Тот самый сантехник

Глава 1 - Техно-школота

4 года назад.

Запах сварки в учебном кабинете не выветривался даже с открытой форточкой. Он впился в кожу и забился в ноздри. Весь мир вокруг словно состоял из пороха и оксида железа. По помещению плавала дымка. И так после каждой попытки преподавателя объяснить основы сварочного дела.

Здание с видом на взрослую жизнь имени Артёмия Тапочкина создавало двоякие ощущения у студентов. Старое, ещё советской постройки, оно даже не думало раздавать вай-фай по кабинетам, но и на шторы никто не думал сдавать в такой атмосфере. Умудрённые опытом профессионалы своего дела объясняли основы профессии старательно и со знанием дела. Таков колледж технических наук, ранее носивший звание ПТУ.Лёгкая белая занавеска под потолком собирала пыль и дым, по сотни раз на дню пропитываясь этим запахом. То – быль вместо полноценной системы воздуховода. Но что поделать? Другого колледжа в округе не было.

Сварочная дуга потухла. Маска-хамелеон поднялась под движением мозолистых пальцев. Ещё не седой, но уже порядочно потерявший волос преподаватель повернулся к десятку ребят, демонстрируя ровный и практически образцовый шов на трубе.

– Видали? Сваркой можно хоть слово «жопа» написать! Лишь бы толк был.

Класс ожидаемо заржал, в разнарядку снимая очки сварщика, чтобы оценить результат. Мастер в ответ подёрнул верхней губой, опытным глазом отмечая и разделяя тех, кто доучится до последнего курса и тех, кто бросит занятия через месяц-другой, потому что пошёл на учёбу, чтобы создать видимость, что хоть чем-то занят, но никаких иных стремлений по жизни не имеет.

Несмотря на то, что люди рабочих профессий нужны всегда и везде, молодёжи нужно своё. Если не сантехническое дело в целом, то сварка юнцам при случае пригодится. Но кто об этом думает в шестнадцать лет? В колледж идут после девятого класса те, у кого в школе не всё гладко. После одиннадцатого больше тянет в институты поступать, высшее образование получать, а не на среднеспециальное учиться.

«Головой хотят думать, а не марать руки», – точно знал наставник теории и практики сварного дела и даже взгрустнул: «В стране много умников, а кран починить часто некому».

Поведя пышными усами, Василий Степанович мечтал лишь о том, чтобы покурить. Объяснять простые истины тем, кто грезит лишь о девчонках, видеоиграх и прикидывает чем заняться на выходных – занятие тяжёлое и неблагодарное. Но курить нельзя. Во-первых, пример плохой заразителен. А во-вторых, стоит закурить в кабинете даже под честное пионерское, что никто не донесёт, так сам куратор посетит в неподходящее время. Никак её не провести, не отшутиться. Некурящая баба. Курево за версту чует. А появляется всегда как чёртик из табакерки.

Поэтому жди перемены, а то снова из зарплаты вычтут штрафом.

«Держись, Вася», – пробормотал мастер про себя и снова посмотрел на молодых пацанов.

Девчонок в колледже уже лет десять как не видели. Отсутствие женского пола не отвлекало на глупости, но и энтузиазма не добавляло.

Вздохнув как будто имел дело с обречёнными, Василий Степанович заявил всему классу прокуренным, местами пропитым голосом:

– Ну всё, поржали и хватит.

Голос достался ему опытным путём в тяжёлых боях с трубами, жизнью и женой, которая кран с водой каждый день использовала, а профессию его почему-то не ценила. А всё отголоски прошлого – она мечтала выйти за олигарха.

Но если лет двадцать назад ещё был шанс, когда миллионеры в малиновых пиджаках бегали и их за версту определить можно было, то после те почему-то не обращали внимания на женщин, у которых лицо к сорока годам было больше похоже на куриную жопку, чем на перспективный лик матери его детей.

Вот она – современная действительность: одним хочется курить, другим жить в роскоши, а третьим поскорее дождаться звонка на перемену и умчаться пить пиво за зданием, принимать энергетики на лавочках или учиться плохому в беседке.

«Ну или чем там сейчас молодёжь занимается»? – привычно прикинул преподаватель старой закалки.

Вспоминая светлый образ супруги, Василий Степанович готов был произносить слово «жопа» по сто раз на дню. Но чёртов куратор шуток не понимала и выписывала штрафные санкции за каждую шуточку продвинутого сексиста. Ну и за «жопу» вслух, конечно. То – моветон. Таким образом, это слово обходилась преподавателю примерно в пятую часть премии каждый квартал. Поэтому старался шутить Василий Степанович только в классе на аудиторию 16+, где понимали сколько нужно блондинок, чтобы вкрутить лампочку.

В преподавательской мастер обходился общением на общие темы. Тогда как в классе говорил свободно, всем и только то, что думал. Но смотрел при этом Василий Степанович только на Бориса. Опытный взгляд наставника отметил, что из всей этой кодлы доучится на потоке только один. Слушает внимательно, записывает старательно, глядишь чего и выйдет за три года обучения. К своим девятнадцати совсем другим человеком станет.

«Стране такие нужны. Счастливые ячейки общества плодить», – прикинул преподаватель.

– Запомнил, Глобальный? Зажигаешь дугу и идёшь снизу-вверх или справа-налево. Так легче, если правша. Сверху-вниз не варят, шлаком всё засоряется и шва не будет качественного. Главное, начать. Руки запомнят, потом вслепую делать будешь, пока в глазах круги плавают. А глаза всё равно не раз обожжёшь, помяни моё слово. Всё приходит с опытом.

