Тейина. Надежда на счастье: а в чём счастье?

1

Как ни странно, но оказалось, что не все девушки во Вселенной мечтают попасть в гарем богатого мужчины. И даже на Картае появляются те, кому такая перспектива кажется сомнительной. Да, став избранницей того, кто может позволить себе содержать гарем, до конца своих дней будешь сыта, одета и обута, а работа если и ляжет на твои плечи, так самая лёгкая. И есть возможность насладиться роскошью, а если не ею, так хотя бы комфортом.

Но остаются кое-какие «но», и часть девчонок слышала о них хоть краем уха, а часть словно бы нутром чует. Так что Оникс была отнюдь не единственной, кто, услышав об отборе в гарем, стала выбирать не наряд, причёску и украшения, а способы спрятаться.

Вот только родители моментально пресекли её порыв.

– Ты что, добиваешься, чтоб на нашу семью навесили астрономический штраф, и мы все поехали на внешних шахтах руду добывать? – взбеленился глава семьи.

– Да кто там на этом празднике считает девчонок по головам, отец! Отсутствия одной-двух даже не заметят.

– А ну закрыла рот! Это чужие не заметят! А свои очень даже заметят и рады будут нам нагадить. Может, понадеются на процентик со штрафа – что ты, не знаешь, какие бывают люди?! Да что я ей объясняю?! Слышать даже не желаю, поняла? Ты пойдёшь! Что за капризы? Ты должна думать обо всей семье, а не только о себе!

Пожалуй, спорить с этим было невозможно. И в самом деле, создавать проблемы семейству, в котором есть ещё трое сыновей и младшая дочка, совершенно не дело. Но как же быть ей?

Изнемогая от страха, Оникс метнулась к Шемиру, с которым уже решалась строить робкие планы на будущее. Он пока не назвался её женихом, не ходил к её отцу обсуждать помолвку, но это и понятно – сперва молодому человеку надлежало со своей семьёй определиться, отправится ли он в армию или же на строительство защитных сооружений. До того момента юношам не дозволялось планировать будущее. Так что оба – Оникс и Шемир – терпеливо ждали.

То есть это она пыталась ждать терпеливо. Её будущий жених иногда срывался, и поцелуи становились, пожалуй, слишком откровенными, а ласки – настойчивыми. Но разве они – не доказательство его чувств? А значит, только к нему девушка и могла обратиться в надежде на реальную помощь.

Парень выслушал её спокойно. Его самого, похоже, праздник отбора, назначенный в этот раз их посёлку, волновал слабо.

– Да брось, почему ты так беспокоишься? В наших краях полно привлекательных девчонок подходящего возраста, а в гарем берут пятерых, от силы шестерых, не больше.

– Но что если…

– Пф… Я знаю как минимум десяток вертихвосток, которые сразу ринутся в первый ряд. Ну вот чего ты боишься? В такой толпе тебя даже и не заметят, кому ты интересна? Побудешь на празднике и спокойно вернёшься домой.

И в других обстоятельствах всё это было бы обидно, даже больно слышать, в особенности от жениха, но в тот момент Оникс и не подумала обижаться. Только понадеялась, что эти слова каким-нибудь чудом попадут в ухо господину гарема, и её не выберут.

Однако всё же беспокойство терзало.

– А может, вы попробуете меня спрятать? Неспокойно мне что-то. Я приду на отбор, а потом потихоньку с него исчезну, например во время танцев. Тогда и с семьи никто не спросит, и вообще ни с кого. – Она посмотрела умоляюще. – Ну пожалуйста!

Он задумался.

– Я подумаю. Поговорю с сестрой. Не волнуйся. Оденься попроще, а я придумаю, как тебя вывести оттуда. Да, точно, сестру попрошу! Будь спокойна.

И Оникс выдохнула.

Пожалуй, вариант действительно был неплох: появиться в самом начале праздника, встать в ряд девиц, годных для отбора, то есть невинных, а потом дождаться, когда поблизости мелькнёт сестра Шемира. Она, хоть уже и замужем, но на само веселье будет допущена, она ведь не мужчина. На торжестве будут танцы, которые продемонстрируют красоту и грациозность девичьих тел, а заодно и их выносливость, потом девственницы сядут плести гирлянды из цветов, и уже господин гарема будет ходить и выбирать гирлянду, а значит и ту, которая её сплела.

К тому моменту Оникс уже затеряется в задних рядах, или, если повезёт, так и вовсе выберется с площади. Главное, чтоб будущая золовка придумала, как её прикрыть. И ещё надо будет одеться поскромнее.

Веря, что всё получится, девушка смело выступила в круг танцующих. Но как ни оглядывалась, не нашла взглядом сестру Шемира или кого-то ещё из женщин его семьи. Никто не подошёл к ней и не подал знака, что пора нырять в толпу и бежать вон в том направлении.

А следующим шоком оказалось то, что никакое плетение гирлянд даже и не предполагалось. Собственно, выяснилось, что выбирать девушек будет совсем даже не мужчина, а его представительницы. И интересовали их не красотки в претенциозных нарядах, увешанные бусами, как праздничное дерево, а те девицы, что поскромнее, потише, посерее и покрепче. Выдёргивать подходящих они начали прямо из танцевального круга. В гарем, оказывается, набирали на самом деле просто симпатичную прислугу. Само собой, любая гаремная женщина доступна господину, и даже если он ткнёт пальцем в поломойку, та тут же окажется в его постели. Но всё же деление на наложниц и служанок существует, хоть и лишь на деле, по факту. Официально же все обитательницы гарема – строго наложницы или жёны.

Оникс взяли в оборот прямо тут, рядом с кругом, грубо уточнили, девственница ли она, предупредили, что если врёт, живой не будет, после чего поволокли в сторону, отказав даже в том, чтоб попрощаться с родными или забрать свои вещи. Под таким напором она совершенно ошалела и сперва не сообразила, получится ли вообще протестовать или куда-то сбежать. А внутри корабля уже было поздно. Там отобранных девчонок раздели, пропустили через медицинскую капсулу и дальше заперли в общей каюте, откуда не выпускали уже никуда.

2

До зеркала Оникс добралась лишь на следующий день. Её вдобавок наказали и за опоздание, заперли в карцере, где следы от плети успели воспалиться. Девушку заметно знобило, она лежала на циновке и мучилась от жажды, ломало всё тело, раны горели нестерпимо, даже когда она и вовсе не шевелилась. Промыть их было нечем, потому что ни воды, ни еды ей не принесли. Оставалось лишь терпеть.

Выбравшись из карцера, она смогла добраться до уборного закутка, умылась там и попыталась промыть рубцы на руках и шее, но особо легче не стало. Из зеркала на неё взглянуло помятое опухшее лицо. Изуродованное. Следы останутся, безусловно. Значит, служить во внутренних покоях её уже никто не пустит. Отныне она будет выполнять самую тяжёлую работу снаружи и на нижних этажах, а со временем её сошлют на огороды, в лучшем случае в сад. И, в общем, в смысле работы это, может, и неплохо, но там от произвола охраны её уже никто не защитит.

Однако любая наложница гарема должна знать, что даже взгляд на мужчину может стоить ей жизни. Само собой, вероятнее всего господин не заинтересуется похождениями какой-нибудь служанки-поломойки, земледелки, вывозчицы помоев. Правда, лишь до тех пор, пока распорядительница или кто-нибудь ещё не укажет ему на постыдное поведение одной из них. Тогда виновная будет наказана примерно, чтоб наложницам близкого круга господина подобные глупости и в голову не приходили.

То есть правильного решения тут не было. Просто не было. Уступишь – пропала. Не уступишь – пропала, потому что разозлённый охранник найдёт, как подгадить. Она прислонилась лбом к стене. Пропала. Вот честное слово – пропала. Если б ещё не было того мужика, который, похоже, затаил обиду, ещё была надежда просто честно работать и не попадаться. Но теперь…

А на следующий день её поймала в коридоре одна из наложниц – тоже из тех, которых часто наказывали и постоянно держали под нехорошим присмотром.

– Ты ведь хотела помочь Фиале, да?

– Я?

– Ты на неё не обижайся, она уже не совсем понимает, что происходит вокруг. Ей очень плохо. Слушай, пронеси ей таблетки, ладно? Тебя сегодня отправят туда мыть карцеры.

– Откуда ты знаешь?

– Мне одна из служанок шепнула. Меня туда точно не пустят, и ни одну из тех девчонок, кто нам помогает, тоже. Нам нужно, чтоб Фиала ночью смогла подняться на ноги.

– Почему?

– Ну, ты и сама могла бы понять.

Оникс посмотрела на собеседницу исподлобья. Хотела бы сощуриться, но любое движение мышц лица было болезненно.

– Я помогу ей. Но только если вы меня возьмёте с собой.

– Не могу ничего обещать, но попробую.

Это было, пожалуй, наибольшей уступкой, самой большой неосторожностью, на которую могла пойти наложница, желающая успешно унести отсюда ноги и зад. В конце концов, намёк-то вот он. С этим намёком Оникс теоретически могла пойти к распорядительнице и «сдать» девчонок, задумавших побег. Выгоды особой в этом не было, но могла же… Теоретически.

Не станет, конечно. Ведь она искренна в своём желании бежать отсюда. Скорее всего, Фиала поверила в её добрые намерения лишь потому, что служанка огребла здесь же, возле её камеры, у неё на глазах. Или же поверили её сторонницы, знающие внутреннюю кухню гарема чуть лучше. Уж они-то в курсе, кто тут кому подруга, верная служанка или принципиально продажная за монетку шкура, а кто держится в стороне и никогда не будет привлечён к интригам, потому что веры ей нет.

Одна из служанок вечером, пробегая мимо, незаметно сунула ей в руку пакетик с таблетками и шепнула, когда именно её будут ждать у входа на нижний этаж. Чтоб попасть туда в нужный момент, Оникс пришлось опрокинуть целое ведро воды на лестнице, ведущей вниз, получить две крепкие оплеухи и броситься, громко всхлипывая, вытирать потоки. К счастью, воды оказалось достаточно много, хватило показного усердия, чтоб спуститься на нужный этаж.

Там её за руку схватила тощая, измождённая женщина.

– Принесла? – хрипло спросила она.

– Что?

– Таблетки для Фиалы. Её нужно поднять на ноги и через час вывести в Сад роз. И надо, чтоб она шла сама, мы её даже вдвоём не вытащим. Но даже если вытащим, будет слишком заметно, если мы понесём.

– А что будет в Саду роз?

– Чш-ш! Там появятся те, кто должен нас вывезти отсюда. Но они нас не заберут, если с нами не будет Фиалы. Вообще они как раз за Фиалой и ещё двумя девчонками, но мы можем попробовать с ними. Такого шанса не будет больше никогда, поняла?

Оникс понимала. И понимала она и ещё кое-что: нет никаких гарантий, что её согласятся взять со спасаемыми девочками. Но ею уже овладело безумие надежды. Попытаться! Хотя бы попытаться! Да она на тех, кто придёт за Фиалой, напрыгнет и вцепится руками и ногами! Не даст себя тут оставить.

– А как мы вынем её из камеры?

– Есть копия ключа. Из дерева. Надо очень осторожно с ним, он легко сломается. Попробуй.

– А ты?

– У меня руки трясутся.

В коридоре, где находился нужный карцер, было почти темно, так что Оникс искала замочную скважину на ощупь. Пока она пристраивала вырезанный из какого-то мягкого дерева ключ, её спутница прижалась к решётке и шептала:

3

Когда катер вошёл в шлюз материнского корабля и, пройдя все процедуры, распахнул клинкетный люк, не все девушки смогли выбраться оттуда вертикально. Так или иначе пострадали все: кто-то подволакивал ногу, кто-то перекособочился, прижимая локоть к ушибленному боку. Оникс сперва попыталась поднять Фиалу сама, но в помещение очень скоро нырнул рослый красавчик-пилот и кивнул ей.

