Твоё идеальное чудовище

Пролог...

Пролог…

Кай

✦ ─────────── ✦

Смотри, Мышка. Запоминай.

Этот момент – точка невозврата. Для тебя. Для меня. Для нас.

Потом ты скажешь, что я тебя сломал. Но сейчас – ты сама тянешься к моим пальцам. Сама облизываешь сироп с губ. Сама хочешь.

А я просто даю тебе то, чего ты боишься хотеть.

Наслаждайся. Дальше будет только глубже.

✦ ─────────── ✦

– Чего ты добиваешься? – снова дерзкий взгляд. С вызовом. С борьбой… мне нравится. – Делай, что хочешь или просто оставь меня в покое.

Самая длинная речь, что она говорила мне.

Оставить в покое? Ну нет, она слишком интересна, чтобы отпустить.

– Не могу. Ты моя. И я хочу знать… какой вкус у твоих воспоминаний.

Я беру чашку с персиками. Подношу ложку с кусочком, облитым сиропом, к её губам. Она отворачивается.

– Не заставляй, – шепчет она. – Пожалуйста.

И в этом шепоте впервые просьба.

– Я всего лишь предлагаю, – говорю я ласково. – Выбор за тобой. Овсянка… или персик. Голод… или маленькое удовольствие.

Пусть и из моих рук.

Ложка касается её губ. Сироп оставляет липкий след.

Она сжимает губы, но слишком громко сглатывает.

Тело помнит. Но разум сопротивляется. И этот разрыв – самое прекрасное, что я видел.

– Хочешь знать, почему я выбрал тебя? – говорю я, отводя ложку.

Она поднимает вопросительный взгляд. Прикусывает нижнюю губу, на которой осталась капля сладкого сиропа. Съедает его.

Я улыбаюсь её маленькой хитрости. И безумному желанию попробовать то, что предлагаю. Она хочет эти чёртовы персики. А я хочу её. И мы оба отказываемся от желаемого. Пока что.

– Потому что в том доме все были уже мертвы. Внутри. Пьяные, обдолбанные, гнилые. Но ты другая. Живая. Испуганная. Настоящая. Смотрела на мир как на место, которое ещё может причинить боль.

И я хочу быть этой болью. Единственной, которую она чувствует. И единственным удовольствием.

Я подношу ложку снова. На этот раз не к её губам. Медленно, глядя ей в глаза, кладу персик себе в рот. Сладкий вкус разливается по языку. Я преувеличенно наслаждаюсь. Показываю ей.

– М-м-м. Вкусно. Последний кусочек.

В её глазах мелькает что-то первобытное. Крайний голод. Ненависть к себе за это. И ко мне – за то, что я это вижу. За то, что делаю с ней. Но я не могу остановиться.

Я беру последний кусочек персика. Пальцами. По ним тут же стекает сироп. И я хочу, чтобы она облизала мои пальцы. Так сильно хочу это увидеть, что в штанах становится тесно.

Медленно моргаю, отгоняя грязные картинки того, что я хочу с ней сделать.

Подношу персик к её губам. Касаюсь.

– Съешь – и сегодня я тебя не трону. Ни одного прикосновения. Откажешься… – я позволяю голосу зазвучать тепло, – …и мы продолжим наши маленькие эксперименты.

По её телу волной пробегает дрожь. Она ненавидит это. Ненавидит меня. Но больше всего – ненавидит ту часть себя, что готова на сделку.

А я знаю, что она готова. И что ей понравится.

И персик, и… я.

✦ ─────────── ✦

Ну что, Мышка? Досмотрела?

Знаешь, в чём разница между тобой и Дариной? Она хотя бы пытается сопротивляться. А ты уже внутри. Читаешь. Дышишь. Ждёшь.

Я это вижу.

Хочешь узнать, чем закончится этот разговор? Хочешь увидеть, как я нарушаю свои же обещания? Хочешь понять, что я сделаю с ней, когда останусь один на один?

Тогда добавляй книгу в библиотеку. Это твой билет в мой мир.

