуговицу, как мои старые кеды превратились в лаковые шпильки, а в нос ударил аромат сладкого парфюма.

Предсказать, куда тебя вышвырнет пальто, было невозможно. Это был не навигатор, а пьяная рулетка. Один раз я очнулась в теле фитнес-няшки, в другой — в теле студентки, которая завалила сопромат. Конечно, благодаря мне. Логика была одна: это всегда были девушки примерно моего возраста. Плюс-минус пять лет. Пальто выбирало сосуд по какому-то своему извращенному алгоритму, заставляя меня проживать чужие жизни, пока я была в нем.

Вся эта магия работала без сбоев только благодаря моему двоюродному брату Грише. Гриша был единственным, кто не считал меня сумасшедшей, когда я впервые привезла это бархатное чудище в его загородный гостевой дом. Он держал небольшой пансионат в Подмосковье — место, куда люди приезжали либо прятаться от налоговой, либо тихо лечить нервы.

Схема была отточена: я заходила в дальний номер, ложилась на кровать, застегивала пуговицы и… вуаля. А Гриша брал на себя самую грязную работу. Когда в моем теле просыпалась очередная «гостья», он входил в комнату с самым добрым лицом на свете и с дымящейся кружкой горячего чая.

— Тише, милая, тише, — ворковал он, пока бедняжка в ужасе ощупывала мое лицо и стены комнаты. — У вас временная амнезия на фоне переутомления. Вас привезли сюда поправить здоровье. Поспите, подышите воздухом, скоро все пройдет.

Гриша был гением успокоения. Он кормил их кашей, вешал лапшу на уши и мягко, но уверенно держал в изоляции. Обычно это длилось от пары часов до трех-четырех дней. Потом — щелчок, и я снова дома, а испуганная женщина просто моргает, не понимая, как она три дня провела в чужом теле в Подмосковье.

Правда, «рулетка» пальто иногда выдавала такие фортели, что я была готова сжечь его к чертям. До сих пор вспоминаю тот случай в стрип-клубе. Я только застегнула пуговицу, ожидая как минимум санаторий в Сочи, а очнулась… под оглушительный бас и крики «Давай, Стейси, твой выход!». На мне из одежды были только три стразы и каблуки-копыта, на которых я стояла, как новорожденный жираф.

Музыка орет, шест холодный, а я… я деревянная! Я на физкультуре в школе на канат залезть не могла, а тут — пилон! Я сделала пару движений и поняла, надо валить. Пока меня не закидали гнилыми помидорами, а Стейси не уволили. Я рванула в гримерку, игнорируя маты администратора, судорожно вцепилась в бархат пальто. Домой! Быстрее домой!

Но обычно мне везло больше. Я была «экологичным» паразитом — старалась не портить жизнь своим сосудам. Если попадала в тело мажорки, то просто заказывала в ресторанах то, на что мне пришлось бы копить полгода, гуляла по Патрикам и наслаждалась тем, что на меня не смотрят как на пустое место. Я прикладывала патчи под глаза, оставляла хозяйкам тел приятные бонусы в виде массажа или оплаченных доставок цветов. Взаимовыгодный обмен: вы мне — свое тело на уикенд, я вам — свежий вид и чистую совесть.

Я уже привыкла к этой двойной жизни. Но в этот раз, проснувшись в теле некой Виолетты, я поняла — лимит везения исчерпан. Потому что пальто, мой единственный обратный билет, исчезло. Виолетта. Да, так звали мой новый сосуд. Девочка-праздник с бездонным счетом и очень влиятельным папиком.

Мы неслись по Новой Риге в его Майбахе. Я судорожно огляделась. Пальто нигде не было. На Виолетте, то есть на мне, красовалось легкое кашемировое пальто цвета «беж», но обладало одним существенным минусом: оно не умело возвращать меня в мое тело.

— Ви, ты чего так побледнела? — раздался рядом низкий, уверенный голос.

Я повернула голову. Рядом сидел ОН. Типичный житель этих мест: идеально выбрит, часы размером с мое будущее, но эти толстые губы. Они меня уже бесили.

— Пальто... — пролепетала я. — Где моё пальто? С мехом... Ну, такое... с павлинами?

Мужчина снисходительно усмехнулся и накрыл мою ладонь своей тяжелой рукой.

— Малыш, ну ты чего? Мы летим в Питер, а не на съемки «Морозко». Я велел водителю оставить его на КПП. Мариночка отнесет в гардеробную.

Мир перед глазами качнулся. Оставил на КПП? Другая женщина может его надеть.