– Давайте-ка я. – Он без напряжения поднял женщину на руки. – Сейчас медики подтянут носилки, сразу ею займутся. А вы-то как?

– Пожалуйста, не говорите мне «вы», – смутилась Оникс. – Это так непривычно. Даже пугает.

– Но тогда и тебе придётся мне «тыкать». Я не привык фамильярничать с женщинами, особенно если они держат меня на расстоянии.

Она осторожно посмотрела на мужчину. Не в лицо, конечно, это уж было бы совсем нагло.

– А вы… Ты…

– Ты!

– Да. Ты с планеты, где другие правила? На Иллияни и зависимых системах женщина не может говорить мужчине «ты», если только он не супруг, и они не наедине.

– Я с Тейины… Не слышала?

– Нет.

– О, вот и медики! – Мужчина легко вынес Фиалу с катера, уложил на парящие носилки и о чём-то заговорил с врачом. Пока тот облеплял женщину датчиками, медбрат – огромный, в белом комбинезоне и шапочке, даже лицо упаковано по всем правилам, словно он хирург, готовый к операции – уверенно заправлял куда следует дыхательные трубки, ставил капельницу, подключал аппаратуру. Всё чётко, быстро. – Вот и отлично, можем идти. – Пилот оглядел Оникс с ног до головы. – Мне представляется, тебе тоже нужна медицинская помощь.

– Да нет, я ничего не сломала, – отмахнулась она.

– Я не про травмы во время полёта. Ты выглядишь… плохо.

Девушка залилась краской, по крайней мере ей так показалось. Даже уши стали горячими. Она знала, что изуродована, но слышать об этом от нового знакомца, к тому же такого привлекательного мужчины… Ох, оказывается, это больно. Да, если бы он вдруг принялся оказывать ей знаки внимания, пытаться утащить в уголок, она бы испугалась, орала бы и отбивалась, проклинала его на чём свет стоит. Но вспомнить, что такому, как он, и в голову не придёт с ней любезничать, потому что теперь она урод, оказалось тяжко. А если и Шемир тоже отвернётся от неё, едва увидев?

Опустила глаза, отвернулась. К счастью мужчину кто-то перехватил, заговорил о деле, и тот, указав врачу на Оникс, куда-то заспешил, видимо, по своим пилотским обязанностям. А девушку зазвали с собой в медотсек, где осмотрели с ног до головы, назначили усиленное питание, витамины, отдых и два часа в реанимодуле, но позже. Пока оба были заняты.

Следом ей показали каюту на четыре койки, куда уже поселили трёх других девчонок из гарема. Две из них почти забыли об ушибах и восторженно щебетали, обсуждая местных мужчин. Третья пыталась их утихомирить, но ей сразу было поставлено на вид, что побегом из гарема жизнь не закончилась, и уже сейчас нужно думать о будущем.

– Ты посмотри на этих парней! – возмущённо частила одна из них, самая бойкая. – Среди них наверняка есть добрые ребята! Зарабатывают они явно неплохо, смогут потянуть двух-трёх жён, много-то мне не надо.

– Вот бы кого-то из пилотов привлечь, – мечтательно протянула вторая. – Вот кто настоящий мужик, и зарплата ох какая!

– Этого бы, который нас вывозил!

– Да, красавчик! А какие плечи, а? Тело – ни грамма жира! Я бы такому с радостью родила сколько угодно сыновей. Да и дочки могут получиться красивые.

– Думаешь, ты ему понравишься?

– Надо постараться. Хоть попытаться! Всё-таки я кое-что умею. Может, у него пока не слишком много жён.

– Думаешь, женится? Зачем бы ему!

– Да я и наложницей бы к такому пошла с радостью. Главное чтоб привык ко мне, тогда всё получится.

– Между прочим, можно попытаться уговорить его взять себя для рейсов! Жён в путь не возьмёшь, всё-таки они жёны, должны дома сидеть. А наложница – другое дело, так почему бы нет.

– Верно рассуждаешь! – Девчонка аж загорелась идеей. – Ох, это же золотая идея! Быть походной наложницей ещё и интересно, сколько всего посмотришь. И наверняка успеешь подыскать кого-нибудь ещё, если надоешь прежнему господину. – На лице девчонки была жёсткая решимость. Цель поставлена, и вот она уже устремляется к ней.

Оникс лишь мысленно пожелала ей успеха и, отвернувшись к стене, провалилась в сон. Её растолкал медбрат, грозный, но вежливый. Он напомнил, что у девушки диета, так что приём пищи пропускать нельзя, и следует немедленно явиться в столовую. Там же ей будут выданы все нужные витамины. Принять обязательно. И не забыть об очереди в реанимодуль – она скоро подойдёт. Через три каюты слева есть общий санузел, можно принять душ, там же взять чистый нательный комбинезон.

В общей столовой для спасённых девчонок приготовили отдельный стол. Еду они получали как и все, у окошка раздачи, каждой – положенную порцию, по норме, и эта порция оказалась мало того что обильной, так ещё и разнообразной. С изумлением Оникс разглядывала овощное рагу с мясом (искусственно выращенное, конечно, но по виду и вкусу от настоящего не отличишь), зелёный салат, суп-пюре с сухариками, кусочки фруктов в упаковке и огромный стакан компота. Даже на планете их так обильно не кормили, а откуда в космосе подобная роскошь? Впрочем, говорят, на больших кораблях всегда есть оранжереи и чаны для эксплантации белковых продуктов.

4

В Кибле всем тем девчонкам, которые за время пути не нашёл себе покровителя (а таких оказалось всего четверо), предложили поселиться в доме мужа Фиалы. После чего ещё две девчонки мигом отыскали себе кавалеров – словно из-под земли достали! – и в итоге в машину с чуть ожившей Фиалой садились только Оникс с Хелки. Последняя была служанкой Никалеи, но та взять девчонку с собой не смогла или не пожелала, лишь извинилась и развела руками. Упрашивать её Хелки даже не попыталась, лишь пучила глаза, пока их обеих везли к коттеджу и потом показывали, где обеим предстоит жить.

Что ж – уютная маленькая комнатка с двумя кроватями, столиком, шкафчиками, всё чистое, аккуратное. Девушкам предстояло работать по дому на подхвате, пока определится их судьба, и обе ровным счётом ничего не имели против. В таких домах работы для дополнительных рук всегда хватает, а уж для тех, которые «принести, подержи, подай, пошла вон, не мешай» – тем более. А уж здесь, где из прислуги были только служанка на все руки и повариха – тем более. По комнаткам и коридорам Оникс скользила по-привычному беззвучно, потому что её в гареме именно этому научили. Не чуралась ничего: прибирала, стирала пыль, чистила ковры и диваны, переносила вещи, резала овощи, мыла посуду и всё прочее, что полагалось мыть.

И жила надеждой, что сумеет как-то сориентироваться в этом непривычном мире, найти какую-нибудь работу и хоть чуть-чуть сэкономить.

Прошло сколько-то недель – она отъелась, выспалась, даже стала заметно лучше соображать. И мир в её глазах наконец-то заиграл яркими красками: небо, оказывается, действительно было ослепительно-ярким, зелень – восхитительно-чистой, скромные интерьеры – такими уютными, что работать здесь было одно удовольствие.

Когда Оникс обрабатывала цветы в небольшой гостиной, в кабинете рядом зазвучали жёсткие шаги хозяина дома.

– Да! – Он, похоже, принял вызов. – Да, я знаю. Я же говорил, я объяснял… При чём тут я? Я просто вернул себе свою жену, а сыну – мать. Я её не отдам! – Девушка замерла и вся превратилась в слух. – Говорил же: нет, не собираюсь идти на конфликт с сейхом… Но что я могу? Да у меня только две девицы из его дома, остальные все по мужикам уже разбежались, их не собрать… Ну да, остались две. Обе служанки, вроде… Ладно, их могу отдать. Но ты уверен, что это решит проблему? Я отдам только двух, но моей жене больше ничего не будет угрожать?.. Ладно. Тогда идёт. Когда будешь?.. Понял.

Девушка содрогнулась, заметалась. Но даже за штору нырнуть не успела – мужчина уже стоял на пороге гостиной и мрачно смотрел на неё. Она умоляюще взглянула в ответ, не представляя, что можно сказать, о чём попросить. Да и есть ли смысл просить. Всё же понятно. Её судьба, как и раньше, тоненькой ниточкой повисла на чужих пальцах. Дёрнешься – порвётся.

– Не надо на меня так смотреть! Чего ты ждёшь от меня? – грубовато спросил он. – Я тебе, конечно, сочувствую, и твоей подруге тоже. Но мне моя семья ближе. Я своей женой больше рисковать не стану. Ни за что. А они не отстанут. Это принцип – вернуть себе хоть кого-то, чтоб не потерять лицо окончательно. Есть надежда, что сейх, получив вас, от остальных отстанет. А вас вообще-то и не должны были вывозить, сама знаешь. – Он дёрнул плечом. – Можешь там наврать, что тебя обманули, и ты не понимала, что происходит, просто выполняла приказы.

И, развернувшись, ушёл.

«Можно подумать, это хоть сколько-нибудь поможет», – мелькнуло в голове Оникс. Она не чувствовала обиды, только глубочайшую усталость – крайнюю степень отчаяния. Потому что не от кого ждать помощи. Ну в самом деле, не должен же посторонний мужчина рисковать ради неё всем, что у него есть. Требовать такое – глупость.

Однако это же не значит, что она не попытается бежать снова. Причём немедленно. Отсюда, по крайней мере, сбежать легче, чем из гарема Арамы-Гали. Наверное…

Девушка осторожно положила ножнички, которыми обрезала сухие листики у цветов, поставила леечку и поспешно спустилась по второй лестнице. Выскочила во двор через заднюю дверь и поспешила через цветник к полосе живой изгороди, отделявшей участок от соседнего. По нему тоже проскользнула тихо и уже у ворот, выдохнув, безмятежно улыбнулась здешней горничной.

– Ох, прошу прощения. Хозяйка просила как можно быстрее принести ей капли, я, чтоб не обегать, бросилась через ваш сад, простите меня, пожалуйста. Выпустите, прошу, когда побегу обратно, вас уже не побеспокою.

Женщина взглянула на Оникс с вежливой симпатией. Лично они знакомы не были, но пару раз раскланялись издалека. Так что подозрения девушка у прислуги не вызвала.

– Конечно. Что случилось-то?

– Да, похоже, что-то в глаз попало. Пока врач приедет, чтоб легче было дождаться, нужно увлажнить глаз.

– О, понимаю. – Она распахнула калитку. – Прошу.

– Спасибо огромное! – И припустила по улочке.

Сперва она не знала, куда бежать, поэтому, добравшись до ближайшего леска, забралась в еловые заросли и там, подтянув ноги к животу, замерла, пытаясь собраться с мыслями. Понятно, что нельзя задерживаться здесь надолго. Придётся бежать дальше. Вот так, без ничего, в одежде, которая годится для того, чтоб носить её дома, без хорошей обуви, походной зажигалки, котелка, ложки, ножа, одеяла – хотя бы такого минимального набора.

Была б она на Картае, смогла бы протянуть сколько-то времени в лесу на подножном корме, даже насобирала бы ягод и грибов, чтоб отнести в сдаточный пункт и разжиться хоть мелкой, но монетой. А тут… Что она знает о киблийских дарах леса? А о местных традициях? Может, вполне допустимо соваться в каждый попавшийся частный дом с вопросом: «Нет ли работы?» – а может, это верная заявка на арест и высылку с планеты.

5

В один из вечеров в номере раздался мелодичный звонок с ресепшна, и работница любезно сообщила, что её просят спуститься вниз пообщаться с мужчиной-тейинцем. Девушка подхватилась, одёрнула на себе потёршееся платье и заспешила к лифту.

