Тэрра - Книга 1. Алтарь выбора.

Глава 1. Наследие…

Город Сурра.

Каэль стоял у алтаря, опустившись на одно колено. Его взгляд был полон ожидания, но в глубине глаз пылало нечто иное – жажда силы, власти, судьбы.

Минуты тянулись, но алтарь хранил молчание.

– Придём завтра, – бросил он своему помощнику, обернувшись с раздражением.

Дарэн, его друг детства и верный советник, кивнул и последовал за ним, но вдруг – алтарь ожил.

По его поверхности прошла лёгкая рябь, словно камень стал водой. Тишину храма пронзил мягкий голос, раздавшийся отовсюду и неоткуда одновременно:

– Твою избранную приведёт отец. Ты должен оберегать её, как свою жизнь. Я нарекаю её твоим сердцем… Мэллоди…

Последние слова отозвались эхом, исчезнув в высоких сводах храма.

Каэль застыл. Он уловил лишь обрывки, но имя – Мэллоди – утонуло в шуме его собственных мыслей.

– Принц, прошу вас, - мягко вмешался Дарэн. – Ваш отец будет недоволен, что вы снова пропускаете обучение.

Каэль кивнул, но не ответил. Его разум уже был далеко – за пределами храма, за пределами настоящего. Он был зол: дар казался ему ничтожным. Он – внук богини и короля, повелевавшего огнём. Неужели Тэрра не видит, чего он достоин?

Он принимал обучение, но внутри всё сжималось – нетерпеливая кровь предков кипела в жилах.

Каэль – наследник двух великих родов. У него были густые, волнистые волосы цвета пепельного золота – от матери, а глаза тёмно-янтарные, унаследованные от отца. В них нередко вспыхивал тот же жар, что однажды едва не уничтожил мир. Его черты точёные, благородные, но взгляд – напряжённый, будто всё время сражается с собой.

Он так ушёл в себя, что даже не заметил, как они вернулись.

Девушка из леса.

В небольшой хижине, скрытой среди деревьев, девушка с криком проснулась. Грудь её тяжело вздымалась, лоб был покрыт потом, а глаза широко раскрыты.

— Это был сон… сон? – прошептала она.

Ей снилась сила. Безмерная, всепоглощающая, будто сама планета дрожала от её гнева. Во сне она видела, как разочарование и боль превращались в вихрь разрушения. Мир рушился под её руками – и ей было всё равно.

Но теперь… теперь она снова была здесь. Жива.

Только вот она ещё не знала, что имя её только что прозвучала в древнем храме, что её судьба была определена самой Тэррой.

– Милая, все хорошо? – послышался хриплым голос женщина.

– Да, мамочка, – ответила девушка. – Сейчас подойду.

Они жили в скромном доме у кромки густого леса. Когда-то это была известная семья целителей-травников, но с уходом, сначала бабушки, а потом и отца, дом опустел. Мать вскоре тоже слегла с тяжелой болезнью, и теперь в доме царила тишина. Люди из города больше не приходили к ним.

Девушка подошла к матери. Женщина слабо дышала, и её глаза всё чаще смотрели не в этот мир.

Всю жизнь их семья помогала другим: лечила болезни, выхаживала раненых, отмаливала у планеты здоровье страждущих. Тэрра наделила их род даром исцеления – редким и жертвенным. Сила вытекала с каждым прикосновением, каждым отваром, каждым спасённым.

Но взамен уходили годы. Уходило здоровье.

Девушка стояла у ложа матери. Её руки дрожали, но голос был тёплым и спокойным. Она подала ей чашку с отваром целебных трав, помогла сделать глоток и мягко укрыла покрывалом.

– Мама, не переживай за меня, – тихо сказала она. – Вы с бабушкой всему меня научили. Я смогу.

Женщина слабо кивнула, её пальцы скользнули по ладони дочери. Девушка села рядом, на край кровати, и, глядя в окно, мечтательно продолжила:

– Я тебя похороню, как положено, – в её голосе звучала не грусть, а почтение. – А потом пойду в храм. Получу благословение Тэрры. Вот увидишь, ты на небесах будешь мной гордиться. Ты ведь встретишь саму богиню… –она улыбнулась сквозь тёплые слезы.

– Потом я поступлю в академию. Обязательно. На травах подзаработаю, соберу на дорогу. Я сильная, мама. Я справлюсь.

Женщина уже не могла говорить, но её глаза сверкнули лёгкой улыбкой. Девушка наклонилась, поцеловала её в лоб и долго сидела в тишине, держась за её руку. За ту самую руку, что когда-то держала её при первом шаге… и теперь – в последний путь.

Прошло два дня.

Небо всё это время оставалось затянутым серыми облаками, словно сама планета скорбела вместе с ней. Она похоронила мать в тихом уголке леса, где уже покоились её бабушка и отец. Положив последний камень на могильный холм, девушка опустилась на колени и прошептала слова благодарности, прощения и обещания:

– Ты будешь рядом. Я знаю. Я исполню всё, о чём ты мечтала. И стану достойна…

Дом опустел. Тёплые стены, некогда наполненные ароматами трав, голосами и смехом, теперь были холодны и безмолвны. Девушка в последний раз прикоснулась к одеялу матери, вдохнула родной запах. Посмотрела на стол, где заваривала чай, на полку с книгами о травах, которую заставляла учить мать. Прикрыв глаза, она развернулась к двери и вышла. Закрыла её, не запирая. И неспешно пошла по тропинке в лес.

