Трофей проклятого генерала

Глава 1

Я смотрела на свое отражение в огромном зеркале и с трудом узнавала в этой хрупкой, фарфоровой кукле саму себя. Несмотря на радостное событие в глазах застыл страх, который не могла скрыть даже искусная работа дворцовых мастеров.

Все происходящее до сих пор представлялось чем-то нереальным. Сном. Казалось, наступит утро, и он развеется, оставив после себя лишь горькое послевкусие.

Вокруг меня, словно стайка встревоженных птиц, хлопотали служанки. Их руки порхали над подолом пышного платья, поправляли кружева, затягивали шнуровку, украшали прическу шпильками, идеально подходящими под мои золотые волосы, но в каждом движении, в каждом скользящем взгляде я чувствовала холод. Они выполняли свою работу безукоризненно, но на их лицах читалось немое недоумение, смешанное с брезгливостью. Почему? Почему король проявил такую неслыханную щедрость к отродью предателей?

— Госпожа, повернитесь, — сухо бросила одна из женщин, одергивая складку на юбке.

Я послушно повернулась.

Платье было невероятным. Королевский подарок, насмешливо роскошный для сироты, чье детство прошло в самом мрачном приюте столицы. Тончайшее белоснежное кружево, сплетенное мастерицами южных провинций, облегало мою стройную фигуру, расходясь к низу пышными воланами. Лиф был расшит тысячами мелких жемчужин и серебряных нитей, создававших узор морозных цветов, поднимающихся к плечам.

Это был наряд для принцессы, для любимой дочери герцога, но никак не для дочери убийц, чья темная магия едва не погубила правящую династию.

— Ослабь немного в талии, ей дышать нечем будет, когда она к алтарю пойдет, — раздался властный голос со стороны кушетки.

Там, утопая в бархатных подушках, сидела Руана.

Старшая сестра выглядела, как всегда, безупречно, даже несмотря на внушительный живот, который уже отчетливо выступал под дорогой тканью её темно-синего платья.

Служанка недовольно поджала губы, но подчинилась, чуть ослабив корсет. Я судорожно вздохнула, чувствуя, как воздух, наконец, наполнил легкие.

Король решил устроить спектакль.

Грандиозный, помпезный театр милосердия. Свадьба дочери казненных мятежников и лорда Фарриса Уорлика должна была состояться не в главном Храме, как и положено, а здесь, во дворце. В присутствии самого короля и тысячи гостей.

Весь свет соберется в тронном зале, чтобы восхититься великодушием монарха, который не только простил детей своих врагов, но и одарил их. Это было страшно. Слишком много глаз, слишком много шепотков за спиной. Я чувствовала себя жертвенным агнцем, которого украсили лентами перед закланием.

На мою голову водрузили фату. Она была легкой, как утренний туман, длинной вуалью спадая до самого пола и закрывая лицо полупрозрачной дымкой. Мир через неё казался размытым и еще более нереальным.

— Все свободны, — Руана лениво махнула рукой, унизанной кольцами. — Оставьте нас.

Служанки присели в коротких книксенах и, шурша юбками, поспешили удалиться, явно радуясь возможности покинуть гнетущую атмосферу этой комнаты. Как только тяжелая дубовая дверь закрылась, Руана тяжело поднялась, придерживая поясницу, и подошла ко мне. Она была всего на шесть лет меня старше, но в глазах светилась та самая наглость, которая помогла ей выжить.

Она критически осмотрела меня с ног до головы и цокнула языком.

— Ну и чего такая постная мина? — фыркнула она, поправляя локон, выбившийся из моей прически. — Тебе, между прочим, повезло. Сказочно повезло, Илина.

Я подняла на нее глаза.

— Повезло? Меня выдают замуж по указу, как вещь. Я даже не знаю своего будущего мужа, Руана.

— Ты видела его портрет. Лорд Фаррис Уорлик, — Руана произнесла имя с расстановкой. — Двадцать восемь лет, не урод, не старик, при деньгах и положении. Ты хоть понимаешь, какой тебе выпал шанс? Посмотри на меня.

