Туман

Глава 1

- Варя, ты видела это? Видела? В нашем гребаном крошечном городишке лютует маньяк, - выдает как из пулемета Фарида, паникёр и по совместительству моя подруга. Ее черные волосы цвета воронова крыла, которые на зависть всем густой волной покрывают маленькую голову, отражая мерцание экрана телевизора. Красивые раскосые карие глаза с прищуром и легкой паникой впитывают каждый яркий кадр.

Я лишь единожды поднимаю глаза и всматриваюсь в утонченные черты лица очередной молодой красавицы, которая пропала на днях в области после туристического похода в глубины северного леса. Диктор призывает всех, кто знает о местонахождении данной Дианы Ломатиной, сообщить в полицию. Мое мнение, что она просто замерзла в суровом северном лесу Мурманской области, и искать ее, по меньшей мере, нужно МЧС, а не обычным гражданам.

- Фари, она не первая и не последняя любительница наших зимних красот. Они все считают себя суперэкипированными и подготовленными, пока не ощутят на своей шкуре всю беспощадность наших зим. Минус тридцать, и она собралась в поход на лыжах? Серьезно? И никакой это не маньяк, - на этих словах я закатываю глаза, - а просто неразумный расчет своих сил.

Подруга поворачивается и недовольно сверлит меня своими проницательными глазами, который в темноте полярной ночи кажутся черными. Я чувствую, что она со мной не согласна, но не хочет начинать нашу словесную перепалку, которая ни во что толковое не выльется.

- Ты ужасная пессимистка, Варя. Я верю, что эту девушку найдут живой-здоровой.

Я поднимаю бровь и продолжаю нарезать огурец, перебивая голос диктора глухим стуком ножа о деревянную доску.

- Как и предыдущую? – уточняю я, нарочито громко откусывая от ломтика огурца кусок.

Фарида поджимает губы и резко отворачивается обратно к экрану, решив больше не обсуждать со мной этот вопрос. Я усмехаюсь и беру в руки пульт, чтобы переключить на музыкальный канал и наконец-то избавить себя от напряженной и как будто осуждающей интонации диктора.

- Эй, я еще не закончила! – кричит Фарида, но попыток вырвать у меня из рук пульт не делает.

- В интернете досмотришь, - отмахиваюсь я и ставлю на стол миску с салатом и тарелку с жареной курицей. Это всё, что я успела на скорую руку приготовить в кратчайшие сроки. – Тем более нам с тобой скоро выдвигаться за шкафом.

Фарида стонет, пережевывая салат.

- А если это маньяк?

Я пожимаю плечами и вгрызаюсь в сочную ножку.

- Тогда быть нам с тобой похищенными и запертыми в подземелье на долгие-долгие годы. Там, запертые между влажными и заплесневелыми стенами, мы будем день и ночь молить о помощи, пока в один прекрасный день не умрем от холода и голода, - зловеще шепчу я, с удовольствием глядя на побелевшее лицо подруги. – А вообще, если мы не поставим шкаф в твою комнату и не уберем наконец-то твои шмотки, которые вечно валяются по всей квартире, то я лично тебя отдам маньяку.

- Ха-ха, как смешно, - недовольно сопит она. – Знаешь, меня иногда просто убивает твоя холодность. Прям ты пуленепробиваемая.

- Возможно. Но я не верю ни в каких маньяков, правда. Девушки, конечно, красивые, но в двадцать первом веке больше стало киберпреступников, чем реальных извращенцев. В их случае – это просто стечение обстоятельств.

Неверие красной полосой читается в глазах подруги.

Через час мы дружно рука об руку идем через снег и непроглядную полярную ночь к высокой девятиэтажке, чтобы, наконец-то, забрать две коробки и принести их домой. Редкие фонарные столбы освещают дорогу, глубокий снег ничуть не облегчает нашу участь, но наше стремление ничем не сломить.

Я набрала номер парня, у которого мы покупаем шкаф, и прислонилась к бетонной стене крыльца, наблюдая, как горячий пар быстро растворяется в морозном воздухе.

- Может, ты и права, - начинает Фарида, разглядывая что-то в телефоне, - эксперты пишут, что туристы в такую погоду могут и замерзнуть.

Я переминаюсь с ноги на ногу и нетерпеливо посматриваю на железную дверь, надеясь, что парень всё-таки поторопиться.

- А знаешь, что еще странного происходит в наших лесах? – протягивает Фарида, как будто не чувствуя холода совсем.