Однако в холле обнаружился не Драг. Близ двери в лифт её дожидался незнакомый широкоплечий мужик со светлыми волосами, мощный, но, к счастью, не шибко жуткий на вид. И взгляд у него был скорее смущённый, чем угрожающий. Он не казался опасным.

С трепетом, смущённо поприветствовала его.

– Рад познакомиться, – прогудел тейинец, осторожно принимая в ладонь её пальцы. – Меня зовут Милон. Вы извините, что пришлось ждать так долго и что сам Драг прилететь не смог. Он сейчас очень занят на испытаниях. Но он всё время помнил своё обещание. И вот, я тут вместо него, если вы не возражаете. – И посмотрел испытующе.

– Я совершенно не возражаю, что вы.

– Мы можем поговорить? Приглашаю вас посидеть в ресторане: перекусим и пообщаемся.

– Что вы, ужин ещё не готов, придётся платить!

– Оникс, неужели вы думаете, это меня хоть сколько-нибудь смущает? – рассмеялся мужчина. – Идёмте.

По опыту девушка знала, что качество шуток говорит о способности человека мыслить, а его улыбка, смех – о прямоте, свойствах и чистоте характера. И ей очень понравилось, как смеётся этот мужчина. Ему хотелось доверять.

– Мы можем подняться в мой… в номер, который я занимаю.

– Ну что вы. Не хочу смущать, не хочу, чтоб вы чувствовали себя скованно. Ну правда, ни к чему. Идёмте в ресторан. Я бы поел, да и вас с огромным удовольствием угощу.

Оникс уступила. Им выделили один из тех столов, которые не придерживали для постояльцев, и по заказу Милона принесли целую кучу угощений: два салата, закуски из овощей и ветчины, канапе, свиные рёбрышки с жареной картошкой, морепродукты в соусе и два высоких бокала с хорошим пивом. Девушка хотела лишь обозначить, что пробует, но мужчина с таким удовольствием наблюдал, как она кушает, что не получилось отказаться от следующего и следующего кусочка. А дальше сработал тот факт, что еда действительно была потрясающей, пальчики оближешь и с тарелкой проглотишь.

– Ох, неплохо. – Милон отодвинул тарелку с обглоданными рёбрышками и улыбчиво посмотрел на собеседницу. – Вам нравится?

– Очень.

– Хорошо. Давайте начнём разговор. Я знаю, у вас проблемы с устройством. Вы не хотите принять помощь Тейины? Видите ли, Драг почти уверен, что вы сможете устроиться на нашей планете. Конечно, если он ошибается, есть другой вариант – у Тейины имеются орбитальные и дальние станции, там жизнь тоже устроена неплохо, и вы получите помощь.

– Почему вы мне это предлагаете?

– Видите ли, если Драг прав, и у вас есть одна особенность, которая может позволить вам жить на нашей родной планете, это очень даже интересно нашему государству. У нас дефицит женщин.

– Серьёзно?

– Угу. Женщина может рассчитывать на госпомощь. Но даже если забыть об этом, Драг чувствует себя ответственным за вас. Он вообще обо всех, кого спас тогда, беспокоился. А когда узнал, что трёх из них вернули обратно, просто озверел. Вы же понимаете…

– Нет. Не понимаю, что ему за дело до чужих женщин.

В глаза Милона что-то мелькнуло, заходили желваки.

– Знаете, у нас берегут женщин, это уже по умолчанию. Да, не всем мы оказываем покровительство, но это обусловлено обстоятельствам жизни на нашей планете. Понимаете, излучение звезды усиливает магнитное поле планеты – то, что ощущается на поверхности. Его нормально воспринимают уроженцы системы и те женщины, которые обладают особенностями энергетики. К сожалению, не так просто определить таковых сходу. Но Драг предположил, что вы можете оказаться такой. А значит, для нас вы ценны.

– Чем же?

– Женщина с подобными особенностями – мы называет их маи – способна пробуждать в некоторых мужчинах особые возможности. Очень важные для государства. Если есть возможность убедить маи эмигрировать на Тейину, поверьте, наши уж постараются её убедить.

– Как? – охнула Оникс, предвидя неприятный вариант.

Милон поспешил её успокоить:

– Предложат разные преференции, возможности, быстрое гражданство, жильё.

– И работу?

– Маи нет необходимости работать. Только по желанию. Пособие обязательно предоставляется.

– О… – Девушка потупилась. В душе шевелился испуг, но не слишком большой. – И что нужно будет делать?

– Скажем так, взаимодействовать с мужчинами, которым маи сумеет помочь в совершенствовании способностей. И сразу оговорюсь: это завязано на личной симпатии. Проще говоря, никто не предложит вам общаться с мужчиной, который неприятен. Это просто не имеет смысла.

– Общаться… В каком смысле?

– В любом. Дружеском, интимном… Супружеском. – Милон внезапно слегка покраснел. Или показалось? Вряд ли такой крепкий, брутальный, опытный мужик будет смущаться темы интима или брака. – На ваш выбор. На Тейине нет и не может быть места какому-либо принуждению женщины. Да, государство очень заинтересовано в том, чтоб граждане развивали свою энергию, дар. Но, к примеру, жена моего друга – кстати, она тоже иммигрантка – способна разбудить в мужчине дар одним только эмоциональным отзывом на чисто человеческое взаимодействие.

6

Путешествие на родину не сильно затянулось, но эти три дня показались Оникс особой усладой в череде радостей последних дней. Милон трогательно ухаживал за ней и при этом совсем не пытался давить: готовил лакомства, приносил напитки, развлекал разговорами, отвечал на вопросы о Тейине (правда, очень осторожно), предоставил отличный планшет и доступ к интересным материалам. А потом даже предложил прийти в рубку и «немного порулить».

– Ой, не стоит! – заверещала она, испуганная не на шутку. – А если я что-нибудь сломаю?

– Не волнуйтесь, всё будет под контролем. Если что – моментально перехвачу управление. Да и тут космос чистый – ни обломков, ни волн излучения.

– Да мне всё-таки не стоит! Не женское это дело!

– О, знаете, жена моего друга тоже так думала. Но всё же посидела немного за штурвалом. И знаете что?

– А?

– Ей это спасло жизнь! И не только.

– Ох! Как так?

– Её украли бандиты – прямо с Тейины, единственную такую из числа тейинок за обозримый период времени. И если б не её опыт, пусть и скромный, она бы просто не выжила.

Оникс скруглила глаза.

– А что она сделала?

– Представьте – угнала корабль у бандитов! Смогла связаться с планетой, и дальше уж ей помогли. Молодец! Но самое главное – всё получилось, потому что рискнула и кое-что уже умела.

– И чем всё завершилось?

– Ну, сейчас она на Тейине, ждёт малыша… – Милон слегка порозовел. – Это супруга Драга, если что.

– О… Так он о ней говорил! Неудивительно, что он её боится.

– Что вы! Драг её совершенно не боится! Он её очень любит и уважает!

– Да-да! Я имела в виду – боится огорчить! – поспешно исправилась Оникс – и тут же встретила одобрение мужчины. Тот покивал.

– Именно так. Очень не хочет огорчать.

– Но как же она решилась?!

– Там была трудная история, и я не имею право о ней рассказывать – всё-таки случай со мной не связан. Но девушке пришлось очень тяжело. Настолько тяжко, что, знаете, в таком состоянии даже страх за себя уже отмирает. Однако это не отменяет факта, что девушка – настоящий герой.

– Она вам нравится? – вырвалось у Оникс. И сразу пожалела, что вообще разинула клюв. Она осознала неуместность своего вопроса прямо в тот момент, когда его задала, и покраснела так мучительно, что краска залила не только щёки, уши и лоб, но даже шею.

– Ну как вам сказать, – дико смутился мужчина, словно не заметил её смятения. – Она вызывает восхищение, да. Но я всё же уверен, что моя маи будет великолепна по-своему и лучшей для меня.

– Маи? – Она тут же ухватилась за незнакомое слово, которое уже не раз слышала и в чужой беседе, и в их прежних разговорах, и теперь понадеялась прояснить.

– М-м… Ну да. Так у нас называют женщин, способных пробудить в мужчине все возможность его энергетики – ины. Я, как и любой тейинец, надеюсь встретить свою маи.

– Это что-то вроде единственной любви?

– Нет. Совсем нет. То есть не совсем так. – Милон совершенно смутился, но усилием взял себя в руки и продолжил: – Может быть любовь или близкая дружба – неважно. Главное, чтоб была крепкая связь. Но любовь действительно случается часто. Трудно удержаться от того, чтоб принести своё сердце женщине, которая понимает тебя, близка тебе и даёт тебе такие запредельные возможности в этом мире. Там ведь и чувства особенные пробуждаются вместе с иной. Но, понимаете, предложить – это часть дела. Если девушке ты как партнёр неинтересен – её право. Решение за ней. – Он замер и даже, кажется, задрожал. – В моём случае – за вами.

Оникс содрогнулась.

– Но ведь… Я, может, ошибаюсь, но между нами нет этого вашего… отзвука…

– Нет, всё верно.

– Но тогда как же…

– Понимаете, при всей своей необычности для других жителей Вселенной мы всё-таки живые мыслящие, чувствующие существа. Мы можем влюбляться. Вы мою душу так крепко зацепили, Оникс! Вот беру и засыпаю с мыслями о вас, и во сне вижу тоже вас. Был бы счастлив стать вашим мужем без отзвука. – Он заметил тень, набежавшую на её лицо, и выправился: – Я помню всё, что вы говорили. И не подумаю давить. Только вам решать. Если так будет проще – забудьте о том, что я сказал.

Да попробуй забудь! – так думала Оникс, скрываясь в своей каюте. Такая фраза от мужчины вышибает дух и заставляет съехать крышу. Она – как знак, что женщина для мужчины не предмет и не посторонняя, он угадывает в ней душу, чувства, переживания и считается с ними. Это покоряет вернее, чем драгоценности на бархатной подушечке, преподнесённые с довольным, выжидательным видом.

Может, Милон имел в виду что-то совершенно другое, но девушка задохнулась от осознания, как осторожен с нею этот мужчина. Никто раньше с Оникс так не деликатничал. Чтоб сбежать от бури своих чувств и эмоций спутника, она помчалась в свою каюту, заперлась там и затихла. Как же это всё… Странно. Она же дала понять тейинцу, что стремится к жениху и сверх того ничего не желает. Так почему он всё же продолжает быть с ней ласковым, внимательным, деликатным? Или так у тейинцев принято? Удивительная раса чутких мужчин…

7

Оникс так и лежала на кровати носом в подушку. Но побыть в одиночестве удалось сравнительно недолго – пришёл Милон, притащил целый поднос с едой: четыре тарелки едва втиснулись, а ведь он умудрился ещё пристроить соусник и стакан с напитком.

– Поешь, пожалуйста. Хоть что-то. Тебе нужно.

– Я не хочу.

– Конечно, не хочешь. Я понимаю. Стресс, потрясение, всё такое. Попробуй, поклюй, может, что-нибудь пойдёт нормально. Ну пожалуйста.

Девушка села на кровати, выпрямилась, уныло взяла вилку.

– И что теперь будет? – бесцветно спросила она.

– А вот давай как раз и решим. Ну?.. На Тейину?

– Я не хочу, – пробормотала Оникс, тыкая вилкой кусочек помидора.

– А куда ты хочешь? – И удостоился удивлённого взгляда.

– А ты и в самом деле готов везти меня куда я захочу?

– Да.

– М-м… А ты там, во дворе у Шемира, сказал, что мой жених. Это было, чтоб его разозлить?

– Чтоб защитить в первую очередь. Ну и… Я бы с радостью сделал тебе предложение, но у нас… Понимаешь, у нас…

– Что?