Глава 1

Дарина

Мир сужается до двух точек: ледяных глаз убийцы и хрипа моего брата за спиной.

Вокруг – тишина, которую не могут заполнить ни запах крови, ни отблески гирлянд на мёртвых лицах. Всё кончено. Кроме одного.

Он стоит в дверном проёме, прислонившись к косяку. Высокий. Небрежный. С ножом в руке, с которого капает алое.

Полумаска скрывает часть лица, но не может скрыть взгляд. Он рассматривает меня, как самый любопытный экспонат. Синие глаза опускаются на мою грудь под рубашкой. Скользят ниже, к ногам. И медленно поднимаются вверх, к лицу. Я чувствую этот взгляд физически. Как прикосновение. Любопытное, исследующее и... нежное.

Но почему? Почему все мертвы, мой брат ранен, а на меня он смотрит так... будто хочет чего-то... иного.

Инстинкт велит бежать. Но за моей спиной всё ещё дышит Тим. Мой младший брат. Мой единственный свет. И этот свет гаснет с каждой секундой.

Поэтому я не бегу. Да и не смогу я сбежать. Не позволит совесть и он. Поэтому, я делаю то единственное, что ещё могу – пытаюсь спасти брата.

– Пожалуйста, – мой голос дрожит. – Отпусти его. Он не сделал ничего плохого.

Он медленно приближается. Каждый его шаг отдаётся гулким эхом в мёртвой тишине. Останавливается так близко, что я чувствую исходящее от него тепло.

По спине пробегают колючие иглы.

Его пальцы, поднимают моё лицо. Заставляют смотреть в бездонные синие глаза. И я захлёбываюсь в их глубине. Кожа под этим прикосновением вспыхивает обжигающими искрами.

– Значит, ему просто не повезло, – говорит он. Бархатный голос обволакивает мягкостью. – Как и тебе.

– Отпусти... его, – выдыхаю я, – а со мной... делай что хочешь.

Он замирает. Его взгляд, непроницаемый и пустой, вдруг вспыхивает искрой жадного интереса.

– Всё, что захочу? – переспрашивает он, и в его голосе звучит опасная, интимная усмешка.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. И зажмуриваюсь на мгновение.

Если это сработает. Если так я смогу спасти брата, то да. Пусть будет так. Пожертвовать собой ради самого дорогого человека – не худший выбор.

Я жду боли. Мучительной, жестокой и несправедливой. Но вместо этого, слышу как чудовище хмыкает.

Парень в маске наклоняется. Его дыхание, пахнущее мятой и металлом, обжигает.

– Тогда докажи, – шепчет он. Губы, жгуче тёплые, скользят по ледяной коже моего уха. – Раздевайся. Не заставляй повторять дважды, – в его голосе появляется нетерпение.

Мир схлопывается в туннель, на другом конце которого его синие глаза.

Мои руки поднимаются к горловине рубашки. И каменеют.

Дыхание обрывается, как и всё внутри меня.

Перевожу взгляд на брата. Его грудь едва заметно поднимается.

И это единственная нить, за которую я могу ухватиться. Тот, ради кого я готова пожертвовать всем.

Он обходит меня и направляется к Тиму.

– Стой! Не нужно… – дрожащим голосом бормочу я, глотая слёзы.

Я хватаю его за окровавленную кисть. Пачкаюсь. Размазываю кровь по его ладони и своим рукам.

Он почти брезгливо сбрасывает мою руку. Смотрит на свою конечность, оценивая нанесённый мной ущерб.

Прищуренный холодный взгляд впивается в меня. И я тараторю:

– Я всё поняла. Я всё сделаю как скажешь. Только отпусти его. Пожалуйста.

– Отпустить? Нет. Я убью его. А ты... пойдёшь со мной.

Глава 2

Дарина

– НЕТ! – крик вырывается из меня прежде, чем я успеваю подумать. – Он… Он ничего никому не скажет. Клянусь!

– Он твой трахарь?

– Что…

– Почему ты его так защищаешь?

