Тот самый сантехник 2

Глава 1 - Глобальное время

Неделю спустя последних событий.

Пациент в спортивном костюме слегка покачивался на стуле в ожидании доктора. Больше не в пижаме, одет в домашнее, то – традиция, не Борису Глобальному нарушать. Кома позади, подоспела выписка. Осталось переобуться из тапочек в кроссовки, куртку в гардеробе забрать и на работу пора.

«А чего время терять»? – подстегнул внутренний голос: «Пора трубами заняться. Отопительный сезон скоро! Дарья ждать не будет».

Боря расслабился, поправив манжеты. Только в спортивном русский человек чувствует себя в безопасности. И не важно в больницах на лечении, на курортах на отдыхе или на работу забежал на минутку. Хоть на отдыхе с пивком сиди в таком костюме, хоть в магазин пойти можно, а то и на приём к начальству заскочить. Главное намеренье обозначить. Экипирован, мол, и готов к вызовам, вроде спонтанной войны или неожиданной свадьбы.

Но из здания с успокаивающим цветом стен сразу не отпускают. Человек в халате нужен, чтобы поставил подпись под распечатанным листиком. Свобода от медицины доказательства с заверенными печатями требует. Автоматика тут не справится.

Вроде встань с кровати больничной и уйди, раз можешь. Но – нельзя. Выписка с бумажкой о закрытии больничного листа нужна на работу. Юридический факт, чтобы лежащего в коме не посчитали халявщиком. Мало ли таких находчивых, изображающих кашель, чтобы отдохнуть на островах в тропиках недельку?

«Система бдит и требует доказательств»! – подсказал внутренний голос: «Говорят, мухлюя со справками, так поступал Антон Сергеевич, пока не сменил Канары на нары. Ну, да туда ему и дорога. Кто людей обманывает, рано или поздно сам окажется в дураках. Нельзя быть умнее всех. Конкуренты всегда найдутся».

Продолжая качаться на стуле и глядя на побеленный потолок, Боря больше не думал о начальнике под следствием. Как человек в полном расцвете сил в свои девятнадцать лет, Глобальный больше задавался другим, почти философским вопросом: «Почему, когда помоешься – какать хочется»? расслабился, так расслабился!

Антибиотики крутили живот и Боря чётко понимал одно – главное, не растрясти. Иначе последствия могут застигнут где угодно. От медицины ещё ни один далеко не уходил. Но в ординаторской никого не было. Доктора разбежались по палатам. А он сидит и ничего – доверие наработал.

Пока в себя приходил, расхаживаясь по коридору, восемь раковин прочистил от засоров по палатам. Попутно починил три капающих крана в кабинетах и перевязочной. Ещё один полностью сменил в столовой, когда главврач новый принёс, глядя на нездоровый энтузиазм пациента. А в награду витаминки лежат на тумбочке. Даже булочками накормили из буфета. Уважают.

Проблема заключалась в халатности местного сантехника. Тот приходил от случая к случаю, порой поглядывая из запоя на окружающий мир одним глазком. Особой надежды на него медперсонал не возлагал. И когда в отделении вдруг заработала вся сантехника ровно так, как и планировалось, отношение к Борису Глобальному стало как к уважаемой персоне: чистое бельё по размеру и две порции в столовой, а хлеба давали сколько угодно по первому запросу. Хоть лепи из него.

Но истинное почтение выражалось в том, что сантехник мог в любое время взять ключ в ординаторской и воспользоваться служебным совмещённым санузлом. Более того – мыться, когда пожелает. Вот, пользуясь случаем, Боря и понежился в ванной перед выпиской как следует. Расслабился перед погружением в рабочий график.

Но стоило отмыть себя до зеркального блеска, как клапан затравил. Сантехник снова прислушался к ощущениям. Слабоват напор. «Пшик» скажет и затихнет.

«Спокойно, Боря, без нервов», – снова заявил внутренний голос: «Мы всё успеем».

Поспорить с ним не удалось. В кабинет вошёл пожилой доктор. Пациент приподнялся из уважения, но был посажен на место властным взмахом морщинистой руки.

– Сидите, Борис. Не вставайте.

По возрасту видно – опытный. Но ещё не настолько стар, чтобы самому под наблюдение попасть. Доктор подслеповато глянул на распечатанную историю, поставил росчерк на выписке, заверил печатью и протянул с той надеждой в глазах, что не придётся комментировать происходящее.

– Док, так что со мной было? – спросил Боря уже сам, так как чувствовал себя великолепно, но и интерес насчёт здоровья присутствовал.

Никаких тебе инсультов и инфарктов, от которых отходить и восстанавливаться хоть всю жизнь. Только таблетки с витаминками давали. Беленькие. Иногда Глобальный подозревал, что это слабительное, чтобы долго койко-место не занимали. Но с ходу ничего не докажешь.

– Невралгия, – улыбнулся седой доктор с прищуром. – Удар, знаете ли.

На этом разговор мог и закончиться, но упрямый пациент ждал ещё пары слов. А лучше предложений. Развёрнутых, обстоятельных. Пришлось объяснять.

