Тётя доктор, не уходи!

Глава 1

Инна

– Эй, дамочка?! Приехали, конечная. Просыпайтесь!

От зычного прокуренного голоса вздрагиваю и открываю глаза. Моргая, ворочаю шеей и прищуренными со сна глазами смотрю в окно.

За грязным стеклом, по которому друг за другом стекают ломаные линии дождевых капель, стоит непроглядная темень. Хоть глаз выколи.

Потуже заворачиваюсь в теплый вязанный кардиган, сжимая пальцами ворот у шеи, и осматриваюсь. В салоне автобуса теперь горит тусклый желтый свет, хотя в пути его не было. И все сидения пустые. Кроме меня никого уже нет.

Ничего себе, я прикорнула… Отрубилась, словно мертвая. Даже то, как выходили другие пассажиры, коих было не так уж мало, меня не потревожили.

– Ну долго еще высиживать будешь? – вторгается всё тот же понукающий голос в лениво крутящиеся в голове мысли, нагло переходя на «ты».

Вскидываю голову и встречаюсь взглядом с водителем. Боевой дядька под шестьдесят заглядывает в салон через открытую переднюю дверь и машет мне рукой.

– Выходи давай. Мне ехать пора, – и чуть более миролюбиво, заметив, что я, опершись на подголовник переднего сидения, поднимаюсь. – Я твой багаж уже вытащил, под козырек поставил, чтоб не сильно намок.

– Спасибо вам.

Со сна говорить получается только сипло, но мужик видимо слышит, коротко кивает. А может, это он на собственные мысли так активно реагирует. Мол, фух, наконец-то смена закончена, сейчас последнюю муху сонную из своей вотчины выпровожу и можно пилить в депо, сдаваться, а опосля, навострив лыжи, рвать ближе к дому в теплую кроватку.

Я тоже киваю, хотя он уже не смотрит.

Окончательно выпрямившись, ощущаю неприятное покалывание в затекших ногах и то, как ноет спина, наказывая меня за неудобную позу, в которой умудрилась задремать. Морщусь.

Мне б хоть минутку постоять, чтобы онемение в нижних конечностях прошло, но нарываться на очередную грубость уставшего водителя не хочется, потому поправляю дрожащими пальцами сползший с одного плеча кардиган и, придерживаясь за сидения, передвигаюсь к выходу.

Порыв холодного воздуха из открытой двери, швыряет охапку водяной пыли в лицо, сбивая сонную негу окончательно, а дождь, до этого шуршащий не особо слышно, припускает так сильно, что кажется, будто хочет пробить крышу автобуса насквозь.

Едва спускаюсь с последней ступени, глаза сами находят стоящие под козырьком огромный чемодан с медицинскими книгами и большую дорожную сумку с одеждой – всё, что осталось от моей прежней жизни. За них, неплохо спрятанных от потоков воды, действительно стоит поблагодарить лишний раз.

Я даже оборачиваюсь, чтобы это сделать, но вижу, что водитель уже ушёл в кабину. Спустя несколько секунд, хлопает дверь, утробно рычит мотор, фары дальним светом разрезают тьму, и автобус, который вёз меня почти семь часов, устремляется прочь, оставляя после себя только запах солярки и мокрый асфальт под ногами.

Я остаюсь одна.

Ночью.

Посреди чужого для себя города.

Города, в котором нет ни одного знакомого лица. Ни одного человека, который бы знал, как меня зовут. Кто я. И откуда.

И это не пугает.

Радует.

Радует настолько, насколько я вообще сейчас могу радоваться.

Поправляю ремешок маленькой сумки, перекинутой через голову, где лежит паспорт, диплом хирурга и единственная фотография УЗИ, которую я не смогла выбросить, и нащупываю корпус мобильного телефона.

Такси вызываю по приложению, которое нашла заранее, пока тряслась в дороге. На удивление, голос диспетчера звучит бодро и по-деловому, будто в три часа ночи все нормальные люди только и делают, что пользуются их услугами, а не спят дома в теплых кроватках.

– Машина будет через семь минут. Ожидайте.

Дальше мне называют марку и номер. Запоминаю только цвет – синий. Учитывая, что кругом нет ни души, вряд ли я ошибусь и сяду к кому-то другому.

Семь минут тянутся не бесконечно. Я стою под козырьком, обхватив себя руками, и смотрю, как капли разбиваются о асфальт. Каждый удар – как маленький взрыв в голове, но я не реагирую. Просто стою и смотрю, не разрешая себе думать, вспоминать, анализировать. Потому что, если начну, обязательно снова разревусь. А пока мне нельзя. Нужно держаться хотя бы до нового места обитания.