– Гы-гы-гы, налево, – тут же подхватили парни, кто пялясь в окно, кто в телефон, а кто на дверь, но на сварочный шов – смотрел только один. Самый перспективный, который обязательно женится в раннем возрасте и всю ту перспективность под хвост коню пустит.

Василий Степанович прекрасно понимал, что эти в свои шестнадцать лет свернув после девятого класса в колледж, меньше всего думали об учёбе. Прыщавые особи отчаянно боролись с пубертатом, а на лекциях делали лишь некоторые вялые пометки в конспектах рядом с подрисованными рожами или калякали хотя бы подобия схем, чтобы получить его зачёт в теории, а потом повторить что-то похожее на образец сварки на практике. А дальше – конвейер. Передать другим специалистам в руки, пока за несколько лет учёбы не налепят на лоб звание «сантехник». И всё, новые лица, новое желание закурить.

Глава 2 - Папкины радости

Многое высказала сестра за дверью от боли и обиды на родителя. Что отец? Был рядом, воспитывал, кормил-поил, но вроде так и не стал родным, а теперь вовсе предал и ушёл.

Ещё больше мать добавила сгоряча. Успевай только слушать. Так Боря и узнал многое. И про рыжий волос на плече, и про запахи духов на рубашке, и про стринги в робе, обнаруженные в состоянии «будучи в употреблении». Явно не для подарка маме предназначены были.

Что-то подсказывало, что отец брал от жизни всё, но Борис не желал в это верить.

Внутренний голос поддакивал, тут же взяв сторону родителя: «Ну и что, что по домам ходит и в гостях ночует чаще, чем дома? Отец всё-таки. Взрослый. Имеет право. И фамилию оставил что надо. Пробивную. По жизни пригодится. Не Борис Говнов и на том спасибо».

Всё тщательно обдумав, Глобальный-младший решил, что уже достаточно взрослый, чтобы следом уйти из дома. По сути, основные вещи, которые ему нужны, находятся в руках.

Решив тут же дома больше не появляться, Борис метнулся в гараж осваивать наследство. Идти недалеко. Всего полчаса. Гараж из тех времён, когда за ними стояли в очереди годами, даже не имея автомобиля. В хозяйстве всё пригодится. И мужики там обитают такие, что надо. Выросли на духе кооперации и взаимопомощи. А всё потому, что часто по вечерам вместе распивали. Но не во вред здоровью, а сугубо для коллективного духа, его создания и поддержки.

Некоторых мужиков Борис даже знал в лицо и здоровался лично за руку. Например, с председателем Максимом Витальевичем.

«Такой спрашивать не будет, что ты там делаешь. Живёшь или баб водишь. Но гараж переоформит при случае. Подрасти только надо. До восемнадцати в нашей стране ты и с паспортом никто, а без него и в помине», – напомнил внутренний голос.

А вот и гараж. Знакомый обшарпанный лючок. Открыв его, Боря долго боролся с потайными задвижками. Тех батя наварил аж четыре штуки, по две в пол и в потолок с разных сторон на воротинах. Но руки помнили. Поднатужившись как следует, вскоре сын открыл все тайники.

«Одним делом меньше», – одобрил внутренний голос.

Открыв во всю ширь стандартные, так и не расширенные под высокие автомобили ворота, парень включил свет и улыбнулся. Ладони запачкались о металл. Потому первым делом умылся в раковине. А затем рухнул на диван и долго рассматривал постеры с полуобнажёнными женщинами на потолке.

Вот где – жизнь мужицкая. Берлога потаённая. Проводя в гараже больше времени, чем дома, папка пробил в погребе скважину, завёл воду внутрь с помощью небольшого насоса. Давление даёт, трубы всегда полны. Открывай кран, да пользуйся или автомобиль мой, когда появится.

Трубу канализации отец вывел в ближайший овраг, для чего они с соседом Лёней даже тротиловые шашки по периметру подрывали, чтобы лопатой долго не махать по устоявшемуся грунту. Затея была пьяная, но воплощена идеально. Пробили, прокопали, навзрывали. То ли бог потворствует пьяным, то ли армейский опыт подрывника пригодился. В любом случае, вода и сортир присутствовали. Белый фаянс был взят с ближайшей свалки уже на трезвую голову, отмыт до блеска и под дело приспособлен. А уровень гаража и подвала выше, чем слив в овраг.

«Комфорт есть, теперь заводим женщину», – подал идею внутренний голос, но тут же дал заднюю: «Хотя денег у нас нет. А её кормить надо. Давай обождём с этим делом. На ноги сначала встанем».

Толчок с деревянным ободком таинственных времён и сливным механизмом на уровне головы был из тех же технологий начала прошлого века. Он стоял в тусклом освещении как трон, но явно не для королевы. Мужской вариант, холодножопый, вечно сырой. Но стоял гордо, над всем возвышаясь. Словно уже вокруг него вырыли погреб, деревянные полки которого были заставлены соленьями и вареньями.

Про запасы следовало рассказать отдельно. Их могло хватить на несколько лет вперёд даже в случае апокалипсиса или восстания зомби. Было бы ещё больше, если в прошлом году родители не решили избавиться от дачного участка, который он и сестра Дуня ненавидели всей душой.

Кому там надо спины гнуть в век информационных технологий?

Глобальный поднял голову к потолку, хмыкнул. Можно было обойтись и этими удобствами в гараже, но отец пошёл дальше. Он разобрал крышу, добавил блоков поверх плит, и сделал второй этаж с перекрытием. А наверх, в надстройку, провёл полноценный душ и установил бойлер, «чтобы тёпленькая не переводилась».

Попутно рукастый родитель собрал своими руками кровать из досок, что залежались у соседа Лёни и иногда ночевал в гараже, когда ноги уже не могли унести домой после бурных и продолжительных дискуссий с мужиками.