Глава 2. Выбор…

Знакомство…

Тёплый свет солнца пробивался сквозь высокие окна, мягко ложась на ткани балдахина. Комнату наполняла утренняя свежесть.

– Простите… госпожа, пора вставать, – раздался осторожный, вежливый голос.

Мэллоди приоткрыла глаза. У изножья кровати стояла молодая служанка с аккуратно заплетёнными тёмными волосами.

– Простите, если разбудила резко… но король просил проводить вас к завтраку.

«Король… храм…» – она долго смотрела на девушку, не сразу понимая, где находится. Вспоминала события: приглашение, путь, комната. «Он проводил меня до гостевой…»

Пока она пыталась собраться с мыслями, служанка терпеливо стояла рядом. Мэллоди, наконец, улыбнулась:

– Благодарю, – потянулась выдыхая. – Только… мне нужно привести себя в порядок.

И, вспомнив, с кем предстоит встреча, разволновавшись, резко вскочила. Она достала платье из сумки – единственное, что выглядело немного наряднее, чем то, в котором уснула – и принялась его разглядывать.

Служанка с радостью помогла: аккуратно расправила ткань, указала, где можно умыться и переодеться. Волосы Мэллоди были уложены в простую, но аккуратную косу, в которую была вплетена тонкая лента.

Комната, где она проснулась, оказалась ещё больше, чем казалась ночью. Сад за окном – ещё прекраснее. Коридоры замка удивляли светом и простором. Служанка шла немного впереди, иногда оборачиваясь и улыбаясь ободряюще.

Когда они подошли, двери в столовую были уже открыты. Внутри, за длинным резным столом на фоне высоких окон и тяжёлых занавесей, сидели король и королева. Принц Каэль стоял у окна, но, услышав шаги, обернулся.

– А вот и она, – с доброй улыбкой поднялся Амарис. – Моя гостья. Я встретил её у храма в лесу. Дорогие мои, прошу, познакомьтесь – это Мэллоди. Он подал руку королеве и, мягко продолжив, добавил:

– Моя суженая Элиана… и мой старший сын Каэль, – он кивнул в сторону юноши, стоявшего у окна.

Девушка остановилась у порога, склонив голову в вежливом поклоне. В её движениях ощущалась скромность – почти стеснение.

Каэль всматривался в неё. Платье было простым, деревенским – но чистым. Манеры говорили о воспитании – она вела себя скромно, но уважительно. Он нахмурился, пытаясь понять, почему имя этой девушки показалось ему знакомым…

– Добро пожаловать в наш дом, – тепло произнесла королева и кивнула. – Надеюсь, ты хорошо спала?

– Да, благодарю вас, – тихо ответила Мэллоди, чувствуя, как сердце гулко бьётся в груди.

– Садитесь, садитесь, – пригласил король. – Завтрак уже готов. Только Нарэля, моего младшего сына, с нами сегодня нет – он в академии. Но я уверен, вы ещё непременно встретитесь.

Мэллоди села на краешек стула, напротив принца, стараясь держаться как можно тише.

На столе стояли серебряные блюда с ароматной выпечкой: тёплые лепёшки с сыром, пышные булочки с вишнёвым джемом, чаши с фруктами, густой сливочный чай с корицей и мёдом.

Королева взглянула на девушку поверх чашки:

– А расскажи нам, дитя, где твои родители? Чем они занимаются?

Вопрос ударил в самое сердце, но Мэллоди собралась с духом:

– Моих родителей не стало… Они были целителями. Мама всегда мечтала, чтобы я пошла учиться. Потому… я и отправилась в путь.

Королева накрыла ладонь девушки своей рукой – мягко, по-матерински:

— Значит, ты смелая. Не каждая решится уйти из дома в одиночку. Твоя мама бы гордилась тобой.

Каэль откинулся на спинку кресла и не отрываясь смотрел на Мэллоди. Он молчал, но взгляд его был задумчив – имя этой девушки не шло у него из головы.

Когда завтрак подходил к концу, король отставил чашу:

– Каэль, покажи гостье сад и фонтан. Пусть подышит свежим воздухом. Мы с твоей матерью должны кое-что обсудить.

Каэль кивнул, встал и повернулся к Мэллоди:

– Идём?

Она поднялась, склонив голову королю и королеве. В груди стучало сердце – не от страха, а от ощущения: что-то важное ждёт впереди.

В покоях Совета.

Король и королева прошли по витому коридору, ведущему к особым покоям. Когда-то это была библиотека, теперь – место решений, где собиралась королевская семья.

Амарис шёл первым. Он не чувствовал пола под ногами, лицо было мрачным - не от гнева, а от внутренней тревоги, которую он не мог унять. Он встал, сцепив пальцы за спиной, вглядываясь в мозаичный витраж, где была изображена Тэрра, дарующая жизнь.

Элиана подошла молча. Она чувствовала – сейчас не время задавать вопросы.

