Тёщин подарок

Глава 1

Май цвел в этом году обильно. В воздухе витали густые цветочные ароматы. Не такие терпкие, как летом, но весьма ощутимые. И вот в это время расцвета природы теща преподнесла подарок – померла.

С одной стороны, Брониславу Львовну было жалко. Ему лично она ничего плохого не сделала. А с другой Макс впервые за три года смог наконец-то вздохнуть полной грудью. История эта немного запутанная. А дело было все в том, что теща была матерью его бывшей жены. И пока они с Ириной были женаты, то даже не были знакомы между собой. И лишь когда Ирка трагически погибла, встретились на ее похоронах, очень удивившись наличию друг друга.

Максим Боярский и Ирина Иванова поженились практически на спор. Интеллигент в очках не планировал связывать себя узами брака в ближайшее время, считая, что мужчина лет так до тридцати пяти должен быть свободным. И лишь ближе к сорока, построив карьеру и обзаведясь достойным жильем, обретать спутницу жизни.

Высокий рост и широкие плечи, острые, немного хищные черты лица, темные, не по моде длинные волосы и умные глаза за стеклами стильной оправы делали его неотразимым для женщин. И каждая новая знакомая пыталась окольцевать завидного жениха. А он нашел от этих поползновений странное противоядие по принципу «клин клином вышибают». Если дамочка проявляла к нему интерес явно не на одну ночь, он тут же предлагал ей пойти немедленно в ЗАГС. Срабатывало практически стопроцентно. На такие резкие шаги девушки готовы не были.

И лишь красивая блондинка с васильковыми глазами неожиданно согласилась:

- А давай! Завтра в три у ЗАГСА. Устроит?

Максим не любил, когда его брали на слабо. Но отпираться от своего же предложения посчитал не красивым.

- Отлично, в три так в три! - согласился он, считая, что барышня просто блефует перед компанией. Но к условленному времени все же подошел. И как оказалось не зря. Она его там ждала. Это было небольшим приятным сюрпризом. Нет, не в плане ее прихода, а в том, что Ирина, как представилась новая знакомая, не опоздала, а пришла даже немного раньше.

Они с деловым видом вошли под мрачные своды районного отдела записи актов гражданского состояния, отсидели полчаса в очереди, практически не разговаривая. Общих тем как-то у будущих молодоженов не нашлось. И зашли в кабинет.

Сотрудница выдала им кучу бумаг, которые необходимо было заполнить. Со всем справились быстро. Заминка возникла лишь на пункте выбора фамилии.

- А у тебя какая фамилия? – поинтересовалась девушка под удивленным взглядом чиновницы.

- Боярский! – усмехнулся мужчина. Он свою фамилию уважал и ей гордился. Нет, знаменитых родственников у него не было. Лишь однофамильцы.

- Пойдет, - согласилась она, кивнув головой. – Хватит ходить Ивановой. Боярская красивее звучит.

Свадьбу им назначили на конец декабря, как раз перед новым годом. Друзья над ними подтрунивали, называя женихом и невестой. Они отшучивались, как могли, говоря, что торжества не будет. Макс честно обещал компании поставить вместо свадьбы ящик конька. Что думала по этому поводу Ирина, он не знал. Просто был уверен, что девушка одумается и на бракосочетание не придет. Это было его вторым просчетом.

Когда на кануне она помахала ему рукой и сказала:

- До завтра, жених! – он улыбнулся и помахал в ответ. Ночью призадумался, что у этой сумасбродной дамочки на уме может быть все, что угодно. И поэтому в назначенное время ждал у дворца бракосочетаний. И она пришла в сопровождении хихикающей подружки и Генки Старовойтова, его лучшего друга.

- Свидетели нашей с тобой странной идеи! – Ирина солнечно улыбнулась. А он нежданно, негаданно оказался окольцованным по собственной глупости на малознакомой девице, с которой их связывало лишь общение в одной компании и его старомодное понятие о чести и достоинстве.

Первые полгода они пытались наладить совместный быт. У него в то время уже была старенькая трешка, так что с жильем проблем не возникло. Ирина неплохо готовила и даже попыталась создать подобие уюта в квартире. Только ему не нравилось внезапно появившееся засилье баночек и скляночек в ванной комнате. Поэтому Максим всегда недовольно морщился, когда шел утром умываться.

- Мог бы вечером пораньше прийти и привесить дополнительную полочку для моей косметики! – возмущалась она. А он лишь пожимал плечами. Бизнес только-только начал приносить хороший доход и требовал много времени и сил.

Да, в кровати им было хорошо. Женщиной Иванова была дерзкой и горячей. И эти качества сполна проявлялись в сексуальном плане. Да только плюсы на этом заканчивались. И через год они перестали даже пытаться создать подобие полноценной ячейки общества.

- Не мое, - отмахивался Макс от назойливых Генкиных вопросов, не желая развивать тему дальше. И все чаще и чаще стал задумываться о разводе. По странному стечению обстоятельств они даже не познакомили друг друга с родственниками. У Боярского был лишь старший брат, который жил в другом конце страны. Поэтому общались они редко, и странная свадьба прошла мимо его внимания. Был ли кто из живых у Ирины, он не знал. Девушка об этом ни разу не заикалась.

Однажды вечером, когда Боярский был дома один, тишину разрезал громкий звук телефона. Номер был неизвестный. На том конце провода сообщили, что его жена Боярская Ирина Александровна погибла в автомобильной аварии.

На опознании выяснилось, что она ехала в сторону дачного поселка с верным его другом и компаньоном Геннадием Старовойтовым. На следующий день вечно хихикающая подруга с серьезным видом сообщила, что Максим уже как полгода был рогоносцем. Но о покойниках плохо не говорят. И он решил устроить бывшей жене достойные похороны и закрыть эту страницу своей жизни.

Глава 2

Пока ехал домой, конверт на пассажирском сидении постоянно притягивал взгляд. Очень хотелось его вскрыть и прочесть, что же там написано. Только Максим был благоразумным мужчиной. Раз адвокат предупредил, что письмо лучше читать в гордом одиночестве и в спокойной обстановке, то лучше последовать его совету. Что там могло быть? Вдруг новость будет настолько потрясающей и совсем не обязательно хорошей, что будет сложно удержать себя в руках и доехать до дома.

Тогда он переключил свои мысли на Брониславу Львовну. Тут же появилось другое жгучее желание: вытащить ее из могилы и хорошенько потрясти. Где все эти годы она хранила такие деньжищи? Ведь видела, как ему порой приходилось не легко. Сколько пришлось вложить сил, связей и помощи друзей, чтобы вытащить бизнес из ямы, в которую тот начал неожиданно скатываться.

Да, он выстоял. И даже преумножил капиталы. И все это не без помощи тещи, которая давала потрясающе толковые и хитрые советы. Но не проще ли было дать денег? Она же видела, что он никуда бы их не растратил. И смог бы вернуть все сполна. Но эксгумация здесь бы точно не помогла. Пришлось принять факты как должное.

Наконец он добрался до пригородного поселка, в котором совсем недавно выстроил свой новы дом. Они даже еще мебель до конца не закупили. И Львовна обходилась в своем флигельке кроватью, столом со стоящем на нем ноутбуком, да платяным шкафом. Шторы на окна повесили совсем недавно.

- Максимушка, кому придет на ум подглядывать за моими старыми костями? – смеялась она, когда он сетовал на то, что не может выкроить время и съездить в магазин. – А вот за ноутбук спасибо. Я словно, как и прежде, нахожусь в гуще событий. Даже консультации умудряюсь проводить. И все это, не выходя из дома.

Гаджет сиротливо стоял на столе. Кровать заправили. После похорон он вызвал клининговую компанию. Не от того, что решившие проститься с покойной натоптали пол. Прощание проходило в специальном прощальном зале при морге. Просто по обычаю после покойника нужно было мыть полы. Сам бы он с этим точно не справился. А специалисты сделали все быстро и качественно. И дух болезни, который витал в помещении последнее время тоже выветрился с их приходом.

Он не знал и не понимал, зачем пришел в ее комнату, решив, что это будет самым правильным. Неаккуратно разорвал конверт, отбросил его в сторону и присел на кровать, вытряхнув на нее все содержимое. Это оказались несколько листков в клеточку, исписанные убористым тёщиным почерком, и углубился в чтение.

Максимушка!

