Тот самый сантехник 6

Глава 1 - Вова-чума

Декабрь 2022 года был для огромной многонациональной страны столь же непредсказуем, как… все остальные годы и лета до этого! Ибо не было ещё ни одного года на Руси, при царе, в Российской Империи, при советах или в Российской Федерации, чтобы людям было хоть что-то понятно даже в отдалённом горизонте планирования. Но все надеялись на лучшее, хотя бы в следующем, наступающем году.

«Даже пятилетки за четыре года проходили, чтобы слишком к размеренной жизни не привыкали. Полная неопределённость. Как собственно, и во всём мире. Нас то ли уничтожит метеоритом при случае, и все вымрем, как динозавры, то ли разнесёт ко всем чертям взрывом супервулкана, когда материки расколются после мощнейшего извержения. Это если не смоет Мега-Цунами на сдачу. Пришествие инопланетян? Без проблем. Давайте сюда и гостей из космоса. Хуже уже всё равно не будет», – бурчал внутренний голос Бориса Глобального, дополняя неизменное: «Каждый день, мать его, новая загадка»!

Народ со всей ответственностью готовился ко встрече Нового Года, приглядываясь к первым российским ёлкам по цене японского бонсая. Палеонтологи впервые нашли динозавра, плававшего как пингвин. В мире даже начал действовать потолок цен на российскую нефть, введённый европейцами. И вроде бы американцы выпустили последний самолёт Боинг 747, закрыв целую эпоху. А в Индонезии даже запретили секс вне брака, но рабочие люди как всегда – работали.

Всякий мог спросить в это время у Бори. Друг, что же ты делаешь с утра у Даши? На что русский сантехник ответил бы ровно так же – работаю!

Смахнув пот, Боря перевёл дух, и работа пошла легче. Конечно, жить проще, когда на руках бумаги, подтверждающие квалификацию четвёртой категории сантехнического мастера. Это ещё Аполлинарий Соломонович сказал, вручая оный от сына.

Но вот беда – на тринадцатую зарплату это никак не повлияет. Потому как на новую официальную работу Глобальному ещё устроиться надо было, а все работодатели как один говорили: «после праздников приходите».

«После праздников, так после праздников», – пробурчал внутренний голос и отправил Борю на подработки по знакомым. Сарафанное радио скучать не даст.

Стоило забрать из ремонта телефон и включить связь, начался поток заказов. А с ними – хаос. Оказалось, что из-за закрытия управляющей компании «Светлый путь» на районе работы той хоть жопой жуй. Даже работодатель не нужен или прораб. Любой предприимчивый мужик мог завести анкету на популярных сайтах объявлений и предлагать свои услуги. Спрос колоссальный. Бери, да работай.

Проблема заключалась лишь в том, что что большинство подобных «работников на час» больше создавало новых проблем, чем решало старых. И об одном таком деятеле Боря слышал всё чаще и чаще. Что по телефону, что при личной встрече, что сталкиваясь с плодами его трудов воочию.

Его звали Вова. Как по слухам, так блондин-распиздяй лет тридцати-сорока, который «лево и право путает» и «руки из жопы растут»… Вот и все особые приметы нерадивого сотрудника. А своё прозвище «Чума» он по праву получил от всего третьего подъезда новостройки на улице Блюхера.

Что же натворил Володий, в честь которого можно было спокойно называть новый элемент в периодической системе Менделеева?

Предложив залить наливной пол на кухне хозяину на верхнем этаже, Вова-чума без особой предварительной подготовки в один миг залил попутно все стены с новыми эко-обоями и натяжной потолок Дарье этажом ниже. Досталось кухне сразу и много. А чтобы жильцы третьего подъезда лучше прочувствовали момент эпичности, горе-работник месяца заодно залил всю сливную трубу до первого этажа включительно, закидав самый низ каким-то строительным мусором, вроде камней или осколков кирпичей, которые сам и раздолбил, зачем-то вскрывая пол. У раствора даже не было возможности просочиться на самое дно, так в трубе и застыл, будто так и надо. С ним внутри прочный пластик стал за неполные сутки сверхпрочным. Отныне даже «болгарка» с трудом брала внутреннее содержимое труб.