– У нас обычно женщина делает предложение мужчине. Мужчина может только оказывать женщине все возможные знаки внимания, изо всех сил демонстрировать, что он будет достойным спутником, а решение всегда за женщиной. Если мужчина будет слишком наседать, это может быть сочтено как угроза. Ну, опасное поведение, которое плохо характеризует потенциального партнёра.

– Немыслимо! – Оникс выронила вилку и спрятала лицо в ладонях. – А у нас предложение делает только мужчина… И что делать?

– Кхм… И как мужчина делает предложение?

– Как хочет. Но обычно это слова о чувствах и вопрос, выйдет ли за него девушка, – пробормотала она, сгорая от стыда. Ей казалось, что он над ней просто издевается, но внутреннее чутьё подсказывало: не издевается. В мире Тейины действительно всё может быть иначе.

Он помедлил, прежде чем потянуться к ней, осторожно взяться за пальцы. Оникс позволила ему.

– Я… Вот что хотел сказать… Я, знаешь… Просто офигеваю от того, какая ты… Чёрт! Я всё время о тебе думаю, и ты просто охрененная… Чёрт!!! Ты такая… Такая… Ты просто огонь, ты самая чудесная, у меня крышу сносит, когда я на тебя смотрю и думаю о тебе! Чёрт, опять хрень какая-то выходит!

– Нет. – Она выдохнула. – Очень искренне. Правда. Любой было бы приятно такое слышать…

– Да? Я тогда… Попробую ещё раз?

– Мне на самом деле ужасно приятно, но я ведь… А, ладно, неважно.

– Ну, тогда позволь, я вот так скажу: ты мне просто… Ты – просто моя мечта, ясно?! Я всю жизнь думал, что хотел бы такую, как ты! И я намерен доказать, что чего-то стою, и ты не пожалеешь! Будешь со мной? В смысле – согласишься быть женой?.. Моей женой! Даже если ты не маи – да и чёрт с ним! – мы с тобой поселимся на периферийной станции или на любой колонии Тейины, я найду такую работу, чтоб ты вообще ни в чём не нуждалась, и я сделаю тебя счастливой, поняла?! Я справлюсь, будь уверена! – И схватил её в объятия. – Я понимаю, что сейчас тебе не до того, и после случившегося мысли об отношениях с другим мужчиной, наверное, воспринимаются не очень. Но я приложу все усилия, чтоб ты смогла отойти и забыть.

Оникс только икнула от неожиданности. Рефлекторно упёрлась ему в грудь, но на деле ей совсем не хотелось, чтоб мужчина её отпускал.

Однако он отпустил – с явным нежеланием.

– Так ты делаешь мне предложение?

– Да! Конечно!

– Хочешь, чтоб я была твоей женой?

– Ну да.

– Но я ведь не невинна.

– В смысле?

– Ну-у… Я же была в гареме. У меня был мужчина… Один раз.

Недоумевающие глаза Милона следили за каждым её движением.

– И-и… какое это имеет значение?

– Так ведь мужчинам такое важно.

– Какое?

– Ну, – она смутилась, мучительно покраснела, – чтоб быть первым у женщины.

– Э-эм… С чего вдруг?

– Н-но… Так у всех.

– Вот уж точно не у всех.

– А ещё у меня был жених. И он от меня отказался. Ты же сам видел.

– Он – урод. Будь уверена, мне и в голову такое не придёт. Никогда.

– Но это же позорно. А вдруг кто-нибудь узнает, что ты меня подобрал после другого мужчины?

– Чего-о? – Глаза у Милона стали круглые, словно донца чашечки. – Оникс, не пугай меня, пожалуйста. О чём ты говоришь?!

– Но неужели тебе неважно, что про тебя так могут сказать?

– Как-то даже не думал об этом. Пусть говорят что хотят. Поверь, мне – точно неважно.

– Правда?.. – спросила осторожно.

– Клянусь.

– А-а… А сколько у тебя жён?

Глаза Милона стали ещё выразительнее.

8

Корабль он приземлил на стоянке, а дальше взял лёгкий кар и повёз жену, как оказалось, в огромный торговый центр. Недешёвый, кстати. Обычно туда ходили зажиточные горожане всей семьёй, и там же мужья баловали угодивших жён ценными подарками. Оникс едва ли не с разинутым ртом входила в это великолепное, так и искрящееся роскошью здание с множеством завлекательных магазинов, где было выставлено буквально всё, от одежды и обуви до мебели.

Она пребывала в таком странном состоянии, когда вообще трудно осознавать происходящее, и власть полностью отдаётся инстинктивным движениям тела. В душе была пустота, и инстинкт жаждал наполнить её хоть чем-то по отношению к мужчине, взявшемся её опекать в такой безнадёжной истории. Было неважно, кто он и каков – она отчаянно нуждалась хоть в ком-то, чтоб обрести ощущение твёрдой земли под ногами. Любой ценой. Так что, послушно подчиняясь всем желаниям Милона, сама не осознавала, как медленно возвращается к жизни. Пусть не отдавая себе отчёт в том, что с ней происходит, и как она ко всему этому относится, но всё же.

Супруг же уверенно действовал. Первым делом он завёл её в магазин одежды. Платье выбирали долго. Узнав, что это молодожён, который привёл супругу приодеться, работницы сперва понесли традиционные закрытые свободные платья с шарфами, но Милон поморщился и попросил что-нибудь «поизящнее, чем эти балахоны». И, конечно, его пожелания были немедленно исполнены, хоть и звучали для Картаи очень странно. Но желание клиента-мужчины – закон, к тому же только мужу решать, во что одевать жену. С чем тут спорить?

Оникс быстро подобрали всё от белья до платья, роскошного и на её вкус слишком открытого. Ходить в таком дома или в гареме – одно дело. Но выходить под взгляды посторонних мужчин? Ох, не по себе… Она поёжилась, и, заметив её смущение, одна из продавщиц неуверенно предложила ей палантин. Тут же вопросительно посмотрела на мужчину, но тот лишь внимательно следил за лицом супруги.

– Хочешь это? – уточнил. И, дождавшись смущённого кивка, протянул смарт к платёжному аппарату. – Берём всё.

Вот так было проще. Оникс накинула палантин на голову, закутала плечи и вздохнула с облегчением. Она всё равно выглядела более вызывающе, чем другие замужние дамы вокруг – вот и локотки могут вылезти из складок, и щиколотки видны – но всё же ситуация не такова, чтоб в неё начали тыкать пальцами. Стало полегче. Осторожно поглядывая на супруга, девушка пристроилась было за его левым плечом, но тот, изумлённо оглянувшись, подхватил жену под руку, буквально вынудил идти рядом.

Она хотела ему сказать, что так не принято, но прикусила язык. Милон вообще-то не картаец, не иллиянец, у тейинцев свои традиции, а кто она, чтоб указывать мужчине, как ему следует себя вести!

И, пока думала об этом, муж уже подвёл её к огромному ювелирному магазину, витрина которого буквально искрилась разнообразием брачных драгоценностей. Здесь было буквально всё, от простеньких колец и серёг до полноценных брачных гарнитуров, а в соседнем зале были представлены и свадебные сервизы. Оникс даже охнула, когда Милон с решительностью боевого быка подтащил её к одной из витрин и начал тыкать пальцем в довольно дорогие украшения.

Продавцы немедленно забегали: пригласили пару присесть на удобные диваны, обеспечили её чаем, закусками, даже бутылку вина принесли, привели двух милых девушек, на которых обычно демонстрировались изделия. Оникс аж онемела от стоимости колец, которые по распоряжению Милона понесли на демонстрационный столик, но он только головой кивал, слушая пояснения, и время от времени поглядывал на смущённую супругу.

И надо было, наверное, попросить о чём-то более дешёвом, но говорить своему мужу такое в магазине при продавцах было тягчайшим оскорблением. Жена не должна и не может ни в какой форме высказывать сомнение в обеспеченности мужчины, которому принадлежит, да и он сам разберётся, какую сумму выделить. Это не её, женщины, дело. Так что, взяв себя в трясущиеся руки, девушка принялась осторожно показывать на те колечки, что казались ей попроще. А работницы салона спешили продемонстрировать их Милону на своих пальцах.

– А вот это тебе не нравится? – спрашивал он. – А это? Мне кажется, будет очень красиво смотреться на твоих пальчиках.

– Уверяю вас, господин, это был бы прекрасный выбор, – вторил продавец, поспешно надевая колечко на руку улыбчивой сотрудницы. – Посмотрите, как оно прекрасно смотрится на женских перстах.

– Что скажешь, дорогая?

– Мне кажется, оно… Тяжеловато.

– Вот как. Ну давай приложим, посмотрим. Вы позволите? – Милон осторожно приблизил кольцо к пальцу своей спутницы. – Посмотри, как красиво.

– Здесь великолепный сапфир чистой воды в три карата, ступенчатая огранка, выгодно подчёркивающая качество камня, и шесть мелких бриллиантов овальной огранки. Восемнадцатикаратное розовое золото с сияющими гранями. Или, может быть, взглянете на подобное кольцо, только с рубином? Огранка листом, очень необычная, и цвет брачный. Камни сопровождает старинный орнамент, символ плодородия и благопожелания.

– Но и сапфир очень хорош! – вмешался ещё один продавец. – Его цвет – символ неба, покровительство для юной супруги и благополучие для семьи.

– Сапфир или рубин, любимая?

– Сапфир, – едва слышно прошептала Оникс, и кольцо немедленно было надето ей на палец.

Ошалевшая от удивления, она уже и не обратила внимания, что муж купил ей ещё и серьги, и милое украшение на шею, и изящный джумар[1] в волосы, и браслет. А потом, уступив мягким уговорам работников салона, приобрёл и серебряное ритуальное блюдо. Чтоб всё было как положено.

9

Очередное путешествие запомнилось ей необычным бытом и увлекательными занятиями. Оказалось, что Милон отлично готовит и совсем не горит желанием подпускать жену к этому делу. И можно было подумать, что дело в технике, которая использовалась для готовки, а мужчина просто не желает подпускать к ней женщину, которая обращаться с нею не умеет. Но нет. Вот обучать супругу пользоваться гаджетами он всегда был рад, охотно разъяснял, на какую кнопочку тыкать, как регулировать время и режимы, например показал способы смешивать самые разные напитки и разогревать себе готовые блюда.

Но и этим не ограничивался. В первый же день всё-таки потащил Оникс «порулить», хотя она очень боялась что-нибудь испортить, аж руки дрожали. Однако потом, подержавшись за штурвал, успокоилась и даже увлеклась – рискнула с разрешения заложить пару простеньких фигур, которые показались ей просто суперсложными. Потом ещё Милон стал растолковывать, что в рубке за что отвечает и как пользоваться экранами. Она, конечно, не запомнила, но само его рвение сориентировать жену в такой сложной технике льстило ей. Это же знак доверия, разве нет?!

Чуть позже мужчина отправился чинить какой-то агрегат в мехотсеке, а девушка, подождав его какое-то время, рискнула понести супругу горячий чай. Она, конечно, опасалась, как он отреагирует на то, что его отвлекают, но и одной становилось как-то не по себе. В какие-то мгновения даже казалось, будто она оставлена в одиночестве посреди космоса на этом корабле, и хотелось подержаться за руку хоть кого-то живого.

Муж совершенно не рассердился, с благодарностью принял кружку, а потом, напившись и вернувшись к делу, начал объяснять, что именно творит. И одновременно ковырялся щупом в развороченной плате, под снятой панелью. Оникс он не гнал, и девушка, решившись, подсела ближе. Было любопытно.

– Мне тут не нравится прохождение сигнала, – говорил мужчина. – Если есть проблема с контактами и проводкой, опасаюсь, как бы не проскочила искра. В космосе это очень опасно. Лучше наладить всё сразу, не рисковать. А чтоб было чётче видно, сейчас попробую развернуть ин-схему. Ина у меня слабенько развита, но всё равно отличное подспорье. Вот увидишь, как быстро пойдёт дело.

