Третья Орда

Пролог

Самые восхитительные моменты вашей жизни — это не дни так называемого успеха, а, скорее, те времена, когда уныние и отчаяние порождают в вашей душе желание бросить вызов жизни, и предвкушение грядущих свершений.

Гюстав Флобер

Бескрайние степи.

За двадцать лет до вторжения Третьей Орды в Эльфланд.

— Имеющий уши — да услышит! Имеющий хоть каплю мозгов — да поймёт! Пора прекращать междоусобную грызню за бесплодные земли! Пора вновь стать Ордой! Лишь собрав кочевые племена в единый кулак, мы станем хозяевами этого мира! Только отняв блага у людишек, гномов и эльфов, вновь заживём хорошо! Нужно…

— Ага, а кто станет главным?

— Чур я!

— Нет, я его слушать не стану!

— Я!

— Я самый главный!

— Да я с вами срать в одном поле не сяду! Вожаки недоделанные.

— Я…

— Я…

— Я…

Рычача печальным взглядом обводил собравшихся на ежегодной сходке в Уркостане вождей. Правильнее было бы сказать, вождиков. Главы небольших кочевых племён не представляли собой ничего, но каждый считал себя лучше другого, каждому было западло подчиняться кому-то ещё. Плевать, что все давно сидят даже не в сточной канаве, а в отхожем месте, главное — чтобы никто не смел из нужника выкарабкаться, стать выше всех остальных.

— Очевидно, что командовать должен я!

— Тебя даже твои жёны не слушаются, вождь хренов!

— Да как ты…

— Держите-держите его. Сейчас мы увидим, как у орка из головы растут рога!

— Убью гада!!!

Как и все предыдущие попытки Рычачи договориться об объединении, нынешняя снова с треском проваливалась. Вождики свистели, улюлюкали, среди нескольких горячих голов завязался кулачный бой. По древней традиции всё оружие орки оставляли вне священного Уркостана, но Рычача не сомневался, что сразу после завершения собрания и ритуала, часть племён устроит меж собой резню всего в нескольких милях от города.

В досаде шаман швырнул бубен:

— Глупцы! Доколе собираетесь рвать глотку друг другу?! Пока люди не отберут у вас даже степи? Человек — существо крайне непривередливое, людишки осваивают любой клочок земли: от пустыни до тайги! Они всё время учатся, совершенствуют технологии, а вы… А вы становитесь от поколения к поколению всё более примитивными!

— Ну вот, опять свою песню завёл. Люди то, люди сё, надо объединиться… Я думаю, надо выпить!

— Лучше быть вожаком в своём племени, чем бегать у кого-то на побегушках!

— Все орки объединяйтесь! И… совокупляйтесь!

— Аха-ха! Вот оно чё! Рычача оргию хочет устроить!

— Я самый главный! Лишь один только я!

— Слышь, объединяйся давай!

— Два дебила — это сила! Три дебила — это мощь! Куче орков — не помочь!

— Когда жрать будем?

— Да, хорош уже базар устраивать! Давай проводи свой ритуал и на пир!

— Рычачу на мыло!

— Долбани в свой бубен, шаман. Долбани, Рычача, в свой бубен…

Драки, пляски, шум ради шума. Никто из них не хочет меняться. Никто не чувствует нависшей над всеми угрозы, никто не видит никакой перспективы.

Напиться до поросячьего визга сегодня, а завтра хоть трава не расти — вот и весь предел желаний даже лучших из орков. Раса, что дважды почти поработила весь мир, нынче сама превратилась в рабов сиюминутных инстинктов. Позор! Трагедия! Деградация…

— Вновь повторяю вам я пророчество, во время ритуала открывшееся! Грядёт величайшая в истории буря! Буря, что сотрёт в порошок все миры! Никто не сможет спрятаться, переждать, уцелеть в одиночку! Лишь сплочённая раса, овладевшая целым миром, будет способна сражаться с проявлением Бездны! Всё остальные сгинут, от них не останется ничего! Мы, орки, были созданы для сражения. Это наша судьба, наше предназначение — править миром! Только став всем, мы сумеем избежать общей участи.

— Хватит нам эти бабские сказки рассказывать!

— Не хотим объединяться, хотим пить и жрать!

— Ишь, всё страх нагоняет. И без тебя тошно, Рычача!

— На фига нам весь мир? Бескрайних степей, что ли, мало?

— Угу, на то ведь они и бескрайние! Я сколько на варге ни ехал, конца края степи не видать!

— Пусть мир спасают сказочники-эльфы! А нам и так хорошо.

— Миру — мир! Оркам — бабы, жрачка и выпивка!

Рычача продолжал вещать словно бы в пустоту:

— Начинать битву нужно сегодня, ибо завтра враги наши усилятся, а мы ослабеем ещё пуще прежнего! Пока эльфы размякли, люди враждуют между собой, а гномы затаились — у нас есть шанс победить. Однако боюсь, это последняя возможность, упустим её — нам хана. Как гласит поговорка: когда медведь выходит из спячки, скулит даже варг! А образный медведь, в лице тех же гномов, ворочается с каждым днём всё сильнее… Сородичи, поверьте, у нас действительно мало времени!

Глава 1. Пленники

Всячески избегайте приписывать себе статус жертвы. Каким бы отвратительным ни было ваше положение, старайтесь не винить в этом внешние силы: историю, государство, начальство, расу, родителей, фазу луны, детство, несвоевременную высадку на горшок — меню обширное и скучное. В момент, когда вы возлагаете вину на что-то, вы подрываете собственную решимость что-нибудь изменить.

Иосиф Александрович Бродский

Руины Арнарофера.

Настоящее время.