- Что? – раздраженно выдаю я и устремляю свой взгляд в темноту за пределы фонаря. За что я не люблю полярную ночь, так это за непроглядную темень, которая обычно освещается парой фонарей на весь двор. И это продолжается ни день, и ни два, а целых полгода. И сколько я здесь уже живу, столько чувствую легкий дискомфорт каждый год вечерами.

- Туман, - говорит подруга и шмыгает носом, натягивая шарф повыше на лицо – так, что остаются видны только глаза.

Я хмурюсь и смотрю на подругу.

- Сейчас? Ты серьезно? Какой еще туман зимой в лесах – да еще и такой плотный?

Фарида отрывает взгляд от экрана телефона и пожимает плечами.

- Я серьезно. Смотри на фотографии. Они были сделаны вчера сотрудниками МЧС, пока было пару часов светло.

Я смотрю в протянутый яркий экран и киваю головой. Это действительно странно – этакий северный Сайлент Хилл. В пределах полуметра ты еще можешь что-то разглядеть, но не дальше. Такого я за свои двадцать два года еще не встречала. Туман начинается очень резко около кромки леса, как будто его подогнали специально к деревьям.

Глава 2

Я проваливаюсь в глубокий рыхлый снег по середину бедра и замедляюсь чуть ли не в два раза. Фарида также медленно передвигается впереди меня, но разница между нами в том, что ею движет энтузиазм, а мною банальное желание угодить подруге. Ее глаза горят от единственного упоминания этой туманной зоны.

- А ты не думаешь, что такими темпами мы станем следующими героями криминальной сводки? – спрашиваю я, оглядывая белую гладь вокруг нас. Конечно, пока вокруг тишь да гладь, но совсем скоро темнота накроет наш крайний север, и вот тогда станет немного жутковато.

Фарида поворачивается и упирает свои пушистые козьи варежки в бока синей парки.

- Пять минут – и мы возвращаемся домой, хватит нудеть.

- Просто, возможно, история тех двоих именно так и началась.

Фарида отвернулась и постаралась ускориться – насколько это было возможно. Мы уже стремительно приближаемся к мутной туманной стене, которая начинается в деревьях и кажется чем-то невероятно плотным. Весь оставшийся путь я оглядываюсь, потому что начинает смеркаться. Фарида останавливается прямо перед стеной тумана – я за ней. Её рука неуверенно тянется туману. Я нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу, оглядываясь назад в поисках своих следов.

- Посмотри, какой он плотный, - удивленно шепчет Фарида. Я перевожу взгляд на ее ладонь, которая скрывается в плотной стене тумана, через которую слабо видны лишь очертания пальцев. И ловлю себя на том, что легкий холодок пробегает по моему позвоночнику. Мне здесь не нравится. И мне не нравится, что я нахожусь здесь добровольно.

- Слушай, Фари, давай уже выдвигаться назад, - говорю я в спину подруге. – Аномальная плотность тумана была видна и по фотографии. Не было нужды тащиться сначала сюда два часа на машине, а затем и проваливаться двадцать минут в снег.

- Ну, фотография – это одно, но ведь самое интересное – это увидеть вживую, - восторженно говорит подруга. – Слушай, а вот интересно, как это – находиться внутри тумана, когда он тебя полностью обволакивает?

Я напряженно выдыхаю и хватаю подругу за свободную руку, которая не блуждает в тумане как в морской воде. Вот никакого желания выяснять это у меня нет.

- Знаешь, Диане Ломатиной, наверное, также было интересно. По крайней мере, вначале, пока она не заплутала и не замерзла в лесу.

Мои слова немного приводят подругу в чувство, но этого мне достаточно, потому что я тяну ее за собой – и она безропотно следует за мной.

- Да чего ты боишься? Обычный лес. Мы столько раз с тобой ходили сюда детьми на лыжах, летом в походы.

- Мне просто некомфортно, Фари. И холодно. А еще скоро стемнеет.

Я облегченно выдыхаю, когда мы выходим на дорогу и начинаем идти в сторону остановки, откуда на должны забрать друзья Фариды.

- Ты так и не перестала бояться темноты, просто признай это.

Я смотрю на нее, но решаю промолчать, потому что не вижу в своей голове ни одного разумного аргумента против ее слов или остроумной фразы. Сердце внутри неприятно ёкает. Я поворачиваюсь на лес и привычно для себя вглядываюсь в деревья, от которых веет умиротворением и спокойствием, но что-то всё равно беспокоит меня. А вблизи этих елей особенно сильно сжимается желудок и стучит сердце.