– Нервы. Просто нервы, Борис, – смирился доктор с неизбежным разговором. – Мы часто много на себя берём и переживаем по пустякам. Но если в преклонном возрасте это выражается болью в груди или пульсацией и голове, то в молодости организм решает, что рано ещё переходить за грань. И просто выключает «рубильник» раньше, чем пробьёт последний час. Так что вам, считайте, повезло. Вас вовремя вырубило.

– Кома – это везение, выходит? – прикинул Боря.

– Ваша кома внутренних органов не отключала, просто перезапустила мозг, – отметил светило медицинской науки, ответственный именно за голову и её содержимое. – Вы истощили резервы организма, Борис. Он ответил, как мог. Ещё вопросы?

– Так что теперь делать? – Боря сам весь в вопрос превратился. – Витаминки продолжать пить?

– Обязательно, – кивнул доктор. – Плюс режим дня настроить и начать правильно питаться. Воду пейте обязательно. Не кофе, не чай, не сок, не морс, а воду. Но это общие рекомендации, – и тут доктор даже голос изменил. – А лично вам советую посетить психолога. Признаюсь, это не больно. Даже в первый раз.

Боря поднялся. Даже в туалет перехотелось. Как любой нормальный молодой человек он боялся стоматологов, смеялся над походами к проктологам, подозревал урологов во всех тяжких и не понимал мозгоправов. Булки сжались от внутреннего протеста!

Глава 2 - Не грузи меня, кран

Но одно дело договориться о результате и ждать у моря погоды и совсем другое – пораскинуть мозгами над деталями. Ведь любое дело определяется его завершением.

«Процесс важен лишь для рыбалки, охоты и прочих хобби», – добавил внутренний голос: «Вроде поиска женщин, одной из которых суждено стать женой. То есть взять фамилию – Глобальная. Потому что если женщина не берёт твою фамилию, то это не твоя женщина. Ну или как говорится – привет, куколд»!

Задумавшись, Боря поскрёб щетину и заявил мужикам:

– Так, ну шкуру неубитого медведя мы уже поделили, но чем контейнер перевезти на участок?

– Погоди, сейчас решу, – ответил Пахом, поставил звонок на удержание и снова повернулся к сантехнику. – В тот смысле, что грузовик нужен? Не вопрос! Шац свою фуру без тента подгонит. Двенадцать на два с половиной метра влезут на подложку как нечего делать. Ленточками красными там обвесьте по краям и везите хоть на край света.

– Добро, – немного подумав, ответил Боря.

Пахом же уже думал наперёд:

– Ты только адрес скажи. Это беру на себя.

– Ладно, грузовик как бы есть. Это одно, – прикинул Боря следом. – Но крана как бы нет, это другое.

– Ой, да там на складе разберётесь, – заявил бизнесмен, скинул номер Шаца ему в приложение и отмахнулся, как от дела уже свершённого. – Что в порту крановщика нет, что ли? Вон Стасяна возьми на худой конец, а то все газеты уже прочитал.

Стасян поднял голову от очередной статьи о раскопанных космических кораблях в Монголии и добавил:

– А вы знали, что природные образования, которые напоминают женские формы, называются «натиформа»? Вроде камней, скал и деревьев. А я сижу и кубаторю – на что Буратино возбуждается, когда на берёзу смотрит? Оказывается – на натиформу!

Боря кивнул. Не знал. А теперь и рад бы забыть, да уже не получится.

Предприниматель же сразу напомнил о важном:

– Позвони мне как всё закончится, Борь. Денежку на карту закину.

Глобальный снова посмотрел на Стаса. Тощее лицо крановщика и при свете дня было угрюмое и словно короедом изнутри подточенное. Но когда в воздухе прозвучали теги «кран», «фура», «искать», он гордо выпятил хилую грудь и как избранный персонаж, приготовился к вниманию к своей персоне, ожидая триумфального выхода из тени. Но подтвердить свою кандидатуру в деле ему не дали. Медсестра позвала Станислава на выписку.

– Боря, погоди меня тогда, вместе поедем, – добавил Стасян у двери и поспешил по коридору к ординаторской.

Глобальный кивнул, делая лёгкую зарядку. Перед выходом в суетливые мир нелишним будет подготовиться. В руке завибрировало, отвлекло от мыслей о грузоперевозках и предстоящих делах. Посмотрел на дисплей – «Коба».

– День добрый, Моисей Лазаревич, – тут же поднял трубку Глобальный.

– Боря? – динамик словно удивился. – Мама дорогая! Ты очнулся. Рад слышать!

– Взаимно, – ответил пациент, вспоминая детали их договора. – На ближайших выходных займусь вашим вопросом.

– Шоб да, так нет, Борис, – тут же осёк клиент. – Смею заметить, геморрой на мою голову случился заметно раньше. Тянуть до выходных резона нет. Давайте поторопимся от сего момента. Дабы не растягивать его в бесконечность. Оно нам надо? Мне нет, а вам и подавно.