– Нет он… – я смотрю на Тима и сглатываю солёную влагу. – Он мой брат…

– Врёшь. – Усмехается он, прижимая лезвие к шее Тима. На коже выступают первые багряные капельки. – Он точно трахал тебя. Вы ведь даже не похожи.

Я рвусь к нему, чтобы остановить, но замираю, так и не прикоснувшись.

– Это правда! Правда! Я… У меня… У меня никого не было. Пожалуйста! Умоляю… остановись… – голос срывается на еле слышный шёпот.

Он щурится. Ухмылка почти пропадает, сменяясь задумчивостью.

– Я ведь могу проверить твои слова. Здесь и сейчас.

Я вздрагиваю.

Здесь и сейчас. Он хочет сделать это со мной посреди кровавого ужаса…

Меня бьёт крупная дрожь. Мышцы напряжены до предела.

– Д-да… – отвечаю дрожащим голосом, и опускаю взгляд. – Ты можешь это сделать.

Он хмыкает. Слегка надменно. Самоуверенно. И очень опасно.

– Что угодно, – продолжаю я. – Только… остановись.

На его лице снова мелькает непонятная эмоция.

– Ты же не думаешь, что можешь мной командовать. Верно?

– Нет. Конечно, нет, – я мотаю головой так сильно, что внутри всё переворачивается.

Он переводит взгляд на Тима. Смотрит пристально. Всего несколько секунд, но они кажутся вечностью.

– Ему повезло. Рана не смертельная. Скоро очнётся, – он то ли рассуждает вслух, то ли констатирует факт.

Моё сердце бьётся чаще. В крови бурлит настоящая паника. Ведь если Тим очнётся, то он точно его убьет. Я должна спасти брата. Обязана сделать это.

– Как раз, когда я буду тебя трахать, – заканчивает он.

Сердце останавливается. Чтобы сорваться на бешенный бег.

Он поднимается и подходит неслышным шагом охотника. Поднимает моё лицо за подбородок.

Глаза в глаза. Его лёд против моих горячих слёз.

– Давай, докажи свои слова, – говорит он.

– Хорошо! Я всё сделаю... – киваю. Не ему, себе.

Медленно поднимаю окровавленные руки. Пальцы не слушаются, скользят по пуговицам шелковой блузки. Первая пуговица. Вторая. Со щелчком.

Кожей чувствую его взгляд. Методичный, как сканер, считывающий каждый сантиметр, каждую родинку и гусиную кожу.

– Смотри мне в глаза, – говорит он.

Я послушно поднимаю взгляд. Но нахожу в этом спасение. Или просто придумываю его.

Смотреть в глаза – значит не видеть, как его взгляд скользит по телу. Значит найти в синих безднах хоть какую-то точку опоры. Значит, хоть в чём-то сохранить иллюзию достоинства.

Блузка расстёгнута. Я медленно стягиваю её с плеч, позволяя ей соскользнуть на окровавленный паркет. Рубашка тут же прилипает к полу, пропитываясь алым. На мне – только лифчик. Холодный воздух обнимает обнажённую кожу. Я покрываюсь мурашками и дрожу. Хочется зажмуриться, но я выполняю приказ – смотрю в синие глаза.

И чувствую себя загипнотизированной. От этих бездн невозможно оторваться.

Он рассматривает меня. Беззастенчиво. Нагло. Его взгляд ощущается физическим прикосновением. Вот, он касается ключицы, скользит ниже. Хочу зажмуриться, чтобы не видеть, как он по-хозяйски исследует моё тело. Но терплю.

Затем, не разрывая контакта глаз, он достаёт телефон из кармана брюк. Принимает вызов, хотя я не слышу ни звонка, ни вибрации. Отвечает коротко и лаконично.

– Уже? Принято, Кимчи, – хмыкает он, убирая телефон обратно.

И… смотрит на меня как-то по-новому. Со странным интересом.

– Ты вызвала скорую, – констатирует он.

Я сглатываю. Получается слишком громко.

Пытаюсь отвести взгляд, но не могу перестать смотреть на его улыбку, которая становится шире.

И я неуверенно киваю.

– Достаточно, – произносит он.