Этим лихим манёвром едва заехавшие в новостройку люди в один момент лишились способности мыть посуду по стояку на кухне, что в преддверии Нового года было катастрофой для многочисленных хозяюшек и не столь многочисленных хозяев. Матерясь с десятого по первый этаж, Боря бегал туда-сюда с УШМ и монтажной пеной, чтобы хоть как-то закрепить новую сливную трубу, которую пришлось менять от крыши до подвала.

Пока поминал Вову-чуму весь день к ряду, сантехнику четвёртого разряда пришлось делать тучу другой побочной работы. Куда входила не только полная замена трубы и её монтаж, но и её прокладка между стен. А это ещё задолбиться надо. И задолбаться. Ведь более двадцати сантиметров бетона долбить и поддалбливать. Работай или не работай долотом, но отваливались куски молодого цемента быстро покрыли пылью с головы до ног. Матов становилось только больше, когда люди приходили к себе на кухню и наблюдали дыру размером то с теннисный, а то и с футбольный мяч. Тут уж как рабочие плиты сориентировали, и как заводы-изготовители поставили, если рабочие бригады вовсе на месте не цементировали. А в целом – ничего хорошего. Каждый экономил как мог.

Так Боря и бегал туда-сюда, закрепляя новую трубу слива, придерживая стыки и не забывая долбить полы, срезать подсыхающую пену и гидроизолить полы от возможных протечек. Для особо настойчивых приходилось сразу заливать новый цемент под черновой пол, на который по мере высыхания можно будет спокойно уложить плитку на клей. Дело плёвое, но – Новый Год! Каждый хотел работу сразу, «под ключ» и предлагал порой весьма солидные деньги. И очень обижался, (а то и принимал как личное оскорбление), если сантехник просил подождать с работой хотя бы до окончания праздников.

Такие мастера им, мол, не нужны. Других найдут.

Боря кивал. Боря не спорил. Других, так других. Он и так с трудом вырвал день из своих обязательств перед элитным посёлком. Просто потому, что Дашка попросила. А в Жёлтом золоте у самого на участке ещё конь не валялся. Только золотой песок в карман сыпался.

Глава 2 - Могут всё не только лишь все

Старший лейтенант Бобрышев битый час костерил начальника. Стоять приходилось на морозе, от чего щёки раскраснелись, а настроение падало. Одна радость согревала – повышение. Так кстати пришёлся рост по карьерной службе. Всё даже представили, как полагается: с благодарственной грамотой и рукопожатием начальства. Похвалили «за доблестную службу и прочее спасение одного и более людей на дороге в автоаварии», как метко сказал генерал Дронов.

И как некстати нашёл его в сегодня в социальных сетях друг детства – Вовка Дрищев: весёлый, беззаботный блондин, приколист и повеса по жизни. С детства в строители хотел пойти. То заборы людям чинил и ставил, латая дырки в прорехах. Кривенькие, косенькие выходили, но ведь – бесплатно. Какой с ребёнка спрос? Молока с печеньем дадут и рад. То стены бабкам штукатурил, что давно без дедов жили. А те и рады мелочи на конфеты отсыпать за любую работу. Кривую, косую, с явными перепадами высот, но всё же.

А ещё Вовка красить любил – любо-дорого смотреть было. «Хуй» напишет, закрасит тут же. А сам смеётся, весело ему. Тайну ведь никто не видит год-другой за слоем свежей краски. Это потом, как верхние слои облазить начинают – тайная живопись проявляется. Боком лезет под маты заказчика. Авторская работа выходила, чтобы каждый в деревне знал где Вовкина работа. Кому ещё на остановке написать «кто писал – лох», как не блондину? Сразу видно, что большое будущее у человека. В маляры-штукатурщики пойдёт или художники-карикатуристы. Но то – мысли. А вот по мере естественного роста Вовка всё чаще уходил в запой, чем в рабоче-строительный креатив, миновав такие важные вехи как «институт» и «училище».

Бобрышев же в школу милиции пошёл. И в городе остался на практику. Потом общага, какое-никакое жильё, с какой-кое-какой семьёй и детьми на сдачу. Так и потеряли все связи. Но сегодня нашёл Вовка-ремонтник Бобрышева. И написал, что попал в больницу. Давай номер, мол, увидимся, все дела. И если найдёт товарищ время навестить, вспомнят былое на пару, пока кости зарастают. Травматология суеты не любит. Времени много будет. Всё наверстают.

