Тинхе

- 1 -

ЦИКЛ "Избранная" (Книга 4.5)
Для тех, у кого остались вопросы, что случилось в те три дня, о которых умолчала Избранная. События происходят после 4-й книги, между последней главой и эпилогом.
Внимание!: взгляд Врага, описание событий с его точки зрения.

ТИНХЕ

День 1

Вечер

Пол вокруг устлан исписанными бумагами. Свечи и книги заняли кофейный столик.

Дробь расположилась на полу у камина.

Она едва ли осилила треть документов. На пальцах следы чернил. Она не привычна к перьям, так обожаемым магическими мирами средней руки. Тщательно проверяет то, что должна подписать. Кое–чему ее жизнь все–таки научила.

– Почему, чтобы выйти замуж достаточно небольшой заминки мастера священных дел и выкрика «я против», а чтобы развестись – гора документов, километровая очередь и десяток кабинетов?

Вопрос риторический. Она не ждет ответа. Ее фраза – констатация факта, что появление Врага в комнате замечено.

«Я знаю, что ты знаешь, что я знаю…» – часть их маленькой игры.

Тинхе стоит в дверном проеме. Его день как раз состоял из того множества инстанций, которое породило магическое содружество Крэйстана.

– Неужели Великую Избранную можно сломить горсткой макулатуры? – Он выбирает кресло напротив камина. Небрежно скидывает плащ на спинку. Присаживается. Закидывает ногу на ногу и ждет.

Дробь не оборачивается. Скрупулезно продолжает работу. Все что Тинхе остается – изучать профиль молодой женщины в бликах огня.

Изъятая из другого мира ради него. Безнадежно запутавшаяся в интригах забытых богов. До сих пор не смирившаяся, что навсегда связана с Врагом из чуждого мира.

Его Избранная.

Она кутается в мягкий плед, скрадывающий очертания спортивной фигуры. Осознанный ход. Прошлым днем она позволила себе слабость по отношению к Тинхе и теперь заново выстраивает барьер.

– Вот ты и обнаружил мою главную слабость, – изучает очередной выверт крючкотворов, продолжая не поднимать на него взгляд. – Ненавижу заполнять документы. Не мое это. Поняла еще в тот день, как заполнила первое заявление в четырнадцать на паспорт. – Вздыхает. – Пять копий извела. Все время путаю строчки. Количество нулей. Даты.

– Крэйстан полон бюрократии. – Расплывчатой фразой отвечает он, подметив ошибку. – Обращай внимание на звездочки, в них скрываются дополнительные пункты, меняющие всю суть.

Она замирает. Потом резко хватает один из отложенных листов. Вчитывается.

– Да чтоб меня! – Швыряет обратно в стопку, откидывается на диванную подушку. – Я же помнила!

Тинхе сдерживает улыбку. Короткая вспышка отчаянья дает возможность полюбоваться игрой теней на ее лице. Изгибу тонкой шеи. Трепещущим ресницам.

Дробь.

Ее разум и мысли принадлежат Тинхе с первого дня их знакомства: с момента, как распахнулись бархатные шторы, открывшие зеркальную гладь междумирья.

Она обещала ему свое тело. Обещание продиктовано желанием, а не жаждой наживы, долгоиграющей интригой или же страхом.

Прошедшим вечером она отдала ему свое сердце. Тинхе навсегда запомнит опаляющие ее щеки жгучие слезы, разливающуюся по храму магию и горькие слова признания, которые обратно не вернуть.

Три идеальные составляющие. Не хватает только четвертой. Ее дух, сила воли, верность – называйте как хотите – они остаются непреклонны. Продолжают принадлежать старым богам. Тинхе продолжает гадать, почему Дробь игнорирует доводы рассудка, факты, логику. Отказывается признавать очевидное. Поддерживает прогнившую систему стерильного мира. Остается слепа к блеску Золотой оси.

Продолжает уделять внимание незначительным вещам.

Не обращает внимание на Него.

– Боюсь, я вынужден добавить еще немного строк в твой маленький бумажный ад, моя уставшая Дробь.