Достаточно? Он… отпустит нас или… добьёт, после информации про скорую?

Он разворачивается и идёт к распахнутой настежь входной двери, за которой – тёмная ночь. Останавливается на пороге, наполовину повернувшись ко мне. Силуэт на фоне темноты кажется ещё более нереальным.

– На выход, – сухо приказывает он, но я не двигаюсь с места. Просто не могу.

Тело не слушается. Мышцы деревянные. В груди – пустота.

Глава 3

Кай

Я рву когти сразу после звонка от Акима о скорой и полиции. Им добираться не менее минут сорока. За это время я успею исчезнуть без следа. На мою удачу ещё и снег начинается. Следы от шин, к прибытию служб, заметёт окончательно.

Маска летит на заднее сиденье. Я выруливаю на трассу. Мотор ревёт. В салоне тишина.

Обычно, в таких случаях, я уезжаю вполне… довольный жизнью. Но не в этот раз.

Во-первых, всё пошло по пиде. Одна крыса потопила весь корабль. Что, в принципе похуй, ведь кроме отбросов в том доме не было ни одного человека. За исключением Мышки. Брат её похоже тоже в теме «фермы». Но точно не на Акима работал.

На Ректора или его сына?

Насрать. С меня взятки гладки, я к «ферме» отношения не имею. Фрилансер, так сказать. Хочу – работаю. Не хочу – нет. Не я в них нуждаюсь, а они во мне.

Во-вторых… Работать пришлось в спешке, а я этого не люблю. Никакой эстетики – никакого удовлетворения. Только зудящее чувство и оскомина на зубах.

Вот чего им внизу не сиделось, а? Не попрись они наверх, остались бы живы и дальше занимались своим мошенническим дерьмом.

Ну и, в-третьих, Мышка. Моё тотальное нарушение… всего.

Сидит рядом притихшая. С лицом ангела. А мой взгляд нет-нет, но косится в её сторону. Чёртово наваждение.

Внутри, под рёбрами, зарождается мелкая, незнакомая дрожь. Будто мой скелет вибрирует на частоте её страха.

Единственное, что заставляет хмуриться, а не улыбаться во весь рот – её молчание. Пассивность. И абсолютное отсутствие в моменте. Неужели ей плевать, что с ней будет?

– Не хочешь узнать, куда я тебя везу? – спрашиваю хриплым голосом.

А в голове, от этого вопроса тут же вспыхивают яркие картины. Того куда, зачем и для чего я её везу. И это точно будет мой дом. Почему? Да потому что она теперь моя. И я сделаю с ней всё, что так настойчиво крутится в воображении.

Мышка кутается в мою куртку. Взгляд потерянный, но не испуганный. Что странно. Разве рядом с убийцей не положено бояться? Так почему она так безмятежна? Строит планы побега? О, я в этом уверен. Что же она предпримет? И как её зовут? Хотя какое мне дело. «Мышка» ей вполне подходит.

– Нет, – отвечает она.

Голос еле слышно. Нежный такой. Не такой, к которым я привык. Никакого заискивания и сучьих ноток, как у той швали, что вешалась на меня с порога на тусовке.

И я слишком странно на него реагирую . Тянущей болью за грудиной. Где-то в области сердца… которого у меня нет.

В смысле «нет»?

Хочется ударить по тормозам и тупо посмотреть ей в глаза. Или сделать с ней всё то, что в голове крутится. Тогда ей тоже будет всё равно? Или она будет кричать?

Фантазия рисует её подо мной, и кричит она вовсе не от страха, а от… траха.

Я хмыкаю.

– Но… спасибо, – шепчет она механически.

Да бл… она издевается? Точно издевается. Не интересно, куда я её везу. Ещё и благодарит убийцу, который чуть её брата не прирезал. Ненормальная.

Впрочем, нормальная меня бы и не привлекла.

Я не отвечаю. Стараюсь даже не смотреть в её сторону.

Получается хреново.

В голове крутится блядское «спасибо». Сухое, сдержанное, но настоящее. А ноздри трепещут от её запаха, заполняющего салон. Как пионы.