– Всё произошло вчера, у храма, – наконец произнёс Амарис, его голос звучал глухо. – Алтарь… он заговорил со мной. Впервые за долгие годы. Он назвал имя. Мэллоди. И велел отвести её ко двору. Сказал… она суженая Каэля.

– Мэллоди… – повторила королева, и в её голосе прозвучало тихое удивление. – И ты веришь, что это знак?

— Это был не просто голос. Это была сама Тэрра. – король поднял глаза к витражу. – Я чувствовал, как она говорит сквозь меня. Но… – он оборвал себя и тяжело вздохнул, – как я скажу это сыну? Ты ведь знаешь его. Он ещё не принял саму мысль, что судьба может быть решена без его воли…

Глава 3. Предложение.

Утро.

Сквозь плотные занавески пробивалась утренняя заря. В высоких покоях замка проснулся Каэль. Его дыхание было неровным, словно он только что вышел из битвы, хотя тело лежало неподвижно. Он открыл глаза и долго всматривался в резной потолок.

«Теперь всё иначе… — мысль была тяжёлой. — Наречён. Выбран. Воля Тэрры... и я должен принять.»

Он поднялся, прошёл в умывальню и плеснул в лицо холодной водой. В зеркале отражалось не просто лицо принца, а наследника, который больше не может жить лишь по своему желанию. Он вытер лицо и медленно надел повседневную рубаху из тонкого льняного полотна тёмно-синего цвета — простую, но строгую, с длинными рукавами и аккуратно вышитым воротником. Ткань мягко облегала фигуру, подчёркивая благородное происхождение. Сегодня нужно быть собранным. Сегодня начинается его новый путь.

Принятие…

Мэллоди сидела на краю постели. Она не плакала, но что-то глубокое давило на грудь.

«Теперь всё по-другому. Я больше не просто девушка из леса. Я – часть чего-то большего. Не по своей воле… но по воле Тэрры.»

Она встала, собрала волосы в простую косу, как научила мама, и облачилась в лёгкое платье из светлого льна с тонкой вышивкой вдоль подола и рукавов. Платье было скромным, но изящным — ткань струилась мягкими складками, ниспадая почти до пола, подчёркивая её юную фигуру. Простое, но элегантное, оно говорило о её новом положении и одновременно – о скромности происхождения.

Каэль и Мэллоди встретились у зала, где уже был накрыт стол для утреннего завтрака. Он – сдержанный, но внутренне напряжённый. Она – тихая, но с глубокой решимостью в глазах.

Король и королева уже ждали их.

— Доброе утро, — начал Амарис. Его голос был спокоен, но твёрд. — Сегодня мы объявим решение, принятое вместе с алтарём. Через два месяца состоится церемония. За это время Каэль будет обучаться управлению королевством, готовиться к принятию трона. Мэллоди…

Королева Элиана повернулась к девушке и мягко улыбнулась:

— Ты станешь моей ученицей. Я научу тебя всему, что должна знать будущая королева.

Каэль чуть напрягся, но молчал. Мэллоди кивнула, опустив глаза. Она чувствовала, как на неё опускается новая жизнь.

— А ещё, — добавил король, — вам нужно узнать друг друга. Привыкнуть. Найти равновесие. Тэрра не ошибается… но всё зависит от вас.

Завтрак прошёл в тишине. Каэль с Мэллоди украдкой поглядывали друг на друга, но лишь они знали, что творится у них в душе. После завтрака, пока король давал распоряжения насчёт проведения церемонии, Каэль жестом остановил Дарэна и шепнул:

— Пойдём в сад. Она будет там.

И правда, Мэллоди сидела у фонтана и смотрела на фигуру богини, поглаживая лепестки священного цветка, не срывая ни одного.

Дарэн замер, поражённый её образом.

— Это она? – прошептал он.

Каэль кивнул:

— Да. И с этой минуты, Дарэн… будь её защитником. Она – будущая королева. И я должен знать, что рядом с ней будет тот, кому я доверяю.

Дарэн расправил плечи, слегка поклонился и, подойдя к Мэллоди, мягко произнес:

— Дарэн, друг принца. Если позволишь, буду звать тебя просто по имени. Я готов служить тебе. И.… буду честен: ты мне уже нравишься, – заулыбался он.

— Очень приятно, — улыбнулась Мэллоди. И впервые с момента появления в замке искренне рассмеялась — легко, как ветер среди листвы. Дарэн рассмеялся в ответ. Принц, стоявший в стороне, был ошеломлён, как же быстро друг нашёл путь к сердцу будущей королеве Сурраны.

С того дня Дарэн стал частым спутником девушки. Он рассказывал о шалостях с Каэлем в детстве, о тайных коридорах замка, о смешных случаях с учителями магии. Мэллоди смеялась, слушала, задавала вопросы. В те моменты, когда Элиана занималась с ней этикетом и речами, она скучала по этой живой, весёлой стороне жизни.

Каэль, хотя и чаще уходил с отцом в кабинет, всё же иногда приглашал её в сад, где они любовались бабочками и цветением ягод. Он водил её в библиотеку, показывал древние свитки, рассказывал о бабушке. В его голосе была гордость, когда он говорил о Лиаре — голос становился мягче и теплее.

Прошел месяц.