Она осторожно положила голову ему на плечо, увлечённая тем, как ловко муж орудовал инструментами.

– Ой, какие яркие полоски проскальзывают! – воскликнула девушка. – По границам микросхем. А это нормально, что оно так?

– Полоски? Проскальзывают? – переспросил Милон, удивлённо покосившись на супругу.

– Ну да. То появляются, то исчезают. Я сперва решила, что подсветка, потом – что блики, но явно нет.

– Да? Давай я тут закончу, а потом мы поговорим, согласна?

– Конечно. Мне уйти?

– Если хочешь, оставайся, мне приятно, когда ты рядом… Во-от так. Теперь проверим… Ну, совсем другое дело! Смотри, как теперь хорошо проходит сигнал! Сейчас, поставлю панель на место – и можно идти… Вот! – И подставил ей локоть. – Пошли устроимся в кухне. Перекусим и поговорим. Я тебе покажу кое-что… У меня, кажется, был старый тренажёр…

– Тренажёр? – заинтересовалась она.

– Ага. Вот он… Попробуй. – Мужчина быстро развернул на обеденном столе, освобождённом от посуды, что-то, похожее на виар-приставку, подключил и показал Оникс, как усесться и куда положить руки. – Ты когда-нибудь работала с какими-нибудь механизмами? Ну, или вспомни то, что тебе казалось, пока я работал в мехотсеке с деталями плат.

– О… Я попробую. – Девушка осторожно расположила пальцы поверх двух маленьких полусфер, похожих на кабошоны из полудрагоценного камня. Удивительно, но воображать увиденное было легко и интересно, в памяти словно само всё всплыло, да ещё и во всех подробностях. Она и не думала, что могла запомнить так много. Воспроизвела всю последовательность вспышек и линий и посмотрела на мужа вопросительно: – Правильно?

Милон смотрел на неё напряжённо. Как-то очень напряжённо.

– Да, – помолчав, ответил он. – Просто я немного… ошалел. Извини, а вот это ты воспроизвести сможешь? – И быстро пробежался пальцами по боковой виртуальной клавиатуре. Перед Оникс развернулся экран с объёмным переплетением цветных линий.

– Ой, а как?

– Держи пальцы на красных балансирах и мысленно проводи линии, старайся сделать это в соответствии с образцом и в той последовательности, которая обозначена. – Мужчина безотрывно следил за тем, как она, от усердия высунув кончик языка, чертила схему. Очень точно. Даже такие детали прихватывала, которые без обучения обычно просто не различают.

– Мне кажется… всё готово.

– Более чем. – Он нагнулся и ещё раз оценил глазом результат. – Честно сказать, не верю своим глазам.

– Так плохо? – огорчилась она.

– Что? Не-ет! Наоборот! Ты, похоже, у нас просто уникум! Это удивительно! – Она посмотрела опасливо, но вопросительно. – Ты не просто маи! Ты – маи-ина, то есть такая одарённая женщина, у которой ещё и есть способности наших мужчин.

– Это плохо?

– Это удивительно. – Он осторожно поднял её и обнял так бережно, словно боялся потревожить воображаемые раны. – И чудесно. И это значит, что ты не просто можешь жить где угодно на Тейине, а что наше государство ухватится за тебя всеми руками и никому ни за что не выдаст, не позволит причинить вред.

10

На Тейине Оникс очень понравилось, причём сразу же. На таможенном пункте Внешнего кольца она ждала суровой реакции на свою особу: жена там или не жена, а всё-таки документы такие себе, да и гражданства нет. Но работники таможни вели себя с девушкой отменно вежливо, чуть ли не с почтением. И даже отсутствие нормально оформленных бумаг их не смутило. Важнее всего оказался факт зафиксированного в посольстве брака с тейинцем.

Хотя Милону и пришлось задержаться, обсуждая с ними, каков будет порядок оформления нужных актов, где и насколько быстро это предстоит сделать. После чего вернулся с Оникс на свой корабль, и дальше уже не надо было напрягаться – системы сами вели частный катер положенным маршрутом на орбитальную стоянку.

– Я не стал морочиться с тем, чтоб получать разрешение на низкоорбитальную стоянку, – рассказывал Милон, движением головы показывая супруге в сторону экрана. – Да и зачем. Оттуда бесплатный транспорт доставит на поверхность планеты, в порт, где у меня припаркован флай. Интересная система, да? Новейшая. На самом деле, она пока пущена в обиход в тестовом режиме, контролируется диспетчерами. Но уже сейчас видно, что безусловно будет принята. Кстати, мой друг над ней работал.

– Здорово. – Девушка с любопытством крутила головой. Было видно, что их судно движется в потоке не одно, по обе стороны шли ещё два катера, а чуть дальше – огромный пассажирский лайнер. – Мы так близко к тому кораблю… А не страшно, что врежемся?

– Нет, – улыбнулся он. – У тебя же есть ина. Попробуй посмотреть на происходящее с её помощью. Помочь?

– Я сперва сама попробую, – оживилась Оникс и напряглась.

Муж поднялся с кресла и встал у неё за спиной. Положил обе ладони ей на плечи. Начал мягко поглаживать.

– Нет-нет. Не стоит так налегать. Крепатура только помешает. Расслабься, прикрой глаза, а потом, не спеша их открывай, взгляни из-под ресниц, как бы рассеянно, несфокусированно. А теперь дай себе волю, действуй по интуиции.

Она выдохнула и приоткрыла глаза. Мир был расцвечен множеством линий, сложнейшим переплетением в разных оттенках, и сперва всё это казалось хоть и красивым, но беспорядочным трёхмерным кружевом. Но потом логика проявилась словно бы сама собой, и в один миг схема стала объёмной, да ещё и более красивой за счёт этой самой логичности. Оказывается, каждый корабль плыл по своему каналу, плотно ограниченному и окружённому светящимися нитями, цепочками искр, витками и даже росчерками.

– Круто!

– Видишь?

– Ага. – Она перевела взгляд на супруга – и вдруг поняла, что он имел в виду под «попробуй ощутить мой отзвук». Не смогла бы объяснить словами, что конкретно осознала, но зато в точности ощутила: вот его энергия, а вот её. И вот так можно коснуться её, и вот есть ответ, приятная дрожь его эмоций, его жизненной сущности: – О-ох!

У Милона округлились глаза, мужчина смотрел на жену с таким счастливым изумлением, что она мигом догадалась – видимо, он тоже чувствует, а значит, вышло как надо. Потянулась ещё – и в ответ на её прикосновение ина мужа заиграла всеми оттенками, какие только бывают на свете.

Он осторожно, но крепко обнял её за плечи, уткнулся носом в волосы.

– Давай немного подождём, моя родная, – пробормотал, касаясь губами её ушка. – Нам ещё приземляться, потом до дома добираться. Я же не выдержу!

Оникс ласково поглаживала его руку. Ей казалось, они оба искрятся – два таких клубка ярких нитей, потихоньку переплетающихся между собой. И как это остановить, она всё равно не представляла. Да и что конкретно происходит, понимала лишь отдалённо. Наверное, вот так и выглядит отзвук? Кстати, очень приятно. Девушке казалось, что внутри неё словно весёлые пузырьки лопаются, мило и чуть-чуть щекотно. И к мужчине тянуло до безумия: погрузить пальцы в его коротко стриженые волосы, огладить кожу, прикоснуться губами… А ещё бурлила энергия, хотелось схватиться за какое-нибудь дело, срочно сотворить что-нибудь полезное или даже освоить новое занятие.

Она с трудом заставила себя сидеть спокойно. Милон тоже вернулся в кресло, тяжело дыша, а через время и получил разрешение на посадку. Он всё делал очень медленно, с соблюдением правил, но когда отправил двигателю сигнал на остановку, кинулся к жене и смял её губы таким ярым поцелуем, что сразу стало понятно – борт они покинут лишь спустя время. Может быть, даже довольно продолжительное.

– Ох, – выдохнула девушка спустя час. – Теперь надо будет тут прибираться, да?

– Вот ещё, – фыркнул мужчина. – Боты приберут. Оставляй как есть. Прихвачу только твою сумку. Если что забыла, всегда можно вернуться. Аренда ещё действует. Не волнуйся, тут сообщение свободное… Кстати, если нужно, по дороге завернём в магазин, купим всё нужное. Что скажешь?

Слегка ошалевшая в недоумении Оникс промолчала, не зная, что сказать, и, должно быть, муж решил, что супруге всё-таки требуется шопинг. Так что из линейного транспорта он высадил её в огромном ТЦ, где тут же отыскал подходящий закуток. А уж там продавцы моментально взяли растерянную девушку в оборот.

В считанные минуты ей были подобраны бельё, домашние платья и удобные мягкие костюмы, брюки и носочки, блузки и свитера, из соседней торговой точки притащили платья, потом ещё и обувь, и сумочки, и заколки для волос, и прочие аксессуары. Разглядывая всё это, она даже как-то не верила, что всё это ей. И ещё было приятно, что продавцы, похоже, получали такое же удовольствие, подбирая ей гардероб, как и она, наблюдая за их усилиями.

11

Свекровь появилась на пороге квартирки через пару дней. За это время девушка едва успела освоиться с квартирой, магазинами, расположенными на первом этаже жилого комплекса, кухонной техникой и шкафчиками в жилище. С посудой пока не разобралась, потому что Милон с упорством барана сам сервировал и подавал еду на стол, а потом убирал всё и педантично загружал посудомоечную машину. И заказывал ужины тоже сам, а также настаивал, чтоб завтраки готовил бот, потому что по утрам положено поваляться лишние минуты в кровати, и это не обсуждается.

Так что растерянной Оникс в распоряжение достались только обеды.

Но тут муж её не разочаровал: и «пахарский суп», и «пла» с креветками и томатом, и все варианты лукового с бараниной он поглощал с огромным удовольствием да только нахваливал, будто и в самом деле ничего подобного в жизни не кушал. Девушка даже краснела от таких пылких похвал. А ведь мужчина определённо очень хорошо умел готовить. Может, он просто хотел сделать ей приятное, но разве можно устоять перед таким стремлением супруга?

Сигнал вызова прозвучал как раз к концу обеда. Когда Оникс выскочила в коридор следом за Милоном, того немолодая, но всё ещё привлекательная женщина уверенно держала за пуговицу рубашки. Где-то на уровне живота. И говорила угрожающе:

– Милон Эвкте Агим, тебе есть что мне рассказать?

– Матушка, я бы хотел познакомить тебя, да…

– Познакомить он меня хотел! – взревела дама, едва не оторвав пуговку. Аж на месте подпрыгнула от негодования. – Наглец малолетний, штаны по коленки! Какого чёрта я узнаю о твоей свадьбе позже всех?!

– Не позже всех, мам… Матушка, не пугай мою жену, пожалуйста.

– Ты меня не учи жить! Что это такое, а? Ты даже не счёл нужным мне позвонить! Писульку свою хилую, которую мне кинул с барского плеча, в зад себе можешь заткнуть, свинья!

– Дорогая, – примирительно пробасил один из двух мужчин, сопровождавших даму. – Родная, пожалуйста!

– А ты не лезь! Я тебе говорила: воспитывать надо сыновей как следует! Чтоб маму держали в курсе дел! Господи, я понимаю поехать в отпуск, поменять работу, даже поступить в университет – но жениться и при этом не сообщить?! Как так?!

– Я ведь сообщил.

– Когда уже прибыл на планету?! Гадёныш!

– Мама!