Почему вдруг пионы? Да хуй знает. Нежные потому что. Как она.

Сижу и как псина принюхиваюсь, улавливая нотки её кожи, в тяжелом запахе нового салона.

– За брата спасибо… – снова бормочет она. И я поворачиваюсь, отрываясь от дороги. Но тут же возвращаю взгляд на белую разделительную полосу.

Да твою же мать. Заткнись.

Парень… Её брат ранен не смертельно, ничего жизненно важного не задето. Но потеря крови… Может его добить. Блядь. А я привык слово своё держать. Сказал «выживет», значит должен выжить.

– Ты убьёшь меня? – спрашивает она.

Блядь да. Если ты не заткнёшься, я точно что-нибудь с тобой сделаю. От звука её голоса кожа на руках покрывается мурашками.

– Дарина, – говорит она, и я смотрю на неё, отвернувшись от дороги. Она точно ненормальная. – Меня зовут Дарина. Тим мой… младший брат…

– Мне похуй, – отвечаю хрипло. Получается грубо. Грубее, чем хочу.

Она дёргается, вжимается в сиденье. Взгляд на меня бросает такой, что внутри сжимается всё.

Что за нахер.

Оплётка руля скрипит под пальцами от того, как сильно я его сжимаю.

Ещё никогда я не был так близко к потере контроля, как с ней.

Глава 4

Дарина

Он захлопывает дверь, блокируя замки. Запирает меня.

Запах крови, въевшийся в ноздри, смешивается с его ароматом. Айсберг и острый перец. И это то, что я запомню навсегда… если выживу.

Он говорит по телефону. Слов не разобрать. Его лицо искажается. Кто-то выводит его из себя.

Новый «заказ»? Недовольный «клиент»? Не важно.

А потом… он замирает. Делает глубокий вдох. И его взгляд находит меня через стекло.

От громкого щелчка, я вздрагиваю всем телом. Не сразу понимаю, что это за звук, а когда понимаю… Сердце замирает, а потом срывается на предельную скорость. Бьётся в висках и горле, заглушая всё. Он разблокировал двери!

Шанс. Это единственный шанс. Пока он не... Пока Тим ещё дышит.

Он открывает дверь. Холодный воздух врывается внутрь, но он заслоняет собой весь мир. Его тень накрывает меня. Ощутимая и тяжелая.

– Снимай их. Сейчас же.

Низкий, хриплый голос скребёт по нервам. Его взгляд скользит по моим джинсам, и кажется, он мысленно уже срывает их с меня.

Сейчас. Или никогда. Ради Тима.

Мысль взрывается в мозгу белым светом. Всё внутри сжимается в тугую пружину.

Я бью. Изо всех сил. Ярость. Страх. Любовь к брату – всё в один удар. Кроссовок врезается ему в пах.

Он с хрипом выдыхает и сгибается, поджимая губы. И на долю секунды в глазах, затуманенных болью, не остаётся ничего. Ни расчёта, ни контроля. А потом он щурится и делает шумный вдох. Его взгляд проясняется, вспыхивая хищным, почти восхищённым огнём.

– Это было близко, Мышка… Опасно близко… – он делает шумный вдох. – Мне нравится!

Его губы растягиваются в довольном оскале. На миг он прикрывает глаза. Но этого мига хватает.

Адреналин жжёт кровь. Я дёргаю ручку противоположной двери, вываливаюсь в снег. Колени подкашиваются, но я отталкиваюсь от холодного кузова и рвусь вперёд.

Туда. В темноту, откуда мы приехали. Где в свете праздничных гирлянд умирает мой брат.

Я бегу.

Ноги вязнут в снегу. Колючие ветки хлещут по лицу, больно дёргают волосы. Снег забивается в обувь. Холодными иглами впивается в кожу. Я задыхаюсь. Воздух рвёт лёгкие лезвиями. Каждый вдох через силу. Я должна успеть. Должна!

Дыхание вырывается из лёгких хрипами. Слишком громкое, как и стук сердца. Как и хруст снега под ногами.