Если ты читаешь это письмо, значит я уже попрощалась с белым светом. Не успела сделать все, что хотела и была должна. Поэтому придется доделывать тебе. Ты мальчик умный, способный, можешь держать удар. В этом я убедилась за то время, пока жила с тобой. Спасибо, что не выкинул старуху за порог.

Да, на эти деньги я могла бы купить квартиру или даже наш дом, о котором ты так мечтал. Или виллу на Мальдивах. Нанять прислугу. Но ни за какие деньжищи не купишь любовь родных. А ты мне стал практически сыном. Я слишком поздно родила свою Иринку, чтобы в полной мере насладиться материнством. И как показала жизнь, чтобы правильно ее воспитать. А ты мне дал заботу и семью.

Врачи сказали, что мне осталось совсем не долго, максимум пару месяцев. Я сама с них стребовала правдивые сроки, чтобы правильно распределить время и ресурсы.

На этих словах Максим в очередной раз подивился силе духа Львовны. Это каким характером нужно обладать, чтобы потребовать реальные сроки смерти. Скажи ему, что он умрет в 76 лет 28 февраля, он всю жизнь будет страдать под гнетом этой даты. Да еще очень не кстати глаза вдруг наполнились предательской влагой. Они с братом рано осиротели и воспитывались в детском доме. Брат попал туда в десятом классе, а Максим в восьмом. Маму они, конечно, помнили. Но со временем ее образ начал стираться, отодвигаясь все дальше и дальше. А для Боярского образ в мозгу иногда менялся на портрет язвительной старухи с орлиным носом и бархатными глазами-вишенками. И она, оказывается, приняла его в свою семью.

Наверное, Бронислава была права. Тот случай многому его научил. И сейчас мужчина мог смело назвать себя акулой бизнеса. Многое повидал, через многое прошел. И уже ничего и никого не боялся. Но где же тот секретный подарок? Рассказ он нем начался во второй половине послания.

Оказалось, что Иринка, его бывшая жена, согрешила очень рано. В итоге того греха стала матерью, не достигнув подходящего возраста. Но обе женщины молчали об этом на протяжении всего времени, пока жили с ним. Даже ни намека, ни случайной фразы не сорвалось с их губ. Каков он, подходящий возраст по представлению тещи, было непонятно.

Львовна решила вопрос с присущей ей беспринципностью и твердостью, посчитав, что нежеланная внучка испортит карьеру и ей, и будущее ее дочери. Но аборт мог принести непоправимые проблемы со здоровьем, да и узнала про беременность она слишком поздно, пока Ирина однажды с удивлением не спросила:

- Мама, а почему у меня кишки шевелятся?

- Интересно, - подумал Боярский, - до скольки лет можно оставаться настолько инфантильной?

И стал читать рассказ Брониславы Львовны дальше.

Она-то думала, что это гормоны, а Ирочка просто поправилась и из-за этого стала очень взросло выглядеть. Лет на двадцать, не меньше. Неумелый пока еще макияж лишь способствовал этому. Учинив допрос, Львовна выяснила, что отцом ребенка является известный немецкий бизнесмен Владимир Рух. Пробив по своим каналам, узнала, что русское имя ему дала русская мать. Отцом же был какой-то там араб. Но раз он жил в Германии, то для тёщи был немцем.

Глава 3

После разговора с любовницей Максим остался в растрепанных чувствах. Он все представлял не так. И сейчас просто не знал, как поступать дальше. Что делать с девочкой, которая, как он понял, должна была вот-вот прилететь в Россию. И что ее тут ждало? Совершенно посторонний дядька. Отдадут ли ему ребенка или отправят обратно в Германию?

Не выдержав, он перезвонил поверенному:

- Сергей Изосимович, это Боярский вас беспокоит.

- Рад слушать! – радушно отозвался адвокат. – Позвольте узнать, что в итоге вы решили?

Тон поверенного был таким, словно он и не сомневался в ответе молодого мужчины. Хотя, возможно так и было. Бронислава Львовна абы кому завещать благополучие внучки точно не стала бы.

- Я подумал и решил, - Максим нервно сглотнул. Он и подумать не мог, что эти роковые слова дадутся ему с таким трудом. – В общем я решил, что заберу девочку к себе.

- Вот и отлично! – похвалил его Резник. – Позвольте узнать, вы сегодня на работу вернетесь или весь день проведете дома?

- Хотелось бы дома эти мысли пережить, да только дела не любят, когда их откладывают, - вздохнул Боярский. – А что вы хотели?

- Увидеться бы нужно. Я вам кое-какие документы передам. К сожалению, завтра встретить внучку Брониславы Львовны у меня не получится. Должен быть в другом месте.

- Завтра? - совсем растерялся Максим.

- В том-то и дело, что уже завтра. Потому я вас поторопил и дал мало времени на размышления, - вздохнул в ответ адвокат. – А с поверенным ее отца вам придется решать все вопросы уже самому.

- Видите ли, я одинокий мужчина. Отдадут ли мне девочку? – высказал свои переживания Максим.

- Скажу лишь одно. Если адвокат захочет передать вам опеку над Кристиной, он найдет лазейку в обход этого. А если вы ему не понравитесь, то не спасет ни жена, ни выводок ребятишек, - объяснил поверенный, намекая на правильно расставленные акценты в поведении.

- Что ж, будем стараться! – усмехнулся Боярский. – Я через пару часов приеду в офис. Думаю, нам там сподручнее встретиться будет. Я живу далековато.

- Постарайтесь уж, голубчик. Бронислава Львовна нас точно с небес видит и контролирует. И ей очень не понравиться, если что-то пойдет в разрез с ее планами. А про ваш дом я от нее наслышан. Он ей очень нравился. Она мне говорила, что почувствовала себя в нем просто королевой.

- С окнами без штор, - с грустью улыбнулся хозяин дома. Будет ли его кто-то любить, как он сам? И нужны ли будут эти шторы?

Через два часа адвокат привез Боярскому доверенность на опеку от Ивановой Брониславы Львовны. Он с этим документом должен был встретить девочку и сопроводить ее до собственного дома. Адрес в доверенности был указан его.

- А уж как вы ей воспользуетесь, дело только ваше! – намекнул Резник. Только врать Максим не любил. Да и в этом случае мог разгореться международный скандал. Что основательно бы навредило бизнесу. Потому решил ориентироваться по обстоятельствам.

Когда вечером возвратился домой, внезапно обнаружил свет, Горящий в окнах. Первая мысли, пришедшая в голову была:

- Львовна с ужином ждет!

Но потом вспомнил, что ее вкусные ужины больше никогда его ждать не будут. И не на шутку разволновался. Кто проник в жилище и что там ищет? С момента похорон он жил один.

Прибавил скорость, возможно быстро подъехал к воротам и почти бегом ворвался в дом.

Холл встретил хозяина тишиной. Хотя нет, в дальней гостиной слышалась негромкая музыка. И он, резко развернувшись на каблуках, пошел туда.

В гостиной горел приглушенный свет от дизайнерских бра на стенах. Музыка раздавалась из музыкального центра, стоящего на каминной полке. А в глубоком кресле, развалившись с бокалом шампанского сидела Ида.

- А что ты здесь делаешь? – растерялся мужчина. Ее увидеть он сегодня не рассчитывал. И от волнения снял очки и неуклюже протер стекла полами пиджака. Чище от этого они не стали. Но дали ему передышку для успокоения.

- Здрасьте, мордасти! – недовольна фыркнула незваная гостья и хлопнула ладонями по туго обтянутым бежевым брюками ляжкам. - Ты, между прочим, мне сегодня предложение сделала. А я также межу прочим согласилась. И приличный мужчина свою потенциальную жену обязательно бы пригласил как минимум в ресторан, а еще лучше прокатил бы до Эйфелевой башни.

- Так тебе же некогда! – возмутился Максим.

- Ну и что? – женщина недовольно сморщила носик. – Но предложить-то можно было?

Мужчина потрясенно застыл, не понимая, как реагировать на произошедшее. Но потом решил, что все к лучшему. Сообщить о ребенке лучше при лично встрече, а не по телефону. Сам он младенцев боялся, как огня. Причина была до банальности проста. Когда ему было лет восемь, точнее он уже не помнил, двоюродная тетка попросила посидеть его с племянником двух лет отроду. Не долго, а пока она спустится в подвал и наберет там банок для закруток. Парень со свойственным юности легкомыслием согласился. Когда тетка вернулась в квартиру, то оба и Максим и юный Данька сидели рядом на полу и дружно ревели. Ребенок повторял один и от же вопрос:

- Где мама?

