Тонущий В Омуте

УКРАДЕННОЕ ОДИНОЧЕСВО

Его жизнь — плотно, сотканное из одиночества. Сиротство, отсутствие дружеской поддержки, а тем более любви – его неизменные спутники с самого детства. Даже к животным он испытывал лишь равнодушие, видя в них лишь маленькие движущиеся объекты, не способные заполнить ту глубокую пустоту внутри, которую, как он думал, нельзя было заполнить.
Его появление на свет – трагическая случайность, результат насилия. Мать, работающая в подпольном бордели, не уследив за собой, стала жертвой надругательства, и Натаниэль – нежеланный плод этой связи. Провел свои первые годы в приюте, лишенные материнского тепла, заботы, поддержки и любви.
Восемнадцатилетие стало отправной точкой во взрослую жизнь. Обладая острым умом, он быстро нашел работу, несмотря на многие сложности, через которые пришлось пройти. Карьера шла своим чередом, пока он изучал материалы, одновременно подрабатывая. Хотя задолго до работы бармена, Натаниэль работал в совершенно другой сфере, но об этом мы узнаем чуть позже.
Ночные смены в элитном баре, месте скопления богачей, крупных шишек и криминальных личностей, были для него настоящим испытанием. Именно ночью это скрытое здание становилось особенно непредсказуемым и агрессивным. Казалось, словно судьба испытывает его на прочность.


* * *


Очередная смена началась вполне обычно: я устраивал эффектное бармен-шоу, стремясь заработать чаевые, вежливо общались и обслуживали посетителей. Но внезапные выстрелы оборвали веселье, и мир вокруг погрузился в хаос. Люди разбегались в стороны, прятались под столами, стульями, стараясь не попасть под пули. В этот момент я спокойно стоял за стойкой, страх не овладел мной, но где-то в глубине души теплилась надежда на спасение, ведь я максимально не хотел вмешиваться. Все, что оставалось, это прятаться возле барной стойки, надеясь, что все закончится быстро и без жертв.
И неожиданно для всех, включая меня, появляется он — Александр.
Взрослый мужчина, высокий и крупный, что за собой закрывает людей, стоящих позади. У него короткие светлые волосы, мягкие, как шелк, и карие глаза, обычно пронзительные и серьезные, нежность и забота в которых появляется только при виде Натаниэля.
Он не скрывает своей фигуры, одеваясь в строгие костюмы, сшитые на заказ, чтобы они отчетливо точно могли показать каждую мышцу и рельеф его мощного тела. Его тонкий шрам вдоль губ — вечное напоминание о столкновении в прошлом, по итогу которого ему не повезло попасть под пулю. Александр не стесняется его, не комплексует. Нет. Он гордится, что не струсил в тот день, не бросился в бегство, спасая свою шкуру, а защитил человека, который ему так дорог.
Его шаги были точными, уверенными. Не прошло и больше минуты, когда он оказался около меня, наклоняясь, чтобы осторожно, почти благовейно прикоснуться, заправляя выбившийся локон моих волос за ухо. На его лице медленно расплылась улыбка, когда он удостоверился, что со мной все в порядке.
На фоне был шум разбитой посуды и сломанной мебели создает вокруг хаос, от которого остались свои собственные последствия, которые вскоре придется разбирать и улаживать администрации. Где-то на полу лежало пару людей, видимо, сильно испуганных и потерянных, желая поскорее отсюда убраться.
— Может, я заслужил поцелуя? Хотя бы в щеку. Все ведь прошло без… Особых жертв, — его лукавая улыбка подсознательно вызывает у меня раздражение, и это доставляет ему неподдельное удовольствие, которое заставляет его приходить сюда снова и снова. Ему нравится видеть мое лицо, злобное и яростное, с оскалом острых зубов, готовых перегрызть ему глотку на месте, если выпадет такой шанс. Он наслаждается этим.
Я всегда спокоен и хладнокровен. Я 192 см ростом, накаченное телосложение, черные штаны, черные туфли, черные перчатки, черная костюмная жилетка, белая рубашка, и черный галстук. Длинные белые прямые волосы до бедер собранные в хвост, белая кожа, и кроваво-алые глаза(я альбинос). У меня спокойный, размерный и низкий голос, с немецким акцентом.