Руана горько усмехнулась, положив руку на свой живот.

— Меня выдали за старика, который годится мне в деды. У него подагра и дыхание пахнет кислым молоком. Но он богат, и у меня есть крыша над головой. А тебе достался молодой, симпатичный мужчина. Грех жаловаться.

— Но я не люблю его, — тихо возразила я. — И я не хотела этого брака. Сомневаюсь, что и он действительно хочет жениться на мне.

— Любовь? — Руана рассмеялась, но смех вышел злым, лающим. — О какой любви ты говоришь, сестричка? Мы дети предателей. Мы должны были сгнить в том приюте или на каторге. Ты помнишь, как нас били? Помнишь холод? Голод? Старших по общежитию?

Я вздрогнула. Память услужливо подкинула картинки серых стен, злых взглядов и ледяной воды, которую применяли для одного из видов наказания. Мы не жили в том приюте, а выживали. Да, нас обучали, как и всех остальных, среди нас были дети и других предателей, но нас «выделяли» особо.

И на то была причина…

А потом, когда Руана «выпустилась», мне доставалось за двоих.

Даже сейчас эта свадьба, платье и торжество — плата за грехи родителей, очередная форма контроля. Нам дали лишь мнимую свободу.

— Помню.

— И никогда не забудешь. Зато теперь ты стоишь в платье, которое стоит дороже, чем весь тот приют вместе взятый, — жестко сказала Руана. — Ты была совсем ребенком, когда туда поступила. И это сыграло определенную роль, пусть тебе было сложно, но у тебя была крыша над головой и бесплатная еда. А я? Я была уже взрослой. У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, — осторожно заметила я, отводя взгляд.

Глаза Руаны вспыхнули.

— Не смей меня судить! — прошипела она, подходя вплотную. — Ты думаешь, мне нравилось то, что я делала? Думаешь, я мечтала лечь под них всех? Выйти за старика? Если бы ты была старше тогда, ты бы пошла по тому же пути. Иначе бы сдохла в канаве за приютским корпусом.

— Нет, — я покачала головой, чувствуя, как внутри просыпается то самое упрямство, которое не давало мне сломаться все эти годы. — Я бы лучше пошла мыть полы. Я бы стирала белье до крови на руках, работала бы на кухне, но я бы не…

1.1

Я вышла в коридор. Спину тут же обожгло холодом, словно сквозняком, хотя окна дворца были плотно закрыты. За моей спиной, чеканя шаг, шли два гвардейца в парадной форме. Это не походило на почетный эскорт невесты. Это больше напоминало конвой, ведущий преступницу на эшафот. Старшая служанка семенила чуть впереди, указывая путь, хотя я и так знала, куда идти. В тронный зал. В пасть к дракону.

Коридор, обычно казавшийся бесконечным и величественным, сегодня давил. Высокие сводчатые потолки, украшенные фресками с изображением великих битв прошлого, нависали надо мной, а вдоль стен, словно живой коридор, уже выстроились те, кто не попал в основной список приглашенных в зал, но жаждал зрелищ. Придворные, мелкие лорды, фрейлины.

Шорох шелков и бархата смешивался с тихим гулом голосов. Я шла, глядя прямо перед собой, но боковым зрением ловила их взгляды. В них не было радости за невесту. В них горело любопытство, злорадство и презрение.

— Смотрите, как голову держит…

— Дочь убийц…

— Говорят, Уорлику обещали земли на юге за этот брак…

— Фарфоровая кукла. Разобьется в первую же ночь…

Шепотки жалили, как осиный рой. Мне хотелось закрыть уши, сжаться в комок, стать невидимой, но я лишь сильнее сжала пальцы, впиваясь ногтями в ладони. «Держи спину прямо», — звучал в голове голос Руаны. Я дочь герцога. Пусть опального, пусть казненного, но я не позволю им увидеть мой страх.

Мы прошли мимо огромных панорамных окон. Внизу, на подъездной аллее, было слишком пестро от карет. Экипажи с гербами знатнейших родов королевства продолжали прибывать, высаживая дам в мехах и кавалеров в мундирах. Казалось, вся столица собралась здесь, чтобы посмотреть на этот фарс. На «милость» короля.