А парень разревелся от бессилия. С той поры все сладко пахнущее молоком и весело лапочащее «Агу!» он обходил стороной. А сейчас надеялся, что у Иды нет такого же неприятия детей. Все же материнский инстинкт пробуждается легче отцовского. Но начал все же издалека:

Глава 4

Кристина Рух всю сознательную жизнь прожила в Германии. Она считала себя коренной немкой и других вариантов просто не принимала.

Девочка росла смышленой, училась хорошо и с поведением вопросов не возникало. Да, она попробовала курить в начальных классах гимназии под воздействием и уговорами подруг. Была поймана отцом и строго наказана: ей не позволялось ходить гулять, пока она не осознает пагубности своего проступка. Каждый вечер герр Владимир проводил с ней нудные воспитательные беседы. И однажды она подняла на него газа и с мольбой в голосе сказала:

- Папа, прости! Я все поняла и больше не буду портить свое здоровье.

Тогда он, как ей показалось, вздохнул с облегчением и отпустил со словами:

- Дочь, я тебе верю! – а она не могла не оправдать его доверие.

А на выпускной вечеринке в 10 классе впервые попробовала вино. Оно произвело на нее неизгладимое впечатление. После первого бокала пол в зале почему-то встал вертикально. И девочка поняла, что не сможет ходить по отвесной стене. Но после второго бокала все вернулось на свои места. Только настроение испарилось. Слишком неприятным был предыдущий эффект.

Дома ее отхаживала бабуля, приговаривая, что мусульманская кровь дает о себе знать. Так Крис познакомилась с похмельем и осознала, что ее родные все же относятся к другой, отличающейся от немецкой, культуре.

А еще она была талантливой девочкой. С детства могла говорить на двух языках: русском и арабском. Так с ней говорили дома. Затем на улицах и в детском саду выучила немецкий, а в школе освоила английский и французский языки. Благодаря своим талантам смогла проходить за год два класса обучения. И в итоге к 13 классу гимназии пришла в 17 лет, когда ее одноклассникам было по девятнадцать.

Бабушка, папина мама, уроженка Рязани, когда-то вышла замуж за Абдаллу Аль-Руха, родила ему сына. Дед давно умер, а она посвятила всю свою жизнь сыну, колеся с ним по миру, куда бы его не забрасывала жизнь. Но языка своего не забыла и с домочадцами разговаривала только на нем. Поэтому в специально русскому языку девочку никто не учил. Бабуля лишь помогла освоить грамматику. С той поры она могла читать и писать по-русски.

Арабским с юной фройляйн занимался господин Саид, который дважды в неделю приходил к ним в дом. Этот язык слишком сильно отличался от остальных своим строением, грамматикой и письмом с права налево. Там не было даже привычных предлогов, которые были во всех других языках. Все спряжения и склонения нанизывались, словно бусы, с помощью многочисленных суффиксов. Привычных букв в нем не было, письмена складывались из причудливой арабской вязи. И хотя ей было непросто, Крис не привыкла отступать. Она наивно полагала, что остальные детки точно также занимаются дома с учителями. А отец обязательно беседовал с ней вечерами на арабском. А когда к ним приходили папины друзья, с гордостью демонстрировал им успехи дочери.

Где-то к пятому классу девочка узнала, что ее отец работал в представительстве Абертноского эмирата.

Это независимое государство, между Оманом и Объединенными Арабскими эмиратами было настолько крошечным, что его указывали отнюдь не на всех картах. Оно терялось где-то в горах Джабаль-аль-Хаджар. С соседними государствами особо не контачило и многими правительствами признавалось террористическим. Хотя в Германии было их представительство, где отец трудился долгие годы. А потом вышел на пенсию. И они так и остались жить в Европе. Кристина не знала до семнадцати, что является еще и подданной другого государства. Вместе с друзьями в шестнадцать лет она получила пластиковую карточку, удостоверяющую личность немецкого поданного. А на следующий год ей неожиданно выдали небольшую книжицу с золотой обложкой, на которой арабской вязью была обозначена принадлежность к Абертонскому эмирату. И тогда папа объяснил, что по факту она является абертонкой.

Матери девочка не знала. Слышала от бабки, что эта «беспутая шалава» живет где-то на просторах огромной России. Отец же про матушку не рассказывал вообще ничего.

Бабушка умерла год назад. Они остались с отцом вдвоем. Он никогда не водил в дом посторонних женщин, не собирался на ком-то жениться. Хотя религия позволяла подданным Абертона иметь четыре жены. Всегда говорил, что Крис - главная женщина в его жизни. Он тоже был для нее всем. И вдруг неожиданно умер.

- Инсульт, - развел руками их домашний доктор. – Мы просто не успели. Да и если бы успели, вряд ли бы смогли помочь. Слишком сильные оказались повреждения.

Она лишь запомнила последние слова отца:

- Как больно, как сильно болит голова!

Он до этого рассказывал ей о каком-то новом проекте. Затем сел за стол, уронил голову на руки и несколько раз повторил про боль. Испуганная девочка дрожащими руками набрала номер 112 и срывающимся голосом ответила на вопросы дежурного. Машина прибыла через десять минут. Казалось, что помощь прибыла. Да только и она уже не смогла помочь. Владимир Рух скончался через три дня, так и не приходя в сознание.

Похороны взял на себя муниципалитет. Когда «клиент» был достаточно богат, то их делали за его счет даже с определенным размахом. Помогли коллеги, проработавшие с Владимиром много лет в представительстве. Да и друзья у герра Руха тоже были. У могилы все говорили, каким хорошим человеком он был. И все горестно качали головами и повторяли:

- Жаль, не справился с проблемами. Они его и убили.

Глава 5

Как ни крути, а большинство женщин в выборе своего партнера ориентируются на собственного отца. Кто-то ищет в мужчине его черты. А кто-то действует от противного: не дай Бог, чтобы будущий супруг на него походил.

Владимир Рух был хорошим отцом. И Кристина мечтала найти кого-то с такими же чертами характера: надежного, заботливого, сильного. Совсем недавно ей повезло. Девушка встретила Генриха Керна. Казалось, что молодой человек соответствовал всем ее требованиям. И при этом был чертовки привлекателен внешне. Золотые волнистые волосы, уложенные в модную прическу, синие глаза, ямочка на подбородке и чувственные губы. Он учился в соседнем колледже. А познакомились они на вечеринке у друзей.

- Крис, мы с тобой как Солнце и Луна! – весело смеялся парень, глядя на их общее отображение в зеркале. – Только глазки твои немного из картинки выбиваются.

На последнюю фразу она, естественно тогда не обратила внимание. Когда любишь, многое видишь через розовые очки. А когда влюбляешься в первый раз, то особенно. Девушка даже рискнула отдать ему свою девственность. Ведь кажется, что первая любовь на всю жизнь, единственная и неповторимая. Секс на нее особого впечатления не произвел. Но раз любимый этого хочет, то пусть так и будет. В какой-то момент она даже захотела познакомить Генриха с папой. Не успела…

Сейчас же предстоял еще один сложный разговор. Нужно было сообщить любимому, что она уезжает в Россию на постоянное место жительства. О главной причине: посягательстве на ее свободу Абертонского эмирата, говорить не хотелось. С наплывом беженцев и эмигрантов в Германии не очень любили лиц арабского происхождения. И озвучивать свою принадлежность к ним она просто не желала.

- Как в Россию? Почему? – удивился Генрих. – А что, остаться в Германии никак не получится?

- К сожалению, нет, - вздохнула девушка, лежа на его плече. – Мои дальние родственники претендуют на меня и хотят выдать замуж.

Она, честно говоря, надеялась, что Керн позовет замуж ее. И тогда все проблемы решаться одним махом. Нет, от поездки в Россию девушка не откажется. Все же познакомиться с матерью, посмотреть ей в глаза, получить порцию объятий, которые та ей задолжала за семнадцать лет, девушка хотела. Поэтому продолжила:

- Пока я съезжу на месяц. Там мне исполниться 18, да и выпускные экзамены хотелось бы сдать и получить документ об образовании.

- Мне будет тяжело без тебя, но я постараюсь! – пообещал Генрих. – Ты клевая девчонка. С тобой классно общаться!

