Тестовая невеста для бога ночи

Глава 1

Я не знаю, на каких по счету небесах Император издал указ немедленно и очень срочно женить Владыку ночей.

Для небожителей это было довольно неожиданное решение, особенно зная, что Владыка, проживший тысячу лет, терпеть не мог женщин. А может быть, ночи у Императора не заладилось, и он решил прибегнуть к крайним мерам, начав с Владыки.

«Вроде бы тысячелетний Владыка ночи ничем не провинился, а было его именно жаль», — зевала я на своем незначительно низшем облаке, перелистывая страницы «Вестника небес». Спокойно переваливаясь на другой бок, потому что правый я уже изрядно отлежала за последние сотню лет.

Почесав в затылке, я продолжила читать эту довольно волнующую новость. Тут говорилось, что невесту Владыке ночей будут искать, можно сказать, без его ведома, но всё же путем совпадения с теми требованиями, что он изложил в короткой записке, данной тут же, одним абзацем ниже.

Я опять зевнула, не в силах справиться с накатывающей на меня дремотой. Но всё-таки сосредоточилась, что было сил протирая глаза свободной рукой. Так:

Чиста

Проста

Энергична

На этих трех пунктах счастливый чей-то будущий муж ограничился.

«Ну-у-у... Что тут сказать. Бог ночей — мужчина не требовательный. Тем более что таких чистюль на небесах любого сектора как карпов кои в пруду Императора. Но вот зачем ему энергичная невеста? С его-то положением нужна та, что любит крепко и подольше вздремнуть. Или он возомнил, что какая-то барышня будет ради его владычества бодрствовать по ночам?»

Я опять задумалась, живо представив бойню вымытых до блеска энергичных простушек за такого завидного жениха, и прикинула, что, возможно, он не так прост и решил: ни одна не выживет в этой баталии. Замечательный стратег! Не просто так свое звание носит.

Я ухмыльнулась, поглаживая живот, перевела взгляд на другую страницу, где во всей красе сиял портрет красавицы Лохань из дома кудрявых облаков.

Мое хорошее расположение духа в миг испортилось.

Как же она раздражала, в каждый выпуск старалась впихнуть свою круглую, словно луна, рожу на всю страницу.

— Фффф... — фыркнула, стараясь проткнуть пальцем ее ноздри и уж потом посмеяться от души над содеянным. Как вспомнила, что не прочла оборот страницы.

Нет, новости важнее!

Смирившись, перелистнула потрепанный лист. Тут шли ровные столбцы сводок достижений разных божественных существ и тварей, живущих на небесах. Свое имя я там ни разу не видела, так как моим единственным достижением было то, что я родилась.

Моя мать, благословенная тучка, и отец, повелитель грома, только одну ночь провели вместе, а за их наслаждения расплачиваться приходилось естественно мне.

Они нарекли меня именем, которое, судя по всему, прожевала и выплюнула альпака — Жувань. А затем благодушно оставили меня на воспитание в нижнем небесном храме сладких снов, где я, собственно, и хранилась уже какую никакую сотню лет никем не тревожимая и так же никем особенно не воспитываемая.

Обращались со мной хорошо, делами не заваливали, учебой не морили. Тем более мой отец — большая шишка на лбу Императора. И я хоть и незаконного рождения, но все же была его родной дочуркой.

Ознакомившись со списком достижений небожителей, я с удовольствием проткнула ноздри этой зазнайке Лохань и положив на лицо вестник знатно всхрапнула.

Я могла бы проспать так ещё пару десятков лет, да вот незадача: в наш всеми забытый храм спустился посланник прямиком из высших небес и устроил жуткий переполох.

Я все ещё пыталась закрыть уши руками и перевернуться на спину, дабы продолжить сон, но уже слышала, что меня настойчиво зовёт наставница, а с ней лучше не шутить.

— Жувань... Ну где ты, негодница!

Пытаясь быстро прийти в форму, я выдохнула, но из-за этой суеты не удержалась и упала с облачка, на котором возлежала.

Схватившись за отбитый бок, заорала, что было сил:

— Уже иду, наставница... Я иду.

— Да где же тебя носит?! — роптала она, пока я добралась до зала прихрамывая. Этот ропот предназначался пришедшему. Наставница уж точно знала, где я и чем занимаюсь. Поклонилась, касаясь лбом пола и скрытно зевнув в широкий рукав.

— А получше у вас никого нет? Как-никак дело важное, — возмутился посланник.

Я округлила глаза, а наставница сделала оскорбленный вид.

— Что вы, небось ослепли! Жувань — одна из лучших моих учениц.

Я, едва проснувшись, никак не могла понять, зачем наставница лукавит, даже сказала бы, так отчаянно обманывает посланника.

— Ну хорошо, хорошо... Но если она не справится!?!?!? — Левый глаз посланника задёргался и потом активно заметался, мечтая вывалиться из глазницы, обретая собственный путь.