Жизнь, такая непривычная поначалу, стала нравится Мэллоди. Она уже многому научилась. Даже слуги начали принимать её, называя «наша принцесса». С некоторыми смогла подружиться. Одну звали Мэдэлин, а вторую Дора. Она всегда помогала ей с волосами, заплетая их в замысловатые причёски. Обе были добры к ней с самого прихода в замок. Поэтому Мэллоди часто читала им в библиотеке истории о других странах.

Как и сегодня – дослушав главу, девушки убежали по делам, и, оставшись одна, Мэллоди решила перед сном пройтись по саду, который уже успела полюбить.

Но не только она сегодня решила выйти в сад…

Он был одет в дублет из тёмно-синего бархата с серебряной вышивкой, подчёркивающей статус наследника, и тонкую льняную рубаху с высоким воротником, выглядывающую из-под дублета. Мэллоди стояла и не могла оторвать взгляда. Как он прекрасен и величествен – её суженый.

Глава 4. Пробуждение…

День Церемонии.

Утро началось с едва заметного напряжения — словно весь замок затаил дыхание в ожидании чего-то важного. Вместо привычной утренней размеренности здесь царила сосредоточенность и готовность. Воздух наполняли ароматы свежих лепестков, травяных масел и тонкая тревога, почти неуловимая, но ощутимая на коже – как предчувствие перемен.

Ветви священных деревьев, растущих вдоль дорожек к храму, были украшены светлыми лентами — их аккуратно вплетали вручную ученики Академии Древних лесов. На каменных перилах висели венки из цветов небесной палитры, растущих только рядом с храмами. Они не увядали и не теряли яркости, словно светились изнутри, напоминая живые звёзды.

В зале дворца, предназначенном для подготовки к церемониям, было многолюдно, но царило безмолвие. Среди зеркал, тонких занавесей и мягкого утреннего света сидела Мэллоди. Служанки расчёсывали её волосы, вплетая в них тонкие серебряные нити, укладывая в полусобранную причёску с мягкими волнами – словно оставляя немного свободы в этот торжественный день.

Платье для неё было сшито за одну ночь — по приказу королевы. Мягкий шёлк цвета первой зари ложился по телу, будто ткань знала её формы. Рукава — тонкие, почти прозрачные, украшенные узором ветвей, символизирующих силу рода. На груди — вышитый знак равновесия, а у талии — тонкий пояс из живых цветов и жемчужных бусин, нанизанных феями. Подол плавно спадал, касаясь мрамора, словно тихий ручей, уносящий печали.

Мэллоди смотрела на своё отражение без восторга и страха. В её глазах — тишина. Та самая, что приходит после слёз и перед выбором.

Королева вошла бесшумно. Она была в наряде цвета ночной воды, с длинной накидкой, вышитой символами стихий. Волосы собраны в строгую корону, но лицо оставалось мягким и спокойным. Улыбнувшись, она подошла к девушке и поправила ленту у плеча.

— Ты готова? — тихо спросила она.

Мэллоди кивнула.

— Да, — ответила она тихо, с уверенностью. — Я не знаю, что ждёт меня сегодня, но иду не по чьей-то воле, а потому, что этот шаг должен быть сделан.

Королева взяла её за руку.

— Ты сильнее, чем кажешься. Не бойся своего света. Даже если он горит рядом с огнём.

В соседнем крыле, в зале для наследников, Каэль стоял у окна. Его волосы были гладко зачесаны назад, подол накидки цвета тёмной меди едва колыхался от лёгкого движения. Ткань — плотная, благородная, с вышивкой в виде языков пламени и древних символов рода. Под ней — тёмно-серый камзол, а на груди — серебряный оберег из осколка камня алтаря. Он не горел, но отдавал тепло — словно предчувствие.

Принц держал перчатки в руках, но не надевал их. Взгляд его был устремлён вдаль, туда, где начиналась дорога к храму. Он молчал. В комнате с ним находился только Дарэн.

— Думаешь, я справлюсь? — спросил Каэль, не оборачиваясь.

Дарэн пожал плечами, чуть улыбнувшись.

— Думаю, ты уже справился. Ты не сбежал.

Принц слегка кивнул. Он не был уверен в своих чувствах и не был готов. Но внутренний голос — возможно, голос самой Тэрры — больше не звучал гневом. В нём было нечто иное: тепло, словно свет за спиной… или чья-то ласковая улыбка.

просьбу без вопросов. Позже я всё объясню.

— Разумеется, друг. Скажи только, что надлежит сделать? – взволнованно с тревогой спросил Дарэн.

— В храме, когда я подам тебе знак, попроси всех гостей отправится в замок. Суженым необходимо побыть наедине.

— Как прикажите, принц. — Поклонившись, Дарэн открыл дверь и пропустил Каэля вперёд.

У дворцовых ворот уже выстроились стражи. Гостевые повозки стояли в тени. Гонцы встречали прибывших — магов, старейшин, представителей фей, эльфов… Даже гномий кузнец в парадных бронзовых доспехах прибыл на церемонию.

На главной аллее был расстелен белоснежный ковёр из лепестков и серебряных нитей – тропа, ведущая к храму. Именно по ней должны были пройти суженые. Впереди — старцы, за ними — Каэль и Мэллоди. Королевская семья, ученики, гости... Это было не просто обручение. Это было посвящение. Соединение огня и леса, судеб и магий.