— Давай-давай, чисти нужник, трусишка-человечек, солнце ещё высоко.

Афелис пропустил подначивания надзирающего над рабами эльфа мимо ушей. Он знал, что огрызаться не только бесполезно, но и крайне болезненно. «Смельчак» лишь ищет предлог, чтобы угостить Афелиса плетью. У последнего не было ни малейших сомнений, что такой предлог эльфийский подросток непременно найдёт, но зачем упрощать подонку всё дело?

— Что, опять меня игнорируешь? Делаешь вид, что не слышишь? А ну, смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!

Афелис вскрикнул — не сказать, что неуклюжий удар причинил ему особую боль, но преувеличить страдание лишним не будет. Быстрее отстанут.

— Так-то лучше. Вы, людишки, хорошо понимаете только плеть. Была б моя воля, драл бы вас с утра до ночи!

Пленённый орками юноша промолчал: была б его воля, он повесил Зигарика на ближайшем суку, так этот мерзавец его доконал! Но сейчас Афелис мог лишь молча взирать со дна отхожей ямы на куражащегося наверху предателя Эльфланда.

— Ну, чего уставился? Работай давай! Ишь, глазки испуганно вылупил, человечек.

Афелис, как ни в чём не бывало, принялся вновь выгребать руками из ямы вонючие орочьи испражнения. Он понимал, что искать в действиях Зигарика логику и смысл не следует, единственная цель этого подлеца — поднасрать и без того стоящему по пояс в дерьме человечку.

Отважному человечку, что бы про него какой подонок ни говорил.

С момента пленения Афелиса прошло почти что полгода.

Первые две недели он провёл как в тумане: после сильного удара в голову та постоянно кружилась, его то и дело тошнило, от слабости он несколько раз терял в походе сознание, но орки безжалостно гнали его и остальных пленников куда-то вперёд. Утомительный дневной переход, тревожная ночь под открытым небом, почти полное отсутствие пищи, а иногда и воды — такое выдержит не каждый здоровый взрослый мужчина. Но раненый юноша лишь крепче сжимал зубы и делал ещё один шаг. Затем следующий. И так покуда Орда не упиралась в очередной эльфийский город. Осада означала для пленников короткую передышку.

Никто не доверял новым рабам никакую работу. Их просто вели за собой словно скот, и словно скот же порой кого-нибудь ели.

Критерии отбора на ужин знали, похоже, лишь сами охочие до человечинки орки. Вдоль выстроившихся в ряд пленников проходил старый орк, щупал людей и эльфов за щёки, иногда за бёдра и задницы. Тех, кто пришёлся причмокивавшему старикану по вкусу, забирали и больше «избранных» не видели уже никогда. Лишь по лохмотьям одежды рядом с кострищами можно было понять их незавидную участь.

На помятого побоями истощённого Афелиса не польстились, а вот на чистенького пухленького Маврика старичок раз за разом облизывался. Однако ушлый папаша Маврика быстро смекнул, что к чему, и при каждом удобном случае обмазывал своего ненаглядного сынишку грязью и другой вонючей субстанцией. Даже оркам можно испортить аппетит, если как следует постараться. Маврика, правда, теперь невольно сторонился даже Афелис.

Впрочем, довольно скоро стало понятно, что «стадо», в котором оказался Афелис, было, если можно так выразиться, весьма привилегированным по отношению к другим пленникам. Их съедали достаточно редко, на тяжёлые работы не отправляли и вообще, по орочьим понятиям, берегли. Шаманы регулярно навещали стоянку рабов, беседовали на разные темы то с тем, то с другим пленным. Если разговор приносил колдунам какую-то пользу, то раб получал возможность от души набить пузо мясом. Учитывая постоянное недоедание, неудивительно, что все старались выложить шаманам как можно более ценные сведения…

Афелис демонстративно молчал, когда его о чём-либо спрашивали. Похоже, шаманов это весьма веселило. Они водили перед его носом сочащееся жиром жаркое, внимательно прислушивались к журчанию его живота, давали мудрые советы, как побороть чувство голода, посасывая гладкий камешек, и всё в том же духе. Иногда-таки его били.

Все были уверены, что скоро терпение орочьих колдунов лопнет и Афелис лишится места в привилегированном стаде умников. Однако, чем сильней он упрямился, тем больший интерес к себе вызывал. К концу их долгого похода с севера на юг Эльфланда Афелис остался единственным пленником, кто не пошёл на негласную сделку с шаманами, не променял честь на возможность утолить голод.

Когда Орда достигла Арнарофера, один из старших колдунов молча приказал юноше следовать за собой. Афелис был абсолютно уверен, что уж сегодня ему точно предстоит умереть. Однако шаман всего лишь приковал его к столбу на одном из холмов, с которого был виден весь город, оставив наблюдать за величайшим поражением Эльфланда. Когда на следующий день орк вернулся за пленником, то увидел вместо гордого юнца сломанного жалкого человечка. То, что не удалось боли, голоду и лишениям, сумело сделать страшное зрелище околдованных пленников, бегущих на убой против своих же сородичей. Афелис ясно осознал, что всё это время с ним, как и с остальными рабами, просто игрались — шаманы могли в любой момент сломить волю жертвы. Единственная причина, почему они старались обходиться с «избранным стадом» без подобной насильственной ломки — лишённые подобным образом воли рабы работали хуже зомби, а «умникам» предстояло совершить много работы.

Глава 2. Высадка

Не тратьте время в поиске препятствий: их может и не существовать.

Франц Кафка

— Гребите! Гребите быстрей!

Горрык уже отчётливо видел берег, копошащиеся на песке стройные фигурки и осадные машины, готовые встретить гостей градом тяжёлых камней. Навстречу морской флотилии выдвинулся флот воздушный: два десятка триеролётов быстро сближались с гораздо более медленными орочьими корабликами.