Фарида разговаривает по телефону и громко смеется, а я снова устремляю свой взгляд в лес и делаю резкий вдох, когда натыкаюсь на желтые глаза волка, голова которого торчит между деревьями. Он смотрит на меня. Я дотягиваюсь до плеча Фари и сжимаю его. Она поворачивается ко мне с вопросом в глазах.

- Там… - начинаю я, но Фарида снова прикладывает мобильный телефон к уху и перебивает меня.

– Тарик подъедет через пару минут. Они уже совсем рядом.

Я киваю и поворачиваю голову туда, где видела темный силуэт волка и желтые глаза, направленные в мою сторону. Я хочу удостовериться, что всё это мне причудилось. Плод моей фантазии. Не могут волки так близко подходить к людям, а тем более к дороге. И ничего. Я усмехаюсь. Там пусто. Лишь те же темно-зеленые ели.

Дома мы оказываемся ближе к вечеру. Я сбрасываю одежду, со стоном наслаждения плюхаюсь на диван и открываю социальную сеть, в которой красным по белому высвечивается новость о том, что найдено тело Дианы Ломатиной у края туманного леса. Девушка получила рваные раны, которые по предварительным данным были нанесены хищником. Я вспоминаю желтые глаза и открываю фото тела на снегу, вокруг которого красным озером разлилась кровь.

В комнату заходит Фарида, лицо которой напоминает белое полотно, в ее руках зажат телефон да так крепко, что кажется, что корпус вот-вот лопнет от напряжения.

- Судя по твоему лицу, ты тоже это увидела, - говорит подруга и садится рядом.

- Да, еще и фото для особо впечатлительных прикрепили, - говорю я и закрываю приложение, откладывая телефон в сторону.

- Но дело не совсем в этом, - хрипит Фарида и поворачивает мне экран телефона.

Я рассматриваю тело девушки, совершенно не понимаю, что хочет мне показать Фари. Взгляд зацепился за пистолет в крови, но ничего более.

- Ты смотри вокруг. Случайно не узнаешь место?

Я рассматриваю деревья вокруг и замечаю сбоку глубокие человеческое следы. Затем Фарида перелистывает еще пару фотографий. Я сглатываю, потому что осознаю, что в какой-то паре метров мы сегодня топтали снег. И черт подери – это наши с Фари следы, а не каких-то там гипотетических людей.

Глава 3

Глава 3

Фарида

- Да, Екатерина Павловна, спасибо, - говорю я и из чувства долга беру в руки горячую чашку чая, запаха и вкуса которого совершенно не чувствую, потому что весь мой взор обращен в сторону балконной двери. Этой проклятой балконной двери, которая слишком долго остается немой. Секунда, две или пять я просто медленно схожу с ума. Голову сдавливает от напряжения, в ушах шумит, и если бы не старенькая табуретка, то я бы прямо сейчас свалилась на пол. Ожидание убивало меня – а еще давящая неизвестность.

Этот большой мужчина показался мне сразу слишком подозрительным – слишком лощеный и красивый, слишком дорогой аромат парфюма окружал его, что-то тяжелое и хвойное. Варя тоже не из доверчивых, но с реакцией у мена оказалось куда лучше, потому что я сразу набрала своему знакомому из полиции, который сразу же сказал мне закрывать двери и никого не впускать, потому что они никого не отправляли на наш адрес – да и ради чего, собственно. Я промолчала о нашем маленьком путешествии в лес, да и времени не было, потому что Варя вот-вот могла открыть нашу дверь, и тогда нам будет уже сложнее справиться с незнакомцем.

И вот я в безопасности, а Варя нет. Она где-то там бродит в темноте одна, которая наводит на нее самый жуткий страх, но тем не менее она решилась на такой отчаянный шаг. Она отважнее меня и решительнее – и всегда такой была.

Пожилая женщина садится напротив меня и обеспокоенно смотрит на мое лицо, кожа на котором, наверное, напоминает пергамент с яркой прорезью капилляров. Да и плевать. Вот Варя, вернее ее отсутствие, беспокоит меня гораздо больше, чем мой внешний вид.

- Муж пошел встречать полицию, - говорит она и делает глоток своего чая, вкуса которого я так и не смогла распознать, хотя делаю уже десятый глоток как на автомате.

Я киваю и встаю.

- Наверное, я тоже пойду, - говорю я и направляюсь обратно на балкон.

- Я хочу тебя отговорить, милая, но вижу, что мне это не удастся, - с грустной улыбкой говорит она.