Я спокойно поправил пару стаканов стоящих на стойке.
— Уверены, что заслужили? — Спросил я.
Александр медленно провел языком по шраму, не сводя с меня своих теплых, но проницательных глаз. Его губы растянулись в легкой ухмылке — не наглой, а почти детской. Он делает шаг ближе, сокращая дистанцию между нами до пары дюймов, пока нас не разделяла лишь стойка.
— Ну… Я же всех отстрелял за охрану сегодня? Ладно, может и не всех… Но того крупного мужика с пистолетом точно.
Он слегка наклоняет голову набок. В его позе ни капли агрессии — только расслабленная уверенность человека, который знает: он здесь главный.
— Вы правда хотите поцелуя в щеку от меня? — Недоверчиво спрашиваю я.
Его глаза на секунду загораются — будто ребенок, которому только что пообещали конфету. Он даже слегка поднимает бровь, делая вид, что это для него абсолютно неожиданно.
— А? Да… Ну конечно. Честное слово.
Он тут же поворачивает голову набок, демонстрируя щеку — идеально выбритую (потому что не любил щетину), без единого изъяна. Только тот самый шрам у губ теперь выглядит особенно четко в свете бара.
Я был все также спокоен и хладнокровен.
— Сегодня сделаю исключение. — Я подтянулся через стойку, и поцеловал его в щеку, после поправил стаканы, и бутылки.
Александр замер. Совершенно. Даже дыхание на секунду сбилось, а он же не из тех, кто теряет контроль над собой.
Когда мои губы коснулись его кожи, в его глазах мелькнуло что-то… теплое. Неожиданно хрупкое для такого массивного мужчины.
— …Спасибо, — произнес он тихо и тут же отвернулся, будто стесняясь собственной реакции. Но я уже видел: кончики ушей порозовели под светлыми волосами.
— Ага. — Я занялся своей работой.
Александр еще секунду постоял, словно не решаясь уходить — потом резко развернулся и направился к выходу. Но не как обычно: широкими шагами, с важным видом. Сегодня его походка была чуть… расслабленнее.
У дверей он на мгновение остановился, оглянувшись через плечо в мою сторону — без слов, просто заметив. И исчез за дверью бара.
Завтра явится снова. Без опозданий.
На следующий день:
Я выглядел каждый день одинаково, черный костюм, собранные длинные белые волосы, спокойствие и равнодушие. Я спокойно разливал напитки.
Дверь бара открылась ровно в 19:00 — ни минутой раньше, ни позже. Александр вошел так же уверенно, как всегда: широкие плечи слегка сдвинуты вперед, подбородок чуть приподнят. Но сегодня было что-то… иное. Он не сразу направился к стойке. Сначала оглядел зал — будто проверяя обстановку (хотя бар был еще полупуст до вечера). И только затем медленно зашагал к моему месту.
— Эй… — Его голос прозвучал тише обычного, пока он усаживался на тот же стул, что и всегда.
В баре было немного людей, но заказы я выполнял умеренно, не поднимая глаз на него.
— Чего вам? — Спросил я не глядя.
Александр замер на секунду — я не смотрел на него. Это ново. Обычно он хоть и раздражает меня, но внимание все равно получает.
— Виски… Без льда, — он произнес четко, но без привычной своей легкой усмешки. Просто заказ.
Пальцы слегка постукивали по барной стойке — нервный жест для человека, который всегда выглядел абсолютно спокойным.
Я оторвался от работы, налил ему виски, протянул стакан, и продолжил работу.
Он взял стакан, но не сразу сделал глоток. Просто держал в руке, крутя его между пальцами.
— Э… Ты сегодня какой-то… — Александр запнулся, явно подбирая слова. В его голосе не было обычного балагурства — только легкая растерянность. Наконец он все же поднял виски к губам и сделал маленький глоток. Но глаза так и оставались прикованы к моему лицу — будто ждал хоть какого-то взгляда в ответ.
— Просто занят. — Ответил я, и продолжил заниматься работой.
Александр медленно поставил стакан на стойку. Его брови слегка сдвинулись — не в раздражении, а скорее… в недоумении.