И тогда я слышу это.

Спокойный, ровный скрип снега. Не позади. Рядом. Будто кто-то бежит не спеша, в такт моему отчаянному рывку. И мне не составляет труда догадаться кто за мной гонится.

Горло сжимается в приступе паники. Я оглядываюсь, спотыкаюсь о скрытую снегом корягу и чуть не падаю.

Никого. Только чёрные стволы деревьев и белая пелена.

Я ускоряюсь, сбиваясь с ног, почти падая. Ветка царапает по щеке, и я чувствую солёный вкус крови на губах.

Тень отделяется от ствола впереди справа. Я вскрикиваю и сворачиваю влево, в чащобу. Сердце готово выпрыгнуть из груди.

Ошибка.

Он не справа. Он повсюду и нигде.

Из темноты прямо передо мной материализуется силуэт.

Невозможно! Я только что смотрела туда. Он не мог обежать меня по кругу.

Но он здесь. Стоит, будто ждал всё это время. Руки в карманах. Непоколебимое спокойствие на лице.

Я не успеваю ни закричать, ни затормозить. Делаю резкий рваный вдох – снова айсберг и острый перец. А потом врезаюсь в него.

Жёсткий удар выбивает воздух со стоном. Его руки обвивают меня. Сильные. Чертовски сильные.

Мы падаем в снег, но он разворачивается, принимая удар на себя, а меня прижимает к себе так, что сдавливает рёбра. Уже через секунду он на ногах, волочит меня за собой. Я бьюсь, царапаю, пытаюсь достать до лица. А он поднимает меня за шкирку, как котёнка. И впечатывает в ствол дерева спиной. Кора впивается в позвоночник даже через толстую ткань куртки.

– Набегалась? – его голос тихий, ровный. Без одышки. Будто он не бежал, а шёл прогулочным шагом. – Хорошая попытка, Мышка. Не такой уж ты и ангелок, как оказалось.

– Пусти!

Я пытаюсь вырваться, но он лишь сильнее прижимает меня к дереву, одной рукой фиксируя мои запястья над головой. Его лицо слишком близко. В тусклом свете, пробивающемся сквозь ветви, я вижу его глаза. В них пустота, в которой копошится что-то холодное и терпеливое.

Он наклоняется. Его губы слегка касаются моего уха. Горячее дыхание обжигает ледяную кожу.

– Ты очень непослушная девочка, да? – шепчет он, и его голос звучит как ласка из самого ада.

Глава 5

Кай

Мышка смотрит на меня расфокусировано. Дыхание частое, глубокое, с хрипами. Потом её глаза закатываются. И она сползает по дереву, повисая в моём захвате.

Руки срабатывают до мысли. Мгновенный рефлекс. Ловят. Удерживают. Не дают ей шлёпнуться в снег. Как будто они живут своей жизнью, трещиной в моём контроле. Я смотрю на предательские конечности. На эту ебучую автономию. Что за херня?

– Эй, Мышка? – сиплю, но знаю, что ответа не получу.

Она в отключке.

– Твою же мать… очнись, – хрипит мой голос. – Игра только стала интересной…

Я чуть встряхиваю её, но реакции, конечно же, нет.

– Ну ты и обломщица, – качаю головой. И усмехаюсь.

Прижимаю её к себе крепче. Наклоняюсь, вдыхая аромат её кожи и волос у виска.

Если все её эмоции такие вкусные… То я заставлю её показать мне их все. Каждую.

Я приношу её к машине. Усаживаю на пассажирское. Ремень безопасности щёлкает с тихим, бытовым звуком, который кажется кощунством посреди леса. Вглядываюсь в расслабленное лицо.

Рука снова непослушно тянется к ней. Пальцы убирают прядь волос с её лица. Подушечки касаются нежной кожи за ухом.

Она не вздрагивает. Дышит спокойно.

– Никого не бойся, Мышка, – выдыхает что-то во мне, чему нет имени. – Страшнее меня монстра нет.

