Три мушкетера, батя и одинокая женщина на повороте.

Что может быть лучше третьего января, чем устроить покатушки на снегоходе?
Снегоход — загружен, желающие покататься — на месте. Хозяин покатушек, он же Батя, — пока ещё трезв и готов выполнить отцовский долг, хотя по глазам вижу — не жаждет.

Остаётся главное: поскорее выпроводить всю кампанию в поля, пока кто-нибудь не передумал. Именно это я и сделала. И ровно в час дня третьего января ощутила себя абсолютно свободной и абсолютно счастливой.

Но через час компания ввалилась обратно. Первыми, разумеется, дети.

— Ой, мам, снегоход сломался, застрял, мы его там бросили, а Батя — лютует!

Следом влетел и правда очень лютый Батя.

— Снегоход предназначен только для рыбалки! Только для рыбалки! — неясно кому проорал он раз двадцать, наворачивая круги по кухне.

Дом притих. Я, как главный вдохновитель покатушек, сделала невинные глазки и бровки домиком, честно пытаясь не захохотать. Уж больно орущий Батя был похож на Гринча из сказки.

Батя пронёсся как вихрь, прихватил сундучок с инструментами, что-то проорал в дверях и ускакал вызволять свой снегоход Мозгодрюк из снежного плена.

Мозгодрюк, кстати, парень с характером. Туда едет — и подальше, подальше. А обратно — тоже едет, но чаще на горбу хозяина. И это продолжается с первых дней, потому что кое-кто, не будем тыкать пальцем, вместо того чтобы вернуть Мозгодрюка по гарантии, после банных посиделок и при деятельном участии половины улицы решил, что он гуру починки снегоходов, и поковырялся в гарантийном изделии. Ну это к слову…

Через час опечаленный Батя вернулся домой. Снегоход торчал всё в том же перелеске. Недвижимость! Его любимая полноприводная Тойота по имени Буренушка, увидев снежную целину, ушла в глухой отказ и пригрозила застрять всеми четырьмя копытами — пардон, колёсами — в первом же буераке. Ну или Батя испугался, что его Буренушка боднёт сугробик и расквасит себе пластиковую губёшку.

И тут зазвонил телефон.

— Я договорился! — громко отрапортовал старшой сынок. — Скоро друг вернётся с работы. У него Нива. Вытащит всё. Легко!

В пять часов вечера, прихватив Батю и Старшого, Нива ускакала в начинающийся снегопад. А я блаженно растянулась в ванной.

И тут телефон зазвонил уже у меня.

— Пр-бр-др-вр, — проорался в трубку Батя. — Приезжай! У этой Нивы аккумулятор сдох!

Я, конечно, та ещё зажигалка, но чтоб от меня аккумуляторы прикуривали?

Но делать нечего — я всё это заварила… Завела Буренушку и полетела на помощь трём мушкетёрам.

Прилетела на окраину города. Подобрала слегка подмёрзших пассажиров и поехала за аккумулятором в центр. Забрала аккумулятор, вернула отогретых на прежнее место, посмотрела на их манипуляции с батареей, порсмеялась и, поняв, что очень хочется мандаринов, покатила в магазин.

И только я успела набрать полпакета заветных рыжих кругляшей, как у меня снова зазвонил телефон.

— Мам, — вопрошал старшой, — у тебя какие планы на вечер?

«Обожраться мандаринами и вызвать стриптизёров», — хотела ответить я, но обречённо сказала:

— Вы что-то предлагаете?

— Приехать за нами.

— ???

— Второй аккумулятор тоже сдох. пуще прежнего Батя лютует. К Мозгодрюку в наше отсутствие подъезжали снегоходы. Приглядели. Ночью, как пить, дать сопрут.

С последним доводом я была абсолютно согласна. Мои, вон, каток однажды спереть пытались. А тут цельный снегоход! Ну и что, что не едет? Я бы точно, если не сперла, то поперепрятала.

Пришлось вернуться.

Нива торчала в том же поле, что и снегоход. При попытке завести жалобно попискивала умирающей сигнализацией.

Там же ходили: Батя в зимнем рыбацком костюме и тёплых сапогах, Старшой, успевший прихватить мою белую шапочку-ушанку и издали напоминавший снежный чупа-чупс, и хозяин Нивы в модных кедах, больше похожих на сандалики. Последний прыгал особенно энергично.

— Чего ждём? — спросила я.

— Тебя и мой телефон, — рыкнул Батя.

Его телефон, как оказалось, укатил вместе со мной за мандаринами.

Батя позвонил другому соседу, у которого тоже есть… Нива!

— О, да в этом поле намечается слёт нивоводов отдельно взятой улицы? Прям сказка «Репка»: вон там репка торчит, а тут дедка, бабка, Жучка и даже приглашённые персонажи в снегу ковыряются, — попыталась я разрядить обстановку, но поняла, что персонажи сейчас прикопают меня рядом с репкой-снегоходом. Вдвоём торчать будем. И я, возможно, вниз головой, чтоб не вякала.

— Если он не приедет, готовьтесь всю ночь дежурить. По очереди. Вон у того леска курсировать. Ты — первая, — процедил Батя.

Но сосед появился. Заехал в поле. У Нивы номер один отцепили прицеп. Вжих-вжих и вжиижих. Кое-как страдалицу Ниву вытащили на дорогу и потащили вдоль по Питерской. Бых-пых. Реанимация помогала слабо. Недавно купленная за сто тридцать тысяч Нива в идеальном состоянии идеально катилась, но не собиралась заводиться. А зачем? Везут же…

— Да ну их нах!.. — раздалось позади меня, и Батя, которого, видимо, всё окончательно достало, вскочил в Буренку, к которой уже успели перецепить прицеп, как истинный мушкетёр на своего рысака.

— Ключи! — удивлённо прокричала я вслед.

— Свои! — проорали мне в раскрытое окно, и, бороздя снежную целину, Батя рванул по полю.

— Сел Батя — Иван, пусть сегодня будет Царевич, — на коня и поскакал. Сразу так нельзя было??? — спросила я сама у себя.

И тут сообразила, что стою на повороте с трассы. Одни укатили в поля, другие — в закат, а меня забыли на полустаночке… в херовом полушалочке и без шапки.

И вдруг, как в сказке, на повороте остановился ОН.

Огромный чёрный Хаммер.

«Где мои шестнадцать лет, мама дорогая! — подумала я. — Если ещё и этот в поле полезет, то я рвану следом и буду громко кричать: “Мужик, не спасай снегоход — забери лучше меня!!!”»

— Чего там? — спросил высунувшийся мужик.

— Там — муж, — как пионер, обречённый на правду, ответила я. — Едет.