Колокола зазвучали.

Мэллоди вышла первой. Под светом утреннего солнца её платье переливалось, как крылья бабочки. Взгляд был прямой, шаг — лёгким. Она не пряталась. Шла навстречу своей судьбе.

Каэль вышел через северный проход. Его шаги были размеренными, взгляд — сдержанным, но в глубине что-то менялось. При виде Мэллоди он замер на мгновение. Она была другой— не той девочкой, что пришла из леса, а той, кого нарекли его судьбой.

Они встали рядом. Руки не касались. Слова не были нужны —только лёгкий кивок, молчаливое принятие.

Путь к храму начался.

Толпа, собравшаяся вдоль аллеи, затаила дыхание. Взгляды устремились на них — ожидание и надежда смешивались с тревогой. Старейшины перешёптывались между собой, а маги, скрывая эмоции, наблюдали с холодной сосредоточенностью.

Мэллоди чувствовала, как в воздухе поднимается невидимая энергия – словно сама Тэрра следила за каждым их шагом.

В этот момент взгляд Мэллоди встретился с глазами королевы. В них она увидела не только поддержку, но и предупреждение — испытание только начинается.

Глава 5. Принятые решения…

Лес.

Мэллоди бежала без оглядки. Слёзы струились по щекам, и сперва она их даже не чувствовала – только холод на ветру. Но вскоре начала спотыкаться, оступаться — раз, потом другой. Один из корней подхватил её ногу, и девушка рухнула на землю и зарыдала. Боль в груди была нестерпимой, казалось, она разрывает сердце изнутри. «Почему так больно? Почему слёзы текут? Разве мне не всё равно? Почему же...» – выдох сорвался с губ.

Она обхватила себя руками и, словно ребёнок, свернулась калачиком на сырой земле. Плакала без звука, уткнувшись лицом в колени. Слёзы текли, но уже не облегчали – они просто были. Как дождь, который никто не может остановить. Всё тело дрожало от усталости, но она не двигалась, прижимаясь к себе, желая спрятаться от всего мира.

Сумерки опустились на лес, тьма легла между деревьями, как покрывала. Только тогда Мэллоди поняла, что день угас. Она с трудом поднялась и, шатаясь, направилась к заброшенному домику — родной избушке. В полной темноте нащупала ручку, приоткрыла дверь и шагнула внутрь. Не раздеваясь, не стряхнув с себя грязь – она прошла до кровати матери и рухнула, как была. Пустота в груди была такой глубокой, что сон накрыл её без пощады. Слёз больше не осталось. Всё внутри опустело.

Утро.

Сквозь щели старого окна пробивался серый рассветный свет. Он медленно скользил по полу, по полуразрушенным доскам, по покрывалу, в которое всё ещё была закутана фигура.

Мэллоди проснулась от холода и жёсткости под боком. Сначала она не сразу поняла, где находится. Глаза болели, веки были тяжёлыми, а душа казалась выжатой до последней капли.

Только когда рука наткнулась на знакомую складку покрывала — того самого, под которым они с матерью прятались от бурь, — пришло осознание: она дома. В своём, пусть и покинутом, пыльном, но родном доме.

Девушка медленно приподнялась, опираясь на локти. Головная боль от вчерашних рыданий всё ещё пульсировала. Она притронулась к месту, где теперь жгло под кожей — печать, оставленная богиней, стала тёплой.

«Теперь ты богиня этого мира… Храни Тэрру», — слова Лиары прозвучали в голове, словно набат. Мэллоди прикрыла глаза.

— Зачем ты меня выбрала?.. — прошептала она в пустоту. — Я не хотела ни власти, ни короны… Я просто хотела жить.

Её пальцы пробежались по венку из засохших небесных цветов, который лежал у изголовья. Он слегка поблёк, но всё ещё источал светлое тепло — как напоминание: всё это было наяву.

Мэллоди встала. Тело ломило, словно после тяжёлой болезни. На полу тонким слоем лежала пыль, от каждого её шага поднимались лёгкие облачка – за два месяца здесь никто не ступал.

Она подошла к умывальне. Керамическая чаша стояла, как прежде, прикрытая тряпицей. Внутри – застоявшаяся вода, мутная и с тонкой плёнкой паутины. В старом зеркале, покрытом пятнами времени, она едва узнала своё отражение.

Глаза... стали глубже, будто в них поселилась вечность. За одну ночь она повзрослела на годы.

Из угла она достала старый сундук и вытащила простое льняное платье, заштопанное в нескольких местах. Надела его, поверх – потёртый плащ. Дверца шкафа скрипнула, когда она попыталась достать травы для чая, всё внутри было сухим, выветрившимся – заваривать было нечего.

Она вышла и села на крыльцо. Лес дышал утренней тишиной. Даже птицы, казалось, ещё не проснулись. Над травами клубился лёгкий туман. Мэллоди прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

«Я не знаю, куда идти. Но, кажется, пока я здесь — я жива».