Принюхавшись к матрасу, Боря обрадовался. Матрас на ней лежал не со свалки. Куплен недавно. А вот старый телевизор без пульта спокойно себе работал и после того, как его выкинули предыдущие хозяева. А переключить канал недолго и вручную.

«Или до этого был другой, чёрно-белый?» – припомнил внутренний голос: «А этот батя разве не в карты у Максима Витальевича выиграл»?

Учитывая, что в гараже был свет и печка-буржуйка выводила трубу наружу для отведения газов, и имелся сам по себе небольшой воздуховод, все удобства «под ключ» у Бориса были по факту. Причём даже на зимний период проживания.

«Успевай только дрова таскать. Да за свет хоть раз в квартал плати», – напомнил внутренний голос: «Но где нам взять денег? Да вот хотя бы металл сдадим, будет копеечка! А на растопку мусора всегда можно набрать повсюду и напилить на дровишки».

Даже рабочая одежда отца досталась Борису. Великовата по размеру, но ничего. На вырост пойдёт всё, от резиновых сапог до зимних шапок.

Бери и владей, наследник.

Встав перед большим зеркалом и примерив комбез, Боря оглянулся в поисках разводного газового ключа. Но прежде обнаружил бочку, полную солярки. Старый автомобиль отца на дизеле ездил, когда тот копейки стоил. А затем кто-то в стране решил, что отработка должна быть дороже бензина, чтобы жизнь мёдом не казалась аграриям и всем примазавшимся. И от дизельного автомобиля отец избавился, как не выгодного. Только налил «отработку» в металлическую чеплажку и иногда жарил на ней тушёнку с голодухи. Готовил он на маленькой сковородке у гаража, если печку не топил и дело было летом или в тёплое межсезонье, когда дополнительный источник огня не нужен и даже подозрителен.

Глава 3 - Подмастерье

3 года назад.

– Учиться, трудиться, и конечно – работать, и всё сложится, – именно об этом твердил Василий Степанович, когда доели последние огурцы в гараже.

Но стоило отдать должное рабочим людям, происходило это дело уже исключительно в новой сауне. Та расположилась в углу второго этажа за блоками из арболита. Для перегородок шли те, что потоньше. Страшные и неказистые на вид, те, однако, не впитывали влагу и отлично держали температуру по факту. Закрывая плотно деревянную дверь парной Боря не ощущал единственную комнату-спальню, как предбанник.

Приходя париться по выходным в гаражную баню «имени Бориса Глобального», преподаватель отныне приносил уже свои соленья-варенья с дачи. И при случае то рыбой солёной угощал, то мясом вяленным. Только ученику квас или лимонад брал, а себе пива. Разливного.

Гордо восседая на одной из двух скамеек, пока Боря вскрывал банки, Василий Степанович отмечал чистоту, которую поддерживал целеустремлённый пацан. Отмечал воссозданный необходимый минимум уюта в помещении. На стенах – ковры, а на воротах помимо одеял даже дартс висел, в который они с удовольствием и играли, считая очки без всяких бумажек.

В школе Борис с математикой и не дружил, но теперь легко мог посчитать количество материала, необходимого для завершения объекта, а также навскидку сказать его стоимость в ближайших строительных магазинах. И данные эти часто держал в голове так же, как очки для игры в дартс.

Жизнь учит.

Преподаватель проверял его между делом, называя другие цифры, но Боря мягко поправлял. За что Василий Степанович подбадривал его развивающиеся навыки и спрашивал между делом с шутливым настроем:

– Так сколько нужно женщин, чтобы поменять одну лампочку?

Боря называл цифру уже наугад, чтобы поддержать разговор. С соседом Лёней он полностью прекратил всё общение, так как больше ценил людей дела, чем балаболов и рвачей. А Степаныч – другой. Человек широкой души. Потому Боря старался прислушиваться к преподавателю, а замечания соседа давно пропускал мимо ушей, отчитываясь лишь перед председателем за ситуацию в гараже и на территории.

Как с соседом по гаражу дружил отец, Боря не понимал. Человек-катастрофа постоянно что-то ломал и тырил, разрушал и тащил к себе в коморку всё, что плохо лежало. А чтобы не тащил, это следовало прикручивать, приваривать или выставлять охрану.

Однажды они даже поспорили насчёт старого паласа. Когда тот валялся грязный и вонючий у свалки, никому не был нужен. Но когда Боря его как следует отмыл и постелил на первом этаже, чтобы ходить не просто по бетону, сосед тут же вспомнил, что это его палас и он ему срочно нужен.

– Ну забирай, раз твой. Только погоди, верну его в изначальное состояние, – ответил тогда Борис, снял штаны и присев на палас, изобразил давление в клапане.

С тех пор Лёня старался с ним не разговаривать.

Разговаривать с преподавателем в бане было куда интереснее. И на этот раз Боря ответил:

– Семь женщин?

– Три! – поправил его и полотенце Василий Степанович, хихикая. И тут же объяснил. – Одна говорит, что делать. Вторая звонит электрику, который всё сделает, а третья пока сделает всем маникюр, раз без дела сидят.

Парень улыбнулся. Выбирая между преподавателем-женоненавистником и вороватым соседом, он все же предпочитал старые проверенные шутки первого. Лучше открытый сексист под рукой, чем тайный человеконенавистник за стенкой.

