Тот, кто светит в темноте

Глава 1. Тот, кто смотрит вниз

Вор всегда видит затылки.

Элиан Вэрроу, которого все на Торговой называли просто Лис, стоял на карнизе третьего этажа, вжавшись спиной в холодный камень, и чувствовал, как кирпичная крошка противно скребет лопатки сквозь тонкую ткань куртки. Внизу, в колодце переулка, плескалась лужа, в которой плавал чей-то потерянный башмак, и пахло кошачьей мочой и позапрошлогодней капустой. Хорошо пахло. Родным.

Лис не смотрел вниз. Он вообще старался не смотреть вниз с тех пор, как в двенадцать лет свалился с крыши каретного сарая и три недели потом харкал кровью и видел во сне, как земля летит на него, а не наоборот. С тех пор он выработал правило: если высоко — смотри только вверх или прямо. А прямо сейчас было некуда смотреть, потому что прямо, в двух шагах от его карниза, маячила круглая задница стражника, который высунулся из окна мансарды по пояс и шарил алебардой по водосточной трубе.

— Выходи, кому говорят! — орал стражник в пустоту. — Вижу тебя!

Лис видел, что стражник ничего не видит. Стражник был толстый, злой и глупый, иначе его бы не поставили ловить карманников в час, когда все приличные воры уже завтракают, а неприличные — досыпают в ночлежках. Лис должен был быть среди последних, но судьба, как всегда, решила иначе.

Всё началось четыре часа назад, когда ещё было темно и звёзды висели над городом, как холодные светляки. Лис сидел на ступеньках фонтана Скорбящих Ангелов, пересчитывал дневную добычу и мысленно прикидывал, хватит ли двух медяков на горбушку хлеба для малышни в приюте, если добавить к ним вчерашние три. Хлеба не хватало. Хлеба никогда не хватало.

Он уже собрался идти, когда услышал шаги.

Лис научился различать шаги раньше, чем выучил буквы. Шаги стражи — тяжёлые, чеканные, от них хочется вжать голову в плечи. Шаги пьяного купца — спотыкающиеся, щедрые, обещающие лёгкую добычу. Шаги вора — быстрые, крадущиеся, свои.

Эти шаги были другими.

Лёгкие, почти невесомые, но при этом отчего-то очень отчётливые. Будто кто-то шёл и хотел, чтобы его услышали, но боялся разбудить спящий город. Лис обернулся и увидел её.

Девушка в светлом платье, которое в темноте казалось почти белым, шла прямо к фонтану. Светлые волосы падали на плечи, закрывая лицо, но Лис успел заметить, как блеснули глаза, когда она подняла голову и посмотрела прямо на него.

Странные глаза. В темноте они казались фиолетовыми. Такого не бывает, подумал Лис. Это луна дурит.

Он хотел встать и уйти — мало ли, вдруг ненормальная, от ненормальных всегда проблемы, — но девушка уже подошла и села рядом. Села на грязные ступени фонтана, где ночевали бродяги и собаки, будто это была скамья в парке. И молчала.

— Эй, — сказал Лис, чтобы нарушить тишину. — Ты чего?

Девушка повернулась к нему. Лис разглядел её получше: худенькая, бледная, волосы такие светлые, что кажутся седыми, хотя она явно молодая. И глаза. Ближе они оказались не фиолетовыми, а серыми, просто с каким-то странным отливом, как у кошек, которые видят в темноте.

Девушка разжала ладонь и протянула ему что-то. На ладони лежал амулет — старый, почерневший от времени, с мутным камнем посередине, в котором, если присмотреться, кружилась какая-то пыльца, как в запечатанном снегу.

— Это мне? — Лис не взял амулет. — Слушай, я, конечно, беру всё, что плохо лежит, но мне ещё не настолько плохо, чтобы отбирать последнее у девушек, которые ночью шляются по городу.

Девушка не обиделась. Она просто смотрела на него своими странными глазами и ждала. Лис терпеть не мог, когда ждали. Это сбивало с толку, выбивало из колеи, заставляло чувствовать себя обязанным.

— Ладно, — он взял амулет. Просто чтобы она перестала смотреть. — Взял. Довольна? Теперь иди, откуда пришла. Ночь на дворе, мало ли кто пьёт в кабаках.

Девушка встала так же бесшумно, как села, и ушла в темноту, даже не обернувшись. Лис ещё долго смотрел ей вслед, вертел в пальцах тёплый амулет и думал: что это сейчас было?

