Твоё пламя и твои крылья, феникс

Глава в размышлениях о том, как всё это понимать (1)

Взгляд Агаты

Больше любого другого развлечения в жизни ценила сны. Странно, что считается, будто лишь детям доступны яркие цветные сновидения. У меня же получилось наоборот, и с годами то, чем я любовалась ночами, становилось лишь образнее, увлекательнее, богаче. Доходило до того, что и кино уже не привлекало – лёжа на подушке, я наблюдала зрелища получше. Да ладно – наблюдала! Во сне у меня складывалась ещё одна жизнь, и каждый раз разная. Куда там реальности против такого конкурента!

Но вот во время очередного сна меня дёрнуло куда-то слишком уж настойчиво. Вроде и не за руку схватили, и не за ногу поволокли, а всё же воспринялось как-то очень резко. Ещё и сознание на миг помутилось. Приходя в себя, выкарабкиваясь из мутной хватки глубокой фазы, я осознавала, что и в самом деле уже не сплю. Тут мой мозг никогда не пытался меня обманывать: сон есть сон, а бодрствование есть бодрствование. Если вернулись все без изъятия чувства при полных своих возможностях, значит, отдых позади.

Пошевелилась и поняла: со мной явно происходит что-то незапланированное. Во-первых, внизу не мягкий диван, а какая-то жёсткая лежанка. Но самое настораживающее – запястья и, кажется, щиколотки охватывает холодный металл.

Чего?! Так!

Дёрнулась и убедилась – металл характерно звякает. Открыла глаза, попыталась приподняться – похоже, подвальное помещение, причём не бетонированное, не кирпичное даже, а каменное… Ого! Хорошо хоть в меру прохладно, до костей не пробирает. Свет какой-то странный, не понять, где источник. Справа – решётка, такая толстая, словно в этом закутке мамонта собрались держать. Только мамонт сюда не поместится. И слоник не поместится. А койка с цепями поместилась, и сейчас эти самые цепи пристёгивают меня за руки да за ноги к лежанке, не давая подняться. Даже сесть вот так сходу не выйдет…

Да блин, фига себе приколы!

– Тихо-тихо! – прозвучал справа голос. – Не надо сразу паниковать. Сейчас я тебе всё объясню, мы договоримся, и я тебя отстегну. Хорошо?

– Чего?

Повернула голову – мужик, стоявший по ту сторону мощной решётки, выглядел необычно, но в чём необычность, с ходу не поймёшь. Одет во что-то длинное, балахонистое, волосы тоже длинные, седые, а может, просто цвет такой. Всё-таки для полной седины он не так и стар. Но и не слишком молод. Я б ему лет пятьдесят дала. Ну, может, что-то к шестидесяти, если хорошо за собой следит. Лицо резкое, не располагающее, складки глубокие, но их в меру, не печёное яблоко. И взгляд цепкий. И, вроде, мягкий. Но расслабляться мы не будем. Рано расслабляться.

– Ты ведь должна понимать то, что я говорю.

– Кому должна – давно простила. Но смысл понимаю.

– Хорошо. – Он заулыбался. – Так, сразу к делу: ты не в своём родном мире.

– А где?

– В другом, очевидно. В магическом. Ну-ну, я знаю, что у вас известно о существовании других миров.

– А?

– В мировосприятии ваших людей этот факт присутствует.

– Э-э… – Чего-о?! Этот мужик наши сказки и фэнтези-истории воспринял как факт? Во даёт!.. Погодь – ты всерьёз воспринимаешь его рассуждения о других мирах?.. Получается, что именно так, воспринимаю. – Ну ладно… Допустим. – Голова стремительно крутила внутри главные и вспомогательные шестерёнки. То, что мужик просто ударенный на голову, можно принять как одну из версий. Но вообще вариант – упала, потеряла сознание, очнулась в другом мире – тоже стоит держать в голове. Всё-таки зачем-то тырить меня из квартиры, а потом втирать что-то про другие миры – задача слишком головоломная и не стоит того. Тем более и квартира-то не моя, у меня её не отнимешь. – И?

– Уже хорошо, что этот этап мы с тобой прошли легко. – Заулыбался ещё шире. – Значит, дальше: я вынул тебя из твоего немагического мира ради твоих способностей.

– Каких ещё?

– Магических, разумеется.

Я поморщилась.

– Это уже бредом попахивает. Откуда магические способности у тётки из немагического мира? Что-то не стыкуется.

– Отнюдь. Магия присутствует везде и во всём: и в биологическом пространстве, и в живых существах. Между прочим, именно обитатели немагических миров зачастую выращивают в себе и сохраняют совершенно уникальные розблески дара. А уже из имеющихся можно выбирать то, что нужно. Я выбрал.

– Оно, конечно, замечательно, что вы выбрали. Но, между прочим, я своего согласия на такой произвол не давала. Как сейчас помню.

– Конечно, догадываюсь о том, что вы в смятении. Но в нашем мире, видите ли, не принято спрашивать у женщины, чего она хочет. Может быть, для вас подобное непривычно…

– И даже очень!

– Но, уверен, вы найдёте значительные преимущества в своём новом положении. Например, более длительный срок жизни. Использование чародейства. Преимущества обеспеченной жизни и высокого положения. Словом, уверен, мне будет что предложить вам и сгладить относительные неудобства. – Мужчина очень внимательно следил за моим лицом, я же тем временем снова попыталась сесть. Увы – ножные оковы не дали. Да и ручные не способствовали подвижности.

– Слушайте, неудобно так лежать. Снимите кандалы, а?

– Сперва мы должны всё обговорить, и я возьму с вас клятву магии. Видите ли, мир для вас непривычный, законов и традиций вы не знаете, можете случайно навредить кому-нибудь, а то и самому миру. Бывало подобное. Допустить не могу. Так что, прошу, поймите меня правильно.

Глава в размышлениях о том, как всё это понимать (2)

Взгляд Тоа Ионафана

Он внимательно наблюдал за девицей и пытался понять, что ему не нравится. Точнее, что настораживает. Вопрос внешности с самого начала его не волновал совершенно. Он знал, что минует два-три дня, и блёклая женщина превратится в юную свежую девушку, которой внутренняя энергия придаст очарование, которое будет манить к себе, как влечёт прохладная вода посреди накалённой пустыни. И вообще неважно, какие у неё черты лица, попа, грудь и талия – она всё равно будет красива. Тут гораздо важнее её характер, нрав и душевные особенности.

Сперва порадовался, что не устроила такую же истерику, как пять предыдущих девчонок. Их просто было не утешить, одну вообще пришлось оставить взаперти на целые сутки. Девица вообще ничего не желала слушать, а потом, к тому же, оказалась совершенно бесполезной. Куча