Добавляя пара на раскалённые буржуйкой камни, Василий Степанович, отсмеявшись, часто говорил и дельные вещи:

– Функции сантехника очерчены его должностной инструкцией. Они, Боря, зависят от квалификационного разряда, которых выделяется в народе шесть. Чем выше разряд, тем большее количество сложных работ специалист имеет право выполнять. На выходе из «фазанки» у тебя будет второй разряд. Хочешь выше – работай по специальности и постоянно повышай свой уровень знаний. Так и до шестого доработаешь. Это по идее потолок. Хотя на самом деле их восемь. Но это… не наш уровень, Борь.

– Чего так?

– Тебе и шестого хватит за глаза, – отмахнулся наставник. – Это когда сам всё делаешь, своими руками, с нуля до работы «под ключ» можешь собрать.

– Всё-всё? – уточнил Боря.

– Всё, что касается санитарно-технического оборудования и сетей любой степени сложности, – добавил наставник. – Чтобы больше постичь и пометку сделать, уже вышку надо получать. Не заморачивайся насчёт неё. Если к газовикам и нефтяникам не пойдёшь, то знания те мало пригодится. Своих туда в основном берут, по связям и родству. Это – привилегия. Считай, элита среди рабочих.

Боря шмыгал носом и кивал. В свои семнадцать он был согласен с преподавателем во всём, кроме подхода к женщинам. Тут он скорее кивал для вида, а сам на постеры больше поглядывал. Женщины были загадочны и манили юнца, как огурец муху.

За год Глобальный окреп и раздался в плечах, что и отметили на призывной комиссии, поставив жирный плюсик среди косых, кривых, ластоногих и подслеповатых ровесников.

Боря и рад бы отслужить по-быстрому. К чистоте, порядку и внутреннему распорядку привык, дайте только автомат и научите ходить строем. Но ещё рано, говорят. Приходи через год.

В колледже Глобальный собрал все знания, что тот мог дать за первый же год. Хоть самому преподавай. Остальные два года «обучения» скорее развязывали ему руки для ещё большего количества подработок. Всё-таки за свет в гараже нужно платить. Как и находить средства на пропитание. Единственное, за что всё ещё платила семья – это само обучение. И то со скрипом зубов.

«Раз весь металл в округе давно сдал и спалил мусор поблизости, то выкручивайся как можешь», – подбадривал внутренний голос.

Он никуда не делся за год. Напротив, часто становился единственным собеседником в часы тишины, которых становилось всё больше и больше, так как людей рядом становилось всё меньше и меньше. Одноклассники пошли своей дорогой, он – своей. С сестрой Боря окончательно рассорился.

Глава 4 - Совершеннолетие?

1,5 года назад.

Живот сестры рос так же быстро, как навыки юного Бориса. Глобальный в свои почти восемнадцать возмужал, окреп. И преддверии выпускного решил снова круто поменять свою жизнь. Потому дал надувной женщине не только имя, но и фамилию. Чтобы дважды не чудить. Так вторую подушку на двуспальной кровати стала занимать Жанна Глобальная. А Боря обрушил на неё всю пылкость чувств под поскрипывание кровати.

То, что с силой юности шутить не следует, владелец понял сразу. Так как Жанна сначала выпучила глаза от напряжения и безусловного старания. А затем, не выдержав напора, дала слабину. Так Боря понял, что пукать рядом с ним она уже не боится. И всё бы ничего, стерпится-слюбится, но в одно прекрасное утро он буквально проснулся рядом со шкурой.

– Не-е-е-ет! – закричал на весь гараж юный и малоопытный любовник. – Не уходи от меня… так! Я всё прощу!

Не то, чтобы Боря в этот момент разочаровался в женщинах, но оказалось, что в чём-то Василий Степанович прав. Ненадёжные они. И сколько клея не лей по швам, где-то да подпустят пшик, потом пши-и-ик, а затем обрастут дырой такого размера, что и пальцем сразу и не заткнуть.

«Боря, ну зачем им пальцы? Им весь мужчина нужен»! – заныл внутренний голос, настроенный в этот день исключительно на ля-минор.

– Жанна, ну как же так? Я же тебе новое бельё купил, – негодовал Боря, жаря яичницу, яйца для которой достал из уже полноценного холодильника в углу.

Ларь имени Бирюса Уиллиса теперь содержал исключительно замороженные грибы, мясо, рыбу и ягоду под самую крышку. И за продуктовую безопасность Глобальный перестал переживать полностью, как и сохранность бытовых приборов.

Он давно сменил электросчётчик, собрал щиток с отдельным автоматом на каждую розетку. Смотрел на это чудо при случае каждый случайный гость гаража, который забредал к нему за мелочью. А затем по всему бывшему кооперативу пошёл слушок, что завёлся в их дебрях рукастый мужичок, что тока не боится. А такие на вес золота. Сработал принцип «и мне надо». И к Борису один за другим стали обращаться другие мужики с той же целью, кто бормоча про автоматы, кто про счётчики, а кто и про солнечные панели заикаясь.

«Ничего себе цивилизация грядёт»! – одобрял внутренний голос: «Так надо в ней скорее разобраться»!

Глобальный охотно собирал мужикам автоматы, менял розетки, проводил свет, который не коротнёт и не спалит всё гаражное добро при первой возможности. Заодно молодой электрик набирал практический опыт и в установке «ловцов солнца» на крышах надстроек. Дело это было не простое. Если на обычный гараж солнечную панель устанавливать не имело смысла, (так как могли утащить, просто приставив лестницу и активировав функцию «ночной демонтаж обыкновенный»), то на надстройки залезть было гораздо сложнее. Те располагались на уровень третьего этажа. Там лестница уже специальная нужна, раздвижная или башенный кран. Но видно всю эту деятельность ночных скалолазов среди оврагов как на ладони. Сами себя подсвечивать будут, как маяк в темноте для кораблей.