Тинхе чувствует легкое удовольствие, когда ее взгляд останавливается на нем.

– Тебя отправили решать проблемы, а не добавлять их. – Притворно-сердито говорит она, готовясь скомкать очередной испорченный листок.

Он распахивает сюртук. Медлит, пробегая пальцами, затянутыми в черную кожу перчаток, по застежкам. Дробь следит за его движениями. Он тянет время, будто бы не сразу находит конверт во внутреннем кармане. Вытаскивает. Задевает его кончиком шелк ажурной сорочки. Взгляд Дроби немного туманится, будто на несколько секунд она окунается в воспоминания.

– «Р.М». – Замечает она размашистые буквы, забирая конверт. Тонкий аромат духов следует за дорогой бумагой письма с вычурными инициалами. – Рэйн ле Мералль? Это повестка в суд? – Делает предположение, разглядывая магические печати. Те абсолютно незримы для человеческого глаза, но Тинхе точно знает, что Дробь видит больше, чем положено среднестатистическому лэйтарцу. Ему самому приходится использовать заклинания, чтобы читать магическую структуру. У Дроби подобные проблемы не возникают. И, кажется, она не в курсе, что должны. Ее увлекает феерия цветов. Дробь не пресытилась обилием магии. Рэйн ле Мералль определенно заметил эту черту. К чему еще ставить такое количество защитных заклинаний? – Мне все же придется возмещать ущерб за две сорванные свадьбы?

- 2 -

День 1. Тот же вечер

В полумраке комнаты ее волосы кажутся черненным золотом.

– Уточни, любовь моя, – ласково просит Тинхе, хотя прекрасно понимает, о чем речь.

Дробь едва заметно вздрагивает от формы обращения, но отвлечь себя не позволяет.

– Если бы слияние произошло. Если бы не было пункта о рождении ребенка. Если бы мы оказались в Лэйтарии.

«Если бы.»

Сослагательное наклонение. Оно порядком потрепало Тинхе нервы за последние несколько лет. Если бы на Дробь действовал флер. Если бы не путающийся под ногами Аматри. Если бы она не притащила фальшивого Странника. Если бы Враг наплевал на собственные принцы и строго не следовал правилам. Если бы воспользовался ее слабостью.

Тинхе вздергивает брови, позволяет улыбке отразиться на губах. Вносит в интонацию немного игривых ноток:

– Хочешь услышать в подробностях, что я намеревался делать со своей невестой в первую брачную ночь? Может для этого разговора нам стоит перебраться в соседнюю комнату?

Оборона Дроби дает сбой. Ее щеки наливаются румянцем и виной всему вовсе не жар камина.

Тинхе бы многое отдал, чтобы узнать, какие картины рисует ее фантазия, но не может. Процесс слияния остановлен, и он более не способен увидеть подробности ее мыслей или ощутить те чувства, что переполняют ее сердце.

– Я хочу понять, как бы ты распорядился властью, предоставленной контрактом. –Берет она себя в руки. Чуть быстрее, чем ожидалось. Может в Дроби и родилось чувство любви, но она не очарована Врагом в той мере, которую он бы посчитал приемлемой.

Его просчет. Он порядком напугал ее. Надавил больше, чем стоило. Применил силу. Не смог сдержаться, когда появилась возможность завладеть желаемым. Поспешил.

Что тут сказать, ни один лэйтарец на его месте не удержался бы.

Тинхе должен это исправить. Смягчить последствия скоропалительного решения, пока не поздно. Пока его наивная Избранная вновь не оказалась под влиянием забытых богов. Пока не поняла, что ее чувствами манипулировали все то время, что она была в этом мире.

– Я бы не получил контроль над твоим разумом, если спрашиваешь об этом, настороженная Дробь. Контракт имеет полную силу только в содружестве Крэйстана. В Лэйтарии от него остались бы крошечные отголоски. Помнишь законы о присоединении миров? Дом Адаптации существует не для укрощения строптивых Избранных, знаешь ли. Вся магия, все люди, вещи, объекты и даже имена подлежат адаптации. В том числе и контракты.