Напор был весомым и ощутимым почти как туман. Но крыть было нечем, так как детали отсутствовали.

– Что случилось? – только и спросил сантехник.

– Как шо? Как шо, Борис? – протараторил Коба и ответил, трагично повздыхав. – Слушайте сюда, и я отвечу. Трубу-таки прорвало. Хорошего только то, что я к вам прислушался сразу и Сара всё застраховала заранее. С моей небольшой помощью в юридических вопроса. Так что, когда случился казус, сосед снизу не с факелом к двери пришёл, а с ведром поднялся. Одно радует наверняка – полы он всё-таки помыл. Затем мы вместе повздыхали над ипотеками, посетовали глобальному потеплению и гуманитарной проблеме полярных медведей и на том разошлись. И вы только подумайте, это без совсем мордобоя!

– Так разве это плохо? – невольно спросил сантехник.

– Мне или медведям, Борис? – удивился Моисей Лазаревич и усмехнулся. – Вы не уводите разговор в сторону от сих до тех. Плохого тут тоже немало. Например, у нас больше нет горячей воды во всём подъезде. Пришёл какой-то чистый поц в пиджаке а-ля «чтоб я так жил». Развёл какие-то мансы и отключил всё по контуру, как вы и говорили. А сам говорит, что в отпуске от сего момента и до конца нашей трагедии. И из запоя выходить дольше, чем на пятнадцать минут больше не намерен. Мы вроде как ему ещё и обязаны, что сделал милость соизволить выйти на минуточку, чтобы рассказать, как бы он сделал, не дрожи у него руки.

– Так это… это самое… – прикидывал на месте Боря.

В моменты повышенной тревожности Глобальный невольно начинал воспроизводить фразы отца, забывая важные слова.

– Таки дослушайте, Борис! – держал быка за рога Коба и не собирался отпускать. – Я в управляйку позвонил в соседний район, а они говорят – других специалистов у нас для вас нет. Ваш «Светлый путь» в ауте. Вся надежда на вас. Таки сделайте уже что-нибудь с этим, иначе меня доконает изжога. А что потом? Судиться со «Светлым путём» за потерянное здоровье? Да меня же судья засмеёт. Наше настоящее и без того безрадостное, чтобы ещё и о таких мелочах беспокоиться.

– Так, а я ж… – попытался вставить хоть слово Боря.

– Не поймите меня неправильно, но мы все любим мыться, – даже не думал умолкать Коба. – К тому же у нас был разговор за это дело, и я устал смотреть на коробку с видеокартой. Если она вам нужна, давайте торопиться вместе. Потому что я со своей стороны уже разогнался, а вы даже не чешетесь.

– Но я в больнице! – вставил в поток не до конца понятной, но порой забавной речи сантехник.

– Дышите носом, Борис. Говорят, помогает. А я ещё не договорил, – спокойно излагал свои тревоги собеседник. – Ведь есть ещё один момэ-э-энт. И дабы подсластить вам пилюлю, соседи снизу тоже решил обновить трубы. А затем мы прошлись до первого этажа и собрали вам ещё два заказа. Один пока сомневается, но будьте уверены, он тоже хочет жить среди коллектива и-таки прислушается к мнению большинства. В противном случае мы все поможем. И разделившись по чётным и нечетным дням месяца, будем гадить ему на коврик, пока не одумается. Я бы сказал, что в некоторых соседях изрядно накопилось. И это только – мыслей. А у каждого есть ещё свой большой внутренний мир, который лучше не показывать.

Глава 3 - Меньше слов, больше Бориса

Шац позвонил первым. Бизнес не делал поправок на погоду и транспортную недоступность. Ему не важен внешний вид исполнителей. И меньше всего выгода обращала внимания на лица. Так что в логистике мог работать каждый. Даже Стасян. Но пока он сидел рядом и всем видом показывал, что ему не холодно. Даже мастерку расстегнул. Так и изображал человека, потеющего в бане… когда не затопили.

– Борис? – раздалось в трубке.

– Да. Это я, – ответил Глобальный, ожидая этого звонка.

– У меня две фуры в деле, – уведомил Шац. – Одна с грузом. Вторая пустая. Куда засылать? Часики тикают.

– Пустую в порт подгоняйте, – ответил Боря. – Контейнер «семьсот три». Скоро подъедем. А груз на участок сразу. Адрес скину. На участке потом и увидимся, перегрузимся… Только чем разгружать контейнер с фуры?

– Не переживайте, пригоню кран-погрузчик на участок, – ответил Шац и прикинул, рассуждая вслух. – Так, это контейнер четыре тонны, плюс груза на пару-тройку тонн. Ну десятитонника хватит за глаза. Вы номер автомобиля ещё скиньте. Чтобы водила не плутал.

– Конечно.

За окном тем временем пошёл снего-дождь, автомобиль завилял. Мокрая хмарь ещё не стала снежинками, но уже где-то рядом, на грани отрицательных температур.