Работа спорилась и с сантехникой по гаражам. Заказов хватало: Боря варил трубы, собирал из листового железа печки, делал сауны, под которые новый фундамент не нужен. Лишь надстройка на этаж. Но по цене на блоки и стройматериалы выходила в ту же стоимость, что отдельно стоящая. Только за такую «внутреннюю стройку» не требовалось платить налоги. Кому какое дело до гаражей? С инспекциями по оврагам не ходят.

Насчёт легальности таких пристроек, строек и построек по гаражам Глобальный вообще не переживал. Мужики взрослые, сами разберутся. А если какой проверяющий и зайдёт, то встретят, напоют и подскажут, что всё хорошо. А он и поверит.

Пока делал сауны, пришлось освоить и нехитрую профессию строителя, а затем кровельщика. Зато без дела не сидел. Работы много повсюду. Бери – не хочу.

Взамен (помимо денег) его угощали кто чем, от рыбы с зимних или летних рыбалок мешками, до даров леса, тайников природы, и прочих изысков тайги, степей и пасек.

Количество банок в подполе достигло предела. Рядом с соленьями появились и настойки, наливочки, мутная бражка и чистый, как слеза младенца, самогон. А под полезный металлолом на новые печки и прочий бартер хоть второй гараж заводи.

И тут такой удар в спину! Жанна дырками пошла.

– Да что трусы? Я же уже почти мопед купил! – добавил Боря сдувшейся женщине. – Одумайся, Жанка. Без меня ты кто? Вагина потёртая. Парик рыжий сними и всё. Нет тебя как личности. А я же тебя на моря отвезу летом! Днём плавать на тебе как на матрасе буду, а ночью вместо матраса использовать. Но нет, ты захотела свободы, да? Хочешь сама плыть к морю и закончить свою жизнь среди мусорного острова посреди Индийского океана? Я тоже телевизор смотрю!

Жанна ничего не ответила на утренний упрёк, только голову на стуле назад закинула, проявив истинную суть. Не интересно ей, мол.

«Сдутая, потёртая шкура она, Борь, а не верная спутница жизни! Такую хоть в гамак в углу вешай, хоть на качели у дерева за гаражами качай, толку не будет. Решила и всё тут», – заявил внутренний голос.

С горя Глобальный решил так отметить своё восемнадцатилетние, чтобы бывшей стыдно стало. Раз не хочет с ним жить в одной кровати и теплом делиться, другую приведёт. Такую, чтобы монологи в диалоги превращала, а не только шептала в ответ сдутыми дырками.

Идея под яичницу залетела. Кивнув сам себе, Глобальный окончательно решился на рокировку женщин в гараже. С этой целью он загодя разжился номерком на столбе остановки. А теперь, насухо вытершись полотенцем после душа и надев лучшую повседневную одежду, состоящую из спортивных штанов, олимпийки и майки, Боря ждал в гости некую Снежану.

Девушка опытная, к ласкам приученная. Судя по виду кем-то распечатанной и им сорванной фотографии. Глядишь, и с ним теплом поделится.

«Ну а чего»? – бубнил внутренний голос, добавив немного настроения: «Научит чего и как надо, а ты в долгу не останешься. Захочет, рыбой возьмёт, а может и огурцами малосольными. Деньги, конечно, тоже есть. Но мы же от души хотим, по-мужицки. В общем, в обиде не останется. Ты только не дави на неё, как на Жанну. Тогда дольше продержится».

Глава 5 - Восемнадцать мне уже!

Смеркалось. И без того серый день укутало грозовыми тучами. Из-за обилия облаков словно наступило затмение в преддверии Конца света. Но в гараже светло и сухо. Только уже не Борис, а Снежана всерьёз рассчитывала на кураж. А чтобы лучше проявить себя на оргии, дама активно запасала калории на «накрытой по случаю дня рождения полянке».

Хвалила и опустошала её пышная дама одновременно. Попутно строила глазки. Настойчивости необъятной нимфе, приплывшей на каблуках из гаражных озёр, было не занимать.

В попытках флирта после удушающего начала, она даже подняла перевёрнутый столик и собрала блюда. Правда спасая часть провизии, тут же употребила половину с формулировкой «чего добру пропадать?». Но на эти мелочи ни Борис, ни его внутренний голос внимания уже не обращали. Зато оба отметили, что если бы человеку за усы в майонезе давали выигрыш на городском конкурсе, то в этом году с изрядным отрывом победила бы гаражная гостья в номинации «раскосые, с бахромой».

– День рождения, говоришь? – плотоядно заявила Снежана, наконец, перестав жевать и вытерев рот тыльной стороной ладони. Поправив массивную грудь в чашечках, она даже приготовилась к секс-атаке. – Сейчас отпразднуем!

Борис долго держался в стороне, продолжая нюхать стакан. Но мыслительный процесс никуда не исчез. Промелькнула мысль, что на одну грудь Снежаны можно лечь как на подушку, а второй укрыться.

Как ещё использовать эту пышку по вызову, Глобальный себе не представлял.

«С такой в гараже долго не проживёшь. Её и со старой работы, наверное, выгнали, потому что всё съела», – добавил внутренний голос: «Ты это… денег ей сразу дай. Скажи, пошутили. Посмеемся, а там, может, и забудет».

Боря молча достал из кармана пятитысячную купюру, положил на стол, сунул под тарелку с помидорами. Раздевшись на ковре прямо у стола до нижнего белья, Снежана кивнула и достала из сумки телефон. Словно подписав договор на взаимовыгодных условиях, она включила на смартфоне музыку и начала пританцовывать на месте, нарезая круги под хиты «девяностых». Начало в виде «двух кусочиков колбаски» было положено.

