Теряя равновесие

Глава 1

Сообщение от Дианы пришло в 18:40, но заметила я его только через полтора часа – возилась на кухне. Мама на дежурстве, поэтому на мою долю выпало кашеварить в ближайшие сутки.

«Собираемся в 9 в «Изумруде». Дресс-код – маленькое черное платье. Нам есть что праздновать!» - написала Новинская.

Диана в своем амплуа – никогда ничего не объясняет, только раздает четкие инструкции. Если маленькое черное платье, значит, эта бестия задумала что-то интересное, то есть то, что мне не понравится. Помню, на первом курсе она написала: «Дресс-код – для катания на роликах». Мы с Викой натянули велосипедки и укороченные футболки, а Ди отвела нас на пробное занятие по шестовой акробатике. Контингент там был еще тот: пухловатые дамочки в районе сорока, старательно открывающие в себе сексуальность, но до того гибкие, что мы все трое осрамились. На третьем курсе она предупредила: «Дресс-код – вечернее длинное платье». Ну в тот раз мы действительно отправились в ресторан с живой музыкой праздновать удачное окончание учебного года, но на обратном пути решили прогуляться пешком, а дорогу срезали не через самый благополучный район. В общем, пришлось бежать на каблуках по грязи от парней угрожающего вида, намеревающихся познакомиться против нашего желания. То платье, кстати, бережно хранившееся со школьного выпускного (мама говорила, что и на свадьбу сойдет), в итоге пришлось просто выкинуть, отстирать его было нельзя.

Я задумалась: а что нам праздновать сегодня? Если выпуск из универа, так уже минимум три раза отметили нашу «свободу»… Тогда что? Диана устроилась удачно на работу? Закрутила роман с иностранцем и теперь собирается улетать в Париж на ПМЖ?

Ответ могла бы подсказать Вика, но времени на выяснение всех обстоятельств было прискорбно мало. Я начала собираться: помыла голову, нанесла на ногти свежий лак, за полчаса накрасилась и уложила волосы. Маленького черного платья в моем гардеробе не водилось, я вообще не любила черный цвет, однако в шкафу обитал темно-синий короткий сарафан на тонких бретелях.

Проверив сестру и удостоверившись, что у нее все хорошо, она целиком поглощена бисероплетением, я предупредила, что ухожу на встречу с подругами, буду поздно, но не позже трех. Накинула джинсовую куртку, сунула ноги в серебристые босоножки на шпильке и отправилась в «Изумруд».

Немного опоздала, потому что в субботний вечер транспорт ходил не так часто, как хотелось бы. Вика и Диана уже были на месте, болтали, сидя в баре поближе ко входу и потягивали коктейли из трубочек.

- С тебя штрафную, - объявила Ди, завидев меня, и, поманив бармена, заказала:

- Абсента нашей подруге.

Я поморщилась – терпеть не могу крепкий алкоголь. Иногда казалось, что и Вика, и Диана вовсе не подруги, а настоящие вредительницы. Впрочем… Пожалуй, именно две эти девушки самоотверженно вытащили меня из той раковины, в которой жила с подросткового возраста. Если бы не они, полностью бы ушла в мир книг, фантазий, учебы, дома, боялась бы людей, всего нового, носила бы страшные старушечьи вещи, осталась бы серой мышью, пусть и умной, но у всех вызывающей жалость и содрогание.

- Итак, - начала Диана, как только я разделалась с тем мерзким пойлом, что бармен поставил передо мной. – Дорогие девочки, объявляю вам, что вы мне продули.

- Что продули? – спросила с ленцой Вика, отбрасывая рыжую кудрявую прядь с лица.

- Наш спор, - милостиво и самодовольно пояснила Ди. – С тебя, Казанцева, 1 000 рублей, а с тебя, - она с улыбкой повернулась ко мне, - желание.

- Да не может быть! – мои глаза округлились от шока.

Вика, до которой тоже только что дошло, в чем дело, коротко и возбужденно взвизгнула:

- Ну мать! Ну ты даешь! Вы с ним женитесь, что ли?

- Женимся, - расхохотавшись, подтвердила Диана.