Удивление. Досада. Облегчение.

На этой информации стоило бы остановиться, но он не может. Дробь не должна забывать о его намерениях. Ее мысли должны быть заняты им. Она должна думать, что уже принадлежит ему. Что иных вариантов просто нет. Это вопрос времени.

Ментальные стены тюрьмы крепче любого камня. Их магией не сломать.

– Но учитывая, что ты не принадлежишь ни одному из Домов, вступиться за твои права было бы некому. – Продолжает он, наблюдая, как прекрасное лицо озаряет понимание. – При желании, я мог бы адаптировать большинство пунктов контракта под Золотую ось.

Он умалчивает, что это заняло бы уйму времени и ресурсов, особенно, если бы Дробь активно сопротивлялась. А она бы сопротивлялась. Но пока она вела бы ожесточенную битву, он бы выиграл войну. Втянул бы ее в жизнь Лэйтарии, приблизил к Дому Исследователей, доказал бы, насколько ошибочны ее суждения относительно Центра. А если бы не вышло, окончательно запутал ее чувства, чтобы она шагу не могла ступить, боясь совершить ошибку.

– Кроме нас здесь никого нет. – Она ежится под теплым пледом. Свечи и камин не спасают от холода ее мыслей. – Обязательно оставаться таким жутким?

– Разве я сказал что–то ужасное? Что ты успела себе напридумывать? – любопытствует Тинхе. Он должен развеять надуманные страхи, чтобы обратить внимание на более важные вещи. – Злой коварный Враг получает контроль над наивной Избранной, а дальше? Посмотри на меня Дробь. После всего, что произошло, после всего, что связывает нас, каких действий ты ожидаешь? Пыток? Допросов? Это смешно, ты сама давно не веришь, что я способен на физическую жестокость к тебе. Может думаешь, что раз меня захватило чужеродное лэйтарцам чувство, то я паду его рабом? Защелкну на твоей изящной шейке ошейник, посажу на цепь, запру в спальне и буду принуждать к близости? Начну опаивать дурманящими зельями, чтобы получить покорность? – Тинхе делает паузу, считывает реакцию. Да, совсем немного, но эти страхи мелькали в ее голове. Не то что бы совсем безосновательно. Он прорабатывал разные варианты. – Я никогда не был в подчинении у похоти или страсти, и в будущем преклонять колено не намерен.

«Тогда что тебе от меня нужно?» – он почти читает этот вопрос в ее взгляде.

Его прекрасная нежная Избранная никак не может понять.

Любовь.

Странник может на мелкие части разложить это чувство. Он знает химический состав любви. Знает, как искусственно ее воссоздать. Как манипулировать ей. Но до сих пор не понимает, в какой момент и из каких частей она в нем собралась. В лэйтарцах попросту нет нужных ингредиентов. В каком же из миров он подцепил недостающие детали? Неужели в стерильном?

Дробь подтягивает колени к груди. Теперь она кажется совсем хрупкой и беззащитной.

- 3 -

День 1

Вечер. Продолжение.

Лэйтария занимает особое место в Золотой оси. Жизнь в ней сильно отличается от того, что творится в других мирах империи. Попадая в столицу все подвергаются адаптации. Лэй – в большей степени. Лэйтарцы – в меньшей. Одна конкретная Избранная – минимально.

– С того момента, как мы впервые встретились, я много раз менял мнение о том, что с тобой делать. – Признается Враг.

– Даже не знаю, радоваться или переживать, что ты не смог определиться.

– Моя прекрасная Дробь, мне бы хотелось, чтобы ты прошла наших специалистов по адаптации, но только для того, чтобы лучше понимать Лэйтарию и свое положении в ней. Но заставлять я не намерен. Это должно быть добровольное и осознанное решение.

Она закатывает глаза и невнятно бормочет:

– Опять эта добровольность.

Камин потрескивает сухими дровами.

В комнате становится жарче.

Тинхе с удовольствием опрокинул бы бокал вина, но пока Дробь делит с ним одно помещение, это действие несет опасность. Да, он держит свои желания под контролем, но это вовсе не значит, что ему всегда легко удерживаться от соблазнов.

