Тонким лезвием по сердцу

Глава 1

Несмотря на то, что за окном был уже апрель и стоило надеяться на долгожданный приход тепла, было всё так же холодно и сыро. Ветер пробирался сквозь щели старого, полусгнившего особняка, дождь неустанно стучал по крыше, просачивался внутрь и устраивал внутри настоящий потоп. Едва справившись с холодом зимой, дети рассчитывали на то, что вскоре смогут наконец отогреться, распахнуть окна, забыть на время о запахе плесени, а вскоре отправиться за добычей в богатые сады местных аристократов. Но до всего этого, как видно, было ещё далеко.

Худенькая, как тростиночка, девочка лет тринадцати с тоской смотрела в окно и то и дело поправляла на плечах старенькую, но тёплую шаль. Её тёмные локоны после короткой вылазки на рынок в поисках «лёгкой добычи» намокли и стали волнистыми, тонкими змейками рассыпались по плечам — она не любила плести косы, да и так они намного быстрее высушивались.

«Охота» сегодня закончилась провалом: воровать в таких условиях было сложно, лавочники в большинстве своём в такую погоду открываются редко, да и покупателей бродит мало — тут не так-то просто взять и затеряться в людской мешанине. Выхватив у одного зазевавшегося господина полупустой кошелёк, она поспешила потратить добытое на покупку сдобных булок и тут же отправилась домой, надеясь отогреться у печи, которую Андрей обещал растопить, если она вернётся не с пустыми руками.

Его приказ она выполнила, а вот он, по-видимому, явно не собирался держать данное ей слово.

Громко чихнув и снова поёжившись от холода, девочка потянулась к оставленной рядом булочке и отщипнула небольшой кусочек. Она не ела со вчерашнего дня, но аппетита всё равно не было, и булка снова была оставлена в покое.

— Почему ты опять не ешь?

Холодный, недобрый голос за спиной заставил её вздрогнуть и сжаться. Но она быстро придала лицу спокойный, безразличный вид и только после этого обернулась, встретившись взглядом с главарём шайки пропащих, никому ненужных детей — Андреем.

Он смотрел на неё со свойственной ему долей презрения — так он смотрел на весь мир вокруг, однако иногда она удостаивалась и других, особенных взглядов, и они нередко пугали её.

— Почему печь всё ещё холодна? — вопросом на вопрос ответила ему.

Андрей раздражённо фыркнул.

— Твоя подружка взяла с собой Стёпку и отправилась на поиски дров ещё до начала дождя: их до сих пор нет, — он равнодушно пожал плечами.

— Настя не вернулась?! — испуганно ахнула она.

Андрей не посчитал нужным повторяться и со скучающим видом опустился на старое изодранное кресло, вытянув длинные жилистые ноги в грязных сапогах перед собой.

— Хочешь пойти поискать их? — насмешливо уточнил мальчик.

— Почему ты не отправился с ними? Ты же знаешь, что она не умеет, она плохо справляется, она не создана для такой работы!

— Неужели? Но ведь ты как-то справляешься? Под моей крышей не должно быть ни одного нахлебника! Каждый должен приносить пользу! — холодно напомнил он.

— Я пойду искать! — решительно заявила девочка, хотя от громкого гулкого завывания ветра за окном у неё стыла кровь в жилах, и ужасно хотелось затаиться где-нибудь, укутавшись во что-нибудь тёплое.

Андрей не позволил сделать и шага, грубо сжав тонкое запястье. Он умел делать это особенно болезненно, сжимая так сильно, что, казалось, хрупкие косточки вот-вот не выдержат и треснут, но она давно научилась смиряться с этой обжигающей болью и даже не вскрикивала, когда мальчик делал нечто подобное.

— Ты останешься здесь, — раздражающе спокойно произнёс он.

— Если ты не отпустишь меня, со следующей вылазки я не вернусь! — пригрозила ему, глядя прямо в льдисто-голубые глаза.

Андрей прищурился, сильнее сжал её руку, причиняя такую боль, что на глазах девочки невольно проступили слёзы.

— Ты же знаешь, что я всегда смогу найти тебя: где бы ты ни спряталась?

Это было правдой: она уже не раз сбегала, но Андрей возвращал её и наказывал. Каждый раз это наказание было суровее предыдущего, пока однажды она вдруг не осознала, что горстка потрёпанных, озлобившихся, а чаще просто отчаявшихся ребят и есть её семья, и так же, как она нуждалась в них, они нуждались в ней.