Замок…

После церемонии в храме, наполненной светом и благословением, гости – не ведая о разыгравшейся трагедии – продолжили празднество. Залы были украшены лепестками и лентами, столы ломились от угощений, а музыканты играли лёгкие, радостные мелодии. Смех, тосты и поздравления разлетались под сводами зала, словно птицы, выпущенные из клеток.

Король и королева оставались безупречными – радушными, сияющими. Они принимали поздравления, отвечали на вопросы и не выказывали ни малейшего признака тревоги. В их сердцах жила искренняя вера: союз сына и избранной Тэрры – начало новой эры.

Каэль же, сразу после церемонии, прошептал отцу:

– Мы хотим отдохнуть. День был насыщенным.

Амарис сдержанно улыбнулся и кивнул, даже почувствовал облегчение – «наконец-то сын выбрал верный путь». Королева просияла, одарив его мягким взглядом. Гости ничего не заподозрили. Всё шло по плану. Пока что.

На следующее утро, Каэль несколько мгновений не мог понять, где находится. Потолок был высоким, ткань балдахина – серебристо-золотой, в воздухе витал тонкий аромат бадьяна.

Комната, отведённая для молодых, была просторной и светлой: две купальни, гардеробная и балкон, откуда открывался вид на вершины садов. Но кровать была пуста, и в душе – пустота.

Он тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. «Что я наделал?..»

Стук в дверь.

– Принц… можно? Мне нужно поговорить. – Голос Дарэна за дверью звучал взволнованно. Как оказалось позже, он уже два часа ходил по коридору взад-вперед.

– Входи, – отозвался Каэль, не вставая.

Друг вошёл, плотно прикрыв за собой дверь, и сразу заговорил:

– Я себе место не нахожу, Каэль. Что дальше? Мы не можем вечно держать это в тайне. Завтра прибудет твой брат. А Нарэль… ты знаешь, он всё поймёт сразу.

Принц молча сел на край постели, опустив ноги на пол. Затем, вздохнув, ответил:

– Потянем время. День, два… неделя. Нужно поговорить с её служанкой. Если она что-то знает – она поможет.

Дарэн кивнул и сразу направился в крыло прислуги.

Каэль встал, умылся в мраморной умывальне, надел простую более лёгкую рубаху и, подойдя к окну, задумался. «Сцена в храме, свет, рождение новой богини… Безумие. И зачем мне всё это? Я поступил правильно. Сначала моё обучение. Потом коронация. А уже потом… подумаю, что делать».

Снова стук в дверь.

Глава 6. Буря.

Пока Мэллоди – что отныне для всех, кто встретит её на новом пути, звалась Рут, – начинала жизнь под другим именем, в замке медленно начинал распутываться клубок тайн Каэля. Но сам он ещё не ведал, что уготовила ему Тэрра.

Кабинет короля.

Король Амарис сидел за широким, временем потемневшим дубовым столом. Поверхность его была уставлена картами, древними свитками и летописями рода – всем, что звалось «будущее короля». Здесь же лежали военные донесения с границ, пергаменты о расширении земель, печати старейшин и символы власти. На нём не было парадной мантии. Он был облачён в тяжёлый тёмно-синий халат с золотым шитьём по краю, поверх – распахнутая тёплая мантия, которую он забыл запахнуть от усталости. Волосы, зачесанные назад, касались воротника. На пальце тускло поблёскивало кольцо с печатью рода. Он поднял глаза, когда дверь тихо скрипнула.

– О, сын мой… – проговорил он не сразу. – Хорошо, что ты пришёл. Время близко. Народ ждёт. Нам предстоит объявить твой титул. Ты должен готовиться стать королём. – Его рука скользила по свитку, вторая сжимала перо.

Каэль стоял у порога, будто корни проросли в его ноги.

– Отец… Мне нужно сказать тебе нечто важное.

Амарис медленно отложил перо.

– Говори.

– Я… – Принц тяжело вздохнул, словно пытаясь сбросить с груди каменную глыбу. – Я больше не могу лгать. Мэллоди… ушла.

– Что? – Король вскинул брови. – Что ты сказал?

– Мы... мы оба решили, что не готовы. Я стремлюсь к силе, к знаниям, а она… она хочет исполнить волю матери. Она сама предложила уйти… сразу после церемонии.

– Что?! – голос короля звенел, как сталь. Он резко поднялся. – Что ты сейчас сказал, Каэль?!

Принц склонил голову, не произнося ни слова. Не шелохнулся.

– Ты… ты позволил ей уйти? После того как её выбрала Тэрра?! После того как мы все… как вся Тэрра узрела её?! – Амарис зашагал по комнате, точно встревоженный дракон в тесной пещере. Руки его сжались в кулаки, лицо налилось гневом.

– Имя, честь, пророчество! – рыкнул он, будто само пламя вырвалось из груди. – Всё... ты уничтожил всё!

Каэль молчал. Лишь взгляд его оставался твёрдым, хоть и омрачённым. Он знал – шторм не утихнет от слов.

В тот миг дверь распахнулась. В кабинет ворвалась королева Элиана, встревоженная, с побледневшим лицом:

– Что происходит?! – воскликнула она, переводя взгляд с Амариса на сына. – Слуги напуганы, доносятся крики… Что случилось?

В комнате гудело напряжение. Она чувствовала его кожей.