Перед массивными двустворчатыми дверями Тронного зала процессия остановилась. Служанка что-то быстро, подобострастно зашептала главному лакею, тот кивнул и исчез за створкой. А ко мне тут же подскочила другая девушка, молоденькая, с испуганными глазами, и сунула мне в руки букет.

Лилии.

Белоснежные королевские лилии с тяжелым, дурманящим ароматом. Я горько усмехнулась, глядя на нежные лепестки. Символ чистоты и… преданности короне. Именно эти цветы возлагают к подножию трона в дни великих праздников. И именно их приносят на могилы героев. Интересно, в качестве кого я сейчас войду туда? Как символ преданности или как жертва?

Меня начало ощутимо потряхивать. Холод пробрался под кожу, сковал сердце ледяным панцирем.

— Готовы, леди Илина? — равнодушно спросил распорядитель церемонии.

Я не ответила. Лишь судорожно выдохнула.

Грянул оркестр. Музыка была торжественной, громкой, подавляющей. Двери распахнулись, открывая передо мной зев огромного зала.

Света было слишком много. Тысячи свечей в хрустальных люстрах, магические светляки под потолком — все это слепило, заставляло щуриться. Зал был битком набит людьми. Ряды стульев, обитых алым бархатом, тянулись бесконечно, и на каждом сидел зритель. Сотни глаз мгновенно устремились на меня. Разговоры стихли, сменившись напряженным ожиданием.

Передо мной лежал длинный проход, усыпанный лепестками белых роз. Дорога в мою новую жизнь.

Я сделала первый шаг. Ноги казались ватными, непослушными. Где-то там, в глубине зала, должна сидеть Руана. Я отчаянно хотела найти ее взглядом, найти хоть одну родную душу в этом море враждебности, но не смела крутить головой.

По правилам, невесту к алтарю должен вести отец. Или старший брат. Но отца давно нет в живых, его кости гниют в безымянной могиле для преступников. А Сигар… Мой брат погиб в темнице, куда его бросили после восстания, а больше у нас никого не осталось. Все родственники, которые еще остались, отвернулись от нас.

Король ясно дал понять: я здесь одна. Совершенно одна.

Музыка постепенно стихала. Я шла, чувствуя, как шлейф платья шуршит по мрамору, словно шепот призраков прошлого. Словно тень несбывшихся надежд.

Впереди, на возвышении, стоял трон. А перед ним был сооружен временный алтарь. Там ждали трое.

Священник в золотых одеждах, с бесстрастным лицом, похожим на маску.

Мой жених, лорд Фаррис Уорлик.

Я впервые рассмотрела его так близко. Он был красив, этого не отнять. Высокий, статный, с аккуратной темной бородкой и правильными чертами лица. Но в его взгляде, устремленном на меня, не было ни капли тепла. Там была лишь самодовольная усмешка и снисхождение. Так смотрят на породистую лошадь, которую удалось купить за полцены на ярмарке. Он знал, что я никуда не денусь. Знал, что я — трофей.

И, наконец, третий. Король.

Его Величество Саргон II сидел на троне в расслабленной позе, но от него исходила волна подавляющей власти. Я не знала, сколько ему было на самом деле лет, драконы живут очень долго, а правил Саргон уже второе десятилетие. Но он до сих пор был молод, чертовски привлекателен своей хищной, опасной красотой, и до сих пор не женат.

Когда я подошла ближе, то почувствовала на себе его взгляд. Тяжелый, внимательный. Король скользил глазами по моей фигуре, по кружевам на груди, по талии, затянутой в корсет. Это не был взгляд правителя, смотрящего на подданную. Это был взгляд мужчины. Оценивающий, собственнический, с тенью темного интереса.

Щеки вспыхнули румянцем, и я поспешно опустила глаза, чувствуя себя голой под этим взором.

Я встала рядом с Фаррисом. Жених даже не подал мне руки, лишь чуть кивнул, продолжая улыбаться уголками губ.

Король медленно поднялся с трона. Зал замер, боясь пропустить хоть слово.