— Слышь, хватит мяться, шаман! Ты можешь хоть что-то сделать без указаний Рычачи? Поддай попутного ветерка!

Горрык оглянулся, его корабль шёл заметно впереди остальных. Если поторопиться, старый занудный Рычача не успеет добраться до берега раньше него.

— Давай-давай, дуй!

Могучий орк жаждал схватки. Хотел настоящей опасности, упоения боем. Рычача же на говно изойдёт, но заставит верховного хана сидеть в тылу до последнего. Лишь под самый конец ему дадут «героически» добить какого-то слабака.

— Я тебе гору золота дам, в гарем свой пущу, только надуй эти проклятые паруса! А вы гребите, гребите что есть силы, пришёл черёд нашей славы!

Обещания груды золота не произвели на молодого шамана ни малейшего впечатления, а вот допуск в гарем верховного хана… Паруса надулись, корабль всё сильнее отрывался от отставшей флотилии.

— Какого варга он делает? — Рычача обеспокоенно смотрел на стремительно несущийся навстречу врагам корабль верховного хана. — Он что, собрался штурмовать Эльфланд с полусотней бойцов?! Гребите быстрей, идиоты! Орки в опасности!

Надувать парус собственной галеры Рычача не стал. Приближающиеся летучие корабли требовали самого пристального внимания. Его и драконов. Усевшись прямо посреди палубы, Рычача впал в транс.

Бульк.

Огромный булыжник упал всего в ярде от носа галеры. Следующий угодил в вёсла, что с треском разлетелись на щепки.

— Чего рты раскрыли?! Хватайте запасные вёсла и гребите, гребите, мать вашу!

Горрык не стал облачаться в полный латный доспех. Слишком велик риск отправиться с ним вместе на дно. Кольчуга, круглый деревянный щит, короткое копьё, меч — да, в предстоящем поединке он предпочёл орочьему топору излюбленное оружие «человеков» — вот и всё его снаряжение.

Шаман неодобрительно постучал указательным пальцем себе по виску. Горрык вздохнул, занудные всё-таки колдуны все до единого! Бурча грязные проклятия, верховный хан надел на голову открытый шлем. Вот теперь точно всё!

— Не ссы, колдунишка. Они не станут больше тратить на нас снаряды своих требушетов, эта машинка не предназначена для стрельбы по одиночной движущейся цели. Вот огненные стрелы… об этом на твоём месте я бы действительно беспокоился.

Расчёт Горрыка оказался верен: на одиночный кораблик не обращали большого внимания. Триеролёты устремились к скоплению орочьих галер, промазавшие требушеты готовились к прибытию главной флотилии, не тратя время на корректировку по одной цели.

Лишь стоящие у самой кромки воды лучницы пустили кучный залп стрел. Горрык пригнулся, заслоняя щитом тугодумного колдуна.

— Не тратьте время на тушение пламени! Грести до упора! Лучники, приготовиться! После второго залпа пошлём привет этим фуриям. Пускай почувствуют нашу любовь.

Закрепив на палубе большие щиты, два десятка орочьих стрелков спокойно переждали новый прилёт. Не обращая внимания на начинающий весело потрескивать огонёк, угостили ничем не защищённых лучниц зазубренными, но острыми стрелами. Отряд «фурий» бросился врассыпную.

— Пф-ф-ф! А хлеб с солью кто подносить будет?! Никакого уважения к древним традициям! — съязвил Горрык над обычаем гостеприимства некоторых северных человеческих королевств.

С каждой секундой берег становился всё ближе.

С триеролётов на флотилию орков посыпался настоящий град стрел. Часть оных была обмотана просмолёнными тряпками и отлично горела. Забравшиеся на мачты отважные смельчаки запустили несколько десятков стрел в ответ, но их усилия никак не могли повредить летающим кораблям. Триеролёты замедлили ход, давая эльфийским лучницам возможность методично расстреливать орков. Экипаж волшебных судёнышек чувствовал себя в относительной безопасности: даже сумей шаманы провести свой излюбленный ритуал с вызовом туч и ураганного ветра, орочьи корабли пострадали бы от него в не меньшей степени.

С берега в небо взметнулись тяжёлые камни — попав в одну из галер, ядро пробило хлипкое судно насквозь. Паруса нескольких кораблей загорелись.

Однако орки лишь с уханьем продолжали налегать на вёсла. Загудели противные горны, почти на каждом корабле забил свою монотонную дробь барабан.

Горрык первым спрыгнул с выброшенного на берег корабля. Тотчас же пригнулся, прикрываясь щитом. Частокол находился в каких-то жалких ста ярдах от линии прибоя, вот только, варг побери, попробуй до него доберись, когда твой щит ежесекундно дрожит от попавших в него метких стрел!

Он слышал частый всплеск позади — хотелось надеяться, что его товарищи выпрыгивают, а не валятся замертво за борт. Горрык рванул с места вперёд. Кротчайшая пробежка, чтобы хотя бы частично укрыться за крошечной кочкой. Надеяться добежать в одиночку до лучниц было немыслимо, Горрык всего лишь обозначил своим присутствием место сбора. Его щит напоминал собою ощетинившегося ежа, столько всего за одну минуту в него успело воткнуться снарядов.

Глава 3. Вундервафля

Заблуждения, заключающие в себе некоторую долю правды, — самые опасные.

Адам Смит

Маленький полуразрушенный домик на окраине Арнарофера снова сотрясся от смеха. Собравшиеся у чудом уцелевшего эльфомарева шаманы со слезами на глазах смотрели на пыжанье надутых от важности эльфиек, пытавшихся оправдать позорное бегство своей армии с поля боя.