Я поворачиваюсь и благодарно улыбаюсь женщине, а сама мысленно прислушиваюсь к происходящему за стеной, где раздается глухой тяжелый топот и мужской бас.

- Так быстро приехали? – удивляюсь я и выхожу на балкон.

- Ну, как быстро? Минут двадцать. Хотя, наверное, для таких экстренных служб это очень хорошо. Вот тётя Люба из семидесятой квартиры…

Остальное я не дослушиваю, а пробегаю ногами по холодному бетонному полу балкона и влетаю в комнату. Несколько пар мужских глаз обращаются в мою сторону. Голоса стихают.

- Следователь Косицын. Вы что здесь делаете? - говорит немолодой и не так уж и привлекательный, как тот следователь, мужчина, направляясь в мою сторону. Его кожаная куртка уже видала жизнь и не одно дело, судя по протертым местам, карие глаза глубоко посажены, а кожа слегка желтоватого оттенка с темными кругами под глазами. Он останавливается в шаге от меня и заглядывает в лицо.

- Я Фарида Магомедова. Я здесь живу, - начинаю сбивчиво рассказывать я как будто мне не хватает воздуха. – Я… Вернее мы с моей соседкой Варей Кожуховой. Это я звонила. Пришел мужчина и представился следователем Храмовым как-то там.

Как и следовало ожидать, такого работника у них действительно нет. И я сделала всё правильно и достаточно оперативно, как говорят прибывшие оперативники. Но ведь Вари нет, значит, недостаточно быстро. Значит, я оплошала.

- Где же она? – спрашиваю я, когда навязчивый комок в горле так и норовит прорваться наружу.

Я сижу на диване и обнимаю колени руками. В комнате температура как на улице из-за открытых настежь окон и дверей, но мне не холодно. Я просто его не чувствую. В нос ударяет едкий запах сигарет, но и тут я не морщусь, потому что мне плевать на такие мелочи, когда моей подруги нет – и даже ее следов нет.

Следователь Косицын косится на съежившуюся меня и накидывает одеяло, а затем садится рядом, обращая свой взгляд на работающих оперативников.

- Нет ни единого следа или отпечатка. Ни волоса, ни нитки – ничего. Только дверь выломана так, как будто ее тараном выбивали, - тяжело говорит следователь и начинает нервно отстукивать пяткой по полу. Железные замки перерезаны.

- Нет, точно не тараном, там прошло всего каких-то несколько минут, - начинаю анализировать я. – Нет, даже не минут! – нервничаю я. – Да какие-то секунды.

Прокашливаюсь и начинаю покачиваться.

- Не мог же он ее куда-то деть так быстро? – под нос спрашиваю сама себя я.

- Соседка видела высокого мужчину, который выносит на руках тело девушки, но вот дальше она побоялась смотреть в окно, потому что у незнакомца, по ее словам, дьявольские желтые глаза.

- Помогла так помогла, - ворчу я и чувствую, как по щеке скатывается первая слеза.

Глава 4

Я медленно открываю глаза, а затем распахиваю их так резко, что начинает болеть голова. Хвойный запах усиливается. На мою шею ложатся крепкие пальцы и нажимают на пару болезненных точек. Я смущена от ощущения твердого мужского тела, которое прижато к моей спине – и одновременно с этим мне жутко страшно. Кожа вмиг заледенела. Делаю попытку дернутся вместе с усиливающимся давлением на шее. Резко проваливаюсь в темноту. Воспоминания вспыхивают в моей голове красным пламенем. Я дергаюсь и поднимаю верхнюю часть туловища, чувствуя легкое онемение. Оглядываюсь и понимаю, что лежу на снегу. Вокруг нет никакого тумана: чистый гладкий снег, тишину можно есть ложками, ели зеленые и такие пышные, каких я никогда не видела в наших лесах. Справа от меня горит яркий костер. Я щурюсь и смотрю на свои ноги, облаченные во что-то черное и плотное – оказывается, что это черные болоньевые штаны и такая же куртка. А еще массивные ботинки. И это на меня всё натянул тот маньяк? Решил растянуть удовольствие от моих мучений? Я даже боюсь предполагать, зачем он притащил меня сюда.

Делаю жалкие попытки встать и перекатываюсь на четвереньки. Тело ломит и болит после долгого лежания в одной позе. Я встаю на ноги и оглядываюсь по сторонам, но не узнаю место, в котором мне «посчастливилось» оказаться. Паника затапливает меня с головой. С одной стороны, я не хочу отходить от единственного и самого близкого источника тепла. С другой – почему я должна смирно сидеть и ждать своего похитителя?