И все! Ни слова о том, что он ее дождется, и они поженятся по ее возвращении. Даже про любовь ни слова не сказал. А ведь ему уже девятнадцать, практически взрослый мужчина.

Но Кристина себя успокоила. Все же новость оказалась слишком неожиданной. А женитьба для мужчины ответственный шаг. Правда папа говорил, что готов был жениться на ее матери. Но неизвестная русская бабушка встала на их пути, не дав стать счастливыми. В том, что мама была бы счастлива с отцом, несмотря на юный возраст, девушка не сомневалась. Как можно не полюбить этого замечательного человека? Она бы сама точно влюбилась, если встретила кого-то подобного на своей жизни. Только до их встречи с Генрихом.

Когда Керн проводил ее до дома, появилась предательская мысль, что сегодня она может позвать юношу к себе и предложить переночевать вместе. Даже представила, как утром готовит ему завтрак и собирает на учебу. Сама она уже на занятия не пойдет. Как она сразу не додумалась, что пока живет совершенно одна и даже не воспользовалась ситуацией? Или память о бабушке и отце этому мешает?

- Все, завтра я улетаю! – грустно улыбнулась Крис, когда они подошли к ее крыльцу.

- Не грусти, мое ночное светило! – парень ласково щелкнул ее по носу пальцем. – Ты же через месяц вернешься, и мы снова будем вместе. А пока уделю усиленное внимание футболу. То с подготовкой к экзаменам и временем, потраченным на тебя, я его подзапустил.

Она даже немного оторопела. Ждала хотя бы слов, как он будет скучать. Но ничего этого не последовало, лишь целомудренный чмок в нос. Генрих развернулся на каблуках и, насвистывая незатейливую мелодию, пошел прочь. И время на нее он, оказывается, всего лишь тратил.

Естественно, что в такой ситуации никого в дом она приглашать не стала. Поднялась в спальню, разделась и пошла в душ. Хотелось смыть с себя нечто грязное и липкое. Она пока еще не понимала, что это такое.

После душа высушила волосы, но следом снова их намочила, полночи проревев в подушку. В слезах вылилась жалость к себе, тоска по бабуле и отцу и первое разочарование в любимом. Нет, про расставание с Генрихом речи не шло. Просто розовые очки начали ломаться, открывая истинную суть вещей.

А утром пришел взволнованный герр Клаус. Он буквально влетел к ней в дом, задыхаясь от быстрого бега по лестнице, со всего размаха плюхнулся на диван и, отдуваясь, сказал:

- Крис, у меня для тебя печальные новости!

- Меня нашли абертонцы и готовы хоть сейчас выдать замуж за толстого араба? – растерянно уточнила девушка.

- Почему сразу толстого? – непонятливо тряхнул головой поверенный. – Среди арабских мужчин очень много привлекательных.

- Хорошо, - кивнула в ответ она, - за привлекательного арабского мужчину. Мой папа был очень красивым.

- Да, среди немцев сложно встретить настолько интересного представителя сильного пола, каким был герр Владимир, - согласился гость. – Только проблема не в этом. Я получил документы от социальных служб, что твоя мать умерла три года назад.

Глава 6

И поверенный начал говорить очень из далека, но Максим внимательно слушал, понимая, что рассказ ведется не просто так:

- Что вы слышали про законы шариата? Кстати, с арабского языка слово переводится как «путь». Но у нас есть поговорка: «пути господни неисповедимы». Сложно сказать, кто такие истинные мусульмане и по каким правилам они должны жить. Герр Владимир, Кристинин отец считал, что виной всему хадисы. Это такие книги, толкующие Коран. Он всегда удивлялся, как человек будет изучать более 50 томов хадис, если у него не хватает терпения прочитать один том Корана. В итоге они настолько умудрились извратить свою главную книгу, что толкование стало очень мало походить на первоисточник. Я сам истинный католик. Но мне всегда было интересно послушать герра Владимира. Нас помимо дел связывала настоящая мужская дружба. Его родина - Абертонский Эмират. Вы слышали о такой стране?

Боярский отрицательно покачал головой и откинул длинные волосы назад, выжидающе глядя на Клауса. О шариате он слышал немного. Да вот только в этих слухах не было ничего положительного. Поверенный же продолжил:

- Собственно говоря, я так и думал. Слишком мелкое полутеррористическое государство, о котором большинство в мире даже не подозревают. Отец герра Руха был очень богат. Но вынужден был покинуть родную страну, так как женился на русской подданной, отказавшейся принять ислам. Её звали Мария. Женщина честно следовала за своим мужем по всему миру, а после смерти осела рядом с сыном, помогая в воспитании дочери, - мужчина задумался, пытаясь лучше сформулировать мысли. – Поэтому Кристина получила богатое образование. Она владеет пятью языками. Русский, арабский и немецкий для нее родные. А английский и французский наши дети учат в школе.

- Мы тоже английский и немецкий в школе учим. Но так и не можем на них говорить, - усмехнулся Боярский.

- О, ваш язык совсем неплох! – улыбнулся герр Клаус.

- Поверьте, заслуги школы в этом нет! – скривил губы собеседник. – Простите, перебил. С интересом слушаю дальше.

- Позвольте задать встречный вопрос. Я вот сижу, вам тут все рассказываю, но какое отношение вы имеете к фрау Ивановой, ее дочери и внучке?

- Как бы вам правильно сказать, - задумчиво произнес Максим. – Ирина Иванова была моей женой. Поэтому я вдовец. Но о своей дочери она мне ничего не рассказывала. Я о ней узнал лишь из завещания. На похоронах познакомился с собственной тещей. Мы так спешно женились, что с семьями и познакомиться не успели. А когда похоронил тещу, в моей жизни появилось сообщение о Кристине. Я хорошо все взвесил и решил, что ради памяти дорогих мне женщин, должен принять деятельное участие в судьбе девочки.

При этом Макс снова слегка скривился, так как говорил правду, скажем так, частично. И для верности протер стекла очков низом шерстяного свитера. Но герр Клаус об этой его особенности не знал и не придал значения. Он одобрительно кивал на слова собеседника, выслушав, продолжил:

- Но я должен предупредить, что просто не будет!

- Она неадекватный ребенок? – насторожился Боярский.

- Нет, что вы! Крис изумительный разумный ребенок. Она самостоятельная молодая девушка, которая умеет решать почти все свои проблемы.

- Девушка? – этот поворот событий был неожиданным. – А сколько ей лет?

- Через месяц исполнится восемнадцать.

Макс мысленно вычел возраст Кристины из возраста Ирины, какой бы исполнился его бывшей жене на сегодня и изумленно присвистнул:

- Не думал, что моя … жена была такой шустрой в столь раннем возрасте! – перед словом «жена» он несколько замешкался. Давно бывшую мадам Боярскую так не называл.

- Вот из-за этой самой «шустрости» герр Владимир и стал одиноким отцом. Фрау Иванова просто принесла ему внучку и велела забирать, чтобы ребенок не портил будущее её дочери, - объяснил ситуацию поверенный.

- На Брониславу Львовну очень даже похоже! – согласился Макс. – В юриспруденции она была крайне щепетильна и разумна, но в жизни совершила много спонтанных и необъяснимых поступков. Один из них, что я сижу здесь и собираюсь взять на попечительство ее внучку.

- Она вас принуждала? – округлил глаза немец.

- О, нет, она меня простимулировала. Поэтому встречаю вас я без малейшего принуждения.

- Отлично, тогда слушайте дальше, - вздохнул он и продолжил. – Вся проблема в наследстве. Кристина очень богатая наследница. А Абертон полунищее террористическое государство. И им нужны деньги, очень большие деньги. Они есть у юной фройляйн. Но чтобы они служили на благо эмирата, она должна выйти замуж за его подданного. А пока они лежат на счету и не работают.

- Она может от него отказаться? Я имею в виду наследство.

- Девушка уже задавала такой вопрос. Увы, нет. Пока она не станет совершеннолетней по Абертонским законам. Это случится в двадцать один год. Я боюсь, что ей просто не дадут дожить до этого возраста незамужней фройляйн. Террористы чертовы.

Вольф ругнулся второй раз за последние дни. Ситуация действительно складывалась непростой.

- Как не дадут? Разве такое возможно в нашем современном мире? – удивился Боярский.