Водитель такси, мужчина лет пятидесяти, с седой щетиной и усталыми глазами, приезжает без опозданий, молча загружает мои вещи в багажник и почти не разговаривает. Только спрашивает адрес.

Я называю улицу и номер дома.

Квартиру нашла два дня назад по объявлению в интернете: «Сдается однушка, двадцать восемь квадратных метров, чистая, для одинокой девушки, русской, без детей, вредных привычек и животных. На долгий срок».

«Одинокой девушки» – эти два слова тогда показались мне спасением. Теперь они звучат как приговор, но я не поддаюсь на эмоции, так и пытающиеся найти в моем душевном состоянии брешь, и отворачиваюсь к окну.

Глава 2

Инна

Машина притормаживает у пятиэтажки советской постройки. Подъезд тускло освещён одной лампочкой. Я расплачиваюсь, вытаскиваю чемодан и сумку сама – в этот раз водитель даже не предлагает помочь, и я рада.

Не хочу ничьей помощи.

Не сейчас.

Кодовый замок сдается при правильном сочетании цифр, которые мне прислала хозяйка в сообщении. Дверь подъезда тяжёлая, я почти жду, что сейчас она противно заскрипит, резанув по ушам, но приятно ошибаюсь: открывается та почти бесшумно.

У самого лифта меня уже ждёт Татьяна Ивановна – пожилая женщина в тёплой вязаной кофте поверх фланелевого халата, с добрым лицом и зонтом, зажатым в одной сухонькой ладони, а ключами в другой.

– Инна? Доброй ночи! Ой, бедная моя, да вы вся промокли! Пойдёмте скорее наверх, я всё покажу, да душ горячий примете, чтоб согреться.

– Спасибо, что не отказались встретить меня ночью, – говорю, что подспудно дребезжало внутри.

Всё же не каждый хозяин захочет жертвовать драгоценным временем сна ради чужих людей.

– Не волнуйтесь. Я давно на пенсии, бессонница – моя лучшая подруга, да и график бодрствования давно сбит. Днём отосплюсь, если приспичит, – отмахивается она с улыбкой и первой заходит в раздвинувшиеся двери лифта.

Мы поднимаемся на третий этаж. Татьяна Ивановна направляется к левой дальней квартире, легко поворачивает ключ в замке, распахивает дверь и, включив свет в прихожей, делает мне приглашающий жест рукой.

– Проходите, пожалуйста.

Закусив губу, медлю лишь секунду и переступаю порог.

Хозяйка заходит следом, рассказывает и показывает: где, что и как. Ее слова идут больше фоном, потому что с некоторых пор привыкла доверять лишь своим глазам.

Однушка оказывается именно такой, как на фотографиях в объявлении: небольшая, но очень чистая и ухоженная. Стены недавно покрашены в светло-бежевый цвет, никаких старых пожелтевших обоев. На полу аккуратный ламинат, который мягко пружинит под ступнями. На окнах, выходящих во двор с детской площадкой, лёгкие кремовые шторы и прозрачный белоснежный тюль.

Диван-кровать, застеленный свежим пледом и чистым бельём, прижимается к правой стене ближе ко входу. За ним – журнальный столик и два удобных стула. Напротив – пузатый комод, над которым висит небольшая плазма. В углу – просторный шкаф для одежды.

Кухня под дерево. Светлая, со всем необходимым минимумом: холодильником, микроволновкой и чайником, а еще удобным выходом на балкон. Ванная и туалет совмещены, сантехника без нареканий.

В воздухе еще висит лёгкий запах лимонного освежителя после уборки и нет никаких примесей сырости и застаревших вещей. Нормальная, светлая, вполне уютная квартира. Именно то, что нужно для одинокой девушки, которая хочет начать всё заново.

– Коммуналка оплачена на три месяца вперёд, как вы просили, – говорит Татьяна Ивановна, передавая мне второй комплект ключей. – Если что понадобится, не стесняйтесь, звоните в любое время. Я в соседнем подъезде живу, практически всегда дома.

– Спасибо. Буду иметь ввиду.

Выдавливаю из себя улыбку.

– Всего хорошего, Инна. Я пошла к себе, а вы прямиком ступайте греться под теплую воду, а то выглядите очень бледненькой. Как бы не заболеть. И чаю себе заварите, в боковом подвесном шкафчике есть заварка.

Дав вполне милые наставления, она уходит, тихо прикрыв за собой дверь. Проводив, я проворачиваю замок на два оборота.

Щёлк. Щёлк.

Звук раздается в тишине так громко, будто я запираю не квартиру, а наконец-то саму себя от всего прошлого.