Боря даже присмотрелся. Но исключительно к ногам. Мизинчики из синих стали просто розовыми. Значит, сегодня обойдётся без ампутаций.

Снежана же, довольная вниманием, ускорила танцы. Ведь первый хит сменился на «ох, что ж я маленький не сдох?» Как не поддержать? Живот танцевал в одну сторону, бока в другую, а хозяйка этого багажа подавалась в третью. И танец соблазнения инерция не останавливала.

«Так вот он какой – танец живота»! – даже удивился внутренний голос, не ожидая, что его будет так много.

Больше всего поражал пупок. Когда он смотрел в разные стороны, ещё было терпимо, а когда Снежана достала из него что-то, положила на палец и зашвырнула как соплю в дальний угол гаража, кнопку с пометкой «предел» вдавило. Испугавшись, что ослепнет от целлюлозно-жирового откровения, Боря едва не отхлебнул из стакана.

«Греть в руке долго невозможно. Но пить с ней тоже не стоит», – тут же предостерёг внутренний голос: «Стоит окосеть и всё, пиши-пропало. Догонит, оседлает, использует. А нам такой подарок даром не нужен».

У Бориса загорелась идея, что лучше напоить её первой. Но учитывая вес, одной бутылки могло не хватить. К счастью, «снарядов» в погребе хватало. Ради такого готов был нырять туда при первом удобном случае.

– Эмм… для согрева? – протянул первый стакан Борис.

Снежана как раз перестала жевать и притопывать ножкой, подпевая губами в вилку с нанизанным куском мяса, как в микрофон. В ней определённо умирала певица.

Легко взяв стакан, она буркнула:

– С днём рожденья! – и даже не думая нюхать, опрокинула до дна.

Боря невольно сглотнул. На миг показалось, что увидел кадык, но то лишь игра воображения. Плюс проглоченный кусок мяса, которым закусила.

А Снежана, поморщившись, кивнула:

– Ух, забористо. А где друзья? Или… не друзья вовсе?

Боря на всякий случай кивнул. Вопрос риторический. Если празднуешь совершеннолетие в гараже в одиночестве, то жизнь явно не сложилась.

Запах собачатины в помещении сменился запахом пота. Обнаружив его источник, хозяин подхватил комок одежды Снежаны, повертел в руках, как инопланетный артефакт.

– Я это… подсушу пока в сауне, – заявил Боря и проворно полез наверх по лестнице.

– Фетишист, что ли? – донеслось снизу приглушенно и с сомнением в голосе.

Едва Боря прислушался, как что-то стрельнуло. Глобальный подумал, что поломался стул под гостей.

«Она, видимо, решила отдохнуть от танцев», – предположил внутренний голос.

Но как оказалось, Снежана просто избавилась от бюстгальтера. Это заявила о своей свободе грудь, едва ли не со звуком взрыва фейерверка. И пока бюстгальтер чашечками накрыл несколько блюд на столе, Снежана похлопала себя по бокам, подгоняя тело как сумоист к выступлению. А когда настрой совпал с обязательствами, шустро устремилась на лестницу следом.

Поела, согрелась, потанцевала, теперь за работу!

Первая, самая низкая и хлипкая ступенька, приваренная всего на пару распиленных арматурин, надломилась под доской. Борис её никогда не использовал, шагая сразу на вторую или спрыгивая у низа на пол, чтобы не тратить время. Но Снежану эта мелочь не остановила. Хохотнув, словно приняв испытание, она занесла ногу на вторую ступеньку, более надёжную.

– У-у! Там, значит сауна, у тебя? Здорово!

С восклицанием:

– Э-ге-гей! – нимфа продолжила абордаж.

Боря, закрыв дверь в сауну, быстро раскидал вещи по полкам. Руки дрожали, сердце бешено стучало. То не от поднимающегося жара в помещении, а от осознания, что за ним лезет настырная женщина.

«Чего ей надо, Борь»?! – паниковал внутренний голос: «Мы же отдали ей деньги! Накормили! Сушим вот. Что ещё? Трусы постирать? Спать уложить?! Так отдай ей кровать, Борь! Всё отдай! Только пусть не трогает»!

Звуки скрипящих ступенек-досок пропали. Боря замер, глядя на банную дверь с внутренней стороны. В страхе сполз спиной по оббитой вагонкой стенке на нижнюю полку.

Глава 6 - Санвыпускник

Около года назад.

Боря поднял голову от парты, потёр нос. К лицу прилип листик. Глобальный отклеил его от щеки и довольный, улыбнулся. Последний пункт ночью вычеркнул. Но воспоминания – как много в этом слове.

«Всё, свобода», – заметил внутренний голос: «Ох, и ударно мы потрудились за эти полгода, Борь»!

Утро почти шесть месяцев назад начиналось не так гладко. Придя в себя у лестницы, Боря обнаружил две важные детали. Во-первых, мир расплылся и даже немного двоился. Доковыляв до зеркала, Глобальный обнаружил фингал под глазом размером с картофелину. Гематома порядком сузила обзор, округлив лицо. Во-вторых, в гараже стало гораздо меньше вещей. Так он не досчитался телевизора, документов и телефона. Порядком опустел стол. Могли пропасть и деньги, но их к рукам прибрала другая стихия – водная. За банкой со сбережениями теперь нырять на дно водолазом в погреб. Воды по самую кромку налило. Уйти некуда, пока из грунта в овраг с высот вся не просочится.

Свет дали. «Пробки» в погребе щёлкнули, отключившись. Никакого замыкания и бьющей током воды. Это плюс. А вот Снежаны нигде не было. Это минус. И только белоснежные трусы в парилке напоминали о её фактическом существовании, а не о том, что всё придумал от одиночества.