О да, это крайне удачный поворот. Новинская и Роман Епифанцев встречались со школы. Симпатичная сероглазая блондинка и брутального вида смуглый парень с уклоном в восточную внешность вместе смотрелись конфеткой. Проблема в том, что Рома не намерен был жениться раньше тридцати, о чем заявлял во всеуслышание даже своей девушке, молчу уже о рассуждениях о вреде раннего брака и бессмысленности свадьбы. Диана же реагировала спокойно, улыбалась таинственно и кивала с ироничным видом. Где-то год назад мы поспорили: если Ди удастся окольцевать свою давнюю любовь до тридцати, то с меня – желание, а с Вики – деньги. Пари заключили по всем правилам.

- Но, блин, как? Ты беременна, что ли? – пытала возбужденная Вика, ее карие глаза впились в подругу, на лице выступил румянец.

- Нет, что ты!

- Шантажируешь его? Заявила, что умираешь и жить тебе осталось года два, не больше?

- Не ерунди, Казанцева, - отмахнулась Ди.

- Тогда как? – вступила в разговор и я.

Диана пожала плечами со слишком невинным видом:

- Да само собой получилось. Сказала: «Милый, я хочу, чтобы мы поженились в сентябре». Он поломался немного, но в итоге согласился. Так что готовьтесь быть подружками невесты числа где-то двадцатого.

Мы с Викой переглянулись: как-то слишком все просто, что-то подруга явно не договаривает. Тем не менее, обманывать Диана бы не стала. Она действительно выйдет замуж в сентябре, даже если для получения согласия ей пришлось привязать жениха к кровати и пытать сутки.

- Что ж, - хохотнув, Вика открыла клатч, порылась там с минуту и положила у бокала Ди купюру. – Впервые не жалею, что проиграла. Это какой-то радостный проигрыш.

А я, невольно напрягшись (дурное предчувствие засвербело), поинтересовалась:

- А как должна расплатиться я?

Диана хитро прищурилась, оглядела меня странным взглядом с ног до головы, и выдала:

- Для тебя, Кэт, я приготовила особенное задание.

- О нет, - протянула я обреченно. – Только не танцевать до упаду. Это не мое.

- Ой, куда ни кинь, все не твое, - возмутилась Ди с улыбкой. – Но уж если не танцы, то… Пусть будет то, что ты любишь. Разговоры.

Глава 2

Лифты меня с детства пугали. Однажды мы с мамой и сестрой застряли в старой кабине и просидели в ней довольно долго, хотя мама потом говорила, что всего-то сорок минут. Но для пятилетней девочки даже столько – вечность. Нас вытащил лифтер, и еще около года я без слез и истерик в лифт не могла зайти.

Со временем, конечно, тот случай из памяти стерся, но напряжение и недоверие так и остались. И теперь я в темноте, зависла в стальном плену на высоте где-то пятого этажа. Не могу дышать, от паники хочется орать и биться в стены, но это не позволяют, во-первых, нехватка воздуха в легких, во-вторых, налившиеся холодным свинцом конечности, будто приросшие к полу.

- Кэт? – теплая рука Тима коснулась моей, и меня будто током ударило. Очнувшись от оцепенения, я дернулась, взвизгнула, шагнув к парню, и вцепилась в него, дрожа.

- Все нормально, - он робко погладил меня по спине.

- Он упадет? – прохрипела я.

Страх того, что лифт сейчас полетит вниз, заполнил каждую частичку мозга, вымыв оттуда все разумные понятия и знания, парализовал дыхание.

- Нет, конечно, - уверенно проговорил Тимофей. – Современные лифты оснащены специальным механизмом, который блокирует их падение в случае какой-то аварии.

- Это не современный лифт, - прошептала я, зажмурившись и уткнувшись лбом в его грудь.

- Ну его явно отремонтировали, - справедливо возразил мой спутник.

Я промолчала. В надежность ремонта лифтов я верила так же, как в потустороннюю жизнь – то есть никак. Поэтому боялась не только двигаться, но и глубоко дышать, громко разговаривать, словно этим могла как-то спровоцировать катастрофу.

Тим пошевелился, кажется, пытаясь добраться до кармана в своих джинсах.

- Давай я поищу кнопку вызова диспетчера, - оправдался, с трудом извлекая телефон. Я и желала бы отлипнуть от нового знакомого, но просто была не в силах это сделать. Он будто стал единственной опорой не только для моего тела, которое колотило, но и для разума, который целиком заполонил ужас.

