Триал (иллюзия свободы)

Солнце медленно выползало из-за горизонта, и серая змея асфальта, уползающая вдаль, начинала оживать. Она оживала рёвом проносящихся мимо окон большегрузных «лайнеров», покинувших относительный уют придорожных кемпингов. Грохотом старых пикапов, направляющихся в сторону города. Иногда — сухим треском мотоциклов. Резким. Заставляющим внутри непроизвольно вздрагивать. Вырывающимся из прямоточных глушителей.

Нора зевнула и потянулась, не желая покидать уютного убежища своего одеяла. Ещё пять, десять, пятнадцать минут — и в комнату войдёт отец. Так было всегда, когда много работы сваливалось на его плечи. Скука. Каждый день похож на предыдущий, каждая ночь — на прошедшую.

Во двор громко, рыча, въехала машина.

Нора раздражённо фыркнула.

Двести пятьдесят второй «Шевроле». Она наизусть знала звук этого мотора. Сейчас мистер Артур начнёт громко и эмоционально объяснять, что у него «что-то стучит»… вместо того чтобы просто следить за давлением масла.

Нет. Надо вставать.

И да здравствует новый день с грязными руками.

Она вздохнула и поднялась. Босые пятки привычно приняли вибрацию пола.

Одевалась быстро. Отработано.

Выгоревший на солнце топ с забавными котятами на груди и дыркой на плече — давно забывший, что когда-то был белым. Короткие, удобные джинсовые шорты.

Возиться с волосами не было ни времени, ни желания. Собрав их в тугой конский хвост, она зафиксировала его резинкой и критически осмотрела себя в пыльном зеркале шкафа.

— Да уж. Королева Алиенор, — буркнула Нора и показала язык наклеенной на стекло предыдущим хозяином неизвестной ей топ-модели.

Наскоро зашнуровав кроссовки и на ходу сунув в рот сырую сосиску, она выбежала во двор.

Мистер Артур оживлённо беседовал с отцом у ворот мастерской. Его видавший виды C10 стоял рядом, как приговор её свободному времени.

— Доброе утро, мистер Артур! — прощебетала она. — Как всегда, клапана стучат?

Старик резко обернулся и расплылся в улыбке:

— Привет, Эли! Не-е-е, не как всегда. Сегодня они с утра как барабаны туземцев!

Нора вспыхнула. Это «Эли» всегда било в неё чем-то липким. Тотошки ещё не хватало и Железного Дровосека. Да и трасса девяносто пять абсолютно не напоминала дорогу жёлтого кирпича, ведущую в Изумрудный город.

Но говорить что-то было бесполезно.

Она махнула рукой:

— У вас так всегда. Посмотрим. Вы не переживайте.

Мистер Артур кивнул и, подняв палец, многозначительно шепнул отцу:

— Золото девка! Будь я лет на пятьдесят моложе — ты бы её дома не удержал!

Отец усмехнулся:

— Да её парни волнуют меньше, чем твой «Шеви» дорожную полицию. Обломался бы.

Отец отвернулся от собеседника:

— Ну, всё как обычно. И фильтр не выбрасывай — отдай его этому старому ублюдку. Пусть повесит на зеркало и любуется.

Нора кивнула, улыбнувшись.

— А что ты пристал, как баран к новым воротам? — отмахнулся мистер Артур. — Ничего я не понимаю в ваших механиках. А ты? Ты годовалого объездишь? Или в штаны наделаешь? Умник!

Нора уже их не слушала.

Взяв в мастерской всё необходимое, она нырнула под массивную морду пикапа. Пробка на поддоне поддалась легко, и горячее, всё ещё живое масло неприятно потекло по рукам.

Ну всё. Акт первый, сцена один, — саркастично промелькнуло в голове. Повтор трёхтысячный.

Закончив с пикапом, она вернулась во двор.

Старики, усевшись в тени на старые покрышки, пили пиво и лениво переговаривались. Нора медленно подошла и… сунула фильтр мистеру Артуру под нос, словно отомстив за «Эли».

— Ваш трофей. Если хотите, могу завернуть. Но так оно красивее.

Мистер Артур медленно поднялся. Его взгляд скользнул по ней, заставив Нору чуть смутиться. Так было всегда. Иммунитет к этому почему-то не вырабатывался.

Мятая двадцатка нахально нырнула ей в карман.

— Это тебе, кобылка. А этот бездельник пусть поищет своё у сивого мерина. Под хвостом!

Он сухо рассмеялся.

Отец сплюнул:

— Артур… ты же всё равно максимум через неделю вернёшься. Цена может измениться. Сильно.

И заговорщески подмигнул Норе.

Артур пожал плечами:

— Эй, Дуглас, не делай вид, что твой хер толще моего. Ты не последний механик в мире. Поднимешь цену — да бога ради. Сожрёшь на один бургер меньше.

Фыркая, старик потопал к своему зверю.

Нора и отец давились безудержным смехом.

Отец проводил пикап взглядом и, когда во дворе стало тише, сказал:

— Ладно. Отдохни, позавтракай. И мне чего оставь. Я пока повожусь с «Импалой». Зажигание. Уже в жопе от неё свербит, но доделать надо.

Он махнул рукой и ушёл в гараж.

Нора достала двадцатку, расправила её и аккуратно сложила обратно в карман.

Для старика — мусор.
Для неё — состояние.

Она уже направлялась к дому, когда двор содрогнулся от мощного, хищного рева.

Шикарный байк преградил ей дорогу.
— Эй, красотка, свечи где поменять?
Нора застыла, словно поражённая взглядом горгоны. Не байком. Женщиной на нём. Роскошный до безобразия Road Glide RR был лишь рамой для этой картины.

Хозяйка небрежно откинула подножку и «спешилась». Движение было одним непрерывным, уверенным жестом. Так сходят с трона. Или со сцены.
— Эй, кошка, ты там язык проглотила?
Нора дёрнулась:
— А… нет. Простите. Задумалась просто. Утро такое себе.
Женщина улыбнулась. Улыбка была как луч света в её сарае — ослепительная и ничего не обещающая.
Стройная. Красивая. Как фея из сказки — только вместо платья кожаный костюм и короткая жилетка с бахромой. Фея-переросток. Фея, пахнущая бензином и дорогими духами.
Нора сглотнула. Не слюну. Зависть. Острую, сладкую, запретную.
— Свечи? Не вопрос. Поменяю. Проезжайте во двор.
Но работать уже не хотелось. Не хотелось даже прикасаться к этому сияющему монстру. Боялась, что её грязь навсегда останется на его полировке. Или что его сияние навсегда останется на её руках.