Третья мировая: Западно-Сибирский рубеж

Хроника 1. Форпост «Москва», атака «клонов»

В 2033 г. после переворота в РФ Москву и Питер снёс ядерный напалм НАТО. Но некие инопланетные силы неожиданно вмешались в ход событий. Западно-сибирский рубеж – последний оплот обороны ополчения, против которого оказались бессильны не только роботы НАТО, но и мутанты, порождённые инопланетными экспериментами.

Хроника 1. Форпост «Москва», атака «клонов»

Я, Захар Зотов, по обычаю заступаю на пост ровно в 18-00. На мне шерстяной свитер и джинсы с подкладом, на ногах – кирзовые боты. За плечом висит старый добрый Калаш. До места дежурства добираюсь как всегда на китайском мопеде.

Мой пост самый ответственный, потому что он на Западе. А вся ублюдочная тварь объявляется как раз оттуда – с Урала. И если весной и летом нас докучали только роботы НАТО, то к концу лета объявились чёртовы мутанты и зомби – порождение инопланетных сил, присутствие которых доказали разведчики, побывавшие вблизи настоящей базы летающих тарелок. Внутрь этой базы разведчикам проникнуть не удалось из-за какого-то незримого барьера.

Ну а по высоте мой пост – на последнем, двадцать втором этаже крайней высотки. Этот дом стоит прямо перед лесом. Когда-то его воздвигли среди других таких же при строительстве нового жилого комплекса с гордым наименованием ЖК «Москва».

Только Москвы, в смысле столицы России, теперь не существует. Точнее, она есть, но лишь в качестве безлюдных развалин. То же самое и с Питером, и с Новосибирском, и с Екатеринбургом, из-под которого роботы НАТО и мутанты лезут. А жилой комплекс «Москва» теперь именуется меж нами, ополченцами, как форпост «Москва».

Расположение же моего поста на последнем этаже очень удачное – большое окно и пустой открытый балкон как раз выходят на западный лес, отсюда, с балкона, сосновый бор как на ладони. Эту квартиру когда-то в мирное время купил в ипотеку один успешный менеджер по продажам. Но сразу после ядерного удара НАТО он свалил в Японию, а ключи отдал своему двоюродному брату – Леху-морпеху.

Сегодня гуляет ветер, на небе хозяйничают грозовые облака. Сентябрь, он и есть сентябрь! И без того мрачновато, а через час-два вообще солнце зайдёт. Лех-морпех на днях сказал, что в эту пору натовцы – точно голодные собаки. «Пиндосам надо оттяпать нас до зимы, а не то у их роботов в тридцатиградусные морозы масло застынет!» – посмеиваясь, добавил Лех-морпех.

В квартире наготове стоят около балкона два разведывательных дрона, только что вернувшиеся с полёта. На диване сидит сменщик – рябой и худощавый Кирюха.

– Тихо днём было, – говорит он, встаёт и с заметным облегчением начинает собираться.

Со стула ветровку хватает, в коридоре кроссовки обувает.

– Там на кухне доширак и сало, – бросает он из прихожей. – Кофейку малёха… Да, кстати, зелёный дрон ерундит, глянь его камеру, наверно, проводки отходят.

Я беру со стола рацию, проверяю связь.

– Громозека, приём! Малёк на связи! Пост номер один – заступил на дежурство.

Громозека – это позывной Леха-морпеха. Он тут рядом живёт, в соседнем доме, что называется, всегда на переднем фронте. Ну а Малёк – это мой позывной, просто ростом я не вышел. Впрочем, не беда, где-то даже удобнее!

Пару раз в лес меня брали, на разведку, так я в такие дыры пролез, в какие Леху-морпеху и голову не просунуть! Он ведь здоровый почти двухметровый дядька, до войны в морской пехоте служил, правда, потом, на гражданке, в гипермаркете охранником работал – место человек красил. Хотя, мне ведь пока двадцать два, вот будет двадцать пять – ещё подросту!

– Громозека на связи, – слышу бодрый бас в ответ после долгой паузы. – Принял, работай.

– Ну, я пойду, – радостно заявляет из прихожей Киря.

– Иди уже! – Махаю рукой.

Дверь тут же захлопывается.

Прошмыгнув на кухню, выглядываю в окно – оно во двор выходит. Мопед на месте, стоит, как миленький. Да и кто ж его тронет? Тут, в бывшем перспективном жилом комплексе теперь только ополченцы, такие, как я да Лех-морпех. Воришки и мародёры сюда носа не суют. Ещё бы! Вдруг робот НАТО прорвётся или, чего доброго, мутант забредёт!

А мопед у меня классный, даром, что китайский. Бегает резво, бензина кушает в день со стакан. Канистры, которую Котя заполняет раз в месяц, мне хватает с лихвой. Котя наш прижимистый тип, до войны на оптовом складе сыром в масле купался.

Я ставлю чайник, завариваю кофе. Электричество дают как раз по вечерам – до полуночи. Пока напиток богов настаивается, возвращаюсь в комнату и осматриваю дрон. Ну, так и есть, проводки отошли! Лень же было этому Кире палец о палец ударить! Проверяю камеру – работает.

Что ж, пора запускать дроны. Выхожу с ними на открытый балкон, ставлю их на бетонный пол, с полки прихватываю мощный бинокль и оглядываю лес. Пока что всё спокойно. С виду. Но недоброе предчувствие словно точит изнутри. Аж поташнивает слегка. Просто ожидание неприятностей само по себе неприятно. Сдаётся мне, та ещё ночка предстоит!