«Ночью будет лёд», – предупредил внутренний голос: «Думать в таком случае много не надо. Зимнюю резину ставить пора».

Но денег под рукой не было. Пятёрка, с которой Боря потерял сознание в робе, давно была пущена в ход на больничный подкорм. А к Степанычу ехать через половину города было не с руки. Как быть, когда под рукой ни карточки, ни паспорта? Не Дарье же снова звонить или ехать за барсеткой.

Туда до вечера лучше не соваться – высокое напряжение. И тут Боря вспомнил, что некая Яна, являясь женой Антона, должна оплатить услуги по доставке. А жил бывший начальник как раз в этом районе.

«Можно и заскочить», – прикинул внутренний голос: «Чаю, может, и не нальют, но денежку подкинут».

Боря попытал счастье и зашарил в поиске номера в телефоне, но тут вспомнил, что искомые цифры нужно узнать в конторе. Шифровка, вроде как, замысел начальника-уголовника, который то ли еще под следствием, то ли уже сидит. Кому интересно, что там за решёткой происходит? Богатых людей туда не садят, а бедные никому не интересны.

– Стасян, мне на работу придётся заехать, – прикинул Боря. – Иначе мы далеко не уедем.

– Без проблем, – ответил крановщик, шмыгая носом. – Рано в этом году снег, да? «Бабьего лета» ещё не было. А теперь и не будет, судя по всему. Чёрт дёрнул нас уродиться вне черноморского побережья. Ну и этой, как её… Африки?

– В Африке питоны, – заметил Боря. – А со змеями я не дружу. Не перевариваю.

– Зато питон бы тебя отлично переварил, – заметил находчивый крановщик и заржал в голос, после чего открыл форточку, вдохнул полной грудью и добавил. – А ты знаешь, что запах земли после дождя – это петрикор?

Боря не знал. Но прикидывая варианты с добычей средств к существованию, невольно посмотрел на Стасяна. Тот пригрелся в салоне, излучал позитив. Хоть по-прежнему сидел в майке, шортах и тапках. Рукава необъятной мастерки грели ладони, стянутые вниз, как у школьника на физической культуре, который бегал курить за школу.

«Сними он её и заболеет минут через пять при такой погоде», – заметил внутренний голос: «Стоит крановщику только тепло покинуть и всё – обратно в больничку загремит».

Глядя на это безобразие, Глобальный вдруг вспомнил, что в салоне остался целый ящик с рабочей одеждой. Причём новой. Там всё от штанов до перчаток. Только обуви нет и исподнего. Видимо, чтобы на тряпки не пустили.

Сам Боря смутно помнил, что с тех пор, как спортсмены-культуристы из спортзала трубы в салон грузили, коробка на переднем сиденье пристёгнутой была. Но когда разгрузился в пункте приёма лома, сам в багажник переложил. Там и должна быть. Если ноги не приделала, пока в больничке отдыхал.

Припарковавшись у небезразличной управляющей компании Светлый путь, Боря вылез из салона, открыл багажник, достал уцелевшую от всех невзгод коробку и вручил крановщику прямо на коленки.

– Ого, подарки! – заметил крановщик и тут же прищурился. – Так не Новый Год вроде. С чего вдруг?

– Стасян, с нашей жизнью каждый день как праздник, – ответил Боря. – Посмотри там себе по размеру чего.

– А-а, аванс, – сразу всё понял крановщик. – Авансы я люблю.

Дважды уговаривать не пришлось. Он зашарил в поисках размера XXXXXXXL или близкого по значению.

Боря рассчитывал заскочить на минутку, буквально поинтересоваться номером Яны у Егора и тут же обратно, но охранник в управляйке стоял по стройке «смирно». А рядом находился высокий, статный мужчина в строгом пиджаке и что-то ему выговаривал.

Сантехник невольно присмотрелся к новичку. Мужик с военной выправкой, седина на висках, взгляд оценивающий. Такой только у политиков и начальства.

«Каким ветром его сюда занесло? Политикам до уездных городов дела нет после выборов. Так что выбор невелик. Начальство это», – предположил внутренний голос.

– А вот и Борис, кстати, – тут же перевёл внимание начальника Егор. – Знакомьтесь.

– Борис, значит? – оценил Глобального лазер-детекторами обоих глаз мужик суровый, да с бородой ухоженной, но не усами.

«Значит, не из военных», – добавил внутренний голос.

– Что ж, давай знакомиться, работник месяца, – предложил мужик с ходу. – Тимофей Вольфыч я. Поговорить надо. Где напарник?

– Напарник? – изобразил удивление Боря, пожимая крепкую руку. – Зачем?

Ставший менее таинственным мужик в пиджаке тут же разъяснил:

– Я так понял, показатели у вас хорошие. Сравнивать особо не с чем, работали здесь одни вурдалаки, судя по всему. Но отзывы о вас по городу ничего так. Чуть подтянуть и на «городского передовика» номинировать можно. – И тут он прищурился, сразу перейдя на «ты». – Хочешь грамоту и фотографию на доске почёта на центральной площади?