В голове быстро защелкал калькулятор катастрофы. Через сорок минут — частный терминал. Через полтора часа — Пулково. Там нас ждет отель, Эрмитаж и... моя верная гибель. Потому что пока я буду пить просекко с видом на Исаакий, Виолетта в моем теле у Гриши в Подмосковье начнет рвать и метать. Она сейчас наверняка пытается вызвать горничную, а приходит Гриша. А Игорь, судя по его занудному виду, заставит меня учить историю искусств или, что еще хуже, заставит ходить на балет.

— Игорь, — я вцепилась в его локоть, отчего он удивленно приподнял бровь. — Ты не понимаешь. Это пальто... В нем остался... мой талисман.

— Ви, не делай мне мозг, — он лениво отмахнулся от меня. — В Питере такой винтаж на каждом углу. Купишь еще одно.

Каждая минута отдаляла меня от КПП элитного поселка, где мое бархатное спасение, возможно, уже примеряет какая-нибудь Мариночка.

Мне плевать было на частные джеты и на этого Игоря. Всё, что мне было нужно — это моё пальто.

Глава 2. Тома

Отель в Петербурге оказался из тех, где даже воздух стоит дорого. Лобби тихое, ковры мягкие, сотрудники двигаются бесшумно. Номер был на последнем этаже. Огромные окна. Под ними — мокрые, серые крыши с трубами и чайками. Я стояла у стекла и смотрела вниз. Где-то там через реку была Петроградка и крыши, по которым мы с Гришей носились подростками.

И где-то там, в Подмосковье, моё пальто сейчас, возможно, примеряет другая женщина. От этой мысли мне захотелось немедленно лечь на пол и тихо повыть. В дверь постучали. Официант закатил тележку с обедом.

Игорь развалился в кресле у окна и смотрел на меня с выражением человека, который уже оплатил шоу и теперь ждёт, когда начнутся танцы.

— Ты будешь фотографировать или нет? — спросил он.

— Что?

— Обед.

Он кивнул на стол.

— Ты же всегда фоткаешь. Для cоцсетей. Я просто есть хочу.

Ах да. Виолетта, очевидно, работала в сфере публичного счастья. Я взяла телефон и сделала пару снимков тарелки.

— Отлично, — сказал Игорь.

Я ковыряла вилкой рыбу и одновременно строила план побега. План получался примерно как диплом по философии у человека, который поступил на физкультуру.

Даже если я сейчас сбегу, то куда? Как называется этот их поселок? Что я скажу Игорю?

Я осторожно спросила:

— А… когда мы вернёмся в Москву?

Игорь посмотрел на меня с легким удивлением.

— Ви, ты же полгода меня просила, говорила, что хочешь неделю романтики в Питере.

Ясно. Еще. Шесть. Дней. И тут у него зазвонил телефон.

На экране появилась фотография. Женщина. Двое детей. Все улыбаются.

Я посмотрела на экран. Потом на Игоря. Потом снова на экран. Ах вот оно что. Я не просто в чужом теле. Я в теле любовницы. Прекрасно.

Он отошел к окну и взял трубку.

— Алло… да… я в Питере…Нет, встреча… да… с партнёрами… Да, всё нормально…

Я сидела и слушала, как человек красиво врёт. Через час мы вышли гулять.

Игорь уверенно повёл меня на Невский. Будто Петербург существует исключительно ради этого проспекта. Я шла рядом и подавляла зевоту. Честно говоря, гулять там мне было не особенно интересно.

Не потому что я такая избалованная, а потому что Петербург для меня всегда был совсем другим. Гриша был отсюда. И все мои школьные каникулы проходили в доме его семьи. Его мама была моей тетей. Петроградку я знала лучше, чем собственный район в Москве.

— Ви, ты вообще слушаешь? Это же история! — Игорь самодовольно поправил свое черное пальто.

— Да, ты потрясающий рассказчик, — буркнула я под нос.

Вечером мы вернулись в номер. Игорь выглядел человеком, который выполнил культурную программу и теперь рассчитывает на последний пункт экскурсии.

Я пошла в спальню и открыла чемодан. Наручники. Плетка. Какие-то странные бусы. Перья, хвосты. Я стояла и смотрела на всё это, как сотрудник службы безопасности, который случайно открыл чужой чемодан в аэропорту и теперь не знает, куда девать глаза.

— Ви? — позвал Игорь.

Он уже лежал на кровати и выглядел крайне оптимистично. Я посмотрела на его губы. Те самые.

И желудок окончательно решил выйти из проекта. В голове возник только один вопрос: зачем? Девушка с такой внешностью. Такая фигура. И… это? И ещё женатый.

Игорь подошёл и коснулся меня.

— Не трогай меня! — выпалила я.