- В эмирате иное летоисчисление. Там на сегодня 1452 год. И мне иногда кажется, что они и живут именно в той эпохе, - покачал головой немец. – И у террористов есть свои люди, свои террористические щупальца практически во всех точках земного шара. Но я думаю, что Россия всегда боролась с подобными выродками. Поэтому и обрадовался, что у Крис здесь есть родня. Ваша страна гарантирует хоть какую-то защиту. Но в июне ее необходимо будет привезти в Германию. Девочка должна сдать выпускные экзамены. Не зря же она ходила в гимназию столько лет. Вы меня понимаете, герр Боярский?

Глава 7

Изначально герр Клаус хотел улететь обратно в этот же день. Благо он всегда берет с собой запасную смену белья и чистую сорочку, потому что иногда быстро вернуться не получалось.

Да, завещание реально существовало. Завещательное назначение попечителя имело место. Но по Российским законам оно имело лишь рекомендательный характер. Боярский мог отказаться от попечительства. А социальные службы могли отказать ему в этом праве. Все же он одинокий мужчина. Единственная зацепка, что без веской причины они этого сделать не могут. Поэтому юристам придется хорошенько поработать.

К радости герра Клауса у Боярского тоже был поверенный. И завтра они должны были с ним встретиться и все обсудить. Все же с коллегой общаться проще. А пока ехали в дом к будущему попечителю.

Как выяснилось чуть позже, жил он нее в самом Питере, а в его пригороде.

- Я всегда хотел иметь свой дом. Наконец в прошлом году сумел осуществить мечту, - рассказывал Максим сидящему рядом Вольфу. – Моя теще успела там тоже пожить. Мы оба с ней очень любили этот дом.

Кристина сидела на заднем сидении его автомобиля, подтянув к себе коленки, снова превратившись в бесформенную массу. Только в этот раз не стала прятать голову под капюшоном, а с интересом вертела ей по сторонам, разглядывая незнакомый город.

Максим специально сделал небольшой крюк, провезя их Пулкова по красивому Московскому проспекту, затем они выехали на Невский. Проехали рядом с Исаакием, Зимним, мимо пушек рядом с адмиралтейством и отправились напрямик к новому жилищу девушки и его любимому дому.

- Очень красивый город! – восхищался по дороге немец. - Не хуже моего любимого Берлина.

Кристина молчала потрясенная. Она вообще впервые была за границей. Отец опасался вывозить ее далеко. Поэтому в летнее время они в лучшем случае ездили отдыхать в пределах Германии. Особенно Крис любила остров Амрум, что расположен в Земле Шлезвиг-Гольштейн. Она обожала там пробовать свежих солоноватых устриц, которых выращивают специально для туристов. Неоднократно залазила на смотровую площадку местного маяка на высоту более сорока метров. И купалась в прохладной воде Северного моря.

И вдруг перед ней предстал величественный город, который был моложе Берлина минимум на пятьсот лет. Даже не верилось, что относительно недавно на его месте были топи и болота. А построен он был руками крепостных крестьян.

Следом начался пригород с элитным жильем. И там тоже было на что посмотреть. Они въехали в огромный дом с панорамной стеклянной стеной и затормозили около гаража.

- Добро пожаловать! – улыбнулся Макс. И улыбка мигом преобразила его лицо, делая моложе и привлекательнее.

Адвоката разместили в гостевой комнате.

- А где жила бабуля? – робко поинтересовалась девушка. – Там что-то от нее осталось?

- Я ничего в ее комнатах не трогал. Разве что клининговая компания навела порядок. Ты хочешь на них посмотреть? – уточнил хозяин дома.

- Я бы хотела там жить! – попросила девушка, а затем смущаясь добавила:

- Если, конечно, можно.

- Да без проблем! – усмехнулся Борский. - Просто она сама изначально выбрала флигелек, который предназначается для прислуги. Не хотела мне мешать своим присутствием. Но она и не мешала.

Он на секунду задумался, вспоминая Львовну. Но девушке хватило этого мгновения, чтобы понять: он скучает по ее бабушке! И это простое человеческое чувство вселило какую-то надежду в израненную девичью душу.

Во флигеле центральная комната была обычной. Мягкая мебель, телевизор в полстены. Его Макс подарил Брониславе на последний день рождения. Она очень любила смотреть передачи с судебных заседаний, ругая на чем свет стоит актеров, изображавших судей и адвокатов. А также ее привлекали детективы. Особенно «След» по пятому, Питерскому каналу.

- Вот врут же! – возмущалась теща. – Но как интересно врут.

И вновь с упоением всматривалась в экран.

А рядом с телевизором висели фотографии родных и близких Брониславы.

Вот она сама с родителями. Крохотный воробышек на фоне отца-гренадера и красавицы-еврейки матери.

- Это бабуля совсем маленькая! – объяснял девушке Боярский. – А это она с твоей мамой.

И девушка жадно вглядывалась в снимки незнакомых людей, которые по факту должны быть для нее самыми близкими и родными.

- Интересно, у меня мамины волосы и бабулины глаза! – с восторгом подмечала Кристина. А затем без перехода спросила:

- А ты любил мою маму?

Врать ему не хотелось. Но и рассказывать девочке истинную причину их скоропалительной свадьбы тоже.

- Разве можно жениться без любви? – выкрутился он и облегченно вздохнул.

Она же еще обошла по кругу по всем помещениям и сказала:

- Нет, я здесь жить не хочу! В доме найдется для меня другая комната? – и заметив вопросительно выгнутую бровь Боярского, пояснила:

- Здесь все так дышит бабушкой и … мамой, что я не хочу разрушать эту атмосферу. Буду приходить в эти комнаты, как в музей. Можно?

- Без проблем, - с несколько вымученной улыбкой выдохнул он. Кажется, одну проблему они только что решили. Только, где здесь пахло Ириной, он не понял. Но и выяснять не стал.

Глава 8

Пока мужчины дружно ели и обсуждали попутно новинки в строительной области (герр Клаус строил для своей семьи новый особняк, поэтому был крайне заинтересован), Кристина с интересом разглядывала Максима.

До сегодняшнего утра она к нему относилась как ко взрослому мужчине, волею судеб появившемуся в ее жизни. Как ко второму мужу ее матери. Отца она считала первым, несмотря на их практически трагические отношения.

И вдруг этот выход в одних трусах и без очков! Папа тоже носил очки. Когда он их терял, то становился похож на беспомощного котенка. А после поисков рассказывал любопытной дочке, что близорукий человек видит без очков также, как нормальный через эти толстые линзы. Естественно, маленькая Кристинка попробовала тайком нацепить отцовские очки на нос. В тот же миг все очертания расплылись, а голова сильно закружилась и заболела. Но с той минуты она понимала близоруких людей.

Получается, Боярский даже путем ее разглядеть не сумел! А она в какой-то мере старалась и для него. Бабушка Маша всегда говорила, что красивая женщина получает от окружающих намного больше некрасивых. Поэтому для своего попечителя она должна быть красивой и привлекательной.

И, похоже, у нее получилось. Тонкие боксеры Максима ничего не скрывали. А она была уже взрослой девочкой, знавшая, что такое секс. Это подруга Ангела рассказывала, что однажды ее кавалер Рихард в подобном виде был застигнут младшей сестрой. Девочка вытаращила глаза и с ужасом прошептала:

- Рих, ты неправильно покакал!

Так вот, там было очень даже внушительно. И причиной, все же была она, Кристина Рух. А еще у него было удивительное тело. Если Генрих по молодежной моде был качком с раздутыми мышцам, от которых балдели все девчонки, то Максим оказался другим.

У него не было бицепсов по сорок сантиметров. Но они надувались внушительными шариками, когда мужчина сгибал руки. И все тело было таким: без видимых рельефов, но сухое и упругое. Она в тот момент не знала, что Боярский владел черным поясом по каратэ. А в юности даже занимал первые места на престижных турнирах. Пока зрение не ухудшилось, и серьезные тренировки пришлось прекратить.

И что интересно, у девушки прямо руки зачесались, как ей захотелось его потрогать, пощупать. Странная реакция, которая несколько озадачила юную фройляйн.

А еще хотелось поправить ему волосы. Непокорная прядь все время падала на лоб, а он ее то сдувал, то поправлял рукой, то просто мотал головой, словно дикий жеребец.