— Больно? — спросил Андрей, глядя на дрожащие губы своей жертвы.

— А ты как думаешь? — огрызнулась та, громко шмыгнув простуженным носом.

Сжав челюсти, мальчик грубо толкнул её на пол. Она не смогла устоять на ногах и, ударившись коленками, приземлилась на старые рассохшиеся доски.

Она потёрла покрасневшее запястье с проступающими следами от его пальцев и опустила голову пониже, пряча лицо за густыми волосами. Продолжая шмыгать носом, она баюкала пострадавшую руку, осторожно поглаживая свежие синяки и медленно сжимая и разжимая пальцы, словно боясь, что те больше не будут её слушаться.

Через минуту Андрей опустился рядом с ней на пол, положил свою сухую ладонь на её локоть и медленно потянул руку к себе.

— Покажи, — сказал ровно, почти равнодушно, так что в голосе его не слышалось и толики сочувствия и участия.

— Научишь меня потом воровать одной рукой, когда сломаешь эту? — так же спокойно поинтересовалась девочка, не глядя на него.

— Я не буду её ломать, — отозвался Андрей.

— Наверное, просто не сегодня, — вздохнув, проговорила она.

— Точно не сегодня! — непривычно миролюбиво заключил мальчик.

Девочка удивлённо вскинула голову: уж больно подозрительным показался ей этот его почти дружелюбный голос.

— Ты пойдёшь со мной? — с сомнением спросила его.

— Я пойду ВМЕСТО тебя, — грубо оборвал Андрей и от «миролюбия» в тот же миг не осталось и следа.

Мгновение она молча разглядывала его: острые, резкие черты лица, бледная обветренная кожа, редкие светлые, почти белоснежные волосы, всегда слегка взъерошенные и несколько жёсткие наощупь, такие же светлые ресницы и брови, голубые, словно выцветшие глаза. За три года бродячей жизни она не встречала никого похожего, никого столь же примечательного! Он словно с рождения был лишён человеческого тепла и участия. Казалось, Андрей и его душа покрыты инеем, оттого так мало красок в нём и так много холодного безразличия.

Глава 2

Катя очень долго не могла согреться. На этот раз всё дело было в ногах, которые она сегодня промочила, найти что-то сухое и тёплое в доме не удалось: можно было забраться на свою лежанку и укрыться старой шинелью, но девочка слишком сильно устала и боялась заснуть, не дождавшись возвращения Андрея и Насти.

Подруга вернулась в сопровождении их грозного надзирателя и до неприличия наивного и беспутного Стёпки уже за полночь. И по тому, как Андрей смотрел на Настю, девочка уже знала, что для подруги это приключение ничем хорошим не закончится.

— Где вы пропадали? — выдохнула она, едва столкнувшись с ними в старой горнице.

— Думаешь, они всё это время что-то искали? Беспокоились о ком-то, кроме себя? — насмешливо спросил Андрей, возвышаясь над ней и одаривая злым и колючим взглядом.

— Прекрати кричать, — поджимая губы, отозвалась девочка.

— Указывать мне вздумала? — ещё больше рассвирепел мальчик. — Они прятались под мостом, грелись у костра вместе с цыганами: их там накормили, напоили и даже вполне могли увезти с собой. Но я не позволю этим двоим так просто сбежать!

— Да не хотели мы сбегать, Лютый! — попытался возразить Стёпка.

Это был мальчуган лет двенадцати, щуплый, лохматый, трусливый — он прибился к ним совсем недавно и в любой момент мог снова оказаться на улице, даже странно, что Андрей привёл его назад.

— Ты, — Лютый ткнул пальцем в сторону Насти и, схватив её за ворот грязного платья, рявкнул, — отправляешься в чулан и будешь сидеть там, пока не научишься выть по-собачьи!

Настя испуганно ахнула, глаза её в тот же миг наполнились слезами, вот только пытаться растрогать Андрея было делом заранее бессмысленным.

— А ты проведёшь ночь в погребе и, может быть, в следующий раз будешь умнее! — он грозно посмотрел на Стёпку, и тот тут же покорно опустил голову и побрёл следом за Рыжим, который уже позвякивал ржавым ключом от «подземелья». Там было ещё хуже, чем в чулане: сыро, холодно, грязно, пахло смрадом и, конечно же, было ужасно темно и жутко. Стёпка понуро плёлся за своим «провожатым» и тяжело и мучительно вздыхал — каким бы глупым он ни был, но то, что слово вожака — закон, он уже понимал.