Обслуживающий сегодня орков Афелис невольно прислушивался, пытаясь понять ситуацию.

«— Совершенно неправильно и несправедливо называть это отступление бегством. Наши лучницы всего лишь планомерно отошли на более выгодные для обороны позиции. Мы бережём своих воинов, в отличие от Орды, которая не жалеет бойцов! Орки дорого заплатили за прорыв Линии Врунеллы: половина их флота была уничтожена, две трети захватчиков убиты или тяжело ранены. И вообще, Тинтур отступала практически постоянно, и ни у кого истерии по этому поводу не было! Ну, или почти ни у кого…

Если бы не разбушевавшаяся стихия и подоспевшие на помощь оркам драконы, высадка захватчиков непременно закончилась бы, не успев даже толком начаться!

Да, мы говорили и продолжаем утверждать, что страх перед летающими ящерами сильно преувеличен, но сбрасывать со счетов эту угрозу тоже нельзя.

Тем не менее и новая Покровительница военного ремесла, и Покровительница внутренней безопасности уверяют, что поводов для беспокойства у жителей островов нет. Наша армия, вопреки заявлениям злых языков, не разбита и готовится дать решительный отпор на втором рубеже обороны. Просим вас сохранять спокойствие и не поддаваться паническим настроениям. К сожалению, у Эльфланда хватает не только внешних, но и внутренних врагов — эти нечистоплотные личности всеми правдами и неправдами стремятся использовать тревожную ситуацию в своих корыстных целях. Не верьте лживой пропаганде и слухам, лишь эльфовидение даёт объективную информацию! Наши правдисты внимательно следят за всеми передвижениями эльфийских и вражеских войск, вы первыми узнаете обо всех важных событиях.

С вами была Родита, все выводы… тьфу! Верьте лишь нам! Кругом одни враги и предатели! Целую всех, до свидания».

Заслушавшись, Афелис спохватился в самый последний момент, едва не перелив брагу через край подставленного для наполнения рога. Шаман, конечно, не мог не заметить непозволительной рассеянности проблемного раба:

— Мне кажется, или у одного человечка слишком большие уши?

— Не кажется, не кажется, Рок, — подтвердил сидевший рядом невероятно старый шаман, тот самый, что демонстрировал Афелису штурм последнего на континенте эльфийского города. — Скорее, я удивлён, что ты так поздно это заметил. Парень — проныра, каких поискать!

— Почему же мы его держим на побегушках? Предлагаю найти глухого раба! Чтобы не разболтал чего лишнего…

Старый шаман рассмеялся:

— И как ты предлагаешь объяснять ему свои прихоти? Показывать на пальцах или каждый раз принуждать колдовством? Хороший раб должен угадывать мысли хозяина, но до такого состояния у нас пока ещё ни один не дожил...

Рок согласился:

— Это да, либо от приподнятой брови срутся со страха, либо смотрят тебе в рот, как щенята, либо просто тупые. Не везёт нам с рабами, всех толковых Рычача всегда себе забирает.

— Дык то-то и оно, приходится работать с чем есть. Аф — парень хоть и ушастый, но ушлый, пару раз плетью по заднице надаёшь — с полуслова всё понимать начинает!

Рок потрепал Афелиса рукой по давно не мытым волосам:

— Ладно, живи пока, человече. Но в следующий раз не зевай! Прольёшь хоть каплю браги, я из тебя самого все соки выжму! Усёк?

Афелис молча, но быстро кивнул. Соглашайся со всем, что тебе скажут хозяева, а дальше всё делай по-своему — первое правило успешного выживания в стане орков.

К тому же обслуживание шаманов было наилегчайшей из всех его обязанностей: знай себе подноси еду и напитки. Глядишь, и самому пару крох с хозяйского стола перепадёт…

Старый шаман приподнялся:

— Раз уж ты у нас такой охочий до новостей, то скажи нам, человече, что думаешь о новой Покровительнице военного ремесла? Какое она произвела на тебя впечатление?

Обычно Афелис старался вести себя при орках как можно сдержаннее, но и лезть за словом в карман он никогда не любил. Здесь вам больше не Эльфланд, «корректностью» все давно подтирают то самое мягкое место.

— Врунелла — самый тупой военный «эксперт», которого видел свет. Назначать её Покровительницей военного ремесла и в мирное время было бы страшной ошибкой, но в условиях вторжения на совершенно незащищённые острова… это самоубийство для Эльфланда! Она способна сражаться только с невидимыми оппонентами на своём эльфовидении. Линия Врунеллы… — Афелис на секунду запнулся. — Линия Врунеллы — такая же ложь и иллюзия, как весь её образ! И, как и все миражи, эта хвалёная оборона рассеялась при первом же столкновении с суровой реальностью. Лишь в обыденной жизни можно бесконечно врать и морочить всем голову, на войне же нужно не казаться, а быть! Не слова, а крепость руки решает кто прав! Врунелла…

— Аф. А-а-аф! Налей-ка мне ещё браги. Рок, никогда не разговаривай с этим пареньком о политике.

* * *

Глава 4. Всё идёт по плану

Я предпочёл бы лжеца человеку, который самовлюблённо гордится тем, что всегда говорит правду, всю правду, и неважно, куда щепки летят, кто пострадает, чья невинная жизнь будет загублена. Тот, кто гордится, что всегда режет правду-матку, — это садист, а не святой.

Роберт Хайнлайн

— Вон, видишь два маяка у входа в бухту, Брехлисиус? Эльфы натянули между ними толстую цепь. Наши корабли, значит, в неё упираются, из требушетов на образовавшуюся кучу малу обрушиваются бочки с горячей смолой и усе, нашему флоту кирдык.