– У-у, глаза б мои на тебя… – Женщина решительно переключилась на Оникс, и та едва не присела под её тяжёлым взглядом. – Здравствуй, моя милая… Та-ак… Так, деточка бледная, тощенькая, на цыплёнка похожая!.. Ты вообще её кормишь?! Какие витамины даёшь? На какой день назначена операция? – Свекровь ласково прошлась пальцем по шрамам на лице невестки. Глаза Оникс округлились, а в следующий момент её схватили и решительно, хоть и бережно ощупали со всех сторон, едва ли не всю целиком. Дама решительно двигала руками и качала головой. – Просто чудовищно. Не удивлюсь, если тут и болезни обнаружатся. Бедная деточка… Что говорят врачи?.. Э-эй, Милон Эвкте Агим, что врачи сказали?! Где рекомендации?! Говори, пока наизнанку не вывернула!

– Да я пока не водил… к врачам.

Тейинка набычилась, сделала глубокий вдох и начала орать:

– Что-о?! Не отвёл к врачу?! Ты дебил или кто?! Ты привёз израненную девчонку незнамо откуда и даже врачу не показал, живодёр?!

– Мама! – взревел Милон, но на его матушку гнев сына явно действия не произвёл.

– Я так давно мама, что ты и не помнишь! Ты привёз девочку невесть откуда, а лечения на неё пожалел?! Тебя что, орангутанги воспитывали? Хашар!

– Родная, успокойся, – прогудел всё тот же мужчина. Второй, поддерживавший женщину с другой стороны, по-прежнему хранил терпеливое молчание. – Не надо так.

– А как надо?! Это ты его научил над девочками издеваться?!

– Дорогая, не надо утрировать.

– Это я, значит, утрирую?! А он привёз бедняжку из Иллияни, всю поломанную, и даже медикам не показал! А мало ли какие там последствия побоев! Что если опасные травмы, я тебя спрашиваю?!

– Я из Картаи, – испуганно пискнула Оникс.

– Не знаю таких краёв. Но и что? Сразу видно, что у вас там девочек по полной программе обижают. Я слышала, что мой сын метнулся куда-то девочку спасать. Хорошо спасение! – Едва подуспокоившись, дама снова начала распаляться. Да как! – Сперва спасти, а потом бросить без помощи и даже не позвать врача! Ещё бы сам ногами попинал вдогонку.

– Мама! Какого чёрта ты такое обо мне говоришь?! Да ещё при жене!

– А что я должна говорить? Ах, молодец, мол, мальчик, забил на девочку, делай так и дальше?

– Да не забил я!

– Ваш сын – очень хороший человек! – охнула Оникс, искренне обидевшись за мужа.

Её немедленно потрепали по щеке – добродушно, но решительно.

– Деточка моя… Мило, что ты защищаешь моего сына, но имей в виду – мы тебя в обиду не дадим! – Женщина решительно прошествовала на кухню. – Пахнет вкусно. Чем кормишь, Мил?

Молодой мужчина на миг закатил глаза.

– Матушка, пожалуйста…

– Что? Вижу же, что не заказано.

Визуал. Милон и Оникс

А может быть, Оникс выглядит вот так, ещё и в объятиях мужа:

Ну, а самого Милона я представляю себе примерно так:

12

– А если я им не понравлюсь? – шепнула Оникс, опасливо залезая во флай.

– Кому? – Милон удивлённо поднял брови.

– Твоим друзьям.

– Ой! Главное, чтоб мне нравилась. Я вас просто познакомлю.

– А если…

– Ну что?

– А если я с их женой не сойдусь?

– Да я тебя умоляю!

– Мне пока трудно с тейинками.

– Она родилась далеко отсюда. И, кстати, с рождения была в рабстве. Чуть больше полугода назад оказалась здесь, получила гражданство, вышла замуж.

– Ого! И смогла освоиться?

– Не вполне, скажу тебе честно. Я очень надеюсь, что ты поможешь ей.

– Чем?!

– Освоиться, поверить в себя. Она до сих пор смотрит вокруг со страхом и ожиданием, что вот-вот случится что-нибудь страшное.

– Думаешь, я смогу её убедить в обратном?

– Хотя бы попытайся. Тебе, как мне кажется, легче это дастся, чем психологу-тейинцу. Ты ведь женщина, сможешь лучше её понять. Да и сама, как мне кажется, чувствуешь себя уверенно. Увереннее, чем я ожидал.

– Мне помогает твоя любовь.

Милон поспешно обнял её, прижался губами к её виску.

– Ты даёшь надежду и мне, и семье моего друга. Уж поверь, он любит свою жену не меньше, чем я тебя. И другие мужья тоже.

– А у неё сколько мужей?

– Недавно вышла замуж в четвёртый раз.

– Четверо мужей меньше чем за год?

Он пожал плечами.

– Да уж так сложилось. Ита была нарасхват. Ну, в путь? Ты пристегнулась?

Дом, на крышу которого опустился флай Милона, выглядел на взгляд Оникс просто роскошно: просторный, геометричный, с двумя широкими террасами, открытой и застеклённой, бассейном внизу и удобной лужайкой – словом, всё выглядело богато и аккуратно. Территория была большая, часть берега озера, на котором коттедж был выстроен, тоже, видимо, принадлежала владельцам земли, и при этом не была огорожена. От соседей здесь вообще как-то не спешили отделяться, наверное, общались по-дружески. Приятно, если так.

Озеро показалось Оникс прелестным – чистый простор, голубеющий под небом, отражал редкие облачка, и несмотря на прохладную погоду и явную позднюю осень пейзаж казался очень тёплым. Поскольку листья с деревьев облетели, редкие домики в зарослях вдоль берега можно было разглядеть. Все разные, но каждый радовал глаз на свой лад. Она залюбовалась видом и не сразу почувствовала прикосновение руки мужа.

– Красиво, да?

– Очень.

– Потом тоже купим дом у воды. Хочешь?

– Наверное, дорого…

– Справимся. Идём? Нас ждут.

И девушка засмущалась – в самом деле, они ведь в гостях, а она тут стоит, пялится, заставляет хозяев ждать. Невежливо.

Их действительно ждали – четверо мужчин, настолько разных, что Оникс лишь растерянно ресницами похлопала, и улыбчивая молодая женщина с аккуратным кругленьким животом, который пока не лез на нос, но был уже очень заметен. Она казалась милой, привлекательной, даже, пожалуй, красивой. В общем, верится, что могла привлечь внимание более чем одного мужчины.

Вот только Оникс почему-то была уверена, что разные мужья одной женщины должны быть похожи между собой. Но тут – ничего подобного. Да, все четверо выглядели на полные сто – обаятельные, крепкие мужчины, сложены отлично, все как один держат себя в форме. Но до чего же разные! Один – рослый военный, явно офицер. Рядом с ним – тоже довольно высокий, но это скорее типаж эдакого привлекательного хулигана с тёплым взглядом. Слева – вроде, физически развитый парень, однако заметно, что профессия у него, скорее всего, мирная, да и характер мягкий.

А вот четвёртый, самый невысокий и скромный по своим телесным габаритам, обладал на удивление холодным и сильным взглядом. Щуплый, жилистый, он в первый момент казался совсем обычным, в толпе глазом не зацепишься ни за что, но стоило присмотреться… Нет-нет, присматриваться не хотелось совершенно. В его сторону девушке даже смотреть было боязно. Вряд ли он на самом деле опасен, но от такого – ей-богу! – лучше держаться как можно дальше.

Однако все четверо с охотой улыбались, и каждый потянулся пожать Милону руку, а потом намёком на поклон поприветствовать Оникс. Хозяйка же дома, Ита, сразу потянулась обниматься. У неё оказались мягкие робкие руки.

И ощутимая ина.

Оникс с удивлением посмотрела на новую знакомую. Та радушно улыбалась ей. Наверное, ничего особенного не почувствовала.

– Идёмте, – сказала она ласково. – Вы устали?

– Нет, что вы… – Неосознанно покосилась на её живот. – Может быть, я могла бы помочь?

– Да бросьте! Всё готовят боты, мне самой нечего делать. – Она смущённо заулыбалась. – А мясо будут жарить мужчины. Они предпочитают сами. Уверены, что у них получается лучше.

– Это традиционная точка зрения, милая, – сказал «хулиган», взглядом приглашая Милона идти с собой. – Девочки, устраивайтесь на террасе, там уже готовы закуски и напитки. А мы пока позаботимся об угощении. Сейчас Рад принесёт вам пледы.

13

– Нам надо найти способ делать это, не хватая человека за руку, – сказала Ита, хмуря тонкие бровки.

– Да уж, всех за руки не перехватаешь, – согласился её муж. – Но лиха беда начало.

– В каком направлении предлагаешь двигаться?

– Пока давай освоимся с тем, что умеем. – Коял осторожно переложил ладошку жены на запястье гостьи. – Только потом начнём эксперименты… Вы не испытываете дискомфорта, Оникс?

–Только в одном – не могу понять, что вы делаете. – Девушка слегка сморщила нос. Наверное, это звучало резковато, даже вызывающе. Не стоило, пожалуй…

– Всё в порядке. – По тону и выражению лица мужчины в один момент стало понятно, что он совершенно не обиделся. Может, и наоборот – доволен, что может порассуждать на тему. – Мы с женой тоже пока не до конца понимаем, что делаем. Задача у нас вроде бы простая: в процессе совместной работы объединить свои возможности, желательно так, чтоб оба могли и воспринимать, и действовать. Видите ли, у меня третья ина. Я с ин-структурами работаю на довольно глубоком уровне, а супруга подстраивается. Но постепенно развивается, к чему и стремимся. Со стороны начинающему будет сложно разобраться в наших хитростях, это вполне нормально. Но мне бы хотелось, чтоб вы всё-таки попробовали. Видите ли, я немного растерян. Я впервые в своём деле буксую: не могу понять, в чём суть вашего дара. Даже с помощью жены.

– Вы умеете читать чужой дар?

– Я чувствую особенности работы с иной.

– Может быть, затруднение в том, что я ничему пока не обучилась и совсем ничего не умею?

– Ну что вы. Я чувствовал способности и у супруги с самого начала, когда она едва осознала, что воспринимает ину, и даже у нерождённого ребёнка. Правда, там особым образом сложились обстоятельства, но уж плод-то точно не способен работать с иной, он и себя-то не успел осознать.

– Надо же! – Оникс с подавленным восторгом слушала Кояла. – Не представляю, как такое возможно. Может быть, это предвидение?

– Предвидения не существует. По крайней мере, при помощи ины невозможно работать с будущим. Только с тем, что уже произошло или происходит в настоящее время. – Девушка увлечённо слушала его. Но одновременно с тем замечала, как перед внутренним взором время от времени вспыхивают разноцветные пятна и росчерки. В какие-то мгновений ей даже казалось, она видит сложное плетение разноцветных колышущихся линий, но стоило присмотреться, и всё пропадало. – Не могу понять, к чему же всё-таки вы расположены. Вы бы согласились с нами позаниматься?

– Мне будет так неловко отвлекать вас от дела…

– Вы мне окажете огромную честь, согласившись! И огромную услугу, поскольку моей супруге тоже нужно упражняться.

– Ну раз так…

– Спасибо. Уверен, это будет полезно всем нам.

– Ты совсем заморочил голову гостье! – вмешался другой муж Иты, шагнув в их сторону. – Прошу к столу, всё готово.

– Родная, ты в порядке? – обеспокоился Милон, лично вытаскивая супругу из кресла. И так на руках транспортировал за стол. – Ты что-то бледненькая.

– Наверное, перенапряглась. Виноват, похоже, увлёкся, – сказал Коял, за что удостоился очень недовольного взгляда от гостя.

– Нет-нет, я просто задумалась! Всё хорошо. Было очень интересно. – Оникс с любопытством смотрела на Иту. А та – на неё. Просто разглядывала. Её интерес девушка истолковала самым логичным образом. Коснулась изуродованной щеки и пояснила: – Это… в гареме.

– Плеть-африканка? – Взгляд у будущей матери был понимающий.

– Да, с костяными вставками.