Почему она оставила трусы, долгое время было загадкой. Но сжав их со злостью в руке, Борис уже собирался идти в полицию. Там надо подавать заявление и предлагать вещественное доказательство на ДНК.

«Пусть экспертизу проводят. Должна же полиция по тоненькому волосику определять геолокацию человека», – отметил внутренний голос: «А волосков этих по кровати много. Один даже между зубов застрял».

Вытаскивая его, Боря теперь испытывал почти осязаемое отвращение к ежам. Вздумай те приползти в гараж из оврага, конечно. Но ежей не было. Зато в голове гудел колокол, а во рту рассыпалась пустыня размером с Сахару.

Присев на стул и пожевав укропа, как поверженный противником баран, Боря решил, что в таком состоянии не то, что заявление не примут, ещё и сам присядет на пятнадцать суток. А поскольку документов нет и гаражная прописка – для эстетов, ещё и пригребут «до выяснения».

Боря подергал нерабочий кран и загрустил. Вылавливай теперь этот моторчик подачи воды в подполе, меняй предохранители. Но промыв глаз минералкой и отхлебнув треть бутылки с газами, хозяин пришёл к выводу, что заявление лучше подавать без синяков на лице.

«Зубы целы – веры будет больше. Но то потом. А сейчас… сейчас терпи», – посочувствовал внутренний голос.

Промытый глаз творил чудеса обзора. Под ножкой стола обнаружилось письмо, где ровным почерком было накатано на целую страницу большими злыми буквами.

…Так! Боренька. С женщинами ты обращаться не умеешь совершенно. Поэтому буду учить тебя жизни, раз сам не смог, и папа не подсказал, а маму не слушал.

Конечно, меня зовут не Снежана. И хрен бы ты где меня нашёл, но перед глазами всё утро стоит твой прибор. Я не знаю, может перед моим приходом тебя укусила в залупу пчела или ты что-то принял, но я рискну… Рискну предположить, что применять его можно по назначению как следует. А таким добром не разбрасываются. Поэтому, Боря (на паспорте ты не получился, да и кто хранит документы под матрасом?) делаем так. Я верну тебе всё, что взяла. Я не воровка. Но и ты мои чувства задел. Так что накажу тебя. Ты должен будешь отработать каждую встречу.

ОТРАБОТАТЬ, Боренька. Так, как Я скажу!

Даю тебе неделю, чтобы разобрался с последствиями потопа. И если будешь ждать меня каждую ночь, не отвлекаясь на глупости со сдутыми бабами (фетишист хренов, что ли? Тогда забери мои трусы! Мне не жалко, оставлю), то однажды я нагряну к тебе с твоим телефоном.

Потом через месяц с телевизором приду. Тащить его было не просто. Смотреть мужчинам там всё равно нечего, а мне нужно досмотреть тот турецкий сериал про красивую жизнь. Где-то же она есть!

Если мне снова всё понравится, и я увижу, как ты работаешь над собой, а не смотришь на меня с отвращением, то сама тебе приготовлю нормальной еды. Это ещё через месяц. Борща на столе я не увидела. Всухомятку всё жрёшь. А так и до язвы не далеко.

Последними я отдам тебе документы.

Я не дура и прекрасно понимаю, что без них тебя менты в дупу пошлют. А сейчас я хочу, чтобы ты понял – с женщинами так нельзя. Имея ТАКОЙ, их надо радовать! Понимаешь? Радовать, а не оставлять наедине с комплексами в темноте, пока не включат свет.

P.S. Что-то мне подсказывает, что друзей у тебя и не будет… а вот количество подруг со временем может умножиться.

Если бы Снежана-не-Снежана вернулась в первую ночь, Боря задушил бы её на раз. И скинул в помойную яму, глядя как потоки уносят пышное тело к ежам.

Если на вторую, то притопил бы в подполе, который вычерпывал вёдрами три дня подряд. Но вместо этого он лишь похоронил на заднем дворике сдутую Жанну, прочистил мотор, возобновив подачу воды, залил бетоном полы в подполе, как просохло и принялся ждать хитрую бестию уже на холодную голову.

Скрипя зубами, Боря выпад проглотил. И по жизни не пожалел. Гнев ушёл через неделю, на смену ему пришёл интерес. И желание разобраться в хрупкой, чуткой женской душе в массивном теле.

Как оказалось, попасть под управление властной, опытной женщины не так уж и плохо. Даже трусы назад не потребовала. А он походил на ученика, который разве что не записывал «куда, что, с какой скоростью, и как?». Вопросов было мало. А практики – много.

Снежана крутила его словесно, затем использовала как вздумается. А заодно показывала многое такое, о чём постеры умалчивают. Её ёж стал даже меньше колоться, а запах колбасы дополнился запахом мандаринок, которые та приносила с собой, чтобы подпитать его в моменты коротких перерывов.

Первая ночь пролетела как будто моргнул. И вроде ничего не делал, а телефон остался. А поутру Боря понял, что с нетерпением будет ждать следующего месяца. Но уже не из-за телевизора, а из-за тайны, которую мало-помалу открывала перед ним эта загадочная женщина.

Глава 7 - Юность в сапогах

Год назад.

Стройбат полон контрастов. С одной стороны, это место почти альтернативной службы для миролюбивых пацифистов, где военнослужащим не дают оружия без особого расположения. С другой, оно же – место, где служат такие люди, которым и оружие не обязательно, чтобы устрашать противника.

Оглядываясь на бедолаг, по воле случая оказавшихся с ним рядом в одной упряжке, Глобальный понял, что на многих призывниках сама Природа отыгралась за красоту всего остального человечества.