Последний эльфийский правдист в стане орков с сосредоточенным лицом записывал все излияния верховного хана. Иногда с важным видом кивал, когда Горрык задавался каким-нибудь риторическим вопросом. И вновь строчил пером по тонкой бумаге, стараясь не упустить ни единого слова своего респондента.

— Ага, если мы туда поплывём, то хана. Но мы-то не совсем ведь тупые! Сейчас вот возьмём и отправим часть нашего флота в тыл эльфам, зачем же нам переть на рожон?! Вернее, мы бы, конечно, попёрли прям напрямик, но Рычача сказал, что головы нам всем оторвёт и засунет каждому в задни… Ругался он вчера на наш план, в общем, сильно. Пришлось, значит, придумать манёвры. На часть кораблей мы установили захваченные во время высадки требушеты, будем сами обстреливать теперь издалека эльфов. А ночью наши лучшие воины устроят вылазку, захватят маяки и опустят ту вредную цепь. Тогда уже спокойно пойдём на штурм города. Как думаешь, нормалёк?

Брехлисиус с очень серьёзным лицом, как всегда, со всем согласился. Скажи ему Горрык, что теперь все орки для устрашения противника будут ходить без штанов, можно было не сомневаться, что ни единый мускул на лице правдиста не дрогнет. Без штанов, так без штанов, чем не план?

Вместе с Горрыком они взирали на предстоящее поле — вернее, море — боя с высоты сотни ярдов. Триеролёт, взятый орками на абордаж, после «задушевных бесед» с капитаном и двумя эльфийскими чародеями удалось поднять в воздух. Сломанные смерчем мачты и паруса не позволяли использовать чудо техномагии на всю мощь, но в качестве хорошей точки обзора триеролёт годился вполне.

— Ты только сразу сообщение эльфам не отправляй. Я знаю, ты пишешь одну только правду, но ведь никто не заставляет тебя сообщать правду вовремя? Как говорит Рычача: всегда есть простор для манёвра. А Рычача — он умный, хоть и зануда, каких поискать. Даже одной только правдой можно здорово заморочить всем голову. Нужно только подавать правдивую правду в определённое время и в определённых пропорциях. Ведь именно так работает белая пропаганда, я правильно говорю?

Брехлисиус в этих материях мало что понимал. Он просто ответственно подходил к своему ремеслу и передавал все слова Горрыка без малейшего искажения. Вот и после штурма он всё точь-в-точь передаст, а дальше пускай все выводы зрители делают сами.

— И всё идёт по плану… Ведь всё идёт по плану, — тихо напевал себе под нос Горрык орочью народную песню, наблюдая с триеролёта на подплывающие к городу корабли.

Всё действительно прошло хорошо. Эльфы вынуждены были перебросить часть сил для защиты тыла, а попав под обстрел отобранных у них же ранее требушетов, поспешили отодвинуть свои позиции как можно дальше вглубь острова. Оркам не пришлось даже дожидаться наступления ночи — на маяках осталось так мало защитников, что хватило пары дюжин маленьких лодочек и плотов для захвата этих сооружений, казавшихся с моря столь неприступными.

А вот с опусканием цепи возникли проблемы. Какой-то идиот умудрился заклинить механизм, начав его ломать раньше времени. Пришлось ждать прибытия Рычачи, который исправил содеянное. Виновника поломки, конечно же, не нашли. Да и не особо искали, ведь всем было ясно, что любой порядочный орк тотчас принялся бы ломать любую непонятную конструкцию. Просто чтобы проверить, насколько та крепкая.

Флот Орды медленно приближался к городу с труднопроизносимым эльфийским названием. Любят эльфы вечно всё усложнять. То ли дело орочьи города: Уркостан, Быдлостан, Херлистан — легко запомнить и сразу понятно, чем примечательно место. А тут тебе всякие Фисаэли, Симертасы, Арнароферы, Розариусы… Ну и кому это надо, запоминать такие названия, если к утру от города всё равно ничего не останется?!

— Назову-ка я тебя Всёпопланустан, — решил Горрык. — Город, к защите которого подошли настолько бездарно, что даже орочий хитрый план оказался успешным!

Требушеты на кораблях дали по городу первый залп. В небо взметнулись бочки с горящей смолой — удиравшие от маяков эльфы даже не удосужились если не забрать, то хотя бы уничтожить опасный боеприпас. Наверное, снова решили, что тупые орки не догадаются использовать предназначенные для поджога их кораблей снаряды против защитников города. Ну, орки бы, конечно, и не догадались, но Рычача…

— Как этот Рычача уже задолбал! — выругался вслух Горрык. — Шагу без него не шагнуть! Всё-то он знает, всё-то он умеет и может. Всё-то у него получается… Неправильный какой-то он орк, скорее на эльфа или гнома похож! Надо будет с ним серьёзно поговорить, а то никакого места подвигу не останется. Чего вы там машете? Ещё давайте стреляйте! Пусть полыхает, так веселее дело пойдёт!

Из-за пожаров в городе стало светло, словно днём. Орки носились по улочкам, разрубая на куски всё живое. Воинов охватил совершенно дикий, первобытный угар: убивай всё, что движется, круши остальное. Просто потому, что ты это можешь, а дать тебе отпор некому. Безнаказанность порождает вседозволенность, а вседозволенность — прямой путь к беспричинной жестокости и насилию.

Глава 5. Умники

Ошибки, которые не исправляются, — вот настоящие ошибки.

Конфуций

— Всё говно, человечек, давай переделывай, — измывался Зигарик, заставляя Афелиса по десять раз переколачивать доски из-за каких-то мифических щелей и зазоров.