1.2

— Сегодня особенный день, — голос Саргона, усиленный магией, разнесся под сводами, гулкий и властный. — Сегодня мы не просто соединяем две судьбы и закрываем старую рану нашего королевства.

Он сделал театральную паузу, обводя взглядом притихшую толпу.

— Дети не должны нести ответ за безумие отцов. Мы, в своей безграничной милости, даруем леди Илине из рода Вермари прощение и свободу от груза прошлого. Этот союз с верным лордом Уорликом станет залогом мира и доказательством того, что милосердие короны безгранично для тех, кто готов служить ей верой и правдой.

«Ложь, — билась мысль в моей голове. — Каждое слово — красивая, позолоченная ложь».

Король сел и небрежно махнул рукой, давая знак начинать.

Священник шагнул вперед, воздев руки над золотой чашей, стоявшей на алтаре. Жидкость внутри нее забурлила, меняя цвет с прозрачного на алый.

— Перед лицом богов, драконов и Его Величества, славного короля Саргона II, приступим к священному обряду соединения, — торжественно произнес он. — Да свяжет магия эти две души…

Воздух вокруг алтаря загустел. Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота от концентрации чужой силы. Фаррис выглядел довольным, он уже протянул руку, чтобы принять ритуальный кинжал для скрепления клятвы кровью.

Я зажмурилась, готовясь к неизбежному.

И вдруг…

Тук.

Звук был негромким, но странным образом он прорезал торжественную тишину, словно удар молота по стеклу.

Ш-ш-шурх.

Звук шагов. Тяжелых. Неровных.

Тук. Пауза. Ш-ш-шурх.

Священник запнулся на полуслове. Улыбка сползла с лица Фарриса, сменившись недоумением. В зале, где секунду назад царила благоговейная тишина, начали подниматься испуганные шепотки.

Кто посмел прервать королевскую церемонию?

Шаги приближались. Они звучали из коридора, по которому я только что прошла. Громкие, отчетливые удары трости и тяжелое шарканье ноги, которую невозможно согнуть.

ТУК.

У меня внутри всё похолодело. Кровь отхлынула от лица. Я знала, кто так ходит. Весь дворец знал. Весь город знал эти шаги, от которых люди разбегались в ужасе.

Король на троне выпрямился, его лицо окаменело, а в глазах сверкнула ярость.

Огромные двери зала, которые только что закрыли за мной, вдруг содрогнулись. Магия, державшая их, жалобно взвыла, петли скрипнули, и створки с грохотом, подобным пушечному выстрелу, распахнулись настежь, ударяясь о стены. Штукатурка посыпалась на пол.

Я вздрогнула и, не в силах сдержаться, обернулась вместе со всеми.

В проеме стояла высокая, темная фигура.

Это был он. Магнар дра’Карион. Старший брат короля. Генерал. Чудовище.

Он стоял, опираясь на массивную черную трость. Даже отсюда, через весь зал, я чувствовала исходящую от него волну дикой, необузданной силы и ярости. Его левая нога была неестественно прямой, закованной в жесткий ортопедический сапог.

Но страшнее всего было его лицо. Красивое, с резкими, волевыми чертами, оно было перечеркнуто жутким, бугристым шрамом, тянущимся от виска через левый глаз до самого подбородка. Последствие той самой магии, которую сотворили мои родители. Левый глаз был мертвенно-белым, слепым, но правый… правый горел расплавленным золотом, в нем плескалась ярость.

По залу пронесся коллективный вздох ужаса.

Магнар сделал шаг в зал. Тук.

Он не смотрел на короля. Не смотрел на гостей. Его единственный зрячий глаз, полный ненависти и боли, смотрел прямо на меня.

— Продолжайте, — прорычал он, и от его низкого, вибрирующего голоса задрожали стекла в окнах. — Я просто пришел посмотреть, как вы продаете дочь тех, кто сделал меня таким.

Он оскалился, и этот оскал был страшнее любой угрозы.

— Ну же, — он сделал еще один хромающий шаг вперед, и люди в задних рядах вжались в стулья. — Я хочу видеть это представление в первом ряду.