– Не то, чтобы хочу, но… стараюсь делать свою работу качественно, – смутился сантехник второго с половиной разряда, так как получил сертификат, но никак не мог забрать его у Дарьи. Это помимо барсетки с документами и платёжными средствами, чтобы точно быть независимым от блондинки.

Глава 4 - Чем больше дел, тем больше проблем

Мужики переглянулись. Одно дело доставать паллеты в сотни килограмм из прицепа в четыре-шесть-восемь рук, работая как муравьи – коллективом, и совсем другое, ещё и встречный контейнер разгружать.

Никто не любит лишней работы. Разгоняя мысль, можно было даже прикинуть, что и его потом куда-то надо загружать. Это значило, что работы стало не то, что больше, её количество просто умножилось. Причём, всё это время придётся трудится без стремянок, по воле случая, до первого растяжения или возгласа «ай, зажало». А мужики подкованные. Знают, что случаи бывают разные и даже если все выживут без потерь, дураков выполнять чужую работу на свой риск нет.

– Борис… я не понимаю. Что это за вагон возможностей? – ловко закамуфлировал Шац всё то, что накопилось в душе от вида этой картины.

На людях он был культурным человеком. Но судя по суровому, озадаченному виду, ему больше подходило словосочетание «что за ёбаный пиздец?!», вновь применив интерробанг. Однако, посредник словно проходил курс управления гневом, где любили подменять глубинные понятия на наносные.

«Вот это у бизнесменов выдержка-а-а», – невольно протянул внутренний голос Бориса.

Глобальный даже кивнул ему, внутренне согласный с ситуацией. Долго разгрузка пойдёт. Сил требует немалых, а происходит действие в поле, с грязью под сапогами. В условиях, когда ветер дует в недовольную харю, а желудок урчит, требуя обеда. Но обеда не будет. Только подработка. С перспективой сначала разозлить мокрых, голодных мужиков, а потом от них же выхватить, когда первый психанёт и все остальные поддержат за компанию, дружно послав его туда, куда Макар телят не гонял.

– Вы не говорили, что ещё и этот контейнер придётся разгружать, – заметил Шац, поскрёб лоб, а затем продолжил. – Тут же роту грузчиков нанимать придётся попутно! Одна европаллета, она же в простонародье деревянный поддон… – бизнесмен (или им сочувствующий) следом нос почесал, вздохнул и продолжил. – … сама по себе весит от пятнадцати до двадцати килограмм в зависимости от влажности и используемой древесины. А ведь на ней ещё и груз ничего себе получается. И вижу я в загрузке не вату. Так что даже если мы все впряжемся, утром потом не поднимемся. Поясница взвоет, Борис.

– А… техника? – робко подал голос Глобальный.

Тонущий за соломинку хватается.

– Какая техника? – удивился посредник. – Экзоскелеты в наше сельпо ещё не завезли, а вилочный погрузчик в поле не погоняешь по сырой земле. Ему ровная поверхность нужна, устойчивая. Желательно бетонка, асфальт или хотя бы укатанная грунтовка. Но не в поле же! Колёса маленькие, намотает быстро. Он если и не просядет от груза, то сам в кашу землю на выгрузке превратит довольно быстро. В этой же луже следом и искупается, – Шац даже поморщился. – А погода и так на любителя. Дождь не прекратится, Борис. Земля суше не станет... Да, мужики?

– Я-то впрягусь, – добавил мрачно Стасян. – Но, если верить статистике, четверо из пяти людей не умеют какать под дождём… а придётся.

Боря посмотрел на кореша. В его бровях собиралась вода. С них как с кормушки могли кормиться синицы. Но те в непогоду попрятались, чтобы ветром не сдуло. Поэтому он оставался не у дел.

– Он прав, после поднятия таких тяжестей всем придётся обосраться, – добавил Шац с пониманием и снова повернулся к Глобальному. – Я жду объяснений, Борис.

Тогда молодой сантехник почесал маковку и приподнял палец:

– Один момент! Я только позвоню уточнить.

Глобальный тут же умчался в салон микроавтобуса звонить в СИЗО. Вопросов следственного комитета он больше не боялся, так как пара-тройка мужиков в поле с округлёнными глазами – это угроза явно большего значения, чем гипотетические проблемы со следствием.

Ответили довольно быстро. Боря не успел даже представить, как достают трубку из заднего хранилища. Воображение у него всё-таки было хорошим. Но думал в основном сначала о женщинах, а потом и о работе начал задумываться. Отвлекаться на прочее нет ни времени, ни желания. С другой стороны, такие «склады общественного пользования» могли использовать не только для транспортировки. И Глобальный очень надеялся, что детали пройдут мимо него, если у бывшего шефа что-то пойдёт не так в месте отсидки.

– Мне бы Антона, – сказал обязанный чужими проблемами вместо приветствия нейтральным голосом.

Понятно, что техника умная и кому надо распознают. Но зачем облегчать им задачу? А ещё ему было совсем не ясно, входит ли он уже со своим уставом в чужой монастырь или ещё располагается на своей территории?