Бобрышев номер, конечно, оставил. Но не пускал его Артём Палыч в больницу к товарищу сразу. Ссылался как какую-то спецоперацию в посёлке, и сам из автомобиля не вылезал, обитая у рации. К нему вроде по-человечески, а он никак не желал вникать в ситуацию. Словно сам чужд ностальгических воспоминаний.

«Видимо, сразу родился взрослым, а вместо игрушек в детстве просил у Деда Мороза бороду. Да и ту по форме сбрить пришлось, если дали», – со вздохом подумал Бобрышев.

Хмурился Бобрышев, поведения напарника не одобряя. С другой стороны, понять человека тоже можно. Капитан Дронов старшему в группе повышения сразу не дал. Но вручая грамоту, намекнул, что ещё «на мизинчек» показатели подтянет и на пенсию майором пойдёт. Это, мол, уже замётано. К гадалке не ходи. А если Палыч не подтянет, то сам на шишку сядет, потому что к концу года не радужная картинка выходит. Оказывается, одна камера наружного наблюдения на въезде в город больше результативности даёт, чем весь сибирский полк ДПС. Это при том, что искусственный интеллект выходных не просит, не обедает и по нужде в кусты не отлучается. А что будет, когда сам рапорты составлять начнёт? Тогда и сами генералы не нужны будут. Сам перед Главным и отчитается.

Вот и получалось, что сидя в тёплом салоне служебного автомобиля потенциальный майор молодому сотруднику спуску не давал. Никаких чаев в рабочее время с термоса больше Бобрышеву. И шаурмы с шавермой в дороге. На донер и тот запрет наложил. Теперь только работа, труд, показатели и отчёты без радио и змейки в телефоне!

Стуча зубами, Бобрышев сначала на зимней шапке уши опустил, а потом понял, что останавливает всех подряд на дороге, лишь бы окно открыли и оттуда приятным теплом подуло. Это рыба ищет где глубже, а постовой зимой, где теплее. С утра даже пару раз алкогольными парами пахнуло. И разок травой повеяло. Ещё пару раз пердежом в нос ударило, но это к делу не пришить. А вот наркошу и пьянчуг в раз упаковали.

«Камеры умные такое могут? Да ни в жизнь»! – рассуждал старший лейтенант Бобрышев, надеясь на лучшее.

Но капитану и этого было мало. Не пускал в больницу и всё-тут. Не понимал дружбы через десятилетия. А над Вовкиными шутками, над которыми Бобрышев обхохатывался в детстве, даже не улыбнулся ни разу. Тупо, говорит. Не красиво. Гнусно.

«Нет, не тупо», спорил Бобрышев. В детстве просто смешнее было коровьими лепёхами кидаться. А если увернуться удавалось, то в баню вовсе можно было не ходить. И так купались по три раза на дню. Даром, что в лягушатнике. Зато кожа и волосы блестели всем на зависть. По загорелой коже так вовсе ни одну расу не отличить, а порой под толстым слоем налипшей грязи и гендер скрывался. Их так и прозвали на деревне – два чертёнка-ребятёнка.

Вздохнул постовой, поминая былое. Молоко это со сметаной ещё в банке трёхлитровой парное было. Или из тени доставали, естественно-охлаждённое, под скамейкой в сенях покоилось. Пока нальёшь в кружку, разольёшь половину слабыми ручонками. В литруху то никто переливать не будет ради дрища. Но когда нальёшь, потом хлеба оторвёшь краюху свежего, солью посыплешь, или чесноком натрёшь корки край – и ешь вприкуску. Ничего вкуснее нет и быть не может.

«Вот это жизнь была. А теперь что? Видимость жизни одна»! – подумал с тоской старший лейтенант.

Когда на одинокой загородной трассе показался джип, Бобрышев проглотил слюну и без сомнения поднял палку. Это в детстве они за каждую красивую палку с Вовкой дрались. Она если на пистолет или автомат не похожа, то точно – меч. Ну или сабля. И спор шёл уже на предмет того, чья сабля лучше крапиву поражает.

А теперь у него своя палка судьбы. Победил, выходит.

«Кого же подкинет та судьба»? – прищурился Бобрышев.

Пока счёт был 3-2 в пользу правосудия. Шестой автомобиль с утра мог как подстегнуть, так и подпортить статистику. Может, подмаслит капитана, если ещё одного в диспансер отвезут кровь сдавать?