С тоской оглядываюсь на яркий маяк и иду куда-то вперед – или назад. Здесь это определить крайне сложно. Тропинок протоптанных нет, благо, что снег неглубокий. Я медленно бреду в страхе встретить кого-нибудь. Ноги начинают мерзнуть – как и лицо. Сил не так много как казалось некоторое время назад. Голова кружится, а желудок начинает знакомо подвывать от голода. Я замираю, когда глаза замечают нечто неприятно нарушающую гармонию пустого леса – огромные следы какого-то хищника. Я ставлю свой ботинок в след и хмурюсь, поняв, что он полностью утопает в подушечке – и это не считая четырех пальцев.

- Черт меня подери, - шепчу я и поворачиваю в другую сторону от следа, как будто это как-то сможет меня спасти, - я согласна на сердечный приступ или смерть во сне, потому что я готова на всё, лишь бы не встречаться с этим существом лицом к лицу. Фортуна явно не на моей стороне.

Я бреду какое-то долгое время, пот скатывается крупными каплями по спине, впитываясь в одежду. Усталость иногда сбивает меня с ног, но я снова поднимаюсь и продолжаю разрезать плотный снег ботинками, которые мне чуть велики. Глазами цепляюсь в темноте за что-то купное и темное. Облегченно выдыхаю, когда обнаруживаю дерево с огромным стволом, в котором вырезана или сгнила нижняя часть. Прибавляю шаг и забираюсь в нишу, сворачиваясь в позу эмбриона. В нос ударяет хвойный запах. Тело окутывает тепло. Конечно, это не тепло квартиры в двадцать пять градусов, но всё же не холод снега. Через какое-то время становится тепло, и глаза сами собой наливаются приятной тяжестью. Я проваливаюсь в крепкий сон.

Через толщу спящего сознания слышу частое дыхание и заставляю себя немедленно проснуться. Тяжело открываю глаза и вздрагиваю, видя перед собой абсолютно голого крупного мужчину, голова которого находится в нескольких сантиметрах от моего бедра. Я, решив не углубляться в разглядывания какого-то извращенца, ударяю подошвой ботинка ему в лицо – и незнакомец делает шаг назад, встряхивая густой черной шевелюрой. Конечно, мой удар никак не отражается на его решимости добраться до меня, но, по крайней мере, мужчина отошел от меня на пару шагов. Высокий и крупный брюнет отлично сложен. Его волосы густые и вьющиеся доходят до челюсти, переливаясь даже в темноте синевой. Глаза темные и карие сверкают недовольством и животной заинтересованностью. Голова наклонена слегка в сторону, губы напряжены. Я не опускаю взгляд ниже, чем принято в приличном обществе, но и так становится очевидным, что смуглая кожа изрезана белесыми шрамами – что исключает хоть один шанс для меня на бегство.

- Не трогай меня, - угрожаю я и сама понимаю, как жалко звучат мои слова против этого бойца.

- А то что? – спрашивает незнакомец и тянет ко мне свою руку, надеясь, наверное, меня схватить. Его голос басистый и очень низкий, вызывающий во мне желание съежится и спрятаться.

Ответа у меня нет, поэтому я вцепляюсь зубами в мягкую часть ладони, наплевав на антисанитарию. Зубы от страха сжимаю так сильно, что прихожу в себя лишь когда во рту чувствуется металлический и солоноватый вкус крови, а мою правую часть головы обжигает удар ладони. Я разжимаю зубы и ударяюсь о ствол дерева виском. Перед глазами на несколько секунд темнеет, и как раз в этот момент меня резким рывком вытягивают из моего временного убежища и поднимают на руки.

- Глупая женщина, - ворчит мужчина, и я чувствую плечом вибрации в его груди.

Открываю глаза и смотрю на суровые черты лица этого нудиста. Он уверенно шагает куда-то вглубь леса. Голова кружится – и я издаю стон из-за накатывающей тошноты.

- Гнилые деревья, похоже я перестарался, - пробасил он, устраивая меня у себя на груди. – Саванна не будет рада.

Я то отключаюсь, то прихожу в себя, поэтому не могу оценить, сколько прошло времени, но вскоре бесконечные деревья заканчиваются. В нос проникает соблазнительный запах костра и мяса, до ушей долетает негромкий гул голосов и удары по дереву. Я открываю глаза и смотрю на своего похитителя. Он молча кивает всем, кого, по-видимому, встречает по пути.

- Обри, кто это? – раздается молодой голос парня.