Толковые советы Мирины Элтрой

Глава 1 (часть 1)

Когда прихожу в себя, голова раскалывается от боли, да ещё шатает, как будто меня везут по бездорожью. Открыв глаза, с недоумением смотрю по сторонам. Вместо моей уютной кровати я лежу на боку на грязных досках дощатого пола в довольно узком пространстве. Пытаюсь встать, но ни руками, ни ногами пошевелить не удаётся. А при попытке поднять голову, чтобы осмотреться, и вовсе теряю сознание.

Когда прихожу в себя снова, оказываюсь в том же странном сне. Я не могу пошевелиться, но на этот раз хотя бы нет ощущения тряски. Голова раскалывается, тело затекло, но на этот раз как будто чувствую себя лучше. По крайней мере, попытка поднять голову и оглядеться теперь получается более удачной.

Больше всего место, в котором я оказалась, похоже на салон кареты. По крайней мере, именно такая ассоциация возникает при виде двери со шторой и сидений по бокам от меня. Осознаю, что мои руки и ноги связаны, а во рту находится кляп. Звуки снаружи напоминают лесные, а ещё слышу конское ржание.

И что самое неприятное, у меня нет ни одной версии, зачем кому-то похищать тихую пенсионерку, спокойно доживающую свои дни в деревне.

- Госпожа! Госпожа! – крик сперва раздаётся вдалеке, но постепенно подбирается всё ближе.

Очень хочется откликнуться, но максимум, что я могу – это мычать, чем и занимаюсь, в надежде привлечь внимание.

Через время, которое кажется мне вечностью, дверца кареты открывается, и я вижу мужчину лет сорока, виски которого уже тронула седина. В лице ничего необычного нет, но вот одежда напоминает камзол из какого-то исторического фильма про Англию или Францию, а никак не современную одежду.

Когда задумываюсь, встречала ли я этого мужчину раньше, память подсказывает, что действительно я его знаю – это Франко, наш дворецкий.

Наш дворецкий?!

В памяти всплывает двухэтажный особнячок и лица родителей, а потом и мачехи.

Вот только проблема в том, что я помню совсем другое прошлое, в котором всех этих людей нет. А есть мой маленький деревенский домик, который мы построили вместе с моим покойным мужем и сыновьями, потратив на это большую часть денег, которые получили от продажи дома в городе. Есть морда моего наглого кота Василия, который любит будить меня по утрам требовательным мявом. Есть мой сад, который в прошлом году я наконец-то довела до ума. И родителей своих я тоже помню. И это не те родители, о которых я подумала в связи с особняком.

Ощущение, как будто в мою голову засунули сведения о какой-то совершенно другой жизни, в которой я не пенсионерка Марина, а девушка Мирина, которой всего несколько дней назад исполнилось восемнадцать.

- Батюшки! Мирина, я сейчас! Я помогу! – дворецкий Франко выглядит испуганным. – Южин! Сюда!

Стоит задуматься о том, кто же такой Южин, как в голове сразу всплывает информация о том, что это слуга, который работает у нас несколько лет. Но при этом, когда пытаюсь вспомнить покойного мужа и сыновей, это не вызывает никаких затруднений или противоречий, так что своё настоящее прошлое я тоже помню.

Южин подхватывает меня на руки, из-за чего голова взрывается болью, затем осторожно выносит из кареты. Франко расстилает на траве свой камзол, ждёт, пока Южин меня уложит, а затем вынимает кляп из моего рта и аккуратно развязывает верёвки на руках и ногах, не переставая причитать:

- Да что же это такое, госпожа! Это же ужасно! Бедняжечка! Да как он мог так с вами поступить?! Да как так можно?

И я с ним полностью согласна – сама не понимаю, как так можно. Ведь тело, в котором находится моё сознание, несомненно, принадлежит Мирине – именно у неё юная белоснежная кожа без морщин и пигментных пятен, узкие запястья и длинные пальцы, тонкая талия и высокая грудь размера явно большего, чем когда-либо был у меня.

Чувствительность к телу постепенно возвращается, но когда пытаюсь попросить воды, изо рта вырывается лишь сиплый кашель. Показываю на горло, Франко понимает меня правильно и передаёт мне флягу. Опустошаю её полностью – вместе с чувствительностью приходит ужасная жажда, и прохладная вода кажется самым вкусным напитком, что я когда-либо пила. Кажется, она впитывается в меня, не успевая достичь желудка.

Пытаюсь понять, что последнее я помню.

