Тихоня с искорками в глазах

Ч. 1 Гл. 1

Раиса Борисовна Николаева

Роман

Тихоня с искорками в глазах

Часть 1

Глава 1

- Налили в мой суп слабительное, а потом плюнули тарелку? – с ужасом и отвращением переспросила Элида.

- Да, госпожа, - раздался почти неуловимый голос Дома, и Элида, в который раз поблагодарила судьбу за то, что в первые же часы переезда в родовое гнездо мужа догадалась подружиться с Домом. А еще больше она благодарила судьбу за то, что ее муж - герцог Лоут, пребывая в полной уверенности, что его молодая жена тупая и недалекая дура, не догадался пресечь возможность Элиды восстановить с Домом магический контакт, а поскольку ритуальные слова о том, что этот дом принадлежит ей и она может чувствовать себя в нем полной хозяйкой, были произнесены (возможно даже против желания герцога Лоута), Дом полностью признал Элиду и выполнял ее просьбы.

- Кто это сделал? – тихо спросила она, хотя и так знала ответ.

- Повариха Карна, ее дочь Дария и служанка Несси.

- Спасибо, - едва слышно прошептала Элида, в волнении сжимая пальцы. То, что случилось – было последней каплей, надо было что-то делать. Она жалобно посмотрела в окно в сторону дома, как же ей нужна была помощь! Но она понимала, что кроме нее самой никто ей не поможет. «Я должна пойти к мужу и потребовать от него защиты и помощи! – мысленно сказала она, и тут же горько усмехнулась: «защиты и помощи» как же. Именно муж своим пренебрежительным и откровенно презрительным отношением провоцировал слуг и служанок к такому с ней обращению. – Этому надо положить конец! – твердо сказала она самой себе, но прежде, чем бежать к мужу, она села в кресло и стала тщательно продумывать последствия своего поступка. Такая въедливая взвешенность каждого серьезного решения была ее отличительной чертой, невероятно бесившей ее взрывную, взбалмошную матушку, а также сестру и брата, но что делать? Она такой уродилась и изменить себя была не в силах. – Что сделает герцог Лоут, когда я ему расскажу о тех обидах, которые мне пришлось снести? – думала она (Элида даже в мыслях называла мужа не по имени, а по титулу и фамилии). Элида, словно воочию представила, как она со слезами на глазах жалуется… на служанку и посудомойку, Элиду аж передернуло от этого видения. Кто она и, кто эти женщины? Да, согласно «Уложению о титулах и привилегиях», они не имеют права даже глаза поднимать, когда она с ними разговаривает или обращается к ним! За оскорбление словами каждой из них показано десять плетей прилюдной порки на площади, а за оскорбление действием все пятьдесят плетей! – Элида не была жестокой, но сейчас представив, как лупят служанок у позорного столба, она, на несколько секунд, ощутила мстительную радость. – Как же поступит Герцог? – с беспокойством размышляла она. – Скорее всего, холодно выслушает меня, а потом скажет, что он разберется со служанками… - Элида вдруг засомневалась. Чтобы высокомерный, величественный герцог Лоут и разбирался со служанками? Скорее всего он мне ответит, что поручит управляющему разобраться с горничными…»:

- Как унизительно! - вдруг во весь голос вскричала Элида. – Как же это все унизительно! – Она быстро заходила по комнате в волнении обдумывая сложившуюся ситуацию. «Нет, я не должна соглашаться на то, чтобы управляющий разбирался с этими женщинами, - твердо решила она. – Только герцог Лоут, причем, лично! – Она представила, как бледные девушки стоят перед герцогом, а он решает вопрос об их наказании, и почему-то Элиде показалось, что наказание будет не то что суровым, а, наоборот, этим наказанием он еще больше подстегнет делать гадости своей ненавистной, навязанной жене. – Слезы выступили из глаз и потекли по щекам нескончаемыми ручейками. – Да разве она знала, что герцог не хочет женится на ней? Разве ей об этом сказали хоть слово? Наоборот, когда она стала сомневаться принимать или нет его предложение руки и сердца, все в один голос уверяли ее, что в этом браке ее ждет нескончаемое счастье! Был бы отец в сознании, он бы точно сказал ей правду, - при мысли об отце слезы еще сильнее полились из глаз Элиды. – Вот кто ее любил по-настоящему.

- Отец, - тихо прошептала она. – Что с тобой случилось? Почему ты не выходишь из комы? – Элида вспомнила лежащего отца и лекаря, который неусыпно находился рядом с ним, вливая магические силы в неподвижное бесчувственное тело. – Нет, - сердито подумала Элида, - об отце я пока не буду думать. Что мне делать? – вот главный вопрос, на который мне надо найти ответ! – и в эту секунду к ней пришло решение. Она быстро бросилась к столу и достав чистый лист начала быстро писать:

«Матушка, во всех письмах, что я до этого вам писала, была ложь от первого до последнего слова, сейчас я пишу вам правду…»

Строчки ложились одна за другой и с каждой минутой у Элиды крепла уверенность, что она поступает правильно. Она ни слова не написала о холодном равнодушии к ней герцога, поскольку мать не сочла бы подобные жалобы чем-то существенным, нет, Элида писала о том, как в отношении ее герцог нарушил все мыслимые правила приличия. Начать с того, что он отказался выделить ей личную горничную, поэтому Элида не только одевалась и расчесывалась самостоятельно, но ей также приходилось выносить ночную вазу в общее отхожее место. Когда Элида писала об этом она скрипнула зубами, вспомнив, как в один из дней за нею захлопнулась дверь, оставив ее в полной темноте рядом с этой ямой и как кто-то снаружи быстро набросил крючок на дверь. Элида потом узнала, что это была Дария, но в тот момент в чужом доме она была настолько раздавлена и напугала, что никому не рассказала об этом. Хорошо, что ее магических сил хватило на то, чтобы отбросить крючок и вырваться из этой позорной ловушки, но она не забыла тот ужас и то отвращение, что тогда испытала, и вот сейчас она в скупых выражениях и с намеками, описала матери то происшествие. Элида помнила, что мать ненавидела публичные скандалы, что сохранение репутации для нее является самым главным, поэтому боясь, что мама как-то попытается все уладить тихо и без огласки, Элида сообщила в письме, что точно такое же письмо она направила своей тете по отцу графине Розмари, а также дяди своего мужа лорду Рэннету, а также своей подруге по пансиону (с которой они по выходе обменялись тайными адресами), Ее Высочеству принцессе Дейре. Элида, действительно, написала еще три письма, причем письмо лорду Рэннету она начала словами: «С того момента, как вы получите это письмо знайте, что я теперь каждому буду говорить, что вы лжец! Что ваши слова недостойны доверия даже в самой малой степени. Когда вы убеждали меня выйти замуж за вашего племянника, то клялись, что он никогда не обидит меня. Так вот знайте: не только ваш племянник обижает меня, но меня обижают даже его слуги! И далее она с дотошностью перечисляла обиды, не пропустив ни одной. Письмо заканчивалось угрозой, что если лорд Рэннет не примет никаких мер, то не исключена возможность того, что Элида уйдет из жизни, обвинив в этом и герцога Лоута и лорда Рэннета. И снова она перечислила тех кому отправила письма, чтобы лорд Рэннет знал, что скрыть подобную жестокость не удастся.