— Отпусти её, — слегка простывшим голосом попросила Катя, когда подруга принялась всхлипывать за дверью чулана.

— Нет, — сухо отозвался Андрей, хватая девочку за локоть и оттаскивая подальше от двери. — Я, пожалуй, и впрямь отдам её цыганам, только за свою цену!

— Ты так не сделаешь! — ужаснулась Катя, ноги её вдруг стали ватными и она испуганно схватилась за его руку.

— Снова командуешь? А может, мне прямо сейчас вышвырнуть их обоих вон? — словно прислушавшись к угрозам мальчика, ветер за окном завыл ещё сильнее, дождь хлынул с новой силой, оглушающе грянул гром, а небо расчертила молния.

Катя вжала голову в плечи и зажмурилась, Андрей шумно выдохнул и, слегка надавив на худые лопатки, прижал девочку к груди: он знал, что больше всего на свете она боится именно грозы.

— Отпусти, — дёрнулась было Катя, но тут же сдалась и только слегка запрокинула голову, ища в полумраке комнаты его взгляд.

— Я вернул тебе твою подружку — она жива и невредима. За тобой должок, помнишь? — вдруг приглушённо произнёс он.

Андрей говорил вполголоса, но она расслышала каждое слово. Снова попыталась дёрнуться и удрать, и снова он удержал и не позволил. Раскаты грома, вспышки, бросающие на лицо мальчика мрачные тени, и этот зловещий взгляд холодных почти бесцветных глаз.

Обхватив пальцами её подбородок и до боли сжав его, Андрей вдруг склонился над ней и поцеловал, опалив её губы горячим дыханием.

Катя замычала, попыталась укусить мальчика, но тот успел отстраниться. Тогда она решилась ударить его по лицу, но и тут он схватил её за руку, снова сдавив и без того пострадавшее сегодня запястье.

Девочка зашипела от боли, их взгляды скрестились. Она была готова сказать ему что-то достаточно обидное, чтобы он, разозлившись, ударил или прогнал её, но Андрей снова опередил её, выдохнув:

— В расчете, можешь больше не бояться!

Он отступил, убрал руки в карманы, однако взгляд недобрых глаз был прикован к её губам. Катя всё ещё ощущала его прикосновение и его вкус, она торопливо потёрла губы рукавом платья.

— Не делай так больше! Я не позволяла тебе! — дрогнувшим голосом произнесла девочка.

Андрей прислонился лопатками к шершавой стене. Опустил взгляд на мгновение, а потом одарил её странной улыбкой.

— Ещё позволишь! — уверенно проговорил, словно знал и понимал что-то, о чём она даже не догадывалась.

Катя выскочила из комнаты, вернулась к чулану и, прижавшись к двери спиной, сползла вниз, подтянув к груди коленки.

— Насть, ты как? — тихо позвала подругу.

— А как ты думаешь?! — плачущим голосом отозвалась та.

— Вы сильно его разозлили сегодня, — шмыгнула носом девочка.

— Знаю, но там было так хорошо и весело! Они живут получше нашего, Кать, понимаешь?

— Ох и дурная у тебя голова! Даже не вздумай так говорить и соваться к ним! Если бы Андрей не забрал вас, никто другой потом ни найти, ни выручить вас не смог бы! Они вовсе не добрые, слышишь?

— Угу, — обиженно фыркнула подруга. — Выпусти меня, Кать! — жалобно попросила Настя.

Катя задрала голову, рассматривая ржавый засов, который, хоть и с большим усилием, но она вполне могла бы сдвинуть, и даже, не задумываясь, сделала бы это, если бы не сегодняшний поцелуй. Теперь она боялась Андрея: такое, конечно, случалось и раньше, но отныне это был совершенно другой страх.

— Прости, не могу! — со вздохом призналась девочка.

— Ты оставишь меня ТУТ? — ужаснулась Настя. — Не бросай меня одну, я боюсь!

На самом деле Катя знала, что страх Насти перед этой комнаты вовсе не так уж и велик, чем, к примеру, её собственный. Были времена, когда Катя подставляла руку под нож Андрея, лишь бы не попасть в тёмный и тесный чулан. Катя невольно задрала рукав и погладила едва заметные тонкие отметины чуть выше запястья, пересчитала их, заранее зная точное количество: один, два, три… всего их было семь!