Если брать моё реальное прошлое – то я, как и обычно, легла спать.

Когда задумываюсь о том, что последнее помнит Мирина, то после ужина на неё напала сонливость, поэтому она отправилась в спальню пораньше. Кажется, легла на кровать, даже не раздеваясь. На этом всё.

К счастью, после того как выпиваю воду, горлу становится легче, и пользуясь этим, задаю волнующий меня вопрос:

- Франко, где я? И как я здесь оказалась?

- Вы не помните?! Госпожа, вы же сбежали с нашим конюхом, Жахимом! А ваш батюшка послал нас за вами в погоню. Этот мерзавец Жахим сбежал, а вас оставил! Вот зря вы ему доверились!

Глава 1 (часть 2)

- Да как же?! Вы и вещи прихватили с собой. Погодите!

Он возвращается к карете, в которую впряжена серая кобыла, занятая сейчас общипыванием травы. Открывает багажное отделение и удовлетворённо кивает:

- Тут он родненький! Чемодан-то ваш.

- Я не сбегала с Жахимом, - настаиваю я. – Вы же видели, в каком виде меня нашли!

- Моё дело маленькое: сказали найти, вот я и нашёл. А там уж пусть ваш батюшка разбирается.

При мысли о батюшке в памяти всплывает солидный светловолосый мужчина с первыми признаками старения. В воспоминаниях Мирины он всегда был добр к дочери, так что действительно сейчас главное вернуться домой, а потом уже объясняться.

Желудок скручивает судорогой, и я задаю следующий вопрос:

- Франко, у тебя есть какая-нибудь еда?

- Конечно, госпожа! Мы же не знали, сколько времени займут ваши поиски, так что попросили кухарку пирогов в дорогу напечь. Держите.

Он подходит к одной из лошадей, на которой, по-видимому, приехал, и достаёт из седельных сумок свёрток с пирожками.

- А давно Жахим меня похитил? – уточняю на всякий случай, ведь если я давно голодаю, на еду набрасываться нельзя.

- А вчера в вечеру.

- Понятно.

Судя по солнышку, пробивающемуся сквозь листву, день перевалил за полдень, так что времени прошло не очень много. А так как я очень голодна, значит, похититель меня всё это время не кормил.

Если верить памяти Мирины, отец обязательно во всём разберётся и напишет заявление о похищении местным стражам правопорядка. Нельзя допустить, чтобы на репутацию Мирины легло подозрение в том, что она, будучи незамужней девушкой, с кем-то сбежала.

И ещё, одно дело, если похититель женится на похищенной, и совсем другое, когда через какое-то время он просто возвращает её домой. Девушку, которая попадёт в такую ситуацию, ждёт позор и клеймо падшей. Её никогда не примут в приличном доме, и никакой приличный мужчина не станет строить с такой отношения. И всё, что её будет ждать – жизнь старой никому не нужной девы, обременяющей свою семью.

Продумав эту мысль, хмурюсь. В моём мире всё иначе – там вполне нормально вступать в отношения до брака. И никаких аристократов нет. А Мирина… Дочка барона! Подумать только! Похоже, этот мир очень отличается от моего.

Кожа на ногах и руках в местах, где была перетянута верёвками, ноет, конечности покалывает иголками оттого, что в них восстанавливается кровообращение. Голова болит и слегка кружится.

Свежий лесной воздух с ароматами трав и хвои наполняет лёгкие. Слышны крики птиц, некоторые из которых не похожи на земные, но знакомы Мирине. А когда замечаю фиолетового муравья, внезапно осознаю, что на сон происходящее не похоже. Впрочем, успокаиваю себя тем, что во сне всё всегда кажется логичным, вопросы возникают после пробуждения.

И раз уж мне в кои-то веки снится, что я молода и красива (если верить воспоминаниям Мирины), то нужно попробовать получить от этого сна максимум удовольствия. Хотя, если бы у меня ничего не болело, сделать это было бы гораздо проще.

- Можете подняться? – уточняет Франко после того, как я доедаю второй пирожок и возвращаю ему кулёк.

- Я попробую.

Он поддерживает меня под локоть, помогая подняться. И на этот раз у меня это получается.

- Госпожа, вам бы умыться, - произносит Франко.

- Умыться?

- У вас волосы в крови. И на лице тоже кровь.

- Кровь?

Глава 1 (часть 3)

Зеркала у слуг не оказывается, что и неудивительно, а отражение в небольшом ручейке, текущем неподалёку, не позволяет себя рассмотреть. Но когда подношу пряди к лицу, замечаю кровь с того бока, на котором я лежала. И умывая лицо, тоже вижу кровь. А когда касаюсь правого виска, голову простреливает болью.