Ему с Мавриком поручили отремонтировать и утеплить дом с сохранившимся эльфомаревом. Не самая простая задача для двух бывших принцев, а с учётом постоянно орущего что-то под руку эльфийского подростка-надсмотрщика, так и вовсе не выполнимая.

Другой трудностью оказался сбор материалов и инструментов. Ни того ни другого рабам, конечно, не выдали — вон, там целый город в руинах, идите и сами найдите всё нужное.

И наконец, третьей проблемой стало то, что всё найденное воровалось остальными невольниками, которым дали похожие поручения по ремонту.

Орки готовились к зимовке, и хотя климат здесь, на юге бывшей эльфийской империи, был мягким и тёплым, зима есть зима, в чистом поле не заночуешь. Даже рабов начали загонять под вечер в большие шатры, в середине которых тлел костерок. Справедливости ради, Афелис отметил, что несмотря на непритязательный внешний вид, грубые орочьи шатры весьма неплохо защищали от холода и от влаги. Кочевники знали толк в переносных конструкциях.

Однако шаманы и ханы в последнее время привыкли чувствовать себя королями, в их среде стало зазорным спать в шатрах вместе с сородичами. Каждый хотел себе если не дворец, то хотя бы личный домик, а шаманы так и вовсе приросли к эльфомареву и смотрели, чередуясь друг с другом, его круглосуточно. Якобы для того, чтобы быть в курсе «экскурсии» на острова, хотя приручённые вороны регулярно доставляли им куда более достоверную информацию.

Афелис регулярно обслуживал колдунов и знал, что те получают скорее эстетическое удовольствие, нежели ценные вражеские сведения. У каждого орка имелись любимые ведущие, передачи которых они старались не пропускать. Рок, например, обожал военную аналитику от нового «эксперта», а по совместительству главы партии «Империя Света», Игрисы. Большинство шаманов предпочитали любоваться хорошенькой Родитой. По мнению Афелиса, единственной толковой женщиной в этом балагане оставалась Простания, представлявшая партию «Настоящий Мужчина». Но к её мнению, и уж тем более к мнению Афелиса, никто, естественно, не прислушивался. Умники, на то и умники, что никому не интересны и не нужны.

— Ты, Аф, совершенно не понимаешь что нужно, дабы повести толпу за собой, — разоткровенничался однажды, приняв изрядно на грудь, старый шаман. — Максимально простые и красивые обещания, ясные призывы к конкретным действиям здесь и сейчас, абсолютная убеждённость, что иных вариантов в природе не существует. То есть полная противоположность рассуждениям всяких умников, прогнозы которых исходят из объективной реальности, а не фантазий. Программа действий коих никому без галлона браги не понятна, да ещё и с разных точек зрения всё рассмотрено… Бр-р-р! Тут же думать придётся, а толпе нужно готовые решения предлагать!

— Почему думать так плохо? — не унимался охрабревший Афелис.

— Потому что это противно! — доходчиво объяснил старый шаман. — Напрягаться приходится, башка потом начинает болеть. Ты считаешь, им, — орк обвёл широким жестом воображаемую толпу, — это надо? Но самое страшное знаешь что? Ответственность придётся на себя принимать. Ты же сам додумался до чего-то, значит, сам и дурак, если всё пошло через жопу! Не, народу это не надо. Пусть главные всё решают и отвечают за всё. А мы твари простые, нам бы желудок набить, бабу трахнуть, да ночь перемочь.

— Но ведь эти «самые главные» как раз таки ответственность за свои ошибки никогда не несут! Свалят всё на внешних и внутренних врагов, а сами они якобы сделали всё возможное и невозможное и, конечно же, ни при чём!

Старый шаман даже немножечко протрезвел:

— Как это так, главные ответственность на себя не берут?! Вот же сволочи! Надо… э-э-э, а чё это я перед тобой тут оправдываюсь? Сходи-ка ещё браги мне принеси, а не то шибко умный смотрю! Знаешь орочью Канституцыю? Сильный всегда прав! Сильный, а не умный! А сильный никогда не оправдывается. Всё, сгинь с глаз моих, человече!

— Ты что, слепой, что ли?! Не видишь, у тебя гвоздь вошёл криво?! Да мне всё равно, что он кривой и камень у тебя вместо нормального молотка! Переделывай давай, криворукий ушлёпок! Всё должно быть идеально, чтобы орки были довольны. Да мне насрать на то, что оркам насрать, делай, как я говорю, человечек! Ишь, перечит ещё, задирается. Сейчас как угощу плетью, мигом умничать перестанешь! Чему вас в школе для беженцев учили вообще? Главное — делать ровно то, что тебе говорят. Именно такие жители нужны нашей великой импе… То есть такие рабы необходимы Орде. А вовсе не своевольные зазнайки и умники!

* * *

— Ладно, предположим, я поняла план по обвинению во всех грехах оркозащитников и им подобных. Нашли внутренних врагов Эльфланда, направили на них народную ярость, немножечко отыгрались. Но дальше-то что? Как вы в настоящей войне с орками побеждать собираетесь?!

Покровительницу ремёсел и экономики политические игры Врунеллы и Скабеевель совершенно не впечатлили. Поиск несуществующих предателей — чрезвычайно увлекательное занятие, но только не тогда, когда на пороге твоего дома стоит безжалостный враг. Народ-то, конечно, всё схавает, но реальных проблем такая имитация бурной деятельности точно никогда не решит.

Глава 6. Представление

Есть победы, ведущие в тупик, и поражения, открывающие новые пути.