А через час его разбудили крики и топот сапог. Стражники ломились в ночлежку, переворачивали тюфяки, хватали всех подряд. Лис успел выскользнуть через чёрный ход, но на улице его уже ждали — откуда-то они узнали, куда бежать. И сейчас он висел на карнизе, молился всем богам, которых знал (и тем, которых не знал), и ненавидел тот миг, когда согласился взять дурацкую безделушку.

Амулет до сих пор был с ним. Лис сунул его в карман и забыл, а сейчас нащупал сквозь ткань — горячий, почти обжигающий. Вот же привязался.

— Слышь, умник! — заорали снизу.

Лис покосился вниз — и пожалел. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота, мостовая качнулась и поплыла. Внизу стояли ещё трое стражников с факелами и пялились на него, как коты на воробья.

— Слазь давай! Легче будет!

Лис знал, что легче не будет. Легче бывает только тем, кому есть чем откупиться, а у него за душой — ни медяка, кроме тех двух, что предназначались малышне. И амулет, который неизвестно чей.

— Щас, — крикнул он, пытаясь, чтобы голос звучал бодро. — Только шнурки поглажу!

Он сделал шаг в сторону — и чуть не полетел вниз. Карниз кончился. Дальше была только гладкая стена, по которой не забраться без кошек, и водосточная труба, до которой не допрыгнуть.

Сзади, из окна мансарды, высунулся толстый стражник и попытался ухватить его за шиворот. Лис присел, уворачиваясь, и в этот момент амулет в кармане обжёг бедро так, что Лис взвизгнул и выронил его.

Амулет покатился по карнизу, звякнул о камень и замер на самом краю, наполовину свесившись в пустоту.

— Чтоб тебя, — прошептал Лис.

Снизу орали, сверху матерились, а Лис смотрел на амулет и думал: если я его потеряю, эта странная девчонка, может, и не узнает, а если узнает — что она сделает? Пожалуется? Кому? Начальнику стражи на странную воровку с фиолетовыми глазами?

Но амулет был горячим. Слишком горячим для простого камня. И Лис вспомнил, как кружилась пыльца внутри, как будто там, в глубине, жило что-то своё.

Глава 2. Чай с механическим сердцем

Лаборатория лорда Кассиана Ривза находилась там, где никакой уважающий себя лорд лабораторию не разместит — в подвале собственного особняка.

Впрочем, сам особняк тоже находился там, где уважающие себя лорды не селятся. На окраине Промозглого квартала, где земля дешевле грязи, а соседи предпочитают не высовываться по ночам, высилось трёхэтажное здание с облупившейся штукатуркой, заколоченными окнами первого этажа и табличкой на воротах, гласившей: «Частное владение. Вход воспрещён. Особенно ворам».

— Это они про меня? — спросил Лис, разглядывая табличку, пока Кассиан возился с огромным амбарным замком.

— Про всех, — Кассиан нажал какую-то хитрую комбинацию на замке, и тот щёлкнул, открываясь. — Прошлый вор, который сюда забрался, до сих пор чинит чайники у меня в мастерской. В качестве компенсации морального ущерба.

— У тебя есть раб?

— У меня есть должник. Разница есть.

Они вошли во двор, заросший бурьяном по пояс, и Лис заметил, что в траве что-то поблёскивает. Присмотрелся — металлические пластины, шестерёнки, какие-то пружины. Целая россыпь деталей, будто здесь разобрали на запчасти огромные часы.

— Не наступай, — предупредил Кассиан. — Некоторые ещё взрываются.

— Что значит «некоторые»?

— То и значит. Идём быстрее, я замёрз.

Внутри особняк оказался именно таким, каким Лис и представлял себе жилище сумасшедшего лорда-изобретателя. Пыльные коридоры, заваленные чертежами. Люстры, с которых свисали не хрустальные подвески, а пробирки и колбы. Чучело какого-то зверя с механическим глазом, который вращался, следя за каждым их шагом.

— Это Барнаби, — сказал Кассиан, заметив его взгляд. — Енот. Я пытался его оживить. Неудачно.

— Енота?

— Почему бы и нет. Он был славным.

В подвале было тепло, сухо и пахло озоном и горячим металлом. Лаборатория оказалась огромной — наверное, весь первый этаж особняка был пустым, чтобы освободить место для этого подземелья. Стены увешаны полками с банками, в которых плавало что-то неопознаваемое. В центре стоял длинный стол, заваленный инструментами, чертежами и наполовину собранными механизмами. А в углу, у огромной печи, на стуле сидел...