Проще говоря – «нужно ли входить в хату, располагаясь на территории поля под картошку»? Иначе говоря – здороваться надо «по-особому»? Или если трубку следователь возьмёт, то не оценит «вечера в хату бродягам»?

Обидеть Борису никого не хотелось. Ведь ребята во дворе в детстве уверяли, что даже слово «обидеть» имеет другое толкование в местах не столь отдалённых, но огороженных высокими заборами с колючей проволокой. Пока мир по эту сторону чужд тех требований, всё вроде в порядке. Но сейчас ненароком приходится его побеспокоить и нервы играют. А с ними играет что-то сзади в штанах, пытаясь поймать ритм и сокращаться в такт.

«Боря, не ссы, у всех случается, что очко играет», – объяснил простыми словами внутренний голос.

– Шмыга, тебе звонят, – донёс динамик весело и добавил приглушённо, как будто трубку рукой прижали. – Будешь платить или за счёт звонящего?

– Разберёмся, Ущерб, – ответил Антон, у которого судя по прозвищу, дела по ту сторону колючего провода сложились не очень.

Но и у посредника рядом не то, чтобы гладко по жизни. Потому едва проскочила философская подоплека, как динамик заговорил проникновеннее.

Антон выдал громким шёпотом:

– Боря, ты почему ещё не в порту? Я с охраной договорился. Дед тебя после обеда пропустит. Он там смотрящий. Всё на мази.

– В каком, бляха-муха, порту! – обозначил негодование Борис, но пока не настолько глобально, чтобы предъявили за бестактность. – Я забрал уже груз! И по нему есть вопросы!

Глава 5 - Плата по долгам

Боря названивал в домофон Яны три раза, но никто не отвечал. Решив, что просто никого нет дома, Глобальный выругался и ещё раз попеняв себе на то, что не взял номера телефона у жены Антона, вернулся в автомобиль.

«Денёк не задался. Ни внедорожника, ни ключа от замка, ни женщины», – вздохнул внутренний голос, пока водитель устраивался поудобнее: «А ведь обещала дождаться».

– Что, карма уже работает? – усмехнулся Стас, заметив помрачневший взгляд сантехника.

– Да с чего вдруг? Я-то дедов не обижал! – смахнув капли дождя с волос, ответил Боря. – Даже так: «я-то дедушку не бил, я-то дедушку любил». А ты чем ответишь?

– Нет, ну если дела принимают такой оборот, то у меня с предками тоже всё в порядке, – объяснил крановщик. – Ты к делу давай. Почему рожа не красная? Теперь не стыдно?

Боря повёл бровью. Заметил, значит.

«А он прав, что теперь делать-то будем»? – добавил внутренний голос.

– Вот что, Стасян, – вздохнул Боря. – Мы вынужденно переходим к плану «Б».

– По блядям, значит? – хлопнул в ладоши и растёр ладони крановщик, как будто готовился переходить к десерту. – Это всегда, пожалуйста.

– Какие тебе бляди? – возмутился Боря. – Работать надо! Едем к Степанычу.

Теперь бровью повёл уже крановщик.

– Зачем к Степанычу?

– За аргоновой сваркой, – ответил Боря. – Хватит с меня секретов… Будем копать под истину.

– Но Степаныч же – дед? – тут же спросил Стасян, не особо интересуясь зачем им сварка.

До возвращения младшего брата с передачкой из одежды на вахту всё равно сутки, а тут вроде бы уже на подработку устроили. Хорошо, когда руки заняты. Время быстрее идёт.

– Он самый чёткий дед из всех, кого я знаю, – ответил Борис без ухмылок и поглядывая на тапочки почти коллеги, решил для себя, что лучше сначала заехать в обувной. – Но дед он только по возрасту. А тебя сейчас обуть надо. А то до завтра не дотянешь, если снег пойдёт.

Боря притопил педальку, двигая в торговый центр. Сдача с десяти тысяч осталась, жгла карман. Явись они завтра на работу без обуви, будут вопросы к комплектованию. Начнут доискиваться, а там фото Романа поднимут их архива, сопоставят. Объясняйся потом, что за дивный замысел был у него взять в напарники человека с улицы? Головняк один.

Пока Боря раздумывал, Шац позвонил всего один раз:

– Мы разгрузились. Вы где?

– Осуществляем план «Б», – ответил Боря. – Тут рядом. Расчётное время прибытия четверть часа. Максимум – половина.

– Ускоряйтесь, – не стал вдаваться в подробности мастер логистики и поставок, но совет дал, что надо. По типу того, что если просто всё делать быстрей, то мир вокруг тоже начнёт крутиться быстрее.

«В какой-то степени он прав», – добавил внутренний голос: «В суете своей мы разгоняем вращение планеты».

Они действительно ускорялись, бегая по торговому центру под восклицание охранников. Но беготня ничего не дала. Только время словно на перемотке проходило. С ними и обед прошёл.

