Тихий крик

Глава 1: Тени Манхэттена

Солнце ласково грело лицо, и лёгкий ветерок играл с прядями волос, когда я шла по оживлённой Пятой авеню. Сегодня был один из тех дней, когда всё казалось таким простым и прекрасным. Я, как обычно, провела утро в кампусе Колумбийского университета, где изучала журналистику и мечтала о том дне, когда мои статьи будут читать тысячи людей.

После лекции я решила задержаться в библиотеке, чтобы дописать эссе о стилистических приёмах в современной публицистике. Работа шла легко: я сравнивала тексты известных колумнистов, выписывала удачные метафоры, отмечала ритмические паттерны. Когда старинные часы на башне пробили три, я поняла, что пора возвращаться домой.

По пути я зашла в уютное кафе на Медисон‑авеню, которое так любила. Здесь всегда пахло свежесваренным кофе и ванильными маффинами, а мягкий свет латунных ламп создавал атмосферу старого Нью‑Йорка. Я заказала свой любимый латте и устроилась за маленьким столиком у окна. В наушниках играла «Clair de Lune» Дебюсси — мелодия, которую мама включала мне перед сном в детстве.

Я смотрела на прохожих в деловых костюмах, на курьеров на велосипедах, на туристов с картами в руках — и думала о том, как прекрасна жизнь. У меня было всё, о чём можно мечтать: любящая семья в Бруклине, верные друзья, интересная учёба и большие планы на будущее. Но где‑то на периферии сознания мелькнул странный момент: мужчина в сером тренче, стоявший у входа в метро, слишком долго смотрел мне вслед. Я отвернулась, решив, что это просто игра воображения.

Кофе был горячим и ароматным, и он словно согревал меня изнутри. Я сделала заметку в блокноте: «Как влияет интонация автора на восприятие факта?». В этот момент на стол упала тень. Я подняла глаза — официантка поставила рядом тарелку с шоколадным брауни.

— Это от заведения, — улыбнулась она. — Сегодня у вас такой светлый вид.

Я поблагодарила, но внутри шевельнулось недоумение: я не заказывала десерт. Может, это знак? Или просто ошибка?

Когда я вышла из кафе, солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небоскрёбы Манхэттена в золотистые оттенки. Я направлялась домой, чувствуя себя счастливой и полной энергии. В голове уже крутились идеи для новой работы, и я с нетерпением ждала, когда смогу сесть за компьютер. Этот день казался таким обычным, таким привычным. Но я ещё не знала, что он станет последним днём моей прежней жизни.

Когда я вошла в квартиру в Верхнем Вест‑Сайде, меня охватило странное чувство. Всё казалось таким же, как всегда: на столе лежали мои учебники, на диване валялась любимая подушка с вышитой совой, а на кухне стоял аромат свежесваренного кофе, который я оставила утром. Но что‑то было не так. Я не могла понять, что именно, но это чувство тревоги не покидало меня.

Я подошла к окну. Во дворе, где обычно играли дети, сегодня было тихо. Даже голуби, всегда суетящиеся у кормушки, исчезли. Тишина давила на уши. Я попыталась успокоиться, убеждая себя, что это просто усталость после долгого дня. Но это не помогало. Каждый шорох, каждый звук казался мне подозрительным: скрип половицы, гул лифта, далёкий лай собаки.

Решив отвлечься, я приготовила себе омлет и налила чашку чая. Сидя за столом, я задумалась о завтрашней лекции. Мы должны были обсуждать этику журналистики, и я с нетерпением ждала этого момента. Журналистика была моей страстью, и каждая новая лекция приносила мне радость и вдохновение. Но даже мысли о любимом деле не могли полностью заглушить это странное чувство. Оно словно преследовало меня, не давая покоя.

Я встала, чтобы помыть чашку, и замерла. На раковине лежал маленький предмет — ржавый ключ с выгравированным символом: полумесяц внутри круга. Я точно знала, что никогда его не видела. Откуда он взялся? Я коснулась металла, и по пальцам пробежала ледяная искра.

В тот же миг в прихожей что‑то упало. Я бросилась туда — на полу лежал фотоальбом, который я хранила на верхней полке шкафа. Страницы были раскрыты на снимке десятилетней давности: я, семилетняя, стою у фонтана в Центральном парке, а за моей спиной — тень человека в длинном плаще.

Я решила, что нужно просто лечь спать и попытаться забыть обо всём. Завтра будет новый день, и, возможно, это странное чувство исчезнет само собой. Но я не знала, что этот день принесёт мне гораздо больше, чем просто новые лекции и студенческие заботы.

Рассвет лишь начал окрашивать небо в розовые и голубые тона, когда я открыла глаза. Тревога, словно незваный гость, снова поселилась в моей душе. Мысли кружились в хаотичном танце, не давая сосредоточиться. Я попыталась отогнать мрачные предчувствия, но они, как тени, следовали за мной.

Умывшись прохладной водой, я почувствовала, как лёгкий холодок пробегает по коже, возвращая меня к реальности. Затем я направилась в душ, надеясь, что тёплые струи воды смогут смыть с меня остатки ночных кошмаров. И действительно, вода, словно ласковые пальцы, касалась моего тела, унося с собой напряжение и тревогу.

Выходя из душа, я ощутила прилив сил и решимости. Перекусив тостом с авокадо и ароматным кофе, я почувствовала, как жизнь постепенно возвращается в привычное русло. Ожерелье, подаренное мамой, — тонкая серебряная цепочка с подвеской‑кулоном в форме капли, внутри которой мерцал крошечный аквамарин, — стало не просто украшением, а символом её любви и поддержки. Я осторожно надела его, коснулась прохладного камня и мысленно прошептала: «Если станет страшно, дотронься до кулона. Я всегда рядом».

Небольшой макияж — лёгкие штрихи на глазах и блеск для губ — добавил уверенности. Захватив учебники и тот самый блокнот с заметками, я направилась к выходу, чувствуя, что готова встретить новый день, несмотря на все его возможные испытания.

По дороге к университету я шла, наслаждаясь каждым мгновением солнечного дня. Лёгкий ветерок ласково касался моего лица, играя с волосами, которые струились, словно шёлковые ленты, на фоне ясного неба. Моё платье нежно‑розового цвета, словно лепесток розы, подчёркивало мою фигуру, добавляя образу лёгкости и женственности. Я чувствовала себя счастливой и полной энергии. Мысли о предстоящем дне наполняли меня радостью и предвкушением.