Я ударилась? Вернее, не я, а Мирина… В памяти совершенно пусто, и это заставляет задуматься.

Умывшись и прополоскав волосы, возвращаюсь к карете. Франко услужливо распахивает передо мной дверцу и помогает расположиться на сиденье.

Карета тряская, и согласно памяти Мирины они всегда такие. К тому же мы едем по узкой просёлочной дороге, на которой полно ухабов. Похоже, до рессор в этом мире пока не додумались.

От тряски мне становится хуже, но я мужественно терплю – нужно как можно быстрее вернуться домой и передать дело в управление правопорядком, чтобы Жахима начали искать. То, что он меня похитил, нельзя оставлять безнаказанным.

Чтобы время пути не тянулось слишком долго, вспоминаю песни и просто стишки, и мысленно их проговариваю. Когда на ум приходит стишок про короля, который хранился в памяти Мирины, а не моей, становится не по себе.

Почему я вспоминаю чужую жизнь так, словно она была моей собственной? Может быть, я каким-то образом переместилась в сознание этой девушки и отодвинула его на второй план?

Мысленно произношу: «Эгегей! Есть там кто? Отзовись!»

Жду, но никакого отклика не получаю.

Оставшееся время в пути пытаюсь почувствовать что-то необычное и так и этак, но никаких мыслей, мне не свойственных, в моей голове так и не появляется. Чужая память создаёт ощущение невидимого каталога, к которому я могу мысленно обратиться и с полным погружением «вспомнить» то, что помнила Мирина. И при этом я чувствую то, что могла чувствовать она в тот момент. И только через какое-то время у меня получается отстраниться от эмоций и посмотреть на ситуацию со своей собственной позиции.

К городку, в котором живёт Мирина, мы подъезжаем, когда солнце начинает клониться к закату.

Не успеваю я выйти из кареты, как на пороге дома показывается мачеха Мирины – темноволосая брюнетка, с которой мы (они с Мириной) за эти годы не стали особенно близки, но тем не менее построили довольно дружеские отношения. И она всегда защищала меня (Мирину), если я (она) влипала в неприятности.

Сегодня же на лице мачехи нет привычной сдержанности. Едва увидев меня, она начинает кричать на всю улицу:

- Мирина! Да как ты могла так с нами поступить! Ты нас опозорила! Ладно тебе на себя плевать, могла бы хотя бы о нас с отцом подумать! Мы для тебя делали всё, что могли, а ты отплатила нам такой чёрной неблагодарностью!

Её поведение настолько не похоже на то, что помнит Мирина, что это озадачивает. Но из-за её криков у ворот начинают останавливаться прохожие, и это мне совсем не нравится, так что спешу к мачехе, чтобы увести её в дом и на этом прекратить представление для посторонних.

Но когда я почти дохожу до крыльца, к воротам верхом на своём любимом чёрном жеребце по кличке Стремительный подъезжает отец.

С отцом у Мирины всегда были очень хорошие отношения. Из тех воспоминаний, что удаётся подсмотреть, делаю вывод, что он холерик: быстро вспыхивает, на эмоциях бушует, но так же быстро сдувается. Если переборщил, даже может попросить прощения, что характеризует его с лучшей стороны.

Жду, что он велит мачехе зайти в дом и прекратить скандалить на публике, но вместо этого, едва его ноги касаются земли, он начинает на меня орать:

- Да как ты могла так меня опозорить! Сбежать с конюхом! Даже для тебя это слишком! Ты опозорила нашу семью! Да если бы я знал, что ты мне такое устроишь, я бы запер тебя дома!

И продолжает в том же духе.

Это очень озадачивает. Весь прошлый опыт Мирины говорит о том, что раньше в её семье никто и никогда не выносил сор из избы. Ссорились, конечно, не без этого. Но всегда за закрытыми дверьми и так, чтобы слуг поблизости не было.

На ум приходит воспоминание о том, что Мирина как-то пробралась на кухню и слопала всю клубнику, закупленную для приёма. И потом весь день ходила за слугами, чтобы отец и мачеха не могли её отругать. К вечеру они оба остыли, так что тактика Мирины вполне оправдала себя.

Получается, раньше они даже при слугах избегали выяснять отношения, а теперь делают это мало того, что на улице, да ещё и орут при этом так громко, что соседи наверняка слышат каждое слово. Это очень озадачивает.