К графику приёма пищи узники больницы несколько привыкли. В животах урчало так, что смотрели на них как на бездомных.

– Так, а может, перекусим? – предложил Стасян.

– Меряй, давай! – приказал Боря. – Пока не обуешь что-то похожее на ботинки, да потеплее, потерпишь.

Обувь разыскали с трудом. Но желудки продолжали урчать. Организм намекал, что завтрак больничный давно переварился. Пришлось по возвращению с покупкой подхватить по хот-догу, чтобы не сбивать лечебный распорядок дня.

Пока Боря без особого энтузиазма жевал свою серую сосиску всухомятку в салоне автомобиля, краем глаза смотрел, с каким удовольствием Стас перешнуровывает зимние кроссовки необъятного размера на примерочные носки. Они отдалённо походили на валенки, но почему-то с дырками для шнуровки и порядком подрезанные.

«Платформа, опять же, не такая. Похожи на кроссовки, всё-таки, но в них может жить сразу вся кошачья семья», – подсказал внутренний голос.

Свой хот-дог крановщик захомячил за пару укусов. И крошек не осталось. Учитывая размер морды-лица, для Стасяна любая порция еды в руке автоматически превращалась в формулу: «раз-два-нету».

Кроссовки пятидесятого размера оказались в единственном экземпляре во всём торговом центре. Выбирать фасон и форму не приходилось, дали чёрные – радуйся. И так набегались, всполошив весь персонал.

Зато в подарок вручили носки. Всё равно без потерь снять уже не реально, да и пятно от противогрибковой мази само себя не смоет.

Припарковавшись, оба бодро шагали по улице к знакомой Боре Сталинке между луж. Сантехник, попеняв себе на то, что так и не успел облагородить округу из-за комы, как собирался, торопливо набрал цифры на домофоне. Но словно по закону подлости, вновь никто не отвечал.

– Борь… ты грешник, что ли? – вздохнул Стасян, снова припоминая карму. – Покайся, пока не поздно, а то молния уконтропупит. Улыбнуться не успеешь.

– Да какой я тебе грешник? С такой жизнью я – мученик! – ответил Глобальный и из подъезда вышла старушка, отворив дверь.

Это походило на призыв ангела-хранителя по запросу, если бы тот не носил авоську и не кутался в платок. Только соседка при виде крановщика перекрестилась со словами:

– Свят-свят! – и пристально посмотрела на обоих, ожидая пока задымятся.

Оба в преисподнюю проваливаться не стали, но зато поблагодарили и прошмыгнули внутрь. Затем поднялись на второй этаж. К Василию Степановичу Дедову. Но и звонок в дверь ничего не дал. Тишина в ответ.

Вспоминая, что ключ от дома остался в барсетке у Дарьи, Боря пробурчал:

– А, может, и грешник. Да и с контейнером как-то не очень получилось, – и тут он пристально на напарника посмотрел. – Но я не по своему умыслу! Ты же мне веришь?

– А что получилось? – округлил монобровь с символическими миллиметрами в промежутке Стасян и тут же добавил. – Или не получилось?

Обычно бровей у этого рослого крановщика было ровно две. Густых как щётка для чистки обуви в гуталине, но теперь между промежутком собрались капли дождя и сгладили впечатление раздельности.

Глава 6 - Карманьяки и астроолухи

Порой в жизни случаются ситуации, которые тебе просто не подвластны. И не важно умный ты, гибкий или предприимчивый, всё уже решено за тебя. Возможно, именно поэтому и полетел баллон высоко и далеко. Он как бы подтверждал своим примером чудеса массы на скорость в квадрате. И словно ратуя за физику, напоминал, что все спрессованные под давлением газы в баллонах – взрывоопасны.

Пока в тревоге билось сердце сантехника, баллон и не думал сделать робкую дыру в стекле. Чего стесняться? Он сразу выдавил всё лобовое своей массой! Водитель успел лишь зафиксировать два момента в сознании, чётко охарактеризованных для сознания как команды «кудабля?» и «ойнетудабля!», но на баллон это повлияло мало. И Боря отметил для себя, что лобовуха просто перестала существовать.

Как в один момент сдувает шелуху семечек сильный ветер, так не стало и защиты от летящих в лицо капель. Снаряд как из танка прямой наводкой пальнули. Но если масса хотя бы может быть преобразована в чистую энергию, то баллон не желал себе подобной участи. Быстро теряя ускорение, описав дугу по округе, он влетел синим снарядом и угодил аккурат в легковой автомобиль, от чего мгновенно произошла детонация!

«Ой бля-я-я!» – добавил следом внутренний голос тоном, полным раскаянья.

Шок! Бензобак пробило при попадании в бочину, как бронебойным снарядом. Тут же последовал взрыв. Физика сработала как по инструкции, напоминая, что с аргоном шутки плохи. И с его транспортировочной оболочкой стоит обращаться соответственно, а не по кустам разбрасывать и на колдобинах проверять в стресс-тесте.