Подсветив себе телефоном, парень повернулся, нашел на панели нужную кнопку и нажал на нее. Но ничего не произошло. Нажал второй раз – никакого ответа.

- Черт, - выругался он сквозь зубы.

- Это трындец, - простонала в страхе я, стиснув в кулаках футболку парня на спине.

- Тш-ш-ш, - утешил Тимофей, снова обняв. Легонько провел ладонью от моего затылка до талии, чуть согрев и успокоив. – Мы не упадем, не бойся. Тут явно или электричество в доме вырубили, или же что-то сломалось в лифте.

Несколько мгновений мы молчали. Парень явно думал, как нам выбраться, а я просто тряслась. Эта ситуация вогнала меня в мертвое оцепенение, мизерным кусочком сознания понимала: это никуда не годится, надо перестать бояться, висеть на едва знакомом человеке и сообразить наконец, в чем заключается выход из этой проклятой ловушки. Он наверняка есть! Понимать-то понимала, но сделать ничего не могла. Нужно было что-то, что привело бы в себя, уняло тихую истерику. Пощечина?..

Тимофей же, оживив телефон, набрал какой-то номер, а потом тихо выругался:

- Связь не ловит, - пояснил зло.

- Ага, у нас из лифта не позвонить, - пролепетала, вспомнив об этом нюансе.

Если мы не сдохнем здесь, то уж точно просидим много часов, ожидая хоть какой-то помощи. Которая, может, и не придет вовсе! И от этой мысли меня затрясло еще больше, а голову заполнил предобморочный черный туман. Я начала терять равновесие и, вскинув руки, обняла Тимофея за шею, пытаясь устоять на ногах.

Подняла голову и ощутила, что наши лица оказались очень близко друг к другу. В темноте ничего не видела, сердце оглушительно колотилось в висках и горле. Чувствовала осторожную хватку больших ладоней на талии, теплое дыхание парня у своих губ, и это почему-то отвлекало от захлебывания в ужасе, выводило из иррационального шока.

- Я все же думаю, что дело в электричестве. Если бы что-то сломалось в лифте, горело бы аварийное освещение, - прошептал Тимофей в мои губы.

Я едва услышала, мозг вообще никак не обработал сказанные слова. Он так и этак крутил мысль: при шоке может помочь еще больший шок. И если хочу перестать быть дрожащей, умирающей от страха тряпкой, то…

Приподнявшись на цыпочках, я прижалась поцелуем к губам парня. Он тут же отпрянул, с шумным вдохом, но я проявила невиданную доселе решимость, наглость и, обхватив затылок Тима, притянув его голову к своей, снова поцеловала его.

Это было… безумием чистейшей воды. Но очень быстро перешедшим в статус правильного решения, потому что так хорошо мне не было никогда. Так сладко, дерзко, волнительно и обжигающе. И даже не требовалось, чтобы Тим мне отвечал, я до того потеряла голову от вкуса и многогранности ощущений, что на такую мелочь, как чужое согласие или несогласие, не обращала внимания.

От парня исходил жар, он пах смородиной, шероховатой древесной смолой, чуть-чуть мускусом и ментолом, одурял силой и осторожностью прикосновений, крепостью тела, а потом совершенно сразил своим пылким ответом. Теперь уже он целовал меня, откровенно, жадно, пробуждая огненное удовольствие, которое окончательно избавило не только от паники, но и от остатков разума.

Очки мешались, поэтому я быстро сняла их и, аккуратно сжав в руке, продолжила поцелуй. Для удобства Тим шагнул ближе к стене, прислонился к ней спиной, еще крепче стиснув меня в объятиях.

Остроты ощущениям добавляла и кромешная тьма в кабине. Будто осталось только осязание, каждое прикосновение, движение губ, языка переполнялись электричеством, приятными мурашками и волнительным жаром пробегали по телу, распаляя. Моя резинка уже давно упала на пол, волосы растрепались, Тим перебирал их, потом забрался с ласками под майку. Я тоже не отставала: задрав футболку гладила крепкие мышцы живота, груди, тянулась к пуговице на джинсах, ощущая сквозь ткань силу его возбуждения.

- Кэт, подожди, - простонал парень, поймав мои обнаглевшие пальцы, отрываясь от губ, которые покалывали и горели.