Ч. 1 Гл. 2

Глава 2

…Провалившись в темноту под воздействием ментального влияния Лоута, Элида очнулась на деревянном полу, покрашенном местами облезшей, красно-коричневой краской. Она лежала в луже собственной рвоты. Элида прикрыла глаза пытаясь понять, что происходит, если это галлюцинация, навеянная Лоутом, то она какая-то… странная – вот самое подходящее слово, которым можно было охарактеризовать то, что сейчас окружало Элиду. Она еще раз открыла глаза, брезгливо поморщившись с трудом привстала, и тут чужие воспоминания, словно бурная река хлынули в ее сознание, заполняя все пространство, отодвигая собственные воспоминания Элиды, куда-то на задворки. Она всем своим существом мгновенно приняла это новое сознания, со всеми эмоциями, мыслями, ну и само-собой, памятью. Ее звали Катя Следчакова, и она тут же вспомнила, что страшно гордилась тем, что детском доме носила собственную фамилию, а не ту, что ей дал персонал. Когда ее забрали в детский дом, она одна из немногих детей (из той бандитской шайки, в которой состояла), помнила свою настоящую фамилию, имя, и даже имена родителей. И хоть это не помогло ей отыскать семью, зато заметно выделяло ее из однотипных Найденовых, Найденых и других вариаций слова «найденный». Свою фамилию и отчество директор детдома зарекся давать, после нескольких неприятных случаев, о которых смеясь шепотом рассказывали воспитатели и нянечки.

Чужие воспоминания теснились в голове, мешая думать о самом главном: как она здесь оказалась? Что собой представляет это «здесь»? Как отсюда вернуться в свой мир? А еще очень противно было ощущать грязную, облеванную одежду и мерзкий привкус во рту. Элида пошевелила языком и поняла, что страшно хочет пить. Пить хотелось так, что все раздумья о том, что делать дальше, плавно слились в одно желание – напиться воды. Она помнила, что умывальник и кран, из которого можно набрать воды, находится на этаже в конце коридора, там же находились душевая и туалет. Она с трудом глотнула, раздумывая, хватит ли у нее сил доползти до умывальника, или лучше позвать кого-то на помощь, но от одной только мысли в каком виде она сейчас находится, мысль о помощи тут же растворилась, зато испытываемый ею стыд, придал силы, и перевернувшись сначала на четвереньки, а потом, цепляясь за железную спинку кровати, она смогла выпрямиться и осторожно выйти в коридор. Больше всего она боялась встретить кого-нибудь, но опасения оказались напрасными, все были на работе и только она так «весело» проводила свой единственный выходной.

Она жадно пила и никак не могла напиться, и вот в эту самую секунду она почувствовала, как ее сознание раздваивается. Одна часть наслаждалась водою, а вторая часть восторгалась таким чудесным изобретением, как этот кран. Она начала размышлять сможет ли понять его устройство до такой степени, чтобы внятно объяснить, как его сделать там… дома. Она оторвалась от умывальника, и подумала, что надо немедленно искупаться и выстирать одежду. Она оглянулась. Большая глубокая эмалированная ванная, душ с отверстием и решеткой в полу. Элида быстро разделась и встала под холодные струи. Мыло пахло отвратительно и было темного цвета, но выбора не было. Одеждой вытираться было противно, поэтому она окутала себя струями теплого воздуха, и они быстро высушили кожу. Но теперь встал вопрос как на чистое тело натягивать грязные вещи, поскольку запасные она не догадалась взять. Воровато выглянув из душа и убедившись, что никого нет, она опрометью бросилась в комнату и быстро захлопнула за собой дверь. Гардероб Кати был… скудным, причем, скудным настолько, что было понятно речь идет о крайней степени обездоленности, но почему-то по ощущениям Кати, вещи – это было наименьшее, что ее беспокоило.

Переодевшись в какую-то странную блузку и юбку (что висели отдельно и были, видимо, праздничной одеждой), Элида вернулась в душевую, набрала в ванну воды и устроив небольшой водоворот простирала вещи. Повесив их на веревку вернулась в комнату, вымыла полы и только тогда, немного успокоилась и попыталась прийти в себя.

Что здесь произошло? На столе стояла недопитая бутылка водки и лежала обгрызенная краюха хлеба. Только Элида увидела это, как такая боль, такая обида на какую-то несправедливость затопила ее душу. Сразу вспомнилось как она старалась, как она работала, как хотела победить… и победила! Она ждала, что ее портрет повесят на Доску почета, и все будет как в том фильме с Любовь Орловой «Светлый путь». Горло снова сдавила обида. Вспомнилось, как к ней подошел парторг и не желая смотреть ей в глаза, как-то путанно и непонятно начал что-то объяснять о том, что якобы она неправильно утрамбовала несколько изложниц, из-за этого пошел брак и поэтому ее победа не может быть признанной. Как она тогда сталась поймать его взгляд, чтобы понять врет он или нет. На какую-то долю секунды взгляды пересеклись, и Катя чуть не закричала: врет! Он все врет. Он не хочет выдвигать Катю из-за ее прошлого. Она не может быть лидером, на которого будут все равняться. Как же ей было больно.

Все в ее жизни не так, все наперекосяк, с самого раннего детства. Первые воспоминания были, словно короткие вспышки… Она стоит на крыльце и смотрит как две коровы идут к воротам, где их ждет пастух и стадо… Все в доме плачут и кричат на нее и друг на друга… Она с мамой куда-то едет… «Стой тут, утром к тебе подойдет тетя и тебя заберет», - плача и целуя ее, говорит мама и это остается последним воспоминанием, связанным с родителями. Катя не помнила пришел кто-то за ней или нет? Зато она помнила, что позднее жила в каком-то подвале, потом в какой-то семье, где ее били и заставляли качать ребенка в люльке. Она сбежала и это было первое осознанное решение, которое она приняла самостоятельно. Потом что только не было. Она прибилась к банде малолеток и вместе с ними и воровала, и убегала от милиции, несколько раз ездила на крыше поезда, переезжая из города в город, пока однажды, когда ей было лет двенадцать-тринадцать (точнее она сказать не могла), ее вместе с друзьями задержали на вокзале и отправили в детский дом. Не в приют, не во временный дом, куда часто свозили найденных детей и в которых, по рассказам очевидцев, творился настоящий беспредел, нет, ей повезло, и она попала в хороший детский дом, в котором было чисто, и в котором дисциплина была на первом месте. С ней долго разговаривала одна из воспитательниц, объясняя, что теперь она должна вести себя по-другому, а не так как на улице. Нельзя драться, сквернословить, мусорить и плевать на пол. Утром надо вставать по звуку горна, умываться, заправлять кровать и делать утреннюю зарядку. При детском доме была школа, но поскольку читать она не умела, то ее определили в первый класс. Катя тогда думала, что ни за что не привыкнет к таким порядкам и готовилась к побегу, но все оказалось намного лучше, чем она ожидала.