В момент взрыва произошло многое не только для Бориса, но и для всего его окружения. Так легковушка в пламя оделась, её стёкла разнесло взрывом и чёрное облако поднялось к небу. Участь автомобиля известна: восстановлению не подлежит. Но в этот же момент Шац с колен подскочил, ствол из руки мучителя подхватил и по лбу босса шайки средней руки как следует рукояткой огрел. Упал тот в грязь как подкошенный, а двое подсобников только дёрнулись на помощь, но освободившийся тут же пальнул дважды в небо, напоминая, что бывших морпехов не бывает.

Промелькнула перед Шацем служба на Чёрном море. Припомнил, как снаряды крупнокалиберные летали, и наползла на лицо улыбка блаженная. Словно молодость снова почуял, а с ней и – азарт.

Снова дуло Макарова на обидчиков навёл морпех. Рука его крепка. Палец не дрогнет.

– Всё! Отвоевались, соколики, – заявил им Шац громко и рассудительно, пистолетом водя от одного к другому, попутно губы в крови вытирая рукавом. – Столбами замерли, пока из вас мишени не сделал!

А они и замерли. Стоят, дышать бояться. В чёрном зеве пистолета Макарова чего только не разглядишь с перепугу. Вечность на перемотке для одних, повышенная влажность в штанах для других. Только что вроде были королями ситуации, да взрыв всё переиграл.

Ствол решает!

Пока бандиты заглядывали в дуло как в зеркало жизни в моменты особого единения с огнестрельным оружием, каждый из вышибал точно видел в нём одно – карачун ему придёт, если дёрнется и стоять на своём, права качая – себе дороже. Так и кончился диалог. Слова хорошо босс подбирал, да тот лежит без памяти с шишкой на лбу, а позвонить некому. Телефоны в машине горят, один на зарядке, второй рядом, на очереди её дожидаясь, да всё в прошедшем времени.

– Как удачно вышло! – добавил Шац и снова улыбнулся. Недобро, но многообещающе.

Боря из-за куста что-то слышал в разговоре, даже местами о потере баллона сожалел, но больше о туалетной бумаге раздумывал. Ладно, что вскрыть замок теперь нечем. Мужики, конечно, расстроятся. Это прискорбно, но гораздо печальнее, что туалетку не прихватил. Трусы шуток не понимают. А на ветру долго с голой задницей не просидишь, отмёрзнет, что вдвойне обидно.

Стараясь об этом не думать, худел Глобальный как мог. Быстрее и эффективнее всякой диеты из себя лекарства выводил. Ветер даже поддувал, остужая напалм. Редкие капли дождя булок касались, да всё без пользы. А на голове стоять не умеет, чтобы к тучам прямой запрос на душ сделать.

– Сраный фаст-фуд, – буркнул Боря и к пожухлым листьям присмотрелся.

Хорошо, что не все ещё наряды природа к зиме скинула. Оставила запас для бедолаг придорожных, не считая вечнозелёной горчицы на грядках соседей.

А за кустом тем временем разговор шёл как шёл:

– Короче, слушаем внятно. Мыслим трезво. Князь очнётся, скажете ему, что долг в счёт ремонта лица внёс. А другого у меня перед ним нету, – заявил Шац, к звукам из-за куста почти не прислушиваясь. – Есть ещё предъявы? Или миром разойдёмся?

– Как это разойдёмся? А контейнер Князя? – спросил один, явно намекая на синее приобретение в поле на сорок футов длины.

– Обойдётесь, – обрезал Шац, как раввин еврея.

– А тачила? – не понял другой из верзил, на горящий автомобиль поглядывая с сожалением. – Я кредит за неё ещё не выплатил, а теперь новый аппарат брать придётся. Не на автобусе же ездить! А это была – рабочая тачка, не засвеченная.

– Нечего в кредит жить, – хмыкнул Шац. – Пешком ходи, Бита. Целее будешь. Да и не обеднеешь. Где ты и где кредит-то? Скажи ещё, что в банке деньги хранишь. На сберегательном счёте, ага.

– А за гуманитарку-то что? – вновь повторил первый.

– Как что? Раздали нуждающимся, – ответил Шац строго и сам наехал следом, чтобы знали место. – Лапоть, у тебя уже ебало, как пельмень. На голодающего не тянешь. Значит, не нуждаешься. Какая тебе гуманитарка? На диету садись, пока кони не двинул.

– Да я и так чуть не похудел от взрыва!

Вооружённый морпех поскрёб седину на висках рукояткой и добавил от себя, по-простому:

– Выбор простой, Бита. Либо жмём руки и расходимся, списывая потери на флибустьеров. Либо мы с мужиками разойдёмся, а вы разложитесь. Смори как просторно! В поле места всем хватит, – тут Шац перевёл взгляд на подельника. – Скажи ему, Лапоть? Ты меня знаешь.

Предприниматель смотрел строго. Взгляд пристальный, пронизывающий. Лапоть вздохнул, и руками развёл, показывая подельнику насколько много мест для могил в округе, про которые никто не спросит. А самое печально, что да, мол, знает. Шац как сказал, так и будет.