И самое главное, он не пасовал перед трудностями, совсем как папа. Он рискнул взвалить на себя ношу с ее непростой биографией. Чего очень сильно не хватало Генриху. Девушка думала, что весь месяц станет тосковать по Керну. Но неожиданно обнаружила, что даже не вспоминает своего первого мужчину, залипая глазами на попечителе.

Наконец мужчины завершили свои важные разговоры. И Боярский обратился к ней с просьбой:

- Кристина, сейчас я повезу герра Клауса на встречу с поверенным твоей бабушки Брониславы Львовны. Очень надеюсь, что два толковых юриста сумеют разгрести все наши с тобой проблемы. Но есть одно «но»: Вольф не владеет русским языком. А говорит ли на других языках Резник я не знаю. И сомневаюсь, что смогу толково перевести с русского не английский и обратно.

- Могу постараться, только мой русский язык – кухонный, - девушка пожала плечами.

- Как это кухонный? – удивился Максим. Он впервые слышал подобное определение. – Ты говоришь вообще без акцента. Не зная о твоем происхождении, сложно догадаться, что ты подданная другого государства.

- Просто я этим языком специально не занималась. С бабушкой Машей выучила буквы и все. Я владею лишь разговорным языком, на котором мы с ней говорили дома. Папа тоже говорил, но не очень хорошо. А все книги я читала на немецком. И если мне попадется какое-то редко встречающееся слово, я вряд ли смогу его перевести, - пояснила она.

- О, я думаю, что наши специальные термины звучат как интернациональные слова, - улыбнулся адвокат. – И мы с герром Резником сможем понять друг друга. А в остальном ты нам поможешь.

- Макс, а тебя с нами не будет? – она вдруг поняла, что расстроилась из-за этого факта.

Он вздохнул, протер очки, поправил волосы рукой:

- Я уже два дня не был в офисе. И хотя я владелец фирмы, появляться там время от времени все же стоит. Съезжу, проверю, как идут дела и обязательно присоединюсь к вам, - с этими словами он скупо улыбнулся, в душе радуясь тому, что девочке важно его присутствие. Это давало надежду, что у них получится мирно сосуществовать хотя бы обязательный месяц до ее совершеннолетия.

И она выдохнула с облегчением. Поверенный все же старый отцовский друг, но он почему-то не давал того чувства спокойствия и уверенности в завтрашнем дне, как это делал ее попечитель по завещанию.

***

- Вы знаете, где в России нет евреев?

- Конечно знаю. В Биробиджане!

Этот старинный анекдот, возможно, не будет понят современниками. А все дело в том, что Биробиджан – столица Еврейской автономной области. Расположен он в 200 километрах от Хабаровска на реке Бире. В тридцатые годы прошлого века Сталин решил создать там еврейское государственное образование и пригласил евреев со всего света. Люди, мечтавшие о своем государстве, дружно поехали… летом. А зимой поняли, что зря это сделали.

Глава 9

Когда Максим заехал за всей компанией в кафе, Кристина показалась ему задумчивой и грустной. А вот господин Резник с герром Клаусом были, наоборот, не в меру возбуждены и разговорчивы. Они на прощание пожимали руки, улыбались и хлопали друг друга по спине. Герр Клаус, который всегда делал замечание Кристине, что в компании нужно говорить на том языке, который понимают все, беззастенчиво о чем-то шутил на немецком, а Резник отвечал ему шутками с явным еврейским акцентом.

– Что с ними произошло? – негромко уточнил Боярский у Крис.

– Без понятия, – девушка пожала плечами и показала мужчине на наушники, плотно прижатые к голове. – Я их не слушала. Только поняла, что Клаусс тоже имеет еврейские корни и они оба говорят еще и на идише.

Последнюю фразу добавила лишь от того, что он очень внимательно, неверующе посмотрел ей в глаза и недовольно поджав губы, покачал головой.

Резнику вызвали такси, а Вольф устроился на заднем сидении машины Боярского. И когда все расселись по местам, он пару минут еще повозился, а затем громко и с удовольствием захрапел. А в салоне машины разлился стойкий запах алкоголя.

– И когда только успел! – возмутился Максим.

– Они решили отметить успех сделки. Все оказалось намного проще, чем они думали. Вы без проблем получите попечительство надо мой. Осталось лишь подтвердить мое российское гражданство, – все также без эмоций ответила Крис.

– Ага, не слышала она! – усмехнулся про себя Боярский. – А девочка намного умнее и хитрее, чем кажется на первый взгляд.

Вслух же ничего не сказал, просто еще раз задумчиво посмотрел на нее. Машина тронулась и взяла курс на пригород.

– Я хотел пригласить вас с Клаусом, прокатиться по городу, потом поужинать в ресторане. Питер того точно стоит. Только наш герр Вольф, боюсь, уже не в той кондиции, – произнес мужчина, не отрывая глаз от дороги.

– Он здесь был неоднократно. А для меня у вас в распоряжении будет целых двадцать четыре дня.

– А почему двадцать четыре? – не понял Макс.

– Потому, что 1 июня мне исполняется восемнадцать лет, – просто объяснила она.

– Но тебе еще нужно будет у меня пожить. В Германию возвращаться опасно. Мы пока не знаем о планах наших абертонских друзей. А в конце июня я отвезу тебя в Берлин, чтобы ты сдала выпускные экзамены.

– Вы решили проявить дружеское участие в моей судьбе? – недовольно фыркнула девушка. – Но до моих капиталов я смогу добраться не раньше двадцати одного года.

– Я в курсе, – кивнул он, затем посмотрел в зеркало заднего вида на спящего немца. – Давай это дома обсудим и без посторонних ушей.

– Еще не понятно, кто из вас посторонний: вы или дядя Вольф! – с вызовом бросила она. Он же пожал плечами и ничего не ответил, сосредоточившись на дороге. В преддверии длинных выходных на дорогах скопились длинные пробки, а машин сегодня было больше, чем обычно в такие дни.

Дома Кристина поднялась в свою комнату и зачем–то заперлась. Словно Максим собрался врываться к ней в комнату, а она решила от него отбиваться. Смешно. Она думала, что нравиться ему. Да и то, что видела сегодня утром, вообще–то это подтверждало. Эрекции на деньги у мужчин точно не бывает. Значит, она для него не просто мешок с деньгами.

Посидев в раздумьях минут пять, девушка решила проверить звонки на телефоне. И к своему удивлению обнаружила два входящих от Генриха. Обрадовалась ли она? Даже не поняла. Наверное, это было как минимум приятно. И набрала номер, который помнила наизусть.

– Привет, ты звонил? – спросила, когда на том конце раздалось привычное длинное «Hallo, Kris, bist du es?».

– Да, любимая, это я! – голос был ласковым. Только шум, типичный для вечернего бара, куда они любили ходить с друзьями, немного был странным для пылкого объяснения в любви. И она несколько растерялась, не зная, что говорить в таком случае. Еще неделю назад точно бы закричала: «Я тебя тоже люблю!» и повисла бы на шее возлюбленного. Но сегодня ее вера в искренность мужского пола основательно пошатнулась. Поэтому она ответила достаточно сухо:

– Я не думала, что ты рискнешь звонить мне сюда. Между странами звонки дорогие.

– О, ради тебя я готов на столь незначительные траты! – бахвалистым тоном ответил парень. А дружное «О–о–о!» раздавшееся следом, дало Крис понять, что речь была заготовлена на публику.

В итоге они поговорили две минуты ни о чем. И девушка с облегчением нажала отбой. Она даже не поняла, как Керн остался в прошлом. И сейчас не видела его рядом с собой в будущем. И единственное, о чем жалела, это о девственности, так неосмотрительно ему подаренной. Благо, последствий той связи не осталось. Как говорила бабушка Маша: «От осинки не родятся апельсинки». В этом вопросе у Кристины наследственность была не лучшей.

Во время разговора на коленях лежал открытый рюкзачок, с которым она ездила на встречу с адвокатом. И сейчас взгляд Кристины упал на маленький темно–коричневый ключик, лежащий в кармашке. Она про него забыла! Конечно, герр Клаус обязательно про него напомнил бы. Но случится это не раньше, чем завтра. Сегодня он был потерян для общества безвозвратно.

Боярский практически на себе выволок безвольную тушу адвоката и утащил таким же образом до спальни. Где и сгрузил последнего на кровать, не раздевая.