Хроника 2. Дом и домашние, а также совещание в штабе

Когда я загнал мопед в ограду, когда привычно спрятал Калаш в сенях и вошёл в гостиную (добротный частный дом из кирпича достался мне в наследство от покойного дедушки)… В общем, тут мне открылась умильная картинка: Василиса ещё сладко спала, а Миленка уже ворочалась.

Я приблизился к застеленному дивану и присел на краешек, и коротко поцеловал Ваську в сухие губы, аккуратно убрав с уголка её ротика отбившийся от гущи смолистый локон. Любимая открыла зелёные глаза, и правильное округлое лицо её волшебным образом преобразилось.

– Уже пришёл? – сиповато спросила она, моргнув пару раз, и тихонько потянулась.

– Миленка просыпается, – бросил я и двинулся к русской печке.

Вася повернулась к маленькой дочурке и поправила ей свисшую с дивана ручку. Миленка издала тонким голоском непонятный отрицающий звук.

Я затопил печь, ибо в доме стало зябко. Электричество уже отключили, и отопление из инфракрасных плёнок перестало работать. Сзади подкралась Вася в лёгкой ночной сорочке, присела на корточки и обняла меня хрупкими ручками за шею, прильнула холодной щекой. Я подправил прутком разгорающееся полено, повернулся к жене.

Жадный поцелуй в губы любимой, что может быть лучше после бессонной ночи со стрельбой и переживаниями?! Вкус этих Васиных губ, уже чуть влажных, таких милых, жгучих, напоминающих о тех мирных солнечных днях в красивом кипящем городе, когда мы впервые поцеловались, – этот божественный вкус всегда, до сих пор сводит меня с ума!

– Ну что, как прошло дежурство? – после затяжного поцелуя буднично поинтересовалась Василиса и сложила руки на оголённые острые коленки.

Я махнул рукой.

– Ерунда! Без происшествий. Даже поспал чуток. – Я скинул свитер и набросил его на плечи любимой. – Вот, рукав порвал только, за ограду балкона случайно цепанул.

Василиса бегло осмотрела свитер и пообещала зашить. Меня порадовало то, что она с ходу поверила про безопасное дежурство и даже заулыбалась. Её правильное личико просветлело. Я же вновь подправил полено, никак не желающее разгораться.

– Хочешь кушать? – поинтересовалась Вася. – Я вечером гречку сварила.

– Да не, спасибо, недавно пожрал. – Я тоже улыбнулся, только вышло, наверно, плохо. Усталость навалилась именно сейчас. Она словно налила всё тело чугуном. Одно хоть порадовало – дрова в печке радостно заиграли языками пламени.

Я пригладил смолистые волосы Васи, со скрипом поднялся и добрёл до дивана. А уж там я с удовольствием разлёгся рядом с Миленой. Дочурка повернулась ко мне и сладко чмокнула губами в воздух, но так и не проснулась. Я закрыл глаза.

Господи, ну почему мы живём в таком жутком мире? Почему нельзя вернуть всё назад? То самое время, когда я гулял по чудесной набережной нашего города с беременной Василисой? Когда мы жадно вдыхали мирный весенний воздух, наполненный щебетанием птиц? Когда город радовался жизни и миру, а молодёжь носилась на роликах и нарезала круги на гироскутерах вместо того, чтобы отбиваться от мутировавших собак или отстреливать боевых роботов НАТО?

Почему к власти в России всего пару лет назад, благодаря безумной толпе, собравшейся на Красной площади, разжёгшей костры из покрышек, пришли какие-то оппозиционные либералы, ублюдки, поддержавшие беспорядки и раздрай, всего за несколько месяцев развалившие оборонку и допустившие ядерный удар НАТО?!

Ничего, ничего. Плевать на столицы, которых теперь нет. Мы-то здесь выживем! Но пасаран! Они не пройдут! Пиндосам никогда не оттяпать наш лакомый кусок! Им здесь не место, это наша земля! И мы будем стоять за неё до конца, до смертельного конца!

С этими патриотичными мыслями, как ни странно, я легко погрузился в самые глубины сна.

Проснулся я оттого, что меня упорно теребили за плечо. Я открыл глаза и увидел над собою круглое лицо Василисы со свесившимися, щекочущими смолистыми локонами. Милая сунула мне в руку мобильный телефон.

– На, тебя вызывают, – недовольно сказала она, нахмурив острые чёрные брови.

Собственно, сотовая связь у нас работает только для ополченцев. Этакий внутренний канал для избранных. Просто люди, которые служили в структуре мобильной сети, организовали для нас местную связь.

В трубке я услышал басовитый голос Леха-морпеха:

– Спишь?

– Есть немного, – ответил я.

– Слушай, дело есть. Мы тут решили отправить разведывательный отряд к базе летающих тарелок.

– С какой целью? – быстро спросил я.

– Нужно кое-что выяснить. Нужно понять, что общего появилось у базы тарелок и НАТО. Собираем только самых надёжных и самых проверенных людей. Я хочу взять тебя в группу. Ты пойдёшь? Пока что набор добровольный.

– Да, я согласен, – не задумываясь, ответил я.

– Отлично. – В голосе Леха-морпеха послышалась тёплая нотка. – Выходим завтра на рассвете. А сейчас, где-то через час, подгребай в Москву для штабного совещания.