Я стискиваю зубы. Вот же… рядом с ней со мной происходит что-то странное. Сердце лупит, как отбивная по рёбрам. В горле – наждак и кислота. А в мозгу бьётся безудержное желание попробовать её губы на вкус.

Помню их мягкость.

Чуть не сорвался там, у дерева, когда коснулся их.

– И что в тебе такого? – бормочу себе под нос, выпрямляясь.

Захлопываю дверь, сажусь за руль. В салоне – мороз. Мне поебать. Лёд в жилах – моя естественная стихия. Но рука сама тянется и щёлкает рычажок печки. На максимум.

Для неё.

Ебучий автопилот.

Я должен проверить её карманы на оружие. Осмотреть на следы попыток что-то спрятать. Вместо этого я запоминаю изгиб её ресниц. Сохраняю в голове, как улику против себя самого.

В голове белый шум, перебивающий звук мотора. В крови едкая химия. Блядь. Что за херня со мной творится?

Воздух в салоне нагревается, и вместе с этим растёт градус моего возбуждения. Мне до сих пор чудится, что я держу её на руках. Ощущение настолько явное, что периодически бросаю взгляды то на свои непослушные конечности, то на неё.

Запах нового салона перебивает её сладкий аромат. Хочется зарыться в её волосы носом и вдыхать его, глотать, пожирать, пока лёгкие не заболят. До головокружения и дикой, пульсирующей боли в паху. Пометить этим запахом каждый угол своего логова. Чтобы даже воздух знал – она теперь моя.

Я медленно выдыхаю. Чуть опускаю стекло со своей стороны и… перестаю дышать. Вдох теперь редкий, поверхностный. Иначе сорвусь.

Мышка тихо стонет, не приходя в сознание. Я весь подбираюсь. Превращаюсь в слух, стараясь уловить ещё немного её звука. В штанах невыносимо тесно от этого. И я стискиваю зубы, впиваясь пальцами в руль.

Держаться. Я должен дотерпеть до дома. Должен блядь.

– Тим… – хнычет она будто во сне.

И снова она о брате, а не обо мне. Я оправдываю её только тем, что она ещё не знает моего имени. Что упущение с моей стороны. Она должна знать. Должна стонать моё имя… а не имя блядского Тима.

Тим… что за имя вообще? Или это сокращение? Тимур? Тимофей?

Мне похуй. Насрать как его зовут.

Ладони скрипят по оплётке, крутя баранку.

Если бы Аким узнал, какого терпения мне стоила эта длинная дорога домой, он бы очень долго смеялся. Хохотал бы до упаду, держась за живот.

Яркая картина этого уже рисуется в воображении, заставляя скрежетать зубами.

Но он не узнает. Никто не узнает, что она здесь. Она – мой личный апокалипсис. Мой конец света в миниатюре. И я ни с кем не собираюсь им делиться.

Глаза против воли косятся на неё, а по рукам несутся ебанутые мурашки.

Да, чёрт побери! Я готов сорваться к ебеням и трахнуть её где-то посреди трассы. А это не входит в мои планы. Я не насильник. Не хочу так с Ангелом. Я хочу, чтобы она также хотела меня, как я одержим ей.

В голове белый шум. В крови – чистый адреналин. Сжимаю руль так, что пальцы немеют.

Ещё пять километров.

Пять.

Чёрт.

Глава 6

Дарина

Сознание продирается сквозь вату. Тело качается в такт размеренным шагам. Что-то твёрдое и тёплое держит меня на весу. Не что-то. Руки. Сильные. Мужские. Пальцы впиваются в кожу под коленями и под спиной. Инстинктивное знание, чьи это руки, бьёт током, расталкивая остатки беспамятства.

Я распахиваю глаза, упираясь ладонью в… мышцы на груди моего похитителя.

– Нет! – хрип вырывается из моего рта. – Пусти!

Он только хмыкает, прижимая меня к себе крепче.

Я поднимаю глаза и вижу подбородок и взгляд, смотрящий прямо.

Мы в просторном коридоре. Тёмные гладкие стены, блестящий белый потолок с круглыми лампами. Его шаги по каменному полу звучат глухо.