— Обижаете!!! — Тут же уверенно рукоплескала моя наставница, и кажется глаз немного успокоился и закатился, оголяя белок.

Я опять сделала поклон до земли, не собираясь с него подниматься, закрыла глаза с желанием немного вздремнуть, пока они обсуждают мои компетенции.

Дальше они перешли на разговор, который я не слышала из-за поставленного индивидуального барьера. Это заняло не более двух минут, потому что обсуждать во мне было абсолютно нечего. Тут посланник схватил меня за руку и потащил из храма.

Я, не успев ничего сообразить, только и крикнула наставнице в ответ на:

— Веди себя хорошо, Жувань.

— Хорошо, госпожа наставница!

Глава 2

Посланник со страшной силой тянул меня до верхних облаков и так разогнался, что замелькали брызги радуги, в которую мы по неосторожности врезались на полном ходу.

Его хватка ослабла, и я упала, потирая разбитый лоб.

Посланник лежал не двигаясь, по его шее стекали красные густые капли, орошая белую плоть облака, на которое он приземлился.

«Надо бы оказать ему первую помощь», — подумала я, подползая к несчастному мужчине. Оторвав с его ханьфу длинную полоску ткани, я стремительно перевязала его шею потуже и уселась ждать, пока он очнётся.

Кругом валялись осколки радуги, сияя, как драгоценные камни. Я невольно залюбовалась этой картиной, когда вдруг заметила, что лицо посланника стремительно синеет. Переходя из цвета голубой вечности в глубокий фиолетово-лавандовый.

Это заставило меня глубоко задуматься над превратностью судьбы и возможным более подробным изучением медицины в будущем.

Напряглась изо всех сил и вспомнила, как наставница ставила иглы в акупунктурные точки старику Дуньяну, когда у того болела спина. Волной облегчения эта мысль отразилась в моих ясных глазах, и я, прикинув довольно крупное телосложение посланника, вытащила из прически шпильку потолще.

Обошла его, осматривая, не теряя времени, забралась сверху, цепляясь за полы халата и пояс, смело села верхом, размахнулась что было сил и воткнула острие шпильки в центр яремной вырезки грудины, прямо в акупунктурную точку Тянь-ту, отвечающую за дыхание.

Посланник вздрогнул всем телом, затем задрожал, словно гора, и наконец резко поднял корпус, скидывая меня. Его открытые глаза закрутились во все стороны, пока он пытался вдохнуть, сдирая с окровавленной шеи повязку, заботливо мною накрученную.

Наконец освободившись, он что-то захрипел, тыча в меня пальцем возмущённо.

Это, признаюсь, было неприятно после качественно оказанных медицинских услуг, можно по-человечески отблагодарить вообще-то. Мы же на небесах, а не в смертном царстве, где каждый мог говорить что хотел и даже сквернословить.

Я насупилась, а он, активно отползая, складывал руки в защитную мантру.

«Если уж умеет как надо, сам бы себя и лечил», — обиделась я ещё крепче.

Наконец он и залечил свою рану, видимо, сообразив, что я не собираюсь ему больше помогать.

— Ты, ты... — затараторил посланник, по-прежнему рискуя выронить свой правый глаз от возмущения... — Ты не годишьсяяяяяяя!!!!!

Последнюю фразу он орал так истошно, что привлек всеобщее внимание радужных духов, порхавших тут неподалеку. Они собирали осколки радуги, пытаясь восстановить ее разрушенную часть, словно собирали мозайку.

— Посланник, вы так торопились, что едва не лишились жизни, — только и смогла заметить я робко.

— Ты невежественное в медицине существо, зачем ко мне полезла? — захрипел он.

— Хотела помочь.

— Сначала задушив меня, потом ещё решила зарезать. О великий Император, я умер так в мире смертных, за что мне такое наказание дважды. Я, почтенный военный герой, занимаюсь такими ничтожными делами. Чем же я провинился перед небесами в своем славном восхождении к славе и благочестию? Где встал не на тот путь?

Я, признаться, заскучала на моменте самобичевания, а посланник всё не унимался. Духи бросили свои камушки, сгрудившись, сверкали, поддакивая этому нытью.

— Как же мне вернуться? — прервала я на середине.

— Как вернуться?! Куда?

— В храм сладких снов! Я ведь «не гожусь», вы сами сказали только что.

Он вдруг взял себя в руки.

— Ну уж нет, мелкая похабница, уж теперь я тебя доставлю к Владыке ночей, у него ты пострадаешь как следует.

Выражение это было для меня новым, в храме сладких снов нико не знал ни о каких страданиях, и я даже обрадовалась, смело улыбаясь, закивала, чем, кажется, изрядно расстроила моего спутника.

Он схватил меня ещё крепче и ещё быстрее потянул вверх, разгоняя уже проникшихся к нему искренним интересом радужных духов.

От такой скорости я в испуге зажмурилась и пропустила все виды высших небес.

Почувствовав, что посланник наконец снизил скорость и даже схватил меня за талию, тормозит на полном ходу, я открыла глаза.