Глава 3 - Будь здоров, не кашляй

Зоя сияла как ёлка, сидя на переднем сиденье. Одетая, обутая и даже напомаженная, настроение у дамы на высоте. Теперь мальчики за ней не только бегали, но ещё и катали на своих «стальных конях» или даже возили в «стальных колесницах» как знатную особу, а это уже в два раза больше романтики за день. Для великовозрастной принцессы ведь много не надо. Планочка понизилась до уровня «бери, что дают». И теперь она хватала всё, что может.

Оставив Рому с Лесей в доме Шаца париться в бане и следить за сатанистами по соседству, (как бы до жертвоприношений на заднем дворе не дошло), Боря вёз чудную соседку товарища прямо к психотерапевту. А может, даже к психологу. Благо обычный человек эти два понятия никогда не различал, выделяя только третью специальность.

«Понятно, что психиатр это для буйных», – отметил внутренний голос: «У остальных шизофрения проходит тише и незаметнее. Лечат таких беседами, чаем с мятой и уверением, что всё будет хорошо. За всё в любом случае виноваты родители, посмевшие воспроизвести на свет, а сам по себе ты – золотце, просто не понят обществом. Коварным и недалёким».

На обратном пути Боря проехал мимо патрульного автомобиля даже с лёгким превышением скорости. Нога сама притопила педальку. Документы на месте, оружие на складе. Чист перед законом.

«И что они сделают пристёгнутому»? – подстёгивал внутренний голос.

Боря даже смотрел с вызовом на старшего лейтенанта Бобрышева, приближаясь на трассе. Но тот лишь держал телефон у уха и смотрел куда угодно, но не на дорогу. Он махал палкой хаотично, то подкидывал её, то поправлял шапку и смеялся, смеялся, смеялся, разговаривая с кем-то для него настолько важным, что весь прочий мир мог и подождать.

Не вылез из служебного автомобиля и нахохленный капитан. Артём Палыч смотрел в небо и в каждой свободной тучке видел дополнительную звезду. В каждой снежинке, что падала на лобовое стекло. В каждом отражённом лучике света с приборной панели. Дополнительные звёзды были повсюду, моргни – увидишь. Только располагались не где полагается – не на погонах товарища Беспечного. Но по фамилии потенциального майора в окружении старались уже не звать. Возраст, всё-таки. Старались величать по имени-отчеству. За долгие годы службы.

Глобальный о заботах капитана не знал и даже не догадывался. Для него новым вызовом в мире стала Зоя. Даже пристёгнутая, она умудрялась вгонять в краску и доставлять неприятностей сантехнику.

– Скажите, Борис, а вам когда-нибудь делали рискованный минет на высокой скорости? – спросила она резко и без предварительной подготовки, как и полагается извращенке, которой теперь морально можно всё. До соответствующей справки один шаг.

– Вот уж нет, – ответил сантехник, приготовившись отбиваться.

– Рискнём? – кокетливо улыбнулась соседка, недвусмысленно облизнув палец алой как кровь помадой на заранее увлажнённых губах.

– Зоя Ивановна, сидите спокойно, – не заметил этого жеста водитель, так как больше беспокоился за зайцев и оленей на трассе. Края вроде не дикие, а чего только под колёса из леса не выпрыгивает. Чаще всего тетерева выбегают. Снега намело в лесу больше метра. До корма многим уже не докопаться. Звери ищут пропитание там, где могут его достать – вдоль дорог. Где ветер снег сметал, обнажая вкусняшки.

– Боря, да я один быстренький минетик тебе отстрочу и всё, дальше поедем, – не унималась пассажирка.

Всё-таки они снова остались наедине. А когда рядом молодой приятный мужчина, с ним не разговоры надо разговаривать, как учили родители, а брать и трахать, как научила жизнь.

– Нет! – сопротивлялся парень, который счастья своего в упор не замечал.

«Зоя мало того, что главная в компании, так ещё и в коттедже живёт, и на счету денег немало. Вроде бы чего выкоблучиваться? Бери, да пользуй. А если зачать и родит, то все условия для надлежащего воспитания давно готовы», – пытался натолкнуть водителя на верную последовательность действий внутренний голос.

Но видимо у стриптизёра-сантехника были свои планы, и он его стойко игнорировал.

