Тишина под Горном

Глава 1

Воздух в третьей системе пах иначе. Не так, как в уютных, пропахших смолой и железом тоннелях гномов, и не так, как в наполненных светом мха и прохладой ветках эльфов. Здесь пахло древностью, пылью веков и чем-то сладковато-чужим, от чего у Лариэль начинали зудеть кончики ушей.

— Это плохая идея, — в сотый раз повторила эльфийка, переступая через осколок сталагмита. Её серебристые волосы тускло мерцали в полумраке. — Кайл, ты хоть понимаешь? Мы здесь как свечи в погребе. А они… они нас чуют.

— Ты просто не умеешь ходить бесшумно, — буркнул Торин, гном с рыжей бородой, заплетённой в три тугие косы. Он поправил шлем и с подозрением покосился на высокий свод пещеры, а затем привычным движением коснулся рукояти боевого топора за спиной. — Хотя… да, она права. Место гиблое. Деды говорили: «В третью систему ходят или глупцы, или те, кто забыл дорогу назад».

Кайл, человек с поверхности, шёл впереди. Он не был ни особенно сильным, ни особенно быстрым, но в его руке покоилась та самая находка — меч. Лезвие было выковано из металла, которого не знали ни кузницы гномов, ни рощи эльфов. Оно светилось: мягкое, пульсирующее голубое сияние разгоняло тьму на десять шагов вперёд.

Кайл нашёл этот клинок три луны назад в заброшенной нише, где, казалось, сам воздух застыл в долгом ожидании. И с того дня его потянуло обратно. В глубину.

— Вы же сами говорили, что здесь полно артефактов, — улыбнулся Кайл, не оборачиваясь. — А я коллекционер находок. И потом, я здесь не в первый раз.

— С тобой-то всё ясно. Ты человек, — скривилась Лариэль. — Вы дружите со всеми подряд. Даже с этими… Мао. Но мы для них — чужие. Старая история. Наши кланы не ладят с ними уже тысячу лет. И знаешь, почему мы не любим ходить в третью систему?

— Потому что вы опасаетесь, — спокойно сказал Кайл.

— Потому что здесь нет никого, — ответила Лариэль, и в голосе её прозвучала не тревога, а тяжёлая настороженность. — Пустота хуже врага. Враг нападает — ты знаешь, где он. А здесь… здесь туннели смотрят на тебя и молчат.

Торин кивнул, поправив лямку топора.

— Она права, парень. Мао не дураки. Они не любят показываться. И если они не хотят, чтобы их нашли — ты пройдёшь мимо в трёх шагах и ничего не заметишь. Это их земля. Мы здесь гости. Непрошенные.

Они двинулись дальше. Система тянулась лабиринтом, иногда сужаясь до такой степени, что Торину приходилось идти боком, иногда распахиваясь в подземные соборы, где эхо пело многоголосо.

И никого.

Ни шороха. Ни тени за поворотом. Ни отблеска глаза в темноте.

Кайл шёл легко, почти напевая под нос какой-то человеческий мотивчик. Он то и дело останавливался, рассматривал странные знаки на стенах — смесь эльфийской вязи, гномьих рун и человеческой скорописи, переплетённую в нечто совершенно новое.

— Смотрите, — он коснулся пальцем вырезанной фигурки на камне. — Их искусство. Вы только посмотрите. Они берут лучшее от нас всех. Вот это — дух, видите? А это — гномья тяга к форме. И эльфийская лёгкость.

— Я вижу только то, что они могли бы выйти из темноты прямо сейчас, а мы бы даже не услышали шагов, — мрачно заметила Лариэль. Она постоянно оглядывалась, её чуткие уши ловили малейший звук — каплю воды за триста шагов, трещину камня под ногой Торина, дыхание Кайла. Но ничего чужого.

— И не выйдут, — отмахнулся Кайл. — Потому что не хотят. Я же говорил, у меня с ними дружба. Один Мао у входа в прошлый раз даже показал мне тайный проход к водопаду.

Торин поперхнулся воздухом.

— Ты с кем разговоривался?

— С Мао. Они нормальные ребята. Просто вы их опасаетесь, а они вас — тоже опасаются. Странная история.

Лариэль остановилась и посмотрела на Кайла с выражением, которое бывает у учителей, когда ученик говорит нечто гениально-беспечное.

— Кайл. Сын земли и солнца. Ты понимаешь, что ты — исключение? Мао дружат с людьми. Да. Потому что люди не участвовали в тех древних спорах. А мы с Торином — наши предки сражались с их предками. Никто уже не помнит, из-за чего началось. Но Мао помнят наши лица. Наш запах. Наш вид. Для них мы — чужие.

— А для вас они — незнакомцы, — пожал плечами Кайл.

— Для нас они — отсутствие, — тихо сказал Торин. — Вот что тревожно. Они есть, но их нет. Мы ходим по земле, которая может заговорить в любую секунду.

Они прошли ещё час. Миновали залу с окаменевшим лесом — деревья из камня тянулись к потолку, и свет меча отражался в кристаллах, создавая сотни крошечных радуг. Пересекли подземную реку по естественному мосту. Нашли брошенное стойбище — холодные угли, пустые ниши, странные амулеты, разложенные в геометрическом порядке.

Но ни души.

— И всё же, — пробормотала Лариэль, когда они устроили привал у стены, испещрённой письменами, — это странно. Меч тебя защищает, да. Отгоняет слабых Мао. Но сильные… сильные могли бы пересилить. И их вообще не должно быть так много, чтобы мы не встретили никого за полдня пути.

— Или они просто не хотят нас видеть, — Кайл откусил от эльфийской лепёшки. — У них своя жизнь. Они не обязаны выбегать к каждому искателю приключений с криком «Ах, чужаки!».

Торин хмыкнул и погладил лезвие боевого топора.

— Знаешь, парень, иногда я думаю, что твоя человеческая простота — это и есть твоё главное оружие. Покруче меча.

— Это комплимент?

— Это наблюдение.

Лариэль не слушала их перебранку. Она смотрела в один из боковых туннелей — тёмный, узкий, уходящий куда-то вниз и вбок. Ей показалось, или оттуда действительно пахнуло чем-то живым? Чем-то, что наблюдало?

Но нет. Ни звука. Ни тени.

— Лариэль, идём, — позвал Кайл, поднимаясь. — До нужной пещеры с артефактом осталось с полчаса. И потом — назад, на поверхность. Обещаю, я угощаю вас лучшим вином, какое только можно найти у людей.

Эльфийка медленно поднялась. Ещё раз глянула в тёмный провал.

— Знаешь, Кайл, — сказала она тихо, когда они тронулись в путь, — меня тревожит не то, что мы кого-то встретим. Меня тревожит, что мы идём по их земле, а они позволяют нам это делать. Будто мы… не важны. Или будто нас ведут.