Паскаль Брюкнер

Примитивный, но многочисленный флот орков приближался к хорошо укреплённому городу. В отличие от Всёпопланустана и других небольших поселений на пути Орды, город мог похвастаться достаточно высокими стенами по периметру всего острова. Так просто не высадишься, спокойно к стенам не подойдёшь.

Для островной части Эльфланда, до которой никогда прежде недобирались враждебные расы, столь надёжные укрепления были не слишком типичны. Против междоусобных войн стены особенно не спасали — триеролёты играючи преодолевали это препятствие — гостей на обычных кораблях из-за Бурлящего моря здесь не ждали, так зачем, спрашивается, тратить уйму ресурсов на возведение классических укреплений? Обычно их и не тратили, но Сиракузлир был расположен на столь гористом острове, что избыток камня решили пустить на возведение отчасти декоративных защитных сооружений. Многие граждане Эльфланда никогда не покидали благословенные острова, а потому воспринимали стены Сиракузлира как некоторого вида экзотику, регулярно приезжая сюда на экскурсию из столицы. Едва ли основатели города могли представить, что от их «украшений» будут зависеть тысячи жизней…

На сей раз Рычача стоял у Горрыка над душой на палубе захваченного триеролёта. Вопреки ожиданиям, шаман не осуждал резню во Всёпопланустане, согласившись с набором рабов лишь на обратном пути, но вот риски от личного участия верховного хана в штурме крайне не одобрял. Ты, мол, в первую очередь символ, Горрык. Символ, а не воин — рубак у нас хватает и так. Стой с важным видом на виду у сородичей, отдавай приказы, которые я тебе отдаю, и будет всем счастье. И вот никак не объяснить старому зануде, что счастье в пылу сражения, а не в надменном надувании щёк!

— Один Брехлисиус меня понимает, — бурчал себе под нос Горрык, слушая скучные наставления хрупкого орка, которого он мог бы буквально сломать одной левой, дойди дело до драки.

Рычача даже сбился с хода своего бесконечного повествования ни о чём, услышав от хана такое тёплое отношение к тупому правдисту:

— Ты о чём это вообще сейчас, Горрык? Поизливать душу хочется? Поделиться впечатлениями захотелось? Слушай, нам предстоит, возможно, самый тяжёлый бой в этом вторжении, а ты сам не свой! Соберись, Горрык! От слаженности наших кораблей зависит, возьмём мы этот город сегодня или оставим у себя в тылу логово змей!

Горрык вновь огрызнулся:

— Да сколько можно меня учить, чего и как делать?! Думаешь, я такой тупой, что за двадцать лет не научился руководить такими же идио… то есть орками не умею до сих пор управлять? Сказал тебе, возьмём этот город, значит, возьмём. И повыше стены видали!

— Не в стенах тут дело, Горрык. Эльфы явно засаду какую-то приготовили, у меня предчувствие…

— А у меня хреновое самочувствие! Башка уже болит от твоей трескотни! Всё, давай, начинаем, пока солнышко им светит в глаза. Надо ловить момент — стратегия, так твою через эдак! — важно заявил верховный хан, ощущая своё неоспоримое превосходство. Как будто подгадывание положения светила являлось вершиной военной науки.

Что самое удивительное, на сей раз Горрык действительно оказался прав. Солнце сыграло важную роль. Вот только не в его пользу.

— Готовь ядра к первому залпу! — драл глотку Горрык, сколько Рычача не объяснял ему, что капитаны галер ориентируются на его широкие жесты и рёв горнов, а не на слова. Попробуй что услышь на таком расстоянии, да ещё под плеск сотен вёсел.

Однако Горрык есть Горрык — эмоциональный, но бестолковый лидер точно таких же недалёких ребят. Рычаче порой так и хотелось прихлопнуть верховного хана, словно муху — для его тёмной магии это было примерно столь же легко. Вот только «умника» Рычачу слушались неохотно, а самые безумные приказы Горрыка выполнялись безоговорочно. Несправедливо, но такова тяжёлая шаманская доля: править незаметно из-за спины глупого, но физически сильного орка.

Рычача крепко сжал зубы, стёршиеся от старости клыки скрипнули — ничего-ничего, придёт его время, когда будет важен лишь дух, а не могучее тело. Когда его команды будут исполнять не орки, но вся Вселенная! Когда…

— Они что, солнечными зайчиками ослепить нас решили? — удивился Горрык, заметив множество ярких бликов, направленных на плывущие впереди орочьей флотилии корабли. — Вот клоуны. Заряжай, ребята, угостим этих шутников нашими камушками!

Рычача прищурился, глядя на стены. Глазами ворон он уже видел множество полированных до блеска золочёных пластин, но решил, что это какое-то изощрённое эльфийское украшательство.

Сейчас же тысячи зеркал почти незаметно для внешнего наблюдателя двигались, отражая солнце, собирая лучи в одну точку. На ближайшей к городу галере завопили.

— Опять чародеи, — проворчал Горрык, смотря на вспыхнувшие, словно факел, паруса корабля. — А ты говорил, они не станут вмешиваться.

Рычача присвистнул:

— Это не магия. Разворачивай корабли, Горрык! Я сказал…

На второй галере принялись сворачивать паруса, но не успели. На третьей команда оказалась шустрее, но и это не спасло деревянное судно.

Казавшиеся такими безобидными блики, сконцентрировавшись в одной точке, всего за пару минут накаляли поверхность, та начинала дымиться, гореть. Орки на палубах совершенно не понимали, что происходит, будучи уверены в магическом происхождении пламени. Однако Рычача знал, что силы несуществующих чародеев от поджигания больших объектов отнюдь не иссякнут. Пока светит солнце, флот орков будет гореть.

Глава 7. Пир во время войны

Надежда — хороший завтрак, но плохой ужин.