– Каэль, – её голос стал тише, но не менее настойчив. – Что произошло?

– Знаешь ли ты, что натворил наш сын?! – взревел Амарис, обернувшись к ней. – Богиня… ушла, – последнее слово он выдохнул, словно оно лишило его сил. И опустился в кресло, тяжело опираясь на подлокотники.

Элиана замерла. Несколько мгновений она просто смотрела, не понимая.

– О чём ты говоришь? – обернувшись, прошептала она сыну.

– Да, мама, – тихо проговорил Каэль. – Мэллоди ушла. Мы решили вместе. Она не готова быть королевой… а я не готов быть её суженым. Я всё улажу. Прошу… пока не говорить об этом никому.

Королева невольно прижала ладонь к губам и отступила на шаг.

– Как же так… – выдохнула она. – Но ведь… она была в своих покоях. Мы же… мы…

– Она ушла сразу после церемонии, – глухо произнёс Каэль, взглядом упираясь в точку на стене.

В комнате воцарилась тишина. Лишь дыхание трёх душ, у каждой из которых – пульс расколотого мира.

И вдруг… ветер. Он ударил в окна с такой силой, словно поднялся из самых глубин Тэрры. Тяжёлые ставни с глухим стоном распахнулись, пропуская в комнату острый, леденящий холод. Шторы взметнулись, точно встревоженные крылья дикой птицы.

Никто не шелохнулся. Даже буря – не властна была заглушить ту тяжесть, что воцарилась между ними.

И тут… в коридоре послышались шаги – быстрые, решительные. Через миг дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Нарэль.

Он не удивился буре – ни той, что бушевала за окном, ни той, что кипела в сердцах. Лицо его оставалось спокойным, как всегда. Но в глазах горел лёд – не гнев, а знание. Окинув взглядом семью и распахнутые окна, он негромко сказал, закрывая за собой дверь:

– Я догадывался.

Каэль поднял голову. Их взгляды встретились.

– Я не хотел, чтобы ты узнал… вот так, – глухо произнёс старший брат.

– Ты вообще не хотел, чтобы я узнал, – последовал холодный ответ Нарэля. – А я ведь верил тебе. Ждал. Я заметил – служанка вела себя странно. И ты… тоже. Но я дал тебе время, надеясь, что ты объяснишь всё сам.

– Мэллоди ушла, – всё так же отрешённо проговорил Амарис.

– Да, я примерно так и подумал, – сухо бросил Нарэль. – И что теперь, отец? Что мы скажем народу? Он скоро потребует увидеть Богиню. Слуги в смятении. Старейшины ждут коронации. – Он метнул взгляд в сторону брата. – А ты, Каэль… как будешь выкручиваться?

Он шагнул ближе, остановившись у стола, и взглянул отцу в глаза.

– Что мы скажем? Что она больна? Что ушла по своей воле? Или… что её никогда не было?

Королева тяжело опустилась в кресло. Лицо её утратило краски. Каэль продолжал стоять, словно высеченный из камня.

– Отец, – негромко произнёс Нарэль, – я понимаю, он хотел свободы. Но то, что произошло – это не про желание. Это больше, чем чувства. Это – доверие мира. Это – вера в Тэрру. Это – союз. Если узнают, что Богиня исчезла… союз будет разорван!

Он умолк, позволяя словам опуститься в тишину, как камни – в бездну.

Амарис медленно поднялся. Его лицо побледнело, губы сомкнулись в прямую, бескровную линию. Он подошёл к карте, разложенной на столе, и долго всматривался в изгибы рек, в нити дорог, в границы земель… Наконец глухо произнёс:

– Мы… не скажем ничего. Пока.

Он поднял взгляд на сыновей.

– Скажем, что она уединилась в молитве. В священном храме, как делали древние. Скажем, что это – воля Тэрры. Мы потянем время… пока не найдём её. Мы найдём её. – Его голос стал твёрже, дыхание выровнялось. Он обернулся к Каэлю:

Глава 7. Путешествие под чужим именем.

Начало нового пути…

Утро выдалось пасмурным, но безветренным. Низкие облака тянулись над равниной, скрывая бледное солнце. Воздух пах сырой древесиной, пылью и мокрой землёй после ночной влаги. Рут потуже затянула ремни на старых сапогах, поправила капюшон, прижала узелок к груди и шагнула на дорогу.

Накануне она условилась с торговцами: караван собирался идти мимо ближайшего селения и согласился довезти её до Остэа. Путь был неблизкий, но спешка была ей нужнее покоя.

Она стояла чуть в стороне от тракта, наблюдая, как караван медленно выбирается из деревни. Скрипели колёса, вьючные животные глухо ступали по грязи, слышались гортанные оклики возниц. Один из них – невысокий, щербатый, с весёлыми глазами – заметил её и махнул рукой.

– Ну что, девонька, поехали?

Рут кивнула молча. Подошла, помогла закинуть узелок на одну из телег, затем ловко взобралась сама и устроилась между тюками с тканью.

– Благодарю, – тихо сказала она.

Больше она не вступала в разговор.