Так одних она вооружила по полной врождённой возможностью уходить от любой работы, вплоть до желания ровно стоять. Таких сгибало на корточки в тамбуре поезда и проходах плацкартного вагона, затем корёжило на платформе железнодорожной станции, вскоре после автобуса на распределении.

Другим та самая «креативная теория вероятности по рождению индивидов» подкрутила настройки хмурых лиц по умолчанию, не забыв выдать ярлык «неприемлемо», «похож на жопу», «выглядит как старый трансвестит» и «как человек не удался, но всё равно любим мамой».

Природа в стройбате была однозначно против однообразия особей, одним раскрасив в такой камуфляж лица, что из разведки можно не доставать весь год, а другим выдав голоса, за которые следовало расстреливать ещё в период ломки, пока не смешались с самками и не подпортили генофонд остальным Хомо Сапиенс.

Стоило закрыть глаза и Боря оказывался в окружении гоблинов. Скверно пахнущих, часто желтокожих, в синяках и шрамах, предпринимающих постоянные попытки закурить.

Пустить дым они пытались хотя бы для того, чтобы скрыть подпорченный ими же воздух. Выданный в дорогу сухпай почти никто есть не стал, заныкав до лучших времён. В поезде в ход чаще шли пюрешки под чай, супчики и лапша быстрого приготовления в любой таре. Потому газовали все. Часто. И словно соревнуясь друг с другом в сдувании организмов.

– Ебучи-и-ий слу-у-учай, – протянул майор Кардонов, цепенея перед разгружающейся ордой, несколько почти зеленокожих представителей которой тут же устремилось в кусты отдать дань уважения естественным потребностям организма. – Капитан, я понимаю, что демографическая яма. Но почему нам тогда просто ишаков не прислали? Больше бы толка было!

Капитан принял папку с документами от старшего лейтенанта из автобуса, расписался, козырнул в ответ. И пока доставивший не мог надышаться свежим воздухом и курил с водителем, не открывая её, ответил:

– Не положено, товарищ майор.

– В штаны себе не наложи, раз не положено, – буркнул майор, почесав под фуражкой. – А эти судя по виду и звукам в кустах, до весны не дотянут, – мигом оценил одним острым, намётанным взглядом опытный военспец. – Ямы заебёмся копать и похоронки слать. А сейчас не война, капитан. Так, балуемся.

Тут он понизил голос заговорщицки:

– Ты чё, башка безмозглая, старлею самогона не мог всучить, чтобы ребят пободрее набрал?

– Я вручил, – ответил капитан тихо, хмыкнул и открыл папку. – Иначе бы нам сантехника так и не прислали в часть…

Кардонов тут же повеселел. Когда даже в штабе офицеры ведро выносят, потому что канализация забита, престижу армии урон больше, чем от действий вероятного противника.

– Сантехник – это хорошо, капитан. Но за второй порцией ты со старлеем поедешь. Иначе этот ушлый нам такого добра отгрузит, что передавать военную вахту некому будет. Одичаем.

Капитан козырнул, кивнул хмурому водиле, которому по виду все тридцать. Хотя полгода назад это был совершеннолетний призывник, которому посчастливилось сдать на права раньше всех «на механику». И армия этим активно пользовалась.

Старлей поднапрягся от такой компании. Докурив, сиганул обратно в автобус. ПАЗик привёз к военной части первых призывников и тут же укатил за оставшимися, которых даже с закрытыми глазами вряд ли можно было принять за представителей Хомо Сапиенс. Других нет. И самогон тут спасёт от возмущения едва ли.

Автобус рыкнул, бзднул чёрным облачком. И задымив уже как следует более привычным белым дымом из выхлопной трубы, покатил по ухабам всеми презираемой дороги по лесу.

Кардонов скривил рожу и перекрестил его вслед. Имущества в части по бумагам хватало волей полковника Гришина. Но по факту, (вне всякой отчётности), количество единиц транспорта в категории «на ходу» можно было пересчитать пальцами одной руки. Причём та быстро стремилась к интернациональному жесту.

Оптимисты скажут, что это «кул». Пессимисты скажут, что – «фак». И только Боря точно знал, что всё это двадцать первый палец. Такого одного хватит для подсчёта общего положения дел.

Деталей для анализа вокруг много: когда-то зелёные ворота на КПП были подкрашены в местах шелушения красными звёздами. Креативно, конечно, но от ржавчины на металле это спасало мало. А со старого столба, подъеденного короедом, на территорию части был заброшен древний советский провод, что давно пережил своё время. Он провис и судя по виду, превысил предел службы как минимум втрое. Его мотало ветром во все стороны. И глядя на это дело, Глобальный мог предположить, что день на день часть лишится электричества. Больше расскажет трансформаторная будка, но она на территории части.

– Где там у нас сантехник? – крикнул Кардонов, отходя ближе к лесу. – Ко мне подойди!

Глобальный поспешил следом. И вскоре остался с сумкой через плечо наперевес с майором один-на-один.

Кардонов сверился с документами.

– Борис Глобальный, значит?

– Как есть. Борис. Глобальный.

– Разводной ключ хоть в руках держал? – спросил без особой надежды майор.

Часто бывает, что в бумагах одно напишут. А на деле – ноль. Халтуру подсовывают необразованную за самогон горящий, лишь бы дорваться.

– Обижаете, товарищ майор. Я опытный мастер, – на эмоциях ответил Боря. – В деле проверен, второй год работаю.

– Рабочий, значит? – как в первый раз оценил Бориса майор, отметил спортивную стать, широкие плечи и раскачанный грудак, что даже под олимпийкой проглядывается. Одного-двух «лосей» в неделю выдержит. А там, глядишь, и поумнеет.