Глава 10

– С чего начнем? – уточнил хозяин дома, обводя помещение флигелька взглядом. – Боюсь, что мы, если начнем искать в одном месте, проищем все отведенные двадцать четыре дня. Предлагаю разделиться. Я ищу здесь, а ты в спальне. Согласна?

– В спальне, так в спальне, – просто согласилась Кристина и, легко пританцовывая, продефилировала туда. Что–то незаметно переменилось в настроение девушки, повышая его градус.

Она зашла крохотную комнатку, обставленную очень скудно. У стены стояла узкая кровать, заправленная пикейным покрывалом. В Германии таких уже точно не осталось. Перпендикулярно кровати располагался тяжелый дубовый шкаф. А напротив стоял комод. У кровати в изголовье притулился одинокий стул с наброшенной на него цыганской шалью с кистями.

И вся вот эта скудность обстановки рассказала девушки в один миг, какой одинокой бабка была по жизни. И лишь несколько теплых эпизодов, как та черная шаль с красными розами, согревали ее существование.

– Эх, бабуля, бабуля! – прошептала Крис, погладила шаль двумя пальцами, – почему ты со мной так поступила? Я, между прочим, в отличии от тебя все эти годы жила в любви и заботе. И если бы ты не выкинула меня за порог своей жизни, словно собачонку, любила бы тебя и согревала своей заботой.

Но поженились бы тогда мама и Максим? Возможно, что нет. И она так бы и осталась рядом с Генрихом, который зиял черной пустотой в ее груди. Словно с девушки сняли розовые очки, и она сейчас только сумела его разглядеть. А также она успела разглядеть Боярского. И с удивлением поняла, что у них с неизвестной ей матерью полностью совпадают вкусы на мужчин. Кристина очень любила своего отца и считала его практически идеалом. А сейчас она с интересом приглядывалась к ее второму мужу. И разница в возрасте почти в двадцать лет нисколько не смущала девушку. Вопрос только в том, как он сам на нее смотрит? Заметил ли, что перед ним совсем не ребенок, а взрослая женщина? Но судя по утренней реакции и тому, как он просто и подробно ответил на ее вопрос, заметил.

Но хватит придаваться рефлексии. Она в этой комнате по делу. Нужно искать шкатулку. Девушка присела на стул, накинув бабушкину шаль себе на плечи и внимательно оглядела комнату. Где здесь может быть спрятана шкатулка?

В кровати очень маловероятно. В шкафу? Если только в антресолях. Но по словам Максима они в этот дом переехали недавно. Пожилая женщина вряд ли стала бы забираться так высоко. А вот комод подходил в самый раз. Девушка подошла к нему и подняла скатерть, накинутую на верхнюю крышку комода. И с удивление обнаружила две тысячи рублей, спрятанные под скатеркой на черный день.

Бабушка Маша тоже так делала. Объяснить порыв она не могла. У папы денег было достаточно, чтобы хорошо содержать свою мать и дочь. Но генетическая память была сильнее сил разума. И в этот миг девушка почувствовала настоящее родство со второй бабулей. А затем она начала раскрывать ящики по очереди.

Левый маленький был забит колготками и теплым носками. Она пошарила под ними рукой, но ничего не обнаружила. В соседнем лежало нижнее белье. Смешные трусики в цветочек и лифчики, купленные в дорогом брендовом магазине. В этом странном сочетании была вся Львовна: противоречивая и непредсказуемая.

Ниже лежали футболки, спортивные штаны и халаты. А в самом нижнем ящике было постельное белье и пара пушистых полотенец. И под ними она наткнулась на что–то твердое.

– Максим! – тут же позвала девушка, чтобы ничего не извлекать без свидетелей. – Там что–то лежит твердое и прямоугольное.

Он быстро пришел к ней на помощь, ловко запустил руки внутрь и достал толстый, в дорогом кожаном переплете фотоальбом. Задумчиво взвесил его в руках и неожиданно предложил:

– А давай посмотрим! Если шкатулка здесь, то она никуда от нас не сбежит.

Кристина с радостью согласилась. Историю родни со стороны матери она не знала. И с удовольствием приоткрыла бы завесу тайны.

На первой странице красовалась фотография счастливой семьи. И судя по тому, что она уже видела на стене, это были ее бабушка со своими родителями. Дальше шли фотографии, рассказывающие, как взрослела девочка со странным именем Бронислава. Вот она что–то рассказывает в детском саду. Вот пошла в школу. Судя по огромному букету, который был почти с ней одного роста и здоровенному портфелю в другой руке, это был первый класс. Дальше было несколько общих фотографий, на которых запечатлен их класс. В те времена смартфонов не водилось. Фотографии были малодоступными. Поэтому и снимков оказалось совсем мало.

Перелистнув очередную страницу, они обнаружили, что фото стали цветными. И на одной из них Бронечка стояла в обнимку с высоким молодым человеком, чью голову украшали волосы цвета полной луны. А на мир он смотрел голубыми глазами.

– Похоже, это мой дед! – воскликнула девушка. Она даже попыталась достать фото из уголков и посмотреть с обратной стороны. Но незнакомец с льняными волосами так и остался незнакомцем. Нигде не было ни имени, ни фамилии, ни даже прозвища. – Ты знаешь, как его зовут?

– Нет, – хозяин дома покачал головой. – У меня всегда было впечатление, что Ирина родилась с помощью непорочного зачатия. Львовна ни разу не вспоминала ее отца. Да и твоя мать тоже ничего никогда не рассказывала. Впрочем, она меня даже с тещей не познакомила. О чем тут можно говорить?

– Странный какой–то у вас был брак! – Крис склонила голову на бок, разглядывая сидящего рядом мужчину.

Глава 11

Ираида Гурьевна Кузикина с ранней юности мечтала о достойном муже. Девочкой она была умненькой, фигуристой, цену себе знала. Но сначала одноклассники и однокурсники просто не соответствовали ее высоким запросам. А после неожиданно все достойные кандидаты оказались разобранными.

И тогда она решила взять все в свои руки. Сама найти достойного кандидата, слепить из него лучшего жениха и достойно выйти замуж. Но для этого нужно поработать над собой. То, что дала природа в нашем мире оказалось недостаточным.

Ирочка начала с имени. Что за старомодное «Ираида»? Нет, имени она менять не стала. Но в компаниях стала представляться красивым европейским вариантом – Ида. Фамилия ей тоже особо не нравилась, но ее все равно придется поменять на фамилию мужа. Почему–то казалось, что достойные мужчины должны носить достойные родовые фамилии.

Образование она получила экономическое. Два года проработала в бухгалтерии крупного военного предприятия, потом год на должности главного бухгалтера небольшой частной фирмы. И после этого рискнула получить аттестат аудитора. Ей нравилась та власть, которую она получала над теми, кого проверяла. И однажды во время такой вот проверки познакомилась с владельцем крупнейшей строительной фирмы Максимом Боярским и сразу запала на высокого несколько хмурого мужчину.

Поверяемая ей бухгалтерия доверительно сообщила, что мужчина вдовец. Детей не имеет. Живет, правда с бывшей тещей. Но теще не жена, всегда можно подвинуть.

Пункт по звучанию фамилии тут же оказался исполненным. Ида Боярская – звучало отменно. И даже плебейское «Гурьевна» приобретало новые оттенки.

А про его финансовые дела она узнала из отчетности фирмы. И фирма эта была более, чем успешная. И Ида начала действовать. Тут же нашла пару грехов и доложил хозяину, стараясь показать себя толковым и знающим специалистом, каким была, впрочем, на самом деле. Но этим она не ограничилась, а дала пару отличных советов, как увеличить прибыль и избежать некоторых трат.

Мадмуазель Кузикина эти идеи копила во время своей деятельности. Ведь аудитора допускают в святая святых проверяемой фирмы. И они сработали! После проверки Боярский пригласил Гурьевну в ресторан в качестве благодарности.

Было бы удивительным, если свободный мужчина не заметил высокую золотоволосую блондинку, всегда отменно одетую и пахнущую дорогим парфюмом. Она умела поддержать беседу на любую мужскую тему. Специально изучала. Была некапризной. Мозг своему мужчине не выносила. И в один прекрасный день пришла к выводу, что владелец фирмы в нее влюбился. Со дня на день дала предложения руки и сердца.

Только пока проигрывала его вечное любви – фирме. И предложения все не было и не было. Но она не отчаивалась, считая, что со дня на день дожмет его.