Фрэнсис Бэкон

Рычача не торопился, медленно сгоняя тучи над городом. Как говорится, поспешишь — все расы насмешишь. Когда делаешь что-то постепенно, это привлекает куда меньше внимания. Тучи сгущались вместе с наступлением ночи, делая темноту воистину непроглядной. Здесь не то что зеркалам нечего отражать, здесь даже зоркий глаз эльфа не увидит ничего дальше нескольких ярдов.

Корабли незаметно приближались к ярко освещённому изнутри острову. За городскими стенами шло веселье. Это было на руку оркам. По сравнению с гамом праздника, размеренно опускающиеся вёсла казались почти что бесшумными. Свет за спинами мешал дозорным вглядываться в окружающий мрак, в то время как орки чётко видели очертания острова.

Главным риском стало даже не выдать себя раньше времени, а не напороться ненароком на скалы. Рычача постарался выделить на каждую галеру по шаману — те умели расширять свои зрачки до предела орочьих возможностей. На вёсла тоже особо не налегали, чтобы иметь возможность быстро изменить курс.

Несмотря на все меры предосторожности, Рычача был абсолютно уверен, что раньше или позже флот заметят, слишком он был велик. Но это не имело решающего значения: орки окружали город со всех сторон, концентрируя ударные силы у северного и южного порта. Когда эльфы опомнятся, то не сумеют отразить атаки сразу на всех направлениях. Где-нибудь орки незаметно проскочат, где-то оборона непременно даст слабину.

Окружение потребовало множество предварительных манёвров, воплей на Горрыка и других ханов, несколько раз пришлось отгонять отправленные на разведку триеролёты и рогатых летающих лошадей, но зато теперь у защитников не будет ни единого шанса. Обретя под ногами твёрдую почву, орки сумеют проявить себя во всю мощь.

Где-то на берегу закричали. Нет, не тревожно, скорее вопрошающе. Рычача подал сигнал приготовиться:

— Ещё чуть-чуть, совсем немного осталось…

Первая галера приблизилась к причалу, усиленный магией слух шамана уловил свист стрел. Тёмные фигурки бесшумно спрыгивали с борта на берег, разбегались в разные стороны. В одном большом силуэте угадывались очертания верховного хана, который, вопреки всем наставлениям, в числе первых ринулся в бой.

Факелы в порту быстро гасли. Одиночные крики ещё быстрей затухали. В отдалении послышался грохот — видимо, какую-то часть флота раскрыли, развязав руки освоившим требушеты ребятам.

Городок всполошился, но в южном порту по-прежнему было тихо. Орки спокойно разгружали пришвартовавшиеся к берегу корабли, выстраивали защиту из огромных щитов, перетаскивали ближе к стенам огромные лестницы.

Их в очередной раз громко окликнули откуда-то сверху. Уже гораздо требовательнее, но всё ещё без панических ноток.

Орки дружно вытащили на берег небольшую галеру. Более не таясь, застучали по ней топорами. Вместе с поднявшейся на стенах тревогой, взметнулись ввысь осадные лестницы. Порт взяли, пора было двигаться дальше.

Залп огненных стрел со стен города осветил копошащуюся в южном порту тёмную массу. С оставшихся на море галер в сторону эльфов полетели тяжёлые камушки. Орки всё ещё плохо прицеливались новым осадным оружием, но часть снарядов, словно корова языком, слизнула и зубцы, и защитников. Осколки брызнули также в лица лезущим на стены бойцам, но они всё одно были смертниками. Долгая жизнь и осадные лестницы — несочетаемые друг с другом понятия.

Между защитницами, пережившими обстрел требушетов, и орками, пережившими обстрел от своих и чужих, сумевших несмотря ни на что забраться на стены, завязалась борьба. Ворота содрогнулись от удара — из несчастной галеры соорудили невероятно корявый, но крайне массивный таран. Второй залп требушетов унёсся за стены, оттуда тоже стреляли, но уж слишком разрежено.

Лучницы на стенах оказались совершенно беспомощными в ближнем бою, но и резавшим их оркам приходилось несладко: массивные туши расстреливали со всех сторон и из немыслимых, казалось бы, позиций.

Ворота не выдержали даже десяток ударов тарана, зеленокожие воины хлынули в ничем более не защищённый проход. Ни кипящего масла, ни проваливающегося пола с шипами, ни бойниц внутри стен — вообще никаких коварных сюрпризов, прямо обидно! Внутренняя дверь оказалась ещё менее надёжной, чем внешняя.

Началась самая весёлая часть любого штурма: резня защитников города.

— Сражайтесь же! Бейтесь! — кричал Горрык противникам, но те лишь в панике разбегались.

Иногда совсем рядом пролетала стрела, но других угроз для жизни не было и в помине. Орда снова методично уничтожала на своём пути всё живое, крушила всё неживое, не встречая сопротивления. Повторялся сценарий Всёпопланустана, но Горрык жаждал настоящего сражения, а не избиения беззащитных!

Врываясь в каждый забаррикадированный дом, он едва ли не подставлял под удар свою грудь, но противник упрямо избегал сражения, даже имея все шансы нанести вождю Орды смертельную рану. «Мы сдаёмся, мы сдаёмся, помилуйте!», тьфу, скукотища!

Из центра города один за другим отчаливали забитые эльфийками под завязку триеролёты, они неслись на запад, совершенно позабыв о драконах. Огнедышащие твари пикировали из-под самых облаков, поджигая летящие судна над морем. Горрык выругался — враг вновь провалил отступление, словно не удосужился произвести на случай провала никакой подготовки. Эльфы что, до сих пор Орду серьёзным противником не считают?!