Ч. 1 Гл. 3

Глава 3

В эту секунду Элида сразу же вспомнила свое желание отомстить служанке… вспомнила и вдруг подумала, что ситуация вроде бы похожая, но в тоже время что-то было совсем по-другому. Она сдала бутылки, купила два бублика посыпанных маком – свое самое любимое лакомство, и сев на ближайшую скамейку в сквере, стала рассматривать людей, пытаясь свыкнуться с мыслью, что теперь она тут будет жить. Элида смотрела, смотрела и с каждой минутой чувствовала, что ей здесь ужасно нравится! Нравилась гладкая дорога, нравились ровные тротуары, нравились прохожие… особенно прохожие… особенно девушки. Никаких потупленных скромных взглядов, никаких походок семенящими мелкими шажками. Вот это да! Элида в воспоминаниях Кати, как-то этого не почувствовала (очевидно подобное для нее было в порядке вещей), на Элиду же такая свобода произвела неизгладимое впечатление. Почему-то стало радостно на душе, это чувство заглушило боль Кати, от той несправедливости, что с ней случилась, а еще Элида ясно ощутила разницу в своем желании отдубасить служанку, что ЛИЧНО налила ей в суп снадобье и вдобавок плюнула в него и Ириной Звягинцевой, которую объявили победительницей, быть может даже без ее ведома. А что? Пришел парторг и сказал, что Следчакова не может быть победителем, поскольку передовик, чья фотография будет висеть на Доске почета, не только своей работой должен показывать пример, но и всей своей жизнью, всеми своими моральными качествами… мысленно произнося эти слова Элида была потрясена, откуда они у нее только берутся? Катя никогда так не разговаривала, и всегда презирала ораторов, говорящих пафосным, патетическим тоном. Элида вдруг хихикнула, вспомнив, что она с герцогом пыталась говорить в таком же тоне, разумеется, выбирая совсем другие слова и выражения, наверно, в минуты волнений у нее сама собой проскакивает такая особенность выражать свои мысли подобным тоном. Так или иначе, но ее соперница такая же жертва обстоятельств и, если кому надо дать в морду – так это парторгу. Вот кто виновен во всей этой ситуации! Элида представила, как она подходит к мужчине и со всей силы бьет ему кулаком в глаз. Увиденная картина ее успокоила, тем более, что Элида понимала, что никогда подобного не сделает. Катя бы могла, а она – нет. Чем больше она думала о Кате, тем отчетливее понимала, насколько они с ней думают по-разному. Например, эта страшная история, что с ней случилась в шестнадцатилетнем возрасте. Элиде как раз шестнадцать с половиной, и она могла реально оценить поступки Кати, с тем, поступила бы сама Элида.

Во-первых, она никогда и ни за что не пошла бы в комнату к мужчинам, хоть днем, хоть вечером, хоть с подругой, хоть без подруги. Насколько она понимала Катю, та согласилась на это, чтобы ее считали «своим парнем», что ли. Хотела быть своей в их компании… Элида скривилась. Чего, чего, а быть своей в компании мужчин, она бы точно не хотела. О самогоне, что пила Катя и говорить нечего. Элида бы никогда добровольно не прикоснулась к спиртному, мама ей твердо внушила, что пока женщина не родит первого ребенка, она не должна пить алкоголь, не должна принимать зелья, позволяющие усиливать магические способности… и есть мясо версов – иначе ребенок родится обросшим волосам, как дикие люди. Все это Элида свято соблюдала, и теперь отчаянно жалела Катю, с которой именно из-за алкоголя и случилась эта страшная история.

Но больше всего Элида осуждала Катю, за то, как та поступила потом. Нет, то, что, Катя взяла нож и пошла наказывать обидчиков – это было как раз понятно, а вот то, что в результате своих действий пострадавшей осталась одна только Катя, вызывало в Элиде гнев и злость. Катя фактически пострадала дважды… нет, даже трижды. Сначала над ней надругались, потом опозорили, а потом отправили в колонию, Обидчики же отделались царапинами, и им больше вообще ничего не было, поскольку надругательство нельзя было доказать, только их слово было против слова Кати (к тому же она добровольно пошла к ним в комнату, хотя это строго-настрого запрещалось правилами проживания в общежитии). «Эх, если бы Катя обладала магическими способностями, - с горечью подумала Элида. – Приложил руки к магическому кристаллу и сразу известно кто насильник! Жаль, что в этом мире это невозможно, - с сожалением подумала Элида и стала размышлять о том, как бы она поступила на месте (не дай такому случится, Пресветлая) Кати. Понятно, что, Катя мстила не столько за то, что случилось, а больше за то, что ее с подругой еще и опозорили, при этом. И как надо было поступить, чтобы обидчики были наказаны, или хотя бы заткнуть им рты? Как Элида не рассуждала, Катя, все равно оказывалась пострадавшей. Единственно можно было пригрозить вызвать этих парней на общественный суд и все рассказать прилюдно. Она ясно представила, такой суд, сначала у нее от ужаса пошли мурашки, а потом накатила какая-то отчаянная храбрость, какое-то состояние бесшабашного транса, сравнимое с состоянием берсерка в момент боя. Почему у Элиды возникло такое сравнение она и сама не знала, но чувствовала – так оно и есть. – Да, - думала она. – Это бы подействовало. Они бы рты позакрывали или держали бы ответ перед всеми. Бедная Катя! – с жалостью думала Элида. – Ей не с кем было посоветоваться, не у кого просить помощи… совсем, как у меня», - неожиданно закончила она свою мысль.

Элида встряхнула головой, и снова посмотрела вокруг, на сердце снова потеплело.

- Нет, Катя, - шепотом сказала она. – Месть – это путь в никуда. А я хочу жить, пусть даже и твоей жизнью. И буду! – твердо добавила она. – Прошлое пусть остается в прошлом. А будущее будет прекрасным, я в это верю… тьфу, - рассердилась на себя Элида, - снова я заговорила этим отвратительным тоном! Это все из-за мамы. Она так со мной всегда разговаривает! – Элида вспомнила, как ненавидела этот матушкин тон, а вот поди ж ты! Сама стала так разговаривать. – Так, - решительно сказала она самой себе. – Хватит ныть. Надо погулять по городу, мне столько всего еще надо увидеть. Трамвай, поезд, машины… - Элида вспомнила несущихся и бибикающих железных монстров, но Катя их не боялась, значит, и она не будет. И Элида двинулась в сторону дороги, шум от которой долетал и до этого тихого места. Когда она увидела площадь и вереницу машин ее уверенности поубавилось, поэтому выбрав укромный уголок она долго наблюдала за людьми. Смотрела как они переходят дорогу, руководствуясь жезлом регулировщика, Элида помнила, что, Катя презирала эти правила, перебегая дорогу, где ей вздумается. Элиде такая смелость показалась глупой, она предпочитала придерживаться правил.

Ч. 1 Гл. 4

Глава 4

Ночью она долго не могла уснуть. Сначала эйфория и просто сумасшедшие мечты не давали ей это сделать, а потом огорчение на саму себя, за то, что она дура, идиотка, и вообще какая-то не такая.

Началось все с того, что Элида вдруг ясно осознала, что не хочет быть ни летчиком, ни врачом, ни инженером, ни архитектором, ни командовать армией – короче говоря ничего из всех тех возможностей, что перед ней нарисовала та незнакомая женщина Элиде, были не интересны. Вот не интересны и все тут!