– Ну Бо-о-орь, – протянула она, пытаясь обнаружить лазейку в этой неприступной мужской крепости.

Ей много от мужчины не надо. Голова есть – уже хорошо. Член присутствует – замечательно. Можно по паре рук и ног в комплекте иметь. А что в той голове – не так уж и важно, сама накидает недостающего. Главное, чтобы нижняя голова была побольше, чтобы издали мужчину определить можно было, если вздумает по нудисткому пляжу без неё гулять.

– Нет, значит нет, – стоял на своём Глобальный, почему-то не собираясь идти ни на нудисткий пляж. А тем более – с Зоей. А там хоть к бабкам-щептуньям обращайся, хоть к парфюмерии, чтобы всё исправить и образумить человека.

И Зоя забормотала, надеясь на внутреннюю магию:

– Колдуй баба, колдуй дед. Мне залупу, вам привет. А не будешь меня драть. Обоссу тебе кровать!

Недотрога мало того, что не слушал, так ещё и посоветовал ей с ходу как человеку, который не в себе:

– Зоя, настраивайтесь лучше на беседу. Вам с Ириной Олеговной будет о чём поговорить. А пока прикиньтесь ветошью и не отсвечивайте.

Она округлила глаза. Контрзаклятье сработало!

Тогда пассажирка вздохнула и страдальчески закатила глазки, снова разглядывая сантехника со стороны. Ведь должен быть способ охмурить любого мужчину!

– А знаете, Борис. Я могла бы вам и приказать, – припомнила она обещание.

– Нет, это не так работает, – покачал головой Глобальный.

– Но вы же обещали!

– Я спал! – возмутился Боря. – А потом пытался выбраться, но вы меня не слушали. Показания, выданные под пытками и угрозами, не считаются. Обещания – тем более. Это даже юридически закреплено! Вы бы меня ещё током били, так я бы и не такое сказал.

Она скуксилась, мгновенно сделав губки-жопку:

– Боренька, но нам же там хорошо было вместе!

– Да с чего вы взяли? – офонарел на месте парень. – Вы просто мной воспользовались!

Глава 4 - Оружейный барон

Едва закрылась дверь, как повисло гробовое молчание. Боря посмотрел на отмытую от плесени стену и начал собирать сумку. Дело сделано. Но Князь считал иначе. Перестав прислушиваться к шагам в коридоре, он набрал в грудь побольше воздуха, чтобы как следует прокричаться. Но в рёбра кольнуло.

И тогда пациент зашипел как змея:

– Боря… ты что наделал?

– Жизнь тебе спас, – ответил сантехник, продолжая собирать сумку. – Теперь есть целые сутки, чтобы о ней подумать… Не благодари.

– С Шаманом так нельзя, – поморщился больной, глядя на дыру в стене у потолка. – Он же теперь не отвяжется.

– Ой, прошу прощения, – саркастически поклонился Боря, приложив руку к груди. – Кире было бы гораздо проще просто заняться похоронами, да? Обоих сразу! Или я бы как свидетель пошёл и просто шкерился всю оставшуюся жизнь от подобных особей?

Князь почесал нос, снова поморщился и закатил глаза под потолок:

– Не, ну так-то да. Но могли же как-то и… иначе.

– Как с долгом пожарникам? – подмигнул Боря. – Или как с ликвидатором долгов в ресторане? Я понимаю, что юморист ты от бога. Но понимать должен, что я в ресторан с твоей дочерью собирался ехать. У тебя святое что-нибудь есть? Или ей тоже пренебрегаешь?

Князь стянул губы в линию, буркнул:

– Ладно, забыли. Теперь слушай меня внимательно. Делаем так. Едешь ко мне домой, собираешь всё оставшееся оружие и отвозишь Шаману на северную точку. Может и простит на первый раз, что мало. А дальше что-нибудь придумаем.

– Куда-куда я еду? – переспросил Боря особым тоном.

Ты мол, серьёзно?

– Это ресторан «Печень навылет», – продолжил объяснять Князь, тона не уловив. – На выезде из города расположен. Огромный такой комплекс с пустой землёй. Не пропустишь.

Боря даже присмотрелся к пациенту. Вроде не женщина. Это они любой оттенок слов расслышат и интерпретируют, как надо… им. А мужик слышит лишь чёткое «да-нет». Всё остальное – частный случай. Но почему Князев делает вид, что всё так и надо?