– Я удовлетворил твое любопытство?

– Ты его изничтожил. Ты рассказал о том, чего делать не стал бы, но я так и не услышала, что собирался.

Тинхе не согласен.

– Я сказал больше, чем следует.

Он не понимает, как еще доходчивей объяснить.

– Знаешь, поздновато для игр разума. – Она зевает, смотрит на часы, на камин, на стопку бумаг. Вздыхает и, продолжая кутаться в плед, начинает собирать разбросанные листы. Время позднего вечера. Она устала. Хочет пойти в свою комнату и забыться сладким сном. – Продолжим завтра. – Дробь демонстративно приподнимает руки. Запястья окутывают полоски бинтов. – Я выбита из сил. Бумагами, чиновниками и той долбанной магией. – Речь об абараксе и слиянии. – Мне бы пару недель на восстановление, а не вот это все. – Обычно Дробь латает Центр, а не кудесники местного здравоохранения. Конечно она вымотана и опустошена недавней битвой, но в данной ситуации Тинхе бессилен. Ей противопоказаны любые лечащие заклинания. Только естественная саморегенерация организма. – Я спать.

Что–то внутри него дергается. Надежный механизм дает сбой.

«Дробь собирается уйти. Хочет отобрать себя у него. Разве подобное насилие не посягательство на его личность?»

Тинхе усилием воли подавляет сиюминутный порыв. Причина его возникновения – запутанная история со статусом Дроби. Дитя жребия, вещь, лэй – всем этим он мог распоряжаться по своему усмотрению. Теперь нельзя.

Он больше не в праве воспринимать Дробь подобным образом. Его задача помочь ей выбраться из сетей стерильного мира и занять достойное место в Доме Исследователей. Но как же сложно поменять свое отношение!

Видимо на его лице что–то отображается, раз она спрашивает:

– Ты же не станешь препятствовать? – Вопрос звучит буднично, но в нем проскальзывают нотки напряжения.

Он подпирает рукой подбородок и добавляет во взгляд теплоты.

– Разве я бы посмел?

Она не отвечает, продолжая собирать документы со стола.

«Посмел бы.» – Звучит несказанное.

Тинхе встает, когда Избранная поднимается, чтобы уйти.

– Дробь.

Она замирает, не дойдя до проема несколько шагов. Оборачивается.

– Я хотел принести извинения.

Она вскидывает брови. Губы дергаются в неуверенной улыбке. Она думает, что он шутит.

– За что же?

– За поцелуй.

Он любуется ее растерянностью.

– Серьезно? Вот из всего того, что ты со мной делал, извиняешься за поцелуй? – Не понимает. Это хорошо. – Не за свадьбу, не за совет, не за Деополис, не за разбитые в хлам нервы, а за поцелуй? За тот самый на церемонии? – Вспыхивают эмоции, которые она тщательно подавляла, чтобы сохранять спокойствие рядом с Тинхе. – Ты, на секундочку, Рэйна собирался убить. Моего, что б тебя, жениха!

– Да, – соглашается Странник, немного теряясь из–за последней претензии. На всякий случай он отдает должное: – Это была бы печальная утрата. У него хороший потенциал и – что скрывать? – отменный вкус.

И от Рэйна ле Мералля может быть польза в будущем.

– Ты теперь всех будешь пытаться убить, кого заподозришь в моей любви? – Она раскрывает истинные переживания. – Это только к людям относится, или мне привязанность к вещам тоже лучше оставить?

Ему нравится короткая вспышка ее гнева.

Несколько секунд он обдумывает ответ. Конечно же Дробь говорит не о лэй.

– Персона Рэйна ле Мералля несколько выбило меня из колеи. – Осторожно подбирает он слова. Тинхе не боится, что Дробь застрянет в чужих сетях любви, но его беспокоит, что с Рэйном ле Мераллем их свела не «удача Избранной», а божественный расчет. – Ты сопротивлялась его присутствию в своей жизни меньше, чем моему.