«Да что же это такое! – ругала она саму себя. – И это мне не так и это… что же мне нужно?», – чуть ли не вслух простонала она, и вдруг совершенно отчетливо поняла: она хотела, чтобы ее любил сильный мужчина, причем так любил, чтобы рядом с ним она чувствовала, что там, где он – там ее дом, ее укрытие, ее убежище, ее покой и счастье. Элида хорошо понимала и чувствовала разницу между физической силой и духовной, так вот ей не нужен был могучий силач – духовная сила была многократно важнее. Человек ею обладающий имеет необычную ауру. Элида, при желании, могла считывать ауры окружающих ее людей. Так вот такую ауру, которой должен был бы обладать мужчина, о любви которого она бы мечтала, она видела только один раз… у своего мужа. Да, лорд Лоут обладал такой необычной аурой, что ему не надо было ни применять силу, ни сыпать угрозы, люди сразу признавали его превосходство, не пытаясь соперничать с ним. Собственно, поэтому Элида и не хотела выходить за его замуж. Увидев герцога впервые, она поняла какой блеклой, серой тенью она будет на фоне такого мужчины. Ее гордость, ее чувство собственного достоинства встали на дыбы. Но что значит сопротивление шестнадцатилетней девушки для властной матери, которая мигом ухватилась за это предложение, а потом еще своим чарующим голосом, в самых изысканных выражениях торговалась за каждую копейку приданного, что оставил Элиде отец, уменьшив его количество чуть ли не на треть.

«Ну не встречу я другого мужчину с такой аурой, как у Лоута – так и что? – неожиданно подумала она. – Зачем мне вообще муж? Та женщина в магазине говорила, что быть свободной лучше во много раз. А кем мне быть я решу позже. Надо немного осмотреться, подумать… А что, если меня снова вернет назад в мой мир? – вдруг похолодела она. – Меня непонятно почему забросило сюда, в тело Кати, вдруг по какой-то причине я вернусь назад? – только она об этом подумала, как тут же пришло решение, что ей делать дальше. – Останусь я тут или нет, - сказала она самой себе, - но я должна знать, как изготавливают стекло и зеркала, как делают пружины в диванах (ей очень понравилось сидеть на пружинящих диванах, она помнила, как неудобно сидеть на диванах в ее мире набитых… чем только их не набивали и соломой, и ватой, и стружкой. Пружины – вот что надо на самом деле!»

На следующий же день после работы она отправилась в библиотеку. Тут ее ожидали две новости плохая и хорошая. Первая заключалась в том, что ей один раз надо было прочитать любой текст, увидеть любой рисунок или схему, чтобы запомнить каждое слово, каждую линию, плохая – слова-то и рисунки она запоминала, вот только не понимала ни смысла, ни значений. Молекулы, атомы… Элида с ужасом узнала, что все окружающее и она сама состоит из этих самых невидимых частиц, а еще оказалось, что по ней и по любому существу в этом мире (у нее возникло подозрение, что не только в этом, но и в ее родном мире тоже), ползают миллиарды невидимых злостных существ: микробы, вирусы, бактерии и именно они вызывают все страшные болезни. Элида едва удержалась, чтобы не бросится в туалет и начать смывать с себя всю эту дрянь. Но потом она стала читать, как ученые узнали о существовании того, чего не видели, и Элида пришла в восторг. Линзы! И снова речь шла о стекле.

«Кровь из носа, но я должна узнать, как делать стекло!», поклялась она самой себе, не подозревая, что удача уже бежит ей на встречу. На работе была организована экскурсия на один из старейших заводов, где раньше делали стеклянную посуду и утварь, обеспечивая ею аристократические семейства элиты государства, а сейчас готовились к выпуску самой востребованной продукции – лампочек со спиралью накаливания внутри. Элида ночь не спала перед экскурсией, хорошо, что для восстановления сил, ей всего лишь надо было задействовать магический резерв, который легко восполнялся едой.

Такого дотошного экскурсанта, как Элида давно не встречалось старенькой женщине-экскурсоводу. Элида хотела знать все до самых мелочей, вызывая недовольство всей основной группы, которая желала, как можно быстрее увидеть выставочный зал и полюбоваться самыми ценными изделиями мастеров, а еще после экскурсии разрешалось купить какие-нибудь предметы, и большая часть группы жаждала приобрести стеклянную колбу, для керосиновой лампы, которую не так легко было достать. Перебои со светом случались постоянно, то из-за сильного ветра обрывались провода, то короткое замыкание в розетке. Свечи стоили дорого, да и были не удобны, постоянно задумались. Керосиновая лампа была самым лучшим выходом… Керосиновая лампа Элиде тоже была нужна, но опять же стекло играло в ней самую важную роль.

Из этой экскурсии Элида выяснила главное: самым основным в производстве стекла был кварцевый песок… который (она не сомневалась) можно найти и в ее мире… или нельзя? Узнать об этом Элида никак не могла, поскольку до этого времени кварц ее совершенно не интересовал.

Керосин для ламп делали из нефти, путем перегонки, Элида гордилась собой, поскольку теперь понимала, что перегонка означает нагрев и разделение нефти на фракции (произнося это новое, даже для Кати слово, Элида вообще раздувалась от гордости), в зависимости от того при какой температуре та или другая составляющая нефти становилась летучей.

Ч. 1 Гл. 5

Глава 5

И снова сердце Элиды тревожно сжалось, снова она почувствовала, что все не так, как она думала.

- Да, - тихо сказала она. – Вообще-то лорд Рэннет приезжал к нам два раза. В первый раз он поговорил с мамой и сообщил ей, что его племянник герцог Лоут намерен просить руки ее дочери. Мама решила, что речь идет об Эннэт и очень обрадовалась, а когда узнала, что речь обо мне, то долго пыталась уговорить лорда Рэннета убедить своего племянника изменить это решение… Мы с Эннэт подслушивали, - честно сказала Элида. – Эннэт первой узнала, что к нам с торжественным визитом приехал Рэннэр. Она догадалась, что речь пойдет о чем-то важном, возможно, о ее будущем, вот она и прибежала ко мне и потащила меня на балкон, на который выходили окна из матушкиного кабинета. Мне так было обидно, - с горечью продолжала Элида. – Мама, чтобы уговорить Рэннета, чтобы он заставил Лоута передумать насчет меня, чего только не наговорила, выставляя меня в самом неприглядном свете, и превознося Эннэт, как совершенство. Но Рэннэр был непреклонен. Вот тогда я и решила, что, вероятно, герцог в меня влюблен без памяти, - снова покраснела от стыда за собственную глупость Элида. – Но не только я так решила, - сразу же стала оправдываться она. - Точно так подумали и мама, и Эннэт. Мама сразу же стала уменьшать размер моего приданного, а Эннэт разозлившись, чуть не столкнула меня с балкона.

- Что сказала мама после отъезда лорда, - заинтересованно спросил отец и Элида с горечью вздохнула, вспоминая тот ужасный разговор.

- Она сразу же вызвала меня в свой кабинет и прямо с порога сказала:

- Какова наша тихоня! – в голосе мамы вроде бы было осуждение, но в тоже время восхищение и, кажется, даже уважение, - вспоминала Элида. – По виду и не скажешь, что она способна на такое! – мама говорила так, словно меня не было в кабинете. – Кажется, тихоня тихоней, глазки опущены, мысли где-то витают… а тут такое! Говори, - резко обратилась она ко мне. – Где ты познакомилась с герцогом Лоутом? Где вы встречались? Что ты ему говорила?

- Да я никогда не видела герцога Лоута, - со слезами, за такие страшные подозрения, стала оправдываться я.

- Не лги мне!