– Поставь меня, – говорю, откашлявшись. Но голос всё равно звучит тихо.

Я дёргаюсь, но попытка вырваться тут же пресекается тем, что он ещё крепче сжимает меня.

– Лежи смирно, Мышка, – отвечает он спокойно.

– Где мы?

– Мы, – повторяет он, смакуя это слово. – Мне нравится, как это звучит.

– Куда ты меня привёз? Что с Тимом?

На его щеках напрягаются желваки. А в глазах вспыхивает злобный огонёк.

– С ним… всё нормально, – раскатисто рычит он.

– Я тебе не верю, – я мотаю головой. – Отпусти меня! Пусти к нему. Я должна убедиться, что…

Он ногой распахивает дверь сбоку. И резко ставит меня на пол.

Отбегаю от него на метр, осматриваясь. Чёрные мраморные стены блестят глянцем. А передо мной… душевая, отделённая от общего пространства матовым стеклом. Я резко оборачиваюсь.

– Ты…

– Раздевайся, Мышка. Дважды повторять не стану.

– Где Тим?

Похититель скрещивает руки на груди, упираясь в стену плечом. Дверь уже закрыта, а он перекрывает попытки к бегству собой. Во взгляде – веселье.

– Хорошо. Я дам тебе выбор, – произносит он, оглядывая меня с головы до ног. – Снимешь свои шмотки сама, или я сделаю это за тебя.

– Псих!

– Да, я такой, – самодовольно ухмыляется он. – Что ты выберешь?

– Да пошёл ты! Сначала я должна удостовериться, что Тим…

Он делает шаг в мою сторону. Всего один. Но от тяжёлого взгляда мне становится не по себе. Сглатываю слова, застрявшие в горле. Озираясь, в поисках чего-то, что можно использовать для защиты. Но ничего не нахожу.

– Сначала, я раздену тебя, – утробно рычит он. – Вымою. А потом сожгу этот хлам, под названием «твоя одежда».

– Нет… – блею я, отступая, пока не упираюсь спиной в стекло душевой. И тут же злюсь на себя за слабость и трусость. – Нет, сначала скажи, что с моим братом!

Он склоняет голову на бок. Рассматривает меня как диковинную зверушку. Усмехается.

– Я понял твой выбор, – его голос становится пугающе ласковым. – Мне он тоже нравится больше… Мышка.

Его руки сдёргивают с меня куртку так резко, что я вскрикиваю от неожиданности. Куртка летит на пол. Окровавленная толстовка, которую он срывает с себя, отправляется следом.

Взгляд предательски цепляется за каждый рельефный изгиб. Мускулы играют под кожей при каждом его движении – гибко, смертоносно. Я пялюсь на него загипнотизировано. Покрываюсь мурашками от вида сильного мужского тела.

Нет… Нет, нет, пожалуйста! Только не это. Только не так…

Он тянется к моим джинсам, но я перехватываю его руку. Задыхаясь от ужаса, его запаха и тепла его тела, достающего до меня даже на расстоянии.

– Сама… – произношу одними губами. – Я сама.

– Поздно, Мышка. Ты сделала свой выбор. И мне он понравился. Отыграть назад не получится, – он нежно заправляет прядь волос мне за ухо.

– Пожалуйста…

– Не бойся, – почти шепчет он, скользя пальцами от моей груди по животу, к пуговице на джинсах.

Я сглатываю. Глаза жжёт, а в носу щиплет. По щеке скатывается горячая слеза.

Нет, я… не могу сдаться вот так просто.

Отпихиваю его от себя, толкая обеими руками в грудь. Но тут же попадаю в капкан сильных рук. Бьюсь в них, как птица в силках.

– Пусти. Пусти!

Но он не отпускает.

Я царапаюсь, кусаю его за плечо. А он только шипит сквозь стиснутые зубы, не разжимая рук. Его глаза вспыхивают животным азартом. Молниеносным движением разворачивает меня к себе спиной.

– Кажется, тебе нужен намордник. Хочешь, я найду подходящий для тебя?