— Это кто? — Лис попятился.

На стуле сидел человек. Вернее, не совсем человек. Металлический каркас, обтянутый кожей, стеклянные глаза, которые смотрели в одну точку, и из груди, в распахнутом проржавевшем камзоле, торчал большой заводной ключ.

— Это Грег, — Кассиан скинул пальто и бросил его прямо на пол. — Мой прошлый должник. Тот самый вор. Не обращай внимания, он сломался. Я его починю когда-нибудь.

— Он... мёртв?

— Механизмы не умирают, Лис. Они ломаются. Грег был механиком, а не вором. Просто выбрал не ту дверь. Садись, чай будешь?

Лис осторожно обошёл Грега (стеклянные глаза проводили его неподвижным взглядом) и сел на табурет у стола. Кассиан уже возился у печи, где на конфорке стоял пузатый чайник с множеством трубок и манометров.

— У тебя и чайник с приборной доской?

— Это не просто чайник. — Кассиан покрутил какой-то вентиль, и чайник зашипел. — Он заваривает три сорта одновременно и сам определяет, когда вода закипает. Если не врёт. Врёт он редко.

Пока чай заваривался, Кассиан выложил амулет на стол и принялся рассматривать его через огромную лупу на подвижной руке. Лис вертел в руках кружку с дымящимся чаем (обычным, без трубок) и наблюдал.

— Ну что там?

— Интересно, — Кассиан не отрывался от лупы. — Очень интересно. Камень — не камень. Во всяком случае, не из тех, что я знаю. Внутри действительно что-то движется. Энергия. Похоже на... на остаточный след.

— След чего?

— Магии, — Кассиан поднял на него глаза. — Если ты веришь в такую чушь.

Лис хмыкнул.

— Я вор. Я верю только в то, что можно украсть и продать.

— Магию украсть нельзя. — Кассиан откинулся на спинку стула и снял очки. Потер переносицу. — Но её можно использовать. Если знать как. Мой отец знал. Он был... исследователем. Изучал старые легенды, артефакты, места силы. Пятнадцать лет назад он отправился в экспедицию в Северные топи и не вернулся. Официальная версия — несчастный случай. Утонул в болоте. Но я не верю.

— Почему?

— Потому что за неделю до отъезда он отдал мне вот это. — Кассиан вытащил из-под рубашки такой же амулет, только целый. Камень в нём был тёмно-синим и тоже светился изнутри. — Сказал: «Если со мной что-то случится, найди второй. В нём ответы».

— И ты пятнадцать лет искал?

— Пятнадцать лет, восемь месяцев и двенадцать дней, — Кассиан спрятал амулет обратно. — Обошёл полстраны. Перерыл все архивы. Допросил всех, кто знал отца. И сегодня, совершенно случайно, вижу на карнизе вора, который выронил именно то, что я ищу.

— Я не специально, — буркнул Лис.

— Я знаю. В этом и проблема. Если бы ты был частью заговора, всё было бы проще. А так — появляется девушка, которая дарит тебе амулет, исчезает, а потом стоит под аркой и смотрит на нас. Что ей нужно?

— Может, она хотела, чтобы мы встретились?

— Зачем?

— Откуда я знаю? Я вообще ничего не знаю. Я просто хотел поужинать и лечь спать.

Кассиан встал и подошёл к полке с банками. Долго выбирал одну, потом другую, наконец достал третью — с мутной жидкостью, в которой плавало что-то, отдалённо напоминающее глаз.

— Это тебе, — он протянул банку Лису.

— Что это?

— Ужин. Солёные огурцы. Глаз не обращай внимания, это просто корень имбиря такой формы.

Лис взял банку, покрутил. Огурец и правда оказался огурцом, а глаз — корнем.

— Спасибо, — сказал он неловко. — А ты?

— Я не голоден. Я думаю.

Кассиан снова сел за стол, пододвинул к себе амулет и принялся его рассматривать, что-то бормоча под нос. Лис открыл банку (крышка поддалась с трудом), вытащил огурец и принялся жевать, наблюдая за лордом.

Странный он всё-таки. Богатый, титулованный, а живёт в подвале с мертвым механическим вором, ест огурцы из банок и разговаривает сам с собой. Ищет отца пятнадцать лет. Лис своих родителей не помнил вообще. Мать умерла, когда он был маленький, отец... отец мог быть кем угодно, даже лордом. Хотя вряд ли. Лорды не плодят детей в трущобах.