- Я не лгу! – плакала я. Тогда мама вытащила из сейфа кристалл, который показывает правду ли говорят (ты же знаешь, что после использования этого кристалла, человек три дня не может встать с постели), - тихо наполнила Элида, - но маме было плевать на то, что три дня я буду едва живая. Она заставила меня сжать кристалл и повторила все вопросы, наблюдая за реакцией камня. Но что другое я могла сказать, если действительно никогда не видела Энгора Лоута? Мама успокоилась, а меня отвели в комнату и стали отпаивать укрепляющими зельями.

- А второй раз зачем приезжал Рэннет? – направил отец разговор, в интересующую его сторону.

- Это было после того, как герцог Лоут лично приехал в наш дом с букетом цветов и с дорогим подарком для меня, чтобы сделать мне предложение. Вот тогда я впервые его и увидела. Увидела и так испугалась, что наотрез отказалась выходить за него.

- Его аура подавляет… - не спросил, а просто резюмировал очевидное отец.

- Да, когда я увидела эти всполохи, когда увидела, как искры гнева и ярости пробегают по его ауре, а сам Лоут в это время сидит со спокойным и вежливым выражением на лице, внимательно слушая, что ему говорит моя мама, мне стало страшно. Как я тогда не поняла, как ему противно все: этот визит, этот дом, эта… я! – горько сказала Элида. - Я ведь тогда подумала, что его раздражает только мама, и он ждет не дождется, когда она перестанет болтать всякую чушь, и он сможет поговорить… со мной, - тихо добавила она, поражаясь своей глупости.

- Мама согласилась вас оставить наедине? – спросил отец.

- Да, она разрешила нам пройтись по саду. Вот тогда я и испугалась по-настоящему, - вздохнула Элида. – Всполохи ярости, теперь слились в одно незатухающее пламя, при этом Лоут был любезен и мил. И это несоответствие внешнего спокойствия и бушующего огня было настолько ужасно, что, вернувшись с прогулки я сказала маме, что замуж за него я не выйду…

- Но ты ведь решила отказать Лоуту не только из-за этого? – проницательно заметил Гаррет.

- Да, - тихо подтвердила Элида, - не только из-за этого. Каждую мгновения, что я провела рядом с ним, гуляя по дорожкам сада, я ощущала себя настолько невзрачной… нет, даже не невзрачной, - подумав стала объяснять Элида. – Дело было вовсе не в красоте, а ощущала себя низменной, ощущала… что я не только не нравлюсь внешне Лоуту, но и что он глубоко презирает всю меня целиком: мои мысли, мои стремления и надежды. Я чувствовала, что вызываю в нем отвращение. Да, - Элида немного подумала, потом с удовлетворением, что нашла точное слово еще раз повторила. – Отвращение – вот, что было главным из всех чувств, что герцог ко мне испытывал. Я это знала, вот только доказать этого маме не могла, поскольку Лоут внешне вел себя так, что мама окончательно уверилась в его любви ко мне. Единственное, то я могла сделать в такой ситуации, это отказаться выйти за герцога замуж. Так я и поступила. Вот только и сам Лоут, и мама сочли это капризом избалованной девушки, нет, даже еще хуже, детской выходкой маленького ребенка, желающего привлечь к себе как можно больше внимания и для этого устраивающего подобные истерики. Мама рассвирепела, а Лоут, которому я по дурости написала письмо, уведомив, что не желаю быть его женой, стал презирать меня еще сильнее, поскольку под гнетом давления мамы и уговоров лорда Рэннета я изменила свое решение. Папа, - всхлипнула Элида. – Мне не у кого было спросить совета, не кому было объяснить, что все это неправильно, это какая-то ошибка, так быть не должно!

- Это не ошибка Элида. Эта свадьба была задумана давно, вот только не герцогом Лоутом, а его дядей Лордом Рэннетом.

Ч. 1 Гл. 6

Глава 6

- Ну, хорошо, - согласилась Элида, - допустим, лорд Рэннет догадался, что ты Ходящий между мирами, допустим он догадался (причем раньше меня самой), - добавила Элида, - что и я унаследовала часть твоего Дара, и что? Зачем ему заставлять Лоута женится на мне? Затем, чтобы дети Лоута тоже были Ходящими? Что Рэннету от того, что у меня есть такой Дар?

- Элида, ты правда этого не понимаешь или притворяешься? – серьезным голосом спросил отец, но Элида могла только пожать плечами – она и правда не понимала. - Элида, - начал объяснят Гаррет, - вот ты оказалась в другом мире. Было ли что-то, что тебя поразило настолько, что тебе захотелось бы забрать это с собой? Ну или если не саму вещь, то идею как создать подобное в твоем мире.

- Стекло. Зеркало. Канализация, - не задумываясь перечислила Элида.

- Вот, - удовлетворенно сказал отец, - но я уверен, что в этом мире есть и еще какие-то интересные и необычные вещи… например оружие.

- Да, - задумчиво подтвердила Элида, только сейчас, после слов отца осознавшая это. – В этом мире нет магии, но есть огнестрельное оружие, стреляющее на большие расстояния: пистолеты, винтовки, пушки, пулемет «Максим», его укрепляют на повозке, заряженной тройкой лошадей. Пушки устанавливают даже на кораблях… Пап, но с чего это лорд Рэннет решил, что я буду ему что-то рассказывать?! – вдруг с возмущением сказала Элида. – Да после всего того, что случилось, если я снова вернусь в мой мир, я ни ему, ни Лоуту ничего не скажу, вообще ничего! – Отец немного помолчал и потом сказал тихо и с сожалением.

- Элида, не хочу тебя пугать, но ты уязвима. Очень уязвима, и лорд Рэннет, судя по всему знает об этом. Он знает, как надавить на тебя и заставить делать то, что ему нужно.

- Уязвима? – сразу же испугалась Элида. – Но почему. Чем он может мне угрожать?

- Наверно будет лучше, если я все расскажу тебе по порядку и начну с того, что расскажу о Ходящих по мирам все, что знаю сам.

… - Ходящие по Мирам рождались всегда, причем в каждом из Миров… - начал Гаррет

- А Миров много? – сразу же перебила его Элида.

- Я бывал в двадцати, но, думаю, их намного больше.

- А в каких Мирах ты бывал? – снова не удержалась Элида. – Ты долго в них жил?

- Элида! – шутливо рассердился Гаррет. – Я собираюсь не о себе рассказывать, а помочь тебе.

- Ну, папа, - жалобно протянула Элида, - расскажи, хоть чуточку.

- Нечего рассказывать. Примерно, в пятнадцати мирах, где я оказывался, я погибал в первые же часы. Меня постоянно перемещало в тела, которые не могли выжить ни при каких обстоятельствах. То на тонущий корабль, и я, воскреснув на несколько минут, снова умирал, захлебываясь водой, то я оказывался в центре лесного пожара, выбраться из которого было невозможно, то - под обломками дома, то - под завалом в пещере. Я погибал в пасти животного, и от ядовитого укуса, и от неизлечимых болезней. Не очень приятные воспоминания, знаешь ли.

- Я тоже могла оказаться в таких условиях? – с испугом спросила Элида.

- Наверное можешь, я не знаю, - тихо сказал он, а потом поспешно добавил, - да и никто не знает по какому принципу или в какой последовательности Ходящие перемещаются из Мира в Мир. Более-менее долго я прожил всего в двух Мирах, но и тут мне не слишком повезло: в одном развитие цивилизации намного отставало от нашей, а в последнем – существовала магия. То есть я в магию и сказки не верю, но я не могу отрицать, что в твоем мире часть жителей может управлять неизвестным мне видом энергии преобразования материи. Поскольку в моем мире такой вид энергии не существует, то и путешествие в твой мир снова оказалось бесполезным, - с горечью сказал Гаррет.