– Странно. Я думала, в гаремах наказывают так, чтоб не оставлять следов.

– Смотря кого. Часть девушек как раз наказывают так, чтоб господин уже никогда на неё не взглянул.

– А наши ещё жалели, что их не купили в гарем! – рассмеялась Ита. – Дурочки.

Она смеялась свободно, искренне, без тени горечи, и Оникс порадовалась за неё, что молодая женщина смогла оставить прошлое в прошлом. По-настоящему. В отличие от её мужчин, которые моментально насторожились и переводили беспокойные взгляды с гостьи на жену. В их взглядах читалось беспокойство, что супруга сейчас снова утонет в воспоминаниях и расстроится, и кажется, они даже не верили собственным глазам.

– Эм-м… Девочки, – неуверенно вмешался Радеш, – может, вы обсудите что-нибудь более приятное для себя?

– Извини, – смутилась Ита, опуская взгляд в тарелку.

Мужчина же получил обжигающий взор единосупружника – того, симпатичного хулигана, который сейчас больше напоминал настороженного воина, приготовившегося к схватке: нацеленного, жёсткого, искусно спрятавшего злобу, профессионального.

– Рад! Не вмешивайся… Давай отойдём. – И поволок единосупружника за угол.

Болезненное любопытство овладело Оникс. Она вдруг подумала, что может попробовать зацепиться за ину одного из хозяев… И, может быть, услышит что-то из их разговора? Почему Ите нельзя говорить о своём прошлом и почему одному из мужей не понравилось, когда другой мягко предложил ей этого не делать? Она ощутила тонкую линию, и та незримо притянула какую-то часть её восприятия к мужьям Иты, вставшим совсем недалеко, но за стеклянной стенкой террасы.

14

В это утро Оникс снова разбудил громовой голос свекрови:

– Милон Эвкте Агим! Какого чёрта опять происходит?! Почему ты ведёшь себя так, будто не жену привёз, а собачонку завёл, а? Кормишь, причёсываешь иногда, выгуливаешь – и ладно?

– Мама! – прозвучал в ответ рёв мужчины. – Хватит! Я большой мальчик, у меня своя семья, не надо в неё лезть! Сам разберусь.

– Вижу, как ты разбираешься! Ты по-прежнему не понимаешь, что у твоей жены есть да-пал-ни-тельные па-атребности! У неё сегодня первое посещение клуба, а ты ни парикмахера не заказал, ни косметолога, ни спа! Ты хотя бы в салон красоты её записал, чтоб сделали макияж по-быстрому? Дай-ка угадаю – и не догадываешься, что это нужно! Болван!

– Мама!!!

– Это ещё хорошо, что я обо всём подумала. А если б нет?

– Мама! Оникс категорически отказалась от любых процедур! И наряжаться она не пожелала. Я, по-твоему, должен был плюнуть на пожелания жены?

– О! – Голос свекрови стух на пару тонов, но и оживился. Как-то очень необычно. – Она хочет протестировать претендентов на своём естественном облике? Как умно! Молодец, девочка! И как тебя угораздило отхватить себе такую умницу? Надеюсь, ты хотя бы завтрак ей приготовил?

– Разумеется, приготовил, мам, – ответил Милон с утихающим раздражением. – Присоединяйся.

– Охотно… Оникс! Как я рада тебя видеть! Выглядишь прекрасно. – Свекровь с удовольствием обняла растерянную невестку, едва высунувшуюся из спальни, и оглядела её с явным одобрением. – Посвежела немного. Смотрю, процесс идёт. Это отлично. Ты уверена, что не хочешь нового платья? Пусть и не для глаз претендентов, но для собственной радости?

– Претендентов? – Девушка испуганно хлопала ресницами.

– Ну да. В клубе. Там будет много интересных молодых людей. Потанцуешь, расслабишься – разве для такого мероприятия не хочется обзавестись симпатичной новинкой из одежды? Время ещё есть, можем съездить, подобрать. Покрасуешься.

– Но я замужем…

– Да, конечно. Один раз. – Свекровь покивала. – И второго мужа уже можно подбирать неспешно, с удовольствием и с тонким прицелом.

– Но я… не хочу!

– Бог с тобой, деточка: не хочешь больше замуж, так и не надо. Никто ж силой не потащит. Просто сознакомишься, пофлиртуешь в своё удовольствие, пообщаешься об интересном. Для того клубы и нужны.

– Но я замужем! Замужней женщине общаться с другими мужчинами…

– Очень даже полезно и приятно! – перебила женщина и потянула Оникс за собой в кухню. – Идём, выпьем чайку, позавтракаем и обсудим твои планы. Предлагаю тебе сегодня оценить два клуба по очереди. Знаю, что тебе отправлено приглашение на одно из офицерских закрытых мероприятий. Смотри, тебе решать. Военных не все девушки любят, они люди специфические. Но тут уж сама смотри. Заглядывать туда хоть раз в месяц обязательно надо. А вот в «Шлейфе орхидеи» обычно более интеллигентная публика собирается: учёные, инженеры, артисты всякие с режиссёрами, исследователи. Очень интересно бывает пообщаться.

– Н-но я… Вы знаете, я вас как раз хотела спросить.

– Да?

– А это обязательно? Ну, обязательно мне туда идти?

– Конечно, деточка. Как же иначе.

– Но… Почему? Я ведь замужем!

– Деточка, ты маи! А маи на Тейине не так уж и много. Каждая на счету, каждая на вес золота. Твой дар может раскрыть ин-способности нескольких мужчин, которые смогут исследовать, строить, делать открытия, защищать планету, водить космические корабли. Много что смогут. Конечно, государство в этом заинтересовано. Тебя попросту не поймут, если ты закроешься дома и носу высовывать не станешь. Обязательно надо бывать в клубах.

Оникс вздохнула и осторожно покосилась на Милона. Тот, похоже, на самом деле не имел ничего против её похода в клуб, набитый заинтересованными мужчинами. Наоборот – собирался везти её туда. Лично.

«Мама бы ни за что не поверила. А отец сперва бы взялся за ремень, а потом бы поиздевался над самой возможностью чего-то такого. Просто бред…» – Она лишь покачала головой. Трудно воспротивиться, когда вокруг все настолько уверены, что происходящее нормально. Девушка слишком привыкла повиноваться, в особенности если распоряжения отдаёт глава семьи или же мать супруга.

Поэтому она безропотно оделась и отправилась вместе с Милоном к клубу «Шлейф орхидеи».

– Что мне нужно будет делать? – спросила она, когда флай завис над стоянкой, дожидаясь очереди на парковку.

Мужчина повернулся к ней всем телом.

– Родная, ты чего-то боишься? Не надо бояться, прошу тебя. Никто там тебя не обидит.

– Но что от меня будут ожидать?

– Согласия на то, чтоб за тобой ухаживать.

– А ты бы хотел, чтоб за мной ухаживали?

– Хотел бы я? Ты знаешь… Да. Когда о твоей женщине проявляют заботу, оказывают ей внимание, любуются ею, на сердце теплее становится.

– Н-но… Неужели ты не ревнуешь?

– Ревную? Пока нет причин. Я уверен, что для меня есть место в твоём сердце. Если приревную, обязательно расскажу тебе, будем с тобой вместе решать проблему.

15

– Твою налево! – заорал Коял, едва вернулся из командировки и вник в дела Оникс. – Да ё… Простите, не хотел вас пугать.

– Вы не испугали.

– Вот что бывает, когда поручаешь важное дело другому! Уже второй раз натыкаюсь! Пора бы понять… Истова бездна!

– Что-то не так? – осторожно уточнила девушка.

– Ещё бы не так! Твою ма… Простите, я не в ваш адрес. Он вас зарегистрировал!

– Мастер? Он отвёл меня на тестирование.

– И зарегистрировал.

– Ну, наверное…

– Как маи-ину! То есть теперь каждый дебил на этой планете знает, что есть новая маи-ина с единственным мужем, и можно… Да бл… Простите! Меня совсем сорвало с катушек. Устал просто. – Он понурил голову. – Я надеялся на другое: обеспечить вам плавную интеграцию, потом вы бы сориентировались, адаптировались, и дальше тот факт, что вы уникум среди уникумов, перестал бы угрожать вашему душевному спокойствию.

– Разве мастер нарушил закон?

– Наоборот. Он его решил соблюдать до буковки, до чёрточки. Но иногда человеколюбие требует сдержанности и небольших отступлений от правил. Гадство!.. Ладно, что сделано – то не отринуть. Будем мириться с реальной ситуацией… Кстати, каковы результаты теста? Вы определились, на чём бы хотели специализироваться?

Оникс покачала головой. Опустила взгляд – так привычнее.

– Нет. Результат показывает равную склонность ко всем направлениям, также и способности. Низкие.

– Значит, слабый универсал…

– Наверное, можно и так назвать.

– Как интересно…

Она с любопытством следила за тем, как менялось выражение его лица. Но вообще… Попробуй прочти мысли по его мимике – мигом ощутишь себя неполноценным человеком, напрочь лишённым эмпатии. Это ладно, что не получается угадать мысли, но ведь настрой-то надо уловить! Он её касается! Причём жизненно.

– И что вы будете делать? – не выдержала Оникс в конце концов.

– Учить вас сам. Тебя – если позволишь. Выкать очень долго.

– Да, пожалуйста.

– …Учить вместе с женой. Понимаешь, у нас с Итой на её развитие огромные планы. Моя цель – добиться того, чтоб наша с ней связь продуктивно работала в отдалении друг от друга и от места оценки. Проще говоря, если во время боевых операций Ита будет находиться на моём линкоре под охраной целой армии, мне будет намного спокойнее.

– Но разве не безопаснее оставить вашу супругу и вовсе в тылу, а тех людей, кого нужно исследовать, привозить к ней на Тейину?

– Не всегда возможно. Иной раз приходится оценивать ситуацию на месте. К этому я уже привык. – Коял многозначительно пошевелил пальцами. – Но я – мужчина. Тащить женщину в бой, даже если того требует ситуация, если это важно… Не собираюсь.

– Особенно жену, – улыбнулась Оникс.

Мужчина взглянул на неё со сложным выражением лица.

– Просто женщину. Жена там или знакомая… Какая разница! Женщине не место в бою. И я намерен сделать всё, чтоб моя супруга и на выстрел не приблизилась к опасности. Вот почему мы экспериментируем. Знаешь, я давно чувствую в ней глубокое смятение. Она не понимает, что делать с такой необычной новой жизнью. В ней взыграло эдакое, заложенное природой стремление защитить ей подобных. Других женщин, которым не повезло. А поскольку она одновременно целеустремлённая и очень себе на уме, будет идти к цели упорно, как путепрокладчик. Разумнее вмешаться в этот процесс и проконтролировать его. Понимаешь?

– Ещё бы!

– Я очень за неё беспокоюсь. – Мужчина покачал головой, а потом встряхнулся, и даже выражение лица у него изменилось: – Ладно. Давай к делу. Покажи, что успела усвоить.

Принялась показывать, и за считанные минуты проверка переросла в полноценный урок. Коял принялся уточнять приёмы, обсуждать с Оникс моменты восприятия, спрашивать, как по её мнению тут будет эффективнее или хуже, даже заспорил. Пока в комнату не влез Милон, они так и упорствовали, словно истину искали в словах друг друга.

– Я вернулся… Родная, ты всё ещё занимаешься? Тебе бы отдохнуть перед посещением клуба. – Девушка скривилась, и муж в ответ смущённо улыбнулся: – Я думаю, тебя заинтересует. На этот раз приглашение не в «Орхидею», а в «Арго». Это закрытый клуб для высшего управленческого круга. Наверняка его тебе прислали именно потому, что ты подтвердила наличие у тебя ины…

– Ну ещё бы, – пробормотал Коял. – Эти самодовольные рожи самого лучшего-то не упустят… Привет, Милон!