– Мы там с Зиной свадьбу хотели играть, – спокойно продолжил выздоравливающий. – Просторное место за лесом у поля. И пострелять можно вволю, и потрахаться на брудершафт. И оргию устроить с баней и прорубем на ночь глядя. Водоём какой-то есть. Была бы ещё погода. Ну а как на ноги встану, сам разберусь, что дальше.

– Биту попроси, – пропустил всё сказанное мимо ушей Глобальный и просто направился к двери.

В очередной раз играть с судьбой сантехник не собирался. Помог разок, другой, третий, а потом у Князевых словно в привычку вошло постоянно просить его о том, чём друзей не принято.

«Ну или просят не как друга, а как прислугу», – прикинул внутренний голос.

– Бита в Турции, – напомнил Князев.

– А я работаю, – осёк Боря. – И сделай милость, вспомни о своих ребятах через стенку. Они же только и делают, что ожидают твоих команд. А, забыл… Они же тоже все поломанные!

– Боря! – рявкнул Князь в бесплотной попытке пресечь спор.

Но Глобальный уже не слушал. Он ушёл, закрыв дверь, пока не появилось желание вернуться и доделать дело с подушкой. Зачем только влез в разговор? Одного бы расстреляли, другой не получил бы оружия. Шальная пуля, правда, могла задеть. Но мог и золотом откупиться.

«Зачем бандитам стрелять рабочих? Больше тел – шире дело, больше внимание правоохранительных органов. А так и вопросов никаких нет. Одни бандиты порешили другого. Могли просто и припугнуть», – добавил внутренний голос: «А если очень повезёт, то Зина просто секса захочет, залезет на Князя и доломает его окончательно на этой кровати».

Боря хотел на обратном пути к Лаптеву заскочить проведать, но понял, что при подельниках Князя обстоятельного разговора не получится.

«Нельзя с пустыми руками. А на плесень у них вроде никто не жаловался» – вновь отрекомендовал внутренний голос: «В следующий раз заскочим. С апельсинами».

Ускорив шаг по коридору, чтобы не заметили в палате, Боря до того разогнался, что проскочил холл и почти побежал вниз по лестнице. О чём тут же пожалел. Прямо в этот момент из двери ниже расположенного отделения вышла рыжая (как те самые апельсины) дева с вьющимися на зависть всем шапкам волосами.

Наталья Новокурова собственной персоной!

– Наташка? – тут же затормозил Боря, с трудом избежав столкновения на скорости.

Мало того, что в девушку врезаться мог. Ещё и в беременную. Ещё и от него, что было бы совсем неудобно.

Мог же и на лифте спуститься вниз, но вроде пока не старый. А лифт нужен тем, кто ленив и быстрее торопится постареть. Или уже настолько постарел, что без него не может.

– Боря? – ответила та, также не спеша стареть и предпочитая лестницу, пока срок малый.

Сантехник смотрел на неё и налюбоваться не мог. Вроде только губы девы зашевелились, а сразу магия началась. Сердце застучало быстро-быстро, пульс участился. Фон в ушах ещё, как будто под колоколом постоял. А теперь отходяки пошли, в себя прийти надо.

«Точно тебе говорю, мальчик будет! Девочка бы всю красу забрала. А тут только расцвёл человечек», – заявил внутренний голос.

И тут же столько всего отрекомендовал, что Боря мимо сознание все советы пропустил. Всё равно ничего не запомнит. Одни глаза да губы видно. А губы те алые, манящие. Глаза глубокие, зовущие. И нет никого на лестнице больше. Ни сверху не спускаются, ни снизу не поднимаются. Ни из отделения ожогового не спешат. Вот он момент в жизни важный. Объясниться, поговорить по душам.

– Наташка, – повторил Боря в ступоре, понимая, что не остыло ещё, не забылось. Напротив, хочется, можется, поднимается.

Всё вокруг в магию превратилось. Застыли, зачарованно разглядывая друг друга на фоне закатного солнца. Даже до ужина ещё не скоро, а солнечный день короткий, как чувство юмора у копро-комика.

«Юмор, который мы заслужили, когда на звёзды смотреть перестали. И мечтать о пыльных тропках неведомых миров прекратили», – проскользнуло что-то философское от мозга, разгорячённого внутренней химией.