- Бесполезной для кого? – не поняла Элида.

- Для моего Мира. Наш Мир погибает, ученые пытаются найти способ предотвратить грядущую катастрофу, для этого задействованы все средства и способы… в том числе и Ходящие по Мирам. Ну не может же наш Мир быть единственным высокотехнологичным Миром! Наверняка есть и другие. Быть может их знания, их технологии нам помогут! – Элида ощутила его боль. Такую сильную, такую неутихающую.

- Пап, а Ходящих по Мирам много?

- За другие Миры не знаю, но в нашем подразделении нас двенадцать человек. Я – самый молодой из всех, - Элида почувствовала, что он улыбается. – Мне много рассказывали о Ходящих. Самому старому из нас уже под восемьдесят лет (Если переводить на исчисление твоего Мира). Жаль, но он скоро умрет. Столетний рубеж жизни остался непреодолимым, не то, что в твоем Мире. Двести лет самый расцвет жизни, - с едва ощутимой завистью сказал отец. – Так вот самое главное, что надо знать, это то, что по-настоящему ты привязана только к тому Миру, где родилась, и каждый раз, после каждого перемещения, ты будешь возвращаться назад в свое тело. Значит, как только ты умрешь, в том Мире, где сейчас находишься, то снова вернешься в то место, где лежит твое тело. Именно остающееся без надзора тело, является твоим самым уязвимым местом. Именно угрозой уничтожения твоего тела лорд Рэннет и мог бы тебя напугать.

- А что случится, если мое тело уничтожат, пока я в другом Мире? – со страхом спросила Элида.

- Ну, если тело просто закопают или положат в склеп, то есть надежда, что ты сможешь выбраться и тогда все будет в порядке. Но если тело обезглавят или сожгут – вот это страшно. Не имея возможности вернуться в свое тело, ты станешь эфемерной сущностью, застрявшей между Мирами, вот как я сейчас. Серая пелена, в которой ничего нет. Ты будешь находится так бесконечное количество времени.

- А что потом?

- Не знаю, - тихо сказал отец и Элида поняла, что отец страшно боится, такого возможного окончания своей жизни.

Ч. 1 Гл. 7

Глава 7

Все оказалось так, как Элида и предполагала: девочка, лежащая на кровати, мать, сидевшая рядом, тяжелый запах лекарств. Элида быстро подошла к кровати, не обращая внимания на удивленный взгляд женщины, девочка еще дышала, и Элида облегченно вздохнула. Она не стала тратить времени ни на какие объяснения, просто положила одну руку на голову девочки, другую – на сердце и магическая энергия хлынула в тело умирающей, наполняя его силой, которая должна была ей помочь победить болезнь. К сожалению Элида не была целителем, ее «специализацией» была в большей степени бытовая магия, и о лечении многих болезней им рассказывали очень кратко. Больше всего времени уделялось умению быстро остановить кровь, лечить резанные раны и ожоги, полученные и от обычного оружия и огня, и от магического воздействия. Маги не болели обычными человеческими болезнями такими как чахотка, оспа или чума, поэтому изучением их излечения занимались только целители, но Элида справедливо полагала, что если она могла вылечить начавшуюся лихорадку, вызванную воспалением ран и заражением крови, то туберкулез сможет вылечить тоже. Больной нужны были силы для борьбы с болезнью, и Элида их ей дала.

Девочке мгновенно стало лучше, кашель успокоился, дыхание выровнялось, однако до излечения было еще далеко. Элида переоценила свои силы, очень скоро у нее закружилась голова, и она поняла, что магически истощена.

- Я приду завтра, - сказала она, вставая со стула, стараясь не пошатнуться, чтобы родители девочки не заметили и состояния. Элида обратила внимание на пузырьки с лекарствами, что стояли рядом на столике. Быстро перенюхав их, один за другим, она некоторые отставила в сторону. – Эти ей можно давать, а эти нельзя, - она ткнула рукой в несколько пузырьков. – Девочка проснется через два-три часа, покормите ее, лучше всего бульон с травами и сладкий отвар из трав и ягод, но если этого нет, то подойдет любая еда.

- Ее зовут Елена, - тихо прошептала женщина.

- Кого? – не поняла Элида.

- Нашу дочь зовут Елена, - терпеливо сказала мать девочки. Элида взглянула на нее и поняла, что женщина не верит, что ее девочка выживет. Элида быстро шагнула к ней, и, собрав остатки сил, коснулась лба мамы Леночки.

- Все будет хорошо, - убежденно сказала Элида. – Верьте мне. – Она помолчала, исследуя ауру женщины. - Вы тоже должны есть и спать, - неожиданно сказала она. - Будет просто ужасно, если Елена выживет, а вы умрете. – Элида не врала и не преувеличивала, силы молодой женщины были на исходе.

На другой день Элида не могла дождаться, когда закончится смена и она снова увидит девочку. Элида знала, что перемена будет разительной, но, чтобы настолько! Тихая, худенькая, но уже улыбающаяся девочка, сидела на кровати со всех сторон обложенная подушками и читала книгу. На какую-то секунду в душе Элиды мелькнула зависть, с такой заботой и с такой любовью ее мама к ней так никогда не относилась, но Элида быстро подавила это чувство, напомнив себе, что она просто никогда не болела.

- Здравствуйте, - радостно поздоровалась с ней девочка. – Как хорошо, что вы пришли, а то вчера я вас не рассмотрела и не поблагодарила.

- Благодарить еще рано, - честно сказала Элида. – Сейчас я тебя еще раз полечу, и тогда твое здоровье точно пойдет на поправку.

- Мы даже не спросили вашего имени, - раздался голос мамы Лены за спиной Элиды.

- Меня зовут Эли… Катя, - быстро исправилась Элида (она до сих пор немного терялась, когда приходилось называть Катино имя)

- Екатерина, Великомученица, какое хорошее имя, - дрогнувшим голосом сказала женщина.

- А как вас зовут, - спросила Элида.

- Анастасия Дмитриевна Дорошева, в девичестве Лепихова, - несколько чопорно, как и положено представляться при первом знакомстве, сказала мама Лены. – Моего мужа зовут Дорошев Артемий Кондратьевич, он из потомственной семьи земских врачей, - с некоторой гордостью за мужа продолжила она.

– Очень приятно, - сказала Элида хорошо понимая, что, Катя так бы никогда не ответила, но мама настолько вбила в нее правила приличия и этикета, что не подчиняться им было свыше ее сил.

- Катя мы от всей души благодарим вас за помощь, если бы не вы… - голос Анастасии прервался. – Мой муж до сих пор не может поверить в то, что происходит. Он говорит, что это невозможно! Сейчас он (зная, что вы придете), решил пригласить к нам своего коллегу из больницы, чтобы тот также увидел целительную силу, какой вы владеете. О вашем Даре должны знать люди. Артемий Кондратьевич напишет в Академию наук, напишет статью в журнал, о вас обязательно должны знать! – У Элиды потемнело в глазах, она с опозданием вспомнила, что не попросила ни врача, ни его жену держать все в тайне.

- Нет, нет! – в ужасе закричала она. – Никто не должен обо мне знать. Не говорите никому. Умоляю.