Караван двигался неспешно. Лишь однажды остановились в городе – передали вести, обменялись товаром с местными и вновь тронулись в путь. Рут всё так же молча наблюдала: за людьми, за дорогой, за полями, что стелились до самого края неба, за дремлющими холмами. В этом мире всё было иным. Простор – шире. Воздух – чище. А в душе – дивное, едва уловимое, но ясное успокоение.

К вечеру они остановились у старой тивы – великого древа с широкой кроной. Осенью оно давало целебные орехи, а ныне – было усыпано цветами. Аромат мёда и древесной коры наполнял воздух. Развели костёр. В треске сучьев, варился простой суп. Рут сидела в стороне, закутавшись в плащ. Щербатый торговец кивнул ей:

– Садись ближе. У костра нет чужих, коли путь один.

Она немного помедлила, затем подошла.

– Благодарю, – прошептала и присела на край бревна.

– Я Харм, – представился он. – Вожу товар от Южных до Северных. Всех видел, всё слыхал. Он зачерпнул суп и протянул ей деревянную миску.

– А тебя как величать?

– Мэ… – губы сами выдали начало имени, и она тут же осеклась. – Лия. Просто Лия. – Она отвернулась, глядя на дерево. Имя осталось невысказанным, застряло где-то в груди.

– Ну, Лия, так Лия. А почему одна? – спросил он, как ни в чём не бывало.

Рут вздрогнула. В тени капюшона блеснули её глаза.

– Мать скончалась. Я дала ей слово – поступить в Академию.

Харм не стал расспрашивать.

– Упрямство – коли во благо, то не порок. Главное – не поворачивай назад. Там, где тропа свернула, редко ждёт тот же свет.

Они замолкли. Ночь была ясна. Где-то рядом дремали лошади, ветер шевелил высокую траву. Тива шелестела кронами, будто молилась звёздам. Все разошлись на ночлег. Укладываясь у костра, Рут и представить не могла, что ждёт её впереди.

Сон сковал её тревогой. Пламя охватило тело с ног до головы, жар с запахом горелой плоти проник до самых костей. Рут проснулась в ужасе. Без крика — только с дрожью и хриплым дыханием. Резко села, отмахиваясь от пламени, которого уже не было. Всё было цело. Но платье промокло от пота, а внутри осталось чувство, будто она действительно горела. Этот сон не хотел отпускать. Он был больше, чем просто кошмар.

Торговцы спали крепко. Никто не заметил её страха. Рут отдышалась, взяла бурдюк Харма, сделала глоток воды и, потуже завернувшись в плащ, вновь попыталась уснуть.

На следующий день они достигли деревни Эвен. Маленькая – всего две улицы, плетёные заборы, запах печёной тыквы и свежего хлеба. Здесь сделали короткую остановку. Пока поили зверей и обменивались товаром, Рут прошлась по окраине, вдыхая простые, родные запахи, и вскоре вернулась.

На третий день, с рассветом, караван вновь двинулся. Дорога вела к Остэа. Земля менялась: появились каменные холмы, ручьи, мосты. С каждым поворотом путь становился шире.

К полудню на горизонте возникли стены.

Город Остэа встретил шумом: базарные ряды, звон колёс, крики, пёстрые ткани, повозки, гомон голосов. Не столица – но жилой, гулкий, насыщенный.

Рут поблагодарила Харма и других путников. Склонила голову, пожелала им ровной дороги. Один из юных возниц даже махнул ей с улыбкой.

– Постой, – окликнул Харм. – Вот, возьми. Это дорогая трава – может пригодиться. Он протянул ей маленький мешочек из шёлковой ткани, затянутый тонкой нитью. Запрыгнул в повозку – и караван скрылся за углом.

Рут стояла, провожая их взглядом, пока караван не исчез за городскими стенами. Потом повернулась, свернула с дороги и направилась к ближайшему тракту. У пересечения трёх путей висела дощечка с выжженным названием – «У трёх дорог».

Вывеска была яркой, но висела криво – на ржавой цепи, скрипящей под лёгким ветром. Внутри пахло тушёной капустой, пеплом, старым деревом и пряностями. За стойкой стояла круглолицая женщина в пятнистом переднике. Она окинула Рут внимательным взглядом и прищурилась.

– Комната нужна?

– Самая простая, – кивнула Рут.

– Второй этаж, налево, последняя дверь. Кухня до полуночи.

Комната оказалась тесной: низкий потолок, деревянный топчан, глиняный кувшин с водой. Рут достала платье из узелка, умылась и переоделась. В воздухе будто что-то дрожало, неуловимое, но ощутимое. Она чувствовала: нельзя медлить. Академия – где-то рядом. Но путь укажет не карта, а человек. Чуть постояв у двери, прислушиваясь к звукам внизу, Рут глубоко вздохнула и решительно направилась к лестнице.

– Девонька, помогу тебе – отозвалась хозяйка, выходя из кухни и вытирая руки о передник. – Удача на тебе. Один тут поселился – тоже в Академию направляется. Показать?

– Покажите, – прошептала Рут, радуясь, хоть и не подала виду.

– Вон, у окна. Третий стол.

Там, слегка склонившись над кружкой, сидел тёмный эльф. Без парчи, без украшений. Волосы убраны в узел, кожа – с лёгким пепельным отливом. В глазах – спокойствие и скрытая сила, сокрытая в глубине.