Тёплый дом, холодная кровь

Пролог

Спряталась за стену заброшенной многоэтажки. Сердце вырывалось из груди — казалось, его стук слышен на весь этот чёртов квартал. Пыталась привести дыхание в порядок, но ничего не выходило. Только хриплый, рваный выдох. И снова тишина. Паника то сжимала горло, то отпускала, оставляя после себя противную пустоту в животе.

Зажмурилась. Посчитала до трёх.

Шаги. Они вернулись.

Гулкие, тяжёлые — словно бетонные плиты падают на пол. Несколько пар. Я узнаю походку каждого: вот этот топает, как слон, а этот почти крадётся, но скрипят подошвы по битому стеклу.

У главного из них, который и приказал привести меня сюда, голос писклявый. Смешно, если подумать. Он пытается этим тоном управлять мускулистыми амбалами? Такими, что шеи не видно из-за плеч.

— Я говорил: следить за ней! — его голос режет уши. Даже отсюда слышно, как он бесится.

— Босс, мы следили, — отвечает один из амбалов. Голос хриплый, будто горло песком натёрли. — Но там был выстрел. Мы должны защищать вас, ведь так и приказал Михаил Степанович.

— Мы думали, что стреляют по вам, — подхватывает второй, более молодой, с придыханием. — Вот и побежали вас спать.

Спать. Не спасать — спать. Я закусила губу, чтобы не всхлипнуть. Идиоты. Но мне же от этого не легче.

— И поэтому мы потеряли девчонку.

Звук удара ногой по стулу. По тому самому стулу, где ещё минуту назад я была связана. Грубые верёвки врезались в запястья, пока я не почувствовала — внутри что-то щёлкнуло. Не кость. Что-то другое. Отчаяние? Злость? Тело вдруг охватила такая сила, что я просто рванула. Деревянные подлокотники треснули. Верёвки ослабли. И я побежала.

Сейчас я здесь. За стеной. С дрожащими руками и одним вопросом в голове: почему я не бегу дальше?

Ноги стали ватными. Страх сковал тело, как те самые верёвки, только крепче. Кажется, если я сейчас сделаю хоть шаг, они услышат малейший шорох и рванут за мной. Как псы. Как те, кто уже терял добычу и не хочет получить по зубам от хозяина.

— Зачистите здание, — снова главный. Теперь его писклявый голос звучит как приговор. — Найдите её любыми способами. И не дай бог вы снова облажаетесь.

Тяжёлые шаги начали отдаляться. В разные стороны. Один пошёл наверх, другой — в подвал. Третий остался у входа. Я слышу, как он щёлкает зажигалкой. Курит, гад.

Впилась ногтями в ладонь, до крови. Боль отрезвила. Когда вокруг всё затихло — только ветер гуляет в пустых окнах — я открыла глаза.

Аккуратно, стараясь не наступить на осколки, не задеть стену плечом, направилась к выходу.

Туда, где темнел проём двери.

Туда, где, возможно, меня ждала свобода.

Или новая ловушка.

***

Горло сжималось от недостатка воздуха, пока я выбежала из многоэтажки. Ноги не слушались, но бежали. Сами. К небольшой кирпичной будке — что это, трансформаторная? — нырнула в кусты. Ветки хлестнули по лицу, но я даже не почувствовала.

Забилась в самую глубину, ободрала руки об острые сучки. Замерла.

Дыхание тяжёлое вырывалось из груди, всеми силами старалась сидеть тихо. Зажать рот ладонью, чтобы не всхлипнуть. Не кашлянуть. Сердце колотится так, что кажется — кусты задрожат.

Выглянула из угла.

Возле входа они снова собрались. Все трое. И главный — тот, с писклявым голосом. Но отсюда ничего не слышно. Только видно, как он заводится. Тычет пальцем в лица амбалов. Губы двигаются быстро — орёт, наверное. А те стоят, опустив головы. Как побитые псы.

Я перевела дыхание. Медленно. Бесшумно.

Надо бежать. Сейчас, пока они заняты. Встать и рвануть в сторону дороги. Или в лес за стройкой. Туда, где темно.

Я уже согнула ноги, чтобы подняться…

Внезапный удар по голове сзади.

Ни звука. Ни хруста. Ничего. Просто — пустота, которая пришла из ниоткуда и взорвалась в затылке.

Сознание потерялось, словно сигнал. Картинка моргнула и погасла.

Я упала в траву. Мягко. Или жёстко? Не понять. Всё мутнело в глазах. Мир наклонился, поплыл, размазался в серо-зелёные пятна.

В лицо ударил запах сырой земли и собственной крови.

Я ещё пыталась моргать. Цеплялась за ускользающее «здесь и сейчас».

Лишь смогла увидеть — сквозь пелену, сквозь чёрные точки, которые ползли со всех сторон, — тонкие ноги в сапогах на высоких каблуках.

Кожаные. Острые мысы. Каблуки-шпильки впиваются в землю рядом с моей головой.