- Но почему? – растерялась Анастасия, которая была уверена, что Катя будет рада такой известности.

- Потому что… потому что, - Элида мучительно придумывала причину, которая объяснила бы ее нежелание стать известной. – Потому что тогда мой Дар пропадет, - несколько неуверенно сказала она, заранее переживая, что она ответит Анастасии, когда та спросит: почему? Но Анастасия не спросила, и Элида перевела дух. – Пожалуйста, придумайте что-нибудь, чтобы Артемий Кондратьевич никого сюда не приводил, иначе мне придется немедленно уйти, а я должна еще раз полечить Леночку, – тихо сказала Элида и увидела ужас, мелькнувший в глазах Анастасии, но что Элида могла поделать, ей совсем не хотелось, чтобы ее способности исследовали, изучали, а это неминуемо бы случилось, если бы Артемий Кондратьевич выполнил свое обещание. А мама Лены между тем шептала:

- Что же делать, что же делать… я же могу позвонить Светашевым! – стукнула она себя ладонью по лбу. Быстро вышла в прихожую, и Элида услышала, как она набирает номер. – Все в порядке, - улыбаясь сказала она, через несколько минут зайдя в комнату. – Он как раз только пришел к ним и ничего не успел сказать, сейчас он вернется. – Успокоенная Элида снова подошла к постели девочки, и также как в прошлый раз положила ей руки на лоб и область сердца и стала вливать свои магические силы в ее тело.

Ч. 1 Гл. 8

Глава 8

Элида увидела его первой, и это было очень хорошо, поскольку у нее было время и пережить шок, и подумать, что делать дальше. Михаил Крозов, один из той троицы, с которыми Катя тогда выпила, которые потом воспользовались е беспомощным положением и которого она ударила ножом в живот, устроился работать на завод, на котором работала и она. У Элиды помутилось в глазах, она помнила ту ненависть Кати, которую та ощущала к этому парню, но Элида понимала, что ничего с этой ненавистью она не будет делать. Она хотела спокойно жить и учиться, напитываясь знаниями этого Мира, чтобы воспользоваться ими в своем. Эта встреча все изменила. Не было никакого сомнения, что рано или поздно, он ее тоже заметит, и что тогда? Элиду бы больше всего устроил вариант, если бы он сделал вид, что знать ее не знает – это было бы наилучшим решением проблемы, теперь все зависело от Михаила. Она осторожно следила за ним, наблюдая, как он осваивается на новом месте. К ее удивлению это произошло почти мгновенно, не прошло и пары дней, как он обзавелся дружками, глядящими ему в рот и смеющихся над каждой его шуткой. Это было и неудивительно. Элида рассмотрела его ауру – ауру лидера, но такого грязно серо-алого цвета она еще не видела никогда. Вот тогда она ясно поняла, что добром их встреча никогда не закончится. Следующие события это только подтвердили.

Она почувствовала ту минуту, когда он увидел ее в толпе и мгновенно узнал, ощущение этого взгляда было сродни уколу иглы, когда портниха бывало нечаянно колола ее булавкой во время примерки платья. Элида надеялась, что у парня хватит ума не трогать ее и не задевать, но он был не таким человеком, чтобы так поступить. С этого дня она почувствовала, что за ней наблюдают. Осторожно, внимательно и… враждебно. Она ощущала этот взгляд постоянно, она не то чтобы боялась парня (ее магические силы позволили бы с ним справиться запросто), но ее беспокоило это внимание, и она понимала, что, когда открыто покажет свои способности, ей придется уйти навсегда, а Элида хотела еще здесь побыть, возвращение к Лоуту ее пугало до ужаса. Лоут это не Михаил Крозов.

Раньше она спокойно ходила после работы в вечернюю школу, засиживалась допоздна в библиотеке, теперь она старалась не ходить одна, старалась всегда держаться на людях, и все равно он ее выследил и в один из вечером дорогу ей преградила тройка парней.

- Что ж ты, лярва ходишь, не здороваешься, словно мы не знакомы? – грубо и оскорбительно, не оставляя ни малейшей надежды на мирное решение конфликта, спросил Михаил, и сплюнул ей под ноги. – Ходишь, вся такая важная, недоступная, словно это не бы бухала с нами в общежитии и потом кувыркалась с нами троими?

- Вы напоили меня… - дрогнувшим голосом ответила Элида, она хотела добавить, что потом он с дружками воспользовались ее состоянием, но Михаил ее сразу перебил.

- Мы что насильно тащили тебя в свою комнату? Мы насильно вливали в тебя самогон? Нет! Та сама с радостью и к нам пришла, и пила наравне с нами! А потом что ты сделала? Ударила меня ножом в живот! – он с такой ненавистью посмотрел на нее, с ненавистью, что не исчезнет с годами, что будет только расти, наливаясь яростью и жаждой мщения.

- Что тебе от меня надо? – с дрожью в голосе спросила Элида, догадываясь, что сейчас последует целый список унизительных и оскорбительных требований, но все случилось не так.

- Что мне от тебя надо? – мерзко ухмыльнулся парень. – Ты это сейчас узнаешь. Держите ее! - приказал он своим дружкам, а сам взялся рукой за пряжку ремня. Элида думала, что, когда ее схватят за руки, и будут держать, у нее будет немного времени, чтобы, заглянув в глаза этим троим, приказать им оставить ее в покое, но все случилось совсем не так. Вместо того, чтобы хватать ее за руки, ей на голову надели мешок, и стали обкручивать веревкой, не давая ей возможности отбиваться. Ярость затопила разум Элиды. Ледяные иглы, перерастающие в ледяные кинжалы, вспороли ткань мешка, пронзая все на своем пути, и руки, и плечи, и животы Мишкиных дружков, поскольку те крепко прижимали ее к себе. Парни заорали, выпустив Элиду из захвата и отпрыгнули в стороны. Она сорвала с головы мешок и уже не таясь, призвала магическую силу. Потом она догадалась насколько страшно выглядела в ту минуту, голубые и алые всполохи, мелькающие то тут, то там, горящие ненавистью глаза, и аура жажды мщения и угрозы смерти.

Дружки Михаила, взвыв от ужаса бросились прихрамывая прочь, зажимая раны и сочащуюся кровь, руками. Сам он так быстро сбежать не смог, поскольку приспущенные штаны, не давали ему такой возможности. Элида шагнула к нему и одним движением руки опрокинула его навзничь. Несколько пасов - и он лежит неподвижно, словно спеленатый тканью, не смея и пошевелится.

- Я знаю, что я сделаю, - медленно сказала Элида, подойдя к Михаилу вплотную. Она присела рядом с ним, упершись коленом в его грудь. На кончике ее указательного пальца появилось яркое свечение, и она каллиграфическим почерком стала выжигать на лбу парня слово «насильник». Ее ярость еще не утихла, поэтому она не обращала внимание ни на его вопли, ни на умоляющий взгляд… Элида не была военной, не слышала советы бывалых воинов, о том, что прежде, чем с кем-то вступать в бой, надо о своем противнике постараться узнать, как можно больше. Если бы Элида последовала этому правилу, то узнала бы, что в компании, которую собрал Михаил Крозов было не трое участников, а четверо. И этот четвертый, сильный, огромный и глуповатый парень, спешил со всех ног к месту проведения показательного наказания, для одной высокомерной выскочки, которую нужно было хорошо проучить и поставить на место.