Он застыл.

— Ви?

— Это не я! Я… я не в своём теле!

Он медленно сел на край кровати.

— Понятно, — сказал он.

— Что понятно?!

— Ладно, — вздохнул он. — Сегодня без… креатива.

Он лег обратно и отвернулся. Секса не было. Ночью я спала плохо.

Утром, глядя на серый рассвет над Питером, я поняла: пора завязывать с этой «романтикой».

А жить жизнью чужой любовницы — это, знаете ли, не то, что я планировала. Окажусь в своем теле, сожгу пальто к чертям!

За завтраком Игорь ел яйцо пашот. Я сидела напротив, пытаясь осознать, как человек может одновременно быть настолько ухоженным и настолько отталкивающим.

— Слушай, Ви, — он промакнул губы салфеткой. — Секретарь скинула адреса. Тут в Питере есть пара приличных лавок с антикварной одеждой. Сходи сегодня, поройся в этом старье. Может, пальто свое найдешь, и к вечеру твой «дух» наконец-то соизволит вернуться в тело…

Он сделал многозначительную паузу и посмотрел на меня.

— Ты ведь знаешь, как я люблю твое тело. Так что найди себе то, что вернет тебе рабочий настрой.

Внутри меня всё перевернулось. Мозги начали лихорадочно соображать. Я сделала глоток кофе и, как бы между прочим, спросила:

— Слушай, Игорь, а то пальто... Нельзя ли его отправить курьером по одному адресу в Подмосковье? Я его должна вернуть. Оно из театрального реквизита, поносить брала.

— Ви, ничего с ним не случится, — буркнул Игорь, возвращаясь к еде. — Заберешь на обратному пути.

Я с грохотом поставила чашку на стол.

— Послушай меня внимательно, Игорь, — сказала я, чеканя слова. — Если ты немедленно не вызовешь курьера и не отправишь моё чёрное пальто в пансионат в Подмосковье, то вечером ничего не будет!

В его глазах смешались недоумение, и та самая мужская расчетливость, которая подсказывала ему: «Проще согласиться на этот каприз, чем лишиться вечернего „шоу“».

— В пансионат? — переспросил он, прищурившись. — Ладно, напиши адрес.

Он уткнулся в звонок секретарю, а я встала, стараясь, чтобы мои колени не дрожали слишком заметно. Пока он диктовал инструкции неко Лене, я лихорадочно соображала. Паспорт Виолетты! Я обыскала вчера все сумки — пусто. Скорее всего, он лежал где-то у Игоря. Наличные нашлись. Без документов на поезд не сесть. Оставался один путь: попутки. Да я хоть пешком дойду, лишь бы не ночь с этим типом.

Я натянула на себя самое неприметное, что нашлось в чемодане: черные кожаные брюки и объемный худи с капюшоном, который хоть немного скрывал это вызывающе красивое лицо.

— Нет, ну серьезно, — я указала пальцем на свое отражение в зеркале, — вот ты и вот с ним? Надавать бы тебе!

Глава 3. Тома

— Протокол перемещения? Вы, должно быть, шутите. Я просто...

Я не договорила. Рука сработала с точностью элитного спецназовца. Видимо, у Виолетты в анамнезе был не только пилатес, но и какой-нибудь кикбоксинг.

Бургер, щедро заряженный луком и соусом, влепился точно в переносицу сидящему. Пока он ошарашенно пытался проморгаться сквозь кунжутную булку, я рванула стакан с латте. Второй получил струю молочной пены прямо в воротник пальто.

Ноги в узких кожаных брюках не подвели. Я пронеслась мимо кассы, едва не сбив курьера с рюкзаком, и вылетела на ступеньки. Я уже видела просвет между домами, когда реальность снова «хрустнула».

За углом меня ждал третий. Он не суетился. Он просто сделал шаг навстречу, и через секунду я почувствовала, как меня аккуратно, но неотвратимо подхватили под локоть. Захват был мягким, почти галантным, но ребра сдавило так, что пискнуть не удалось.

— Аккуратнее, — произнес он над ухом.

Дверь черного автомобиля открылась бесшумно. Меня буквально втолкнули на заднее сиденье. Следом запрыгнули двое из кафе: один вытирал лицо салфеткой, второй с ненавистью смотрел на пятно от латте. Машина сорвалась с места.

Мы ехали недолго, свернули с набережной в узкий, как щель, переулок, где дома смыкались крышами, не пропуская дневной свет. Машина остановилась у тяжелых чугунных ворот.

Это был мрачный особняк из темно-серого гранита, обросший сухим плющом. Окна-бойницы, горгульи. Почему-то я никогда не видела его, хотя и на эту улицу мне не приходило в голову заглянуть.