А еще у нее было тайное желание: Ида хотела жить в Европе. А вот Боярский такого желания не показывал. Но она считала, что это лишь дело времени. Она сумеет переломить его взгляды.

Тут еще грянула эта проблема с удочерением. Детей девушка не любила. Нет, она конечно, родит ему наследника строительной империи. Можно ведь и для родного ребенка нанять нянек и кормилиц. Потом отдать его в хороший частный детский сад с индивидуальным подходом. Затем подобрать отличную частную гимназию. А в институт отправить учиться в Лондон. И тогда свою материнскую миссию она посчитала бы выполненной.

Боярский, по его же словам, деток тоже недолюбливал. И вдруг он ей делает предложение, причем очень неожиданное. Ничто этого не предвещало. А у нее, как на зло, было море работы. Да и соглашаться вот так вот с лету женщина не хотела, считая всех мужчин охотниками. Куда он от нее денется, если успел полюбить? Предложила перенести свадьбу на конец лета – начало осени. Там можно был бы и отпуск небольшой взять, на Мальдивы съездить. Она давно о Мальдивах мечтала.

Максим с неохотой, но согласился. И тут бы закрепить успех, да вот предложили очень денежную работу в Москве. А денежки Ираида Гурьевна считать умела.

Дело было в том, что приглашение на проверку было необычным. Ее пригласили не в качестве сотрудника фирмы, а так скажем, индивидуально. Это случалось редко. Обычно, когда у проверяемой фирмы имелось что скрывать. Взяв отгулы, она собралась и поехала. Максиму просто сказала, что едет в очередную командировку. Он воспринял известие спокойно. И даже ни разу за все время не позвонил.

– Со своей сироткой возиться! – спокойно предположила женщина, решив, что старается как можно быстрее решить вопрос.

А вот проверка была интересной. Проблем у фирмы не было. Вся отчетность составлялась так, что и комар носа не подточит. И завершила она ее за пару дней. На третий день пошла к главе фирмы с отчетом.

– Добрый день! – поздоровалась девушка, входя в офис, расположенный в Сити.

– Ираида Гурьевна? – уточнила миловидная секретарша, сидящая за большим столом, уставленным оргтехникой.

– Она самая, – согласилась Ида, слегка поморщившись. Но поправлять секретаршу не стала. Не детей же с ней крестить?

– Гуго Вальтерович вас ждет! – сообщила девица и пригласила аудитора в кабинет за тяжелой темно–коричневой дверью.

– Немец! – мысленно поморщилась Ида. – Что–то слишком много немцев в ее жизни за последнее время.

Но конкретно этот немец платил хорошие деньги, поэтому, в принципе, претензий к нему девушка не имела. Натянув самую свою обворожительную улыбку, походкой от бедра она зашла в светлый кабинет.

Глава 12

Утром Кристина обнаружила, что ей очень нужны некоторые чисто женские штучки. У нее был с собой небольшой запас. Только на пять дней его точно не хватит. И, что обидно, ее называли наследницей миллионов, а в кармане не было ни одной российской монетки, ни единого рубля.

Подумав и взвесив все за и против, девушка решила, что нужно идти на поклон к Боярскому. Ей с ним жить. Поэтому и нужно привыкать решать проблемы с его помощью. Вечером того же дня девушка негромко постучала в двери мужской спальни. До этого она рассчитывала, что поговорит с ним за ужином. Да только он пришел очень поздно. Она к тому времени успела и поесть, и посуду за собой прибрать. И даже задремала, пока ее не разбудил шум в соседней комнате.

– Максим, можно к вам! – уточнила, прежде чем войти. – У меня есть очень серьезная просьба.

– Да, заходи, – тут же отозвался мужчина. Он стоял посреди комнаты в домашних штанах и вытирал волосы полотенцем. Еще пару недель назад он бы не стал ничего на себя надевать. Львовна по вечерам его не беспокоила и из своего флигелька нос не показывала. А сейчас рядом жила молодая девушка. И, как показал опыт, штаны он надел не зря. – Ты что–то хотела?

– Да, понимаете, у меня возникла некоторая проблема. Дело в том, что у меня нет ни копейки российских денег. А ваша домработница сказала, что евро в местном магазине не принимают, – торопливо объяснила Кристина свою просьбу, словно боялась, что ее не дослушают до конца. А по факту ей было неудобно и из–за своей проблемы, и из–за того, что она не могла отвести взгляд от рельефного голого торса мужчины. Особенно привлекали взгляд руки, под кожей на которых перекатывались упругие мышцы пока он вытирал волосы.

– В наш магазин даже с рублями лучше не ходить! – фыркнул Боярский. – В нем лишь чупа-чупсы, полуфабрикаты да усатая продавщица. Иногда хлеб завозят.

– В смысле усатая? А некоторые женские принадлежности продаются? – девушка сильно покраснела. В ее планы совершенно не входило давать объяснения о том, что ей требуется.

Максим чуть было не воскликнул: «Тебе прокладки, что ли, нужны?». Да вовремя прикусил язык, поняв, что этим смутит ее еще сильнее. Затем вздохнул и уточнил:

– Тебе срочно нужно или до утра терпит?

Она задумалась, произвела в уме кое–какие расчеты и сказала:

– Думаю, вполне терпит до завтрашнего вечера. Было бы здорово, если бы вы меня свозили в ближайший приличный магазин и поменяли евро на рубли.

– Девочка, какие евро? – глаза мужчины негодующе сверкнули. – Ближайшее время ты находишься на моем полном обеспечении. И не нужно возмущаться!

Она хотела было возразить, что у нее есть содержание. Но в итоге спорить не стала. Все же совсем чужая страна. И что ждет впереди, пока непонятно.

А он достал карточку и протянул ей:

– Возьми. Там лежит небольшая сумма на первое время. Постараюсь не забыть пополнить баланс. А пока завтра с утра сходишь до местного магазина и сама посмотришь, чем он торгует. А вечером я свожу тебя по торговым центрам в город.

Она поблагодарила, кивнув в знак благодарности, и уточнила:

– Вы ужинали? Может вам еду разогреть?

Он как–то растерялся, поправил рукой волосы, спешно водрузил очки на нос. Перед душем Макс оставил их на тумбочке. И виноватым тоном ответил:

– Спасибо, я уже поел! Ты очень вкусно готовишь, – затем добавил, сам не понимая зачем, – Бронислава Львовна тоже хорошо готовила. И постоянно баловала меня домашней едой. У вас, наверное, это наследственное!

– Увы, – вздохнула девушка, – точно этого мы уже никогда не узнаем. – А затем добавила без перехода:

– А расскажите мне про нее.

– Что ты хотела услышать?

– Все! – она даже невольно подалась вперед, словно ее сейчас посвятят в жуткие семейные тайны. Хотя для Кристины это так примерно и было. – И почему она решила от меня избавиться? По вашим отзывам бабуля была хорошим человеком. Я–то чем ей помешала?

– Помешала? – скривился он, растерявшись от такой постановки вопроса, и пожал плечами. – Нет, к тебе лично она ничего плохого не испытывала. Просто, она хотела счастья собственной дочери, которая умудрилась родить в пятнадцать лет. Мы с тобой уже выяснили, что Бронислава Львовна по факту и сама была матерью–одиночкой. И она не хотела бы повторения такой судьбы для Ирины. Поэтому и решила вопрос столь радикальным методом. Ты была несчастлива с отцом?

– Несчастлива с папой? – то ли удивилась, то ли возмутилась девушка. – Нет, он был замечательным отцом и очень меня любил и оберегал. Мое детство было счастливым. А еще у меня была бабушка Маша, которая в отличие от Брониславы Львовны вложила в меня свою душу и сердце. Только вот мамы иногда все же не хватало…

Она внезапно расчувствовалась, шмыгнула носом и отвернулась к окну, за которым уже собирались сумерки. В мае хоть и темнеет поздно, но время уже подходило к десяти.

Максим подошел со спины, положил ей горячие руки на плечи, склонился к уху и, обжигая дыханием, прошептал:

– У тебя все обязательно будет хорошо!

Кристина повернула голову назад и подняла глаза на стоящего за спиной мужчину:

– Ты обещаешь? – не заметила, как перешла на «ты». Но и он не возражал. Как писал великий Александр Сергеевич: «Пустое вы сердечным ты она, обмолвясь, заменила». Да и он при таком обращении просто чувствовал себя глубоким стариком.