Элида, увлеченная своей работой, не слышала и не видела, как этот четвертый парень появился на пустыре, как непонимающе огляделся по сторонам, как увидел Элиду и друга кричащего и о чем-то ее молящего, не видела, как этот парень подхватил булыжник, попавшийся ему под руку, и как он страшным ударом опустил камень на ее голову.

Ч. 2 Гл. 1

Часть 2

Глава 1

Элида остановилась посреди холла в ожидании, когда к ней подойдут слуги и помогут перенести вещи, поскольку ее прибытие домой не могло остаться незамеченным, но прошло пять минут, потом десять, потом пятнадцать, к ней никто не приходил. Элида пригляделась и увидела, что за одной из неплотно прикрытых дверей, за ней наблюдает Нейла, почти ровесница Элиды, практически выросшая в их доме. Девушка, увидев, что Элида ее заметила, осторожно махнула ей рукой, прижав палец к губам, показывая, что надо соблюдать тишину и осторожность. Как можно незаметнее Элида приблизилась к этой двери и тут быстро зашептала.

- Леди Элида, ваша матушка запретила встречать вас и помогать вам, она вчера строго настрого всех предупредила об этом.

- Но как же мама вчера могла знать, что я вернусь домой? – поразилась Элида.

- Не могу знать, - прошептала Нейла, - но только после ухода герцога Лоута ваша матушка стала, словно не своя. Она собрала всех слуг ну и сказала, чтобы вам никто не помогал, и если вы хотите, то сами должны нести вещи в свою комнату, но и потом вам никто не будет помогать, если вы захотите кушать, то вам придется идти в кухню и есть вместе со слугами… И еще ваша матушка запретила вас к ней пускать, она сказала, что сама решит, когда вас вызвать.

- А я могу занять свою комнату? – с дрожью в голосе, спросила Элида, со страхом ожидая, что ей и это не позволят.

- Можете. Вам позволено жить в вашей бывшей комнате. – Девушка отпрянула от двери, и Элида осталась в одиночестве. Она взяла в руки часть вещей и чуть не задыхаясь от быстрого шага поднялась на второй этаж. Так она, сновала туда-сюда сделав почти пять ходок и все время ощущала, как за ней наблюдает вся прислуга в доме. Было так тошно от этой мысли, но выбора у Элиды не было, больше ей пойти было некуда.

Лишь закрыв изнутри свою комнату на ключ, она в изнеможении рухнула на кровать. Да, не такой встречи она ожидала. Знала, что мать будет холодна и недовольна, что чтобы так! «Это из-за Лоута, - с горечью подумала она. – Он прибыл вчера вечером, наверняка все рассказал так, что я оказалась одна во всем виновата, да еще этот погром… Какая же я дура! – чуть не застонала она. – Мне надо было немедленно убираться оттуда, а не ждать до утра! Я должна была первой увидеть маму и первой обо всем рассказать! Какой же Лоут мерзавец! Как он все ловко провернул… Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!» - мысленно кричала она, понимая, что проиграла и проиграла по-крупному.

Но в этот момент не только Элида не находила себе места в своей комнате, точно также в своих апартаментах металась леди Марриет, с нетерпением ожидая прибытия своей старшей дочери Эннэт.

- Представляешь, - бросилась мать к дочери едва та появилась на пороге, - что наша тихоня учинила! Сбежала от мужа перед этим устроив настоящий разбой. Подралась со служанкой и кухаркой, разгромив всю кухню, расшвыряв тарелки, ложки, опрокинув кастрюлю с супом; пожилого человека толкнула вместе со стулом на пол, облила все чернилами, разбросала ценные бумаги, и все из-за того, что ей забыли выделить служанку. Несколько дней она молча просидела в комнате с поджатыми губками, запоминая и записывая даже самые мелкие недочеты прислуги, считая это личными обидами. Потом пригрозила, что эти записи она отправит всем, кому только возможно, даже принцессе Дейре. Но и это не все. Она потребовала от Лоута неслыханную сумму в качестве компенсации за эти надуманные оскорбления, а потом преспокойненько вернулась в мой дом!

- И что ты сделала? – в ужасе от услышанного спросила Эннэт.

- Ну, поскольку Лоут дал ей три дня, чтобы одуматься и вернуться назад, я позволила ей на эти три дня остановиться в своей бывшей комнате. Потом я с ней поговорю и так поговорю, - голос леди Марриет задрожал в предвкушении этого разговора, обещая Элиде немало очень неприятных минут, - что она вернется в дом Лоута, как миленькая!

- А я тебе всегда говорила, - с удовольствием и злорадством сказала Эннэт (до сих пор обиженная на младшую сестру, за то, что той достался герцог, да еще красавец из красавцев, в то время как ей самой - только граф, да еще толстенький и неказистый, а должно было бы быть наоборот), - что никакая она не тихоня, у нее в глазах всегда светится ослиное упрямство и непокорность. Она всегда была себе на уме, постоянно о чем-то думая, о чем-то мечтая и скрывая ото всех свои мысли.

- Ничего, ничего, - с угрозой ответила мать, - теперь ей придется рассказать и о своих мыслях, и о своих планах, а потом выслушать, что я думаю обо всех этих глупостях!

Марриет сначала хотела позволить дочери пожить три дня в ее доме, и только после этого поговорить с ней, но гнев и нетерпение заставили ее уже на следующее утро вызвать Элиду к себе.

- Для начала я хочу спросить, - вместо приветствия сказала Марриет дочери, - ты отправила те письма, какими угрожала герцогу Лоуту?

- Нет, - поспешно сказала Элида, обрадовавшись, что правильно поступила, не поддавшись эмоциям в ту минуту.

- Дай сюда, приказала мать. – И Элида безропотно протянула ей запечатанные листы (а как по-другому? Свою мать она всегда боялась до ужаса, а теперь была еще и зависима от нее). Марриет перебирала прямоугольники, читая имена, увидев письмо со своим именем она вскрыла его и быстро стала пробегать глазами строчки и на ее лице явственно проступила брезгливость и отвращение. – В остальных письмах тоже самое? – коротко спросила она, и дождавшись кивка Элиды бросила все письма в пламя камина.

- Только самая глупая, самая недалекая женщина, - медленно начала она, - будет собственными руками уничтожать репутацию мужа, не испробовав все другие возможные способы, чтобы добиться желаемого! – при этих словах Элида покраснела, внезапно осознав, что мать в общем-то права. Элида ведь в сущности ничего не делала, чтобы утвердится в доме мужа и потребовать должного к себе отношения. – Понимаешь, - неожиданно «человечным» голосом продолжила мать. – Репутация мужа – это будущая репутация детей. Опозорив мужа в глазах общества, ты этот позор перенесешь и на будущих детей, поскольку никто и никогда не забудет ни упреки, которые ты прилюдно бросишь в лицо мужа, не те грязные тайны, о которых ты всем расскажешь. И что потом? Ты под влиянием секундной обиды, сотворишь такое, что последствия коснуться не только тебя, но и твоих детей! – слова матери пробрали Элиду до костей, и она стала бы переживать еще больше, если бы не мысль, что у нее не будет детей от Лоута, и, значит, за их репутацию переживать не стоит, но все равно, она дала себе слово, что прежде, чем совершать какие-то необатимые поступки, хорошо обдумать последствия, какие могут быть.