Внутри всё было заставлено стеллажами до самого потолка — миллионы папок, перевязанных бечевкой, и склянки с чем-то подозрительным. Меня ввели в кабинет по деревянной винтовой лестнице. Единственным источником света была лампа Тиффани на дубовом столе. За столом, среди гор антикварных фолиантов, сидела вылитая Барби.

Короче, если бы Барби решила возглавить инквизицию, она выглядела бы именно так. На ней был безупречный белый твидовый жакет, такие же твидовые шорты, но взгляд приковывали ноги: ярко-розовые колготки, которые в этом кабинете смотрелись как вызов здравому смыслу. На ногах белые туфли на высоком толстом каблуке.

— Присядь, Тома, — ее голос был с хитрецой. — Или мне называть тебя Виолеттой?

— Тома, — выдохнула я, падая в кресло. — Послушайте, это ошибка. Я просто надену пальто обратно и...

Она медленно оглядела меня с ног до головы.

— Меня зовут Варвара. Я возглавляю Отдел Артефактов. Твоя бабушка, видимо, забыла упомянуть, что у пальто есть срок годности.

— В смысле?

— В прямом. Ты совершила двенадцать переходов за три месяца. Это критическая нагрузка на структуру реальности. И последний прыжок в Виолетту... он стал фатальным. Лимит исчерпан, Тома. Поздравляю, ты остаешься Виолеттой. Навсегда.

— Нет... — я вцепилась в край стола. — Пожалуйста! У меня там Гриша! У меня там... жизнь. Я не хочу быть любовницей Игоря!

Варвара посмотрела на меня. В её глазах на секунду мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

Одним ленивым, отточенным движением она закинула ногу на край дубового стола — и свет лампы тут же вцепился в её безупречные ноги.

— Что касается твоего Игоря… Послушай, ты только что в одиночку вывела из строя двух оперативников с помощью бургера и дешевого кофе. Ты ведь девочка находчивая, Тома. Очень находчивая. У тебя теперь есть внешность фотомодели, навыки кикбоксера и мозги выживальщицы с окраин Москвы. Это гремучая смесь. Вот и придумаешь, как избавиться от Игоря.

Варвара резко встала, провожая меня к двери.

— А теперь иди. Машина ждет внизу. У тебя ровно сутки.

Я уже спустилась по винтовой лестнице, когда её голос догнал меня:

— И вот еще что, Тома... Передай мысленно бабушке «спасибо». Только благодаря её былым заслугам ты сейчас выходишь в эту дверь, а не отправляешься в камеру. Смыться не пытайся. На тебе маячок.

Я выскочила из особняка, села в машину. Маячок? Вранье. Блеф чистой воды. Куда они его прицепили? Нет, Варвара просто берет меня на понт, чтобы я не сорвалась в закат.

Главное — найти пальто. Если оно у Гриши, я просто сейчас заберу паспорт у Игоря — и прощай, Петербург, прощай Виолетта, прощай, розовые колготки инквизиции. Гриша уже, небось, места себе не находит.

Черный седан затормозил у пятизвездочного отеля так резко, что я чуть не вписалась лбом в подголовник. Оперативник с пятном от латте на воротнике выразительно посмотрел на дверь.

— Приехали. Игорь Викторович заждались.

Я вышла, едва сдерживая желание показать ему средний палец.

— Ты что о себе возомнила, дрянь?! — Рев Игоря был слышен, кажется, даже в подвалах Эрмитажа.

Он стоял посреди гостиной, красный, как вареный рак, в расстегнутой на груди рубашке. В руке он сжимал стакан с виски, лед в котором дребезжал от его ярости.

— Ты где была?! Я звонил триста раз! У нас ужин на теплоходе через час, а ты заваливаешься в этом… в чем ты вообще?! — Он брезгливо окинул взглядом мои кожаные штаны, на которых еще красовалась капля горчичного соуса от того самого бургера. — Ты пропала на полдня!

Я стояла и смотрела на него. Раньше Виолетта, наверное, задрожала бы или начала лепетать оправдания. Но внутри меня сейчас сидела Тома, у которой украли жизнь. Или я ее сама украла у себя. Ну, не суть.

— Я тебя спрашиваю, Виола! Я тебя из грязи вытащил, я тебе жизнь купил! Ты что, решила, что стала самостоятельной?

Я медленно сняла куртку, в голове всплыли слова Варвары: «Ты ведь девочка находчивая».

— Игорь. Закрой рот. Ты мешаешь мне думать.

Он поперхнулся. Глаза его вылезли из орбит, стакан замер на полпути к столу.