– Коял… Как успехи?

– Твоя супруга очень талантлива. Подбирай единосупружников покрепче духом и телом и занимайте круговую оборону – скоро от желающих придётся отбиваться огнемётами.

– Только с согласования Оникс, – довольно усмехнулся мужчина. – Пообедаешь с нами? Я заказал томатный ун.

– А Оникс такое ест? Островато же…

– На Картае вовсю использую пряности и перец тоже, я как раз думаю, что вот это придётся девочке по душе. Попробуешь, родная?

– Конечно. – Она с трудом вынырнула из бездны ин-переплетений и мыслей по этому поводу. – А что за элитный клуб?

16

К Ите Оникс добралась только ближе к обеду. Теперь будущая мама жила не в доме своего старшего мужа, а в семейном доме его же семьи, семьи Маттей, как оказалось, очень многочисленной и дружной. Этот впечатляющий трёхэтажный дом был охвачен лесополосой, с одной стороны прикрыт живой изгородью и вместе с участком смотрелся таким укромным, словно и в самом деле спрятался в глубинах парка. На деле вокруг хватало других домов, тоже как можно уютнее защищённых от чужих глаз. Здесь явно ценили приватность и покой.

В этом доме жили мужья свекрови Иты, супруги её сестры и другие мужчины семейства – они почти не спускали глаз с беременной и опекали её так усердно, будто бы она и ложку-то могла поднять с трудом. Ита совсем не обижалась и спокойно подчинялась этим правилам. С гостьей она села заниматься в малой гостиной, но и туда то и дело заглядывал кто-нибудь из домочадцев – иногда уточнял, не надо ли чего, а иногда и не заморачивался, просто смотрел, всё ли с женщиной в порядке.

Сперва они вместе по привычной схеме выстроили каждая свою систему линий и попытались разобраться, чем одна отличается от другой. Потом Оникс вытащила из сумки и развернула альбом со стандартными схемами и принялась менять структуру, переходя от одного варианта к другому.

– Нет-нет! – мягко вмешалась женщина, прикоснувшись к запястью гостьи. – Пожалуйста, попробуй работать с собственными построениями, не со стандартными. Так мы ещё запутаемся, что тут твоё, а что чужое.

– Но оно же базовое!

– Нет, такие построения уже не базовые, они когда-то имели автора и претерпели многочисленные изменения, тоже по сути авторские. Они несут на себе сложный след и мешают восприятию, это я уже смогла уловить. Если у тебя были свои разработки, попробуй их показать.

– Да откуда же у меня свои разработки, я учиться-то только тут начала!

– Коял упоминал, что ты рассказывала какую-то историю про… замок, кажется.

– Да. Он тебе говорил… Понимаешь, я тогда вообще не осознавала, что делала, просто нужно было спасать человека. И себя.

– А это самый лучший вариант! Знаешь, как я выяснила, что способна работать с иной? Когда бежала из плена, и только от меня зависело, сумею ли или сдамся сразу. Сумею – появится шанс если не выжить, то хотя бы быстро умереть. Не сумею – замучают.

– Господь всевеликий Космос! Это ещё в рабстве было?

– Нет, уже после того. Как раз то похищение и показало, что, скорее всего, есть заговор против тейинских женщин. Меня пытались увезти. А я смогла угнать корабль.

Оникс лишь головой покачала.

– Чудовищно… С Тейины?

– Да. Сумели украсть. Там была запутанная ситуация. И если бы за спиной не было бы жизни в рабстве, я чисто эмоционально с ней бы не справилась. Знаешь, очень страшно было.

– Ещё бы!

– …Так страшно, что хотелось окаменеть и ничего не делать. Но отказаться от попыток спастись оказалось ещё страшнее. Вот я и попыталась угнать корабль. К счастью, на тот момент мой третий муж уже заставил меня налетать почти полных четыре часа. Вроде, ерунда, а оказалась решающей.

Оникс улыбалась.

– Здорово… Можно задать личный вопрос?

– Конечно. Спрашивай о чём хочешь.

– Как ты справляешься с тем, что у тебя несколько мужей?

Ита задумалась. Разглядывая её лицо, Оникс отметила для себя, что она выглядит утомлённой. И это понятно, беременность большинству женщин даётся нелегко. А этой бедняжке пришлось тяжко и в детстве, и на этапе взросления, и потом. Она всего лишь год живёт в хороших условиях, наверное, не успела нормально прийти в себя. Заметны синяки под глазами, слегка припухшие веки, усталый взгляд. Может быть, малышка не даёт высыпаться? И это она ещё не родилась!

– Ты знаешь… Трудно ответить. Я не справляюсь никак, я сначала даже и не задумывалась о том, что происходит с моей жизнью, а когда задумалась – вдруг оказалось, что уже привыкла. Понимаешь, в жизни бывало всякое. И когда на планету прилетели, я была как бы одна на пятерых, видишь ли. Не жена, конечно, рабыня, но по большому-то счёту… Ох, не знаю, как объяснить.

– Я тебя поняла! – заспешила Оникс, не желая будить у собеседницы малоприятные воспоминания.

– Вот. Сперва принимала всё как есть, не задумываясь. Да ещё закрутило меня, завертело, какие-то мысли, чувства начали приходить в голову лишние, они не давали сосредоточиться. А потом я вдруг ощутила отзвук с Коялом – и тогда всё изменилось, понимаешь. Троих предыдущих мужей я… ну, наверное, любила, привязалась к ним уж точно. А в Кояле захотелось просто раствориться. Он ещё потом долго учил меня справляться с этим желанием, чтоб не слишком глубоко увязнуть в нём, чтоб это не напоминало больную зависимость.

– А у него есть отзвук с тобой?

– Да. Он его уловил ещё в самом начале, но поскольку обладает третьей иной, придержал, чтоб не привязываться к женщине, которой, возможно, не понравится. И только когда я ощутила то же самое, отпустил свои ощущения на свободу. Так что у нас взаимный отзвук. И, знаешь, это чувство было таким… таким…

– Всесметающим?

– Ну да, прямо как огромная волна. И тогда-то меня стукнуло – ну и что, что их четверо, а я одна? И? Нам же хорошо? Мы же счастливы? Вот и всё. Большее не требуется. – Ита очень сдержанно улыбнулась. – Иногда мне кажется, что слишком много размышлений – действительно зло.

17

В клубе «Арго», где она безуспешно пыталась убраться прочь с глаз и потихоньку отсидеть положенное время в уголочке (тем более что претенденток на мужское внимание в зале хватало), её нашёл один из служащих.

– Сударыня Оникс?

– Да?

– Вас просят к международному средству связи.

Ей стало не по себе. Сперва подумалось о господине Араме-Гали. Но если бы он почему-то заинтересовался б, куда делась одна из служанок его гарема, и выяснил, что она на Тейине, даже общаться бы с нею не стал – просто требовал вернуть. О чём ему с женщиной разговаривать? Только трата времени. А кто ещё мог бы ей позвонить? Отец? Да разве она ему сейчас хоть сколько-нибудь интересна?

Или, может быть, это с Киблы звонок, из консульства или школы? От тамошних знакомых – просто поболтать, узнать, как у неё дела? Было бы здорово…

Оникс заспешила в закуток, где был развёрнут экран видеоконтакта. Устроилась в кресле перед столиком, нажала на нужную кнопочку – и обмерла. На неё хмуро смотрел Шемир.

– А! Наконец-то! – прозвучало это с недовольством. – Почему до тебя не дозвониться? Где ты вообще была? Безобразие. Пришлось тащиться в столицу, в посольстве Тейины чего-то доказывать, показывать бумаги от твоей семьи – беспредел! – Он скривился и махнул рукой, мол, чего ожидать от глупой бабы, конечно, натворила ему проблем! Только это и умеет. – Ладно. К делу. Я так понял, ты уже с гражданством Тейины? Ну? Кивни, если да. – Ошеломлённая Оникс кивнула. – Очень хорошо. Значит так: быстро разводишься с тем, кто тебе это гражданство обеспечил. Я так и быть согласен жениться на тебе. Всё-таки на Тейине перспектив больше. Не забудь выслать деньги на перелёт мне, моей старшей жене, сыну, трём матерям и отцу. Присмотри квартиру в удобном месте, и чтоб была просторной. И чтоб с транспортом не возникло проблем, это важно. Если у мужика, с которым будешь разводиться, можно что-то отсудить, напиши подробно… Ну, чего окаменела? Тебя родители не учили благодарить?

Девушка смотрела на бывшего жениха и пыталась понять, что с ней происходит. Что происходит в принципе, ей было вполне понятно. Она – уже не та, что была в момент, когда умоляла этого мужчину ей помочь. Тогда у неё просто не было другого варианта, кроме как верить в него и его чувства – другая опора в её жизни просто отсутствовала. Но сейчас-то обстоятельства сильно поменялись. И дело было даже не в муже, который – можно не сомневаться – вступится за неё и позаботится при необходимости. Он это уже доказал.

Дело было в том, что она уже и сама попробовала самостоятельной жизни и с изумлением обнаружила, что ей многое под силу. Оказывается, можно пойти и попросить о помощи. Или даже настоять на том, чтоб тебе помогли и вывезли из гарема-тюрьмы. А потом сбежать из западни. И попроситься в убежище. И добиться работы.

И теперь совершенно спокойно смотрела в глаза мужчины, чей поступок ещё совсем недавно причинил ей невыносимую боль, показался настоящим предательством. А теперь… Она больше не страдала от предательства и, пожалуй, даже не считала его таковым. Просто она ему не нужна. А он не нужен ей. И всё. О чём говорить.

– Ты почему молчишь?! – взревел Шемир и грохнул кулаком по столу. Там, у себя.

Оникс слегка вздрогнула.

– Зачем ты звонишь?

– Ты не слушала, что ли? Совсем охренела?! Я тебе всё повторять должен, с самого начала?!

Она выставила ладонь.

– Не надо повторять. Просто прерви разговор, да и всё. Я ничего не буду делать.

– В каком смысле?

– Я не стану разводиться с мужем.

– Ты что себе вообразила, потаскуха?! Ты серьёзно хоть на миг могла подумать, что я соглашусь быть тебе мужем вместе с кем-то из этих тейинских тухляков?! Я тебе сказал, что согласен на тебе жениться, хоть ты и потасканная, а ты ещё строишь из себя?!

– Тебе не надо на мне жениться.

– Чего?

– Я не хочу тебя мужем.

– Ты охренела, я спрашиваю?! – рявкнул Шемир. – Грязная тварь!

– Ну и всё. – Оникс даже тону своему удивилась – спокойный, невозмутимый даже. Никаких нервов, словно она биоорганизм, не более того. – Я нехороша, ну и всё. И не нужно разговоров о свадьбе.

– Да я тебе честь оказал!

– Не надо. Спасибо. Отказываюсь.

– Твой отец тебе прикажет выйти за меня! Прикрыть позор!

– Он не может. Я уже замужем.

– Мразина!

Девушка мотнула головой и отключила видеоконфу. И опустила лицо на ладони. Вроде, внутри было спокойно, холодно – а вот плечи подрагивали. И пальцы тряслись так сильно, что нет смысла даже пытаться взять в них стакан. Выскочит или расплещет содержимое. «Как же это, – мелькнуло в голове. – Как успокоиться-то?»

– Так вот в чём дело? – Услышала голос за спиной, но даже бодро обернуться не было сил и решимости. А когда начала оборачиваться, на её плечи уже легли чужие крепкие ладони, и голос зазвучал над головой. – Тебя мучает то, что не можешь кого-то вывезти сюда, потому и дичишься? Я угадал?

Оникс вздрогнула. Чужое уверенное прикосновение, полное осознание своего на то права, было не особенно приятно. Она повела плечами, и хватка рук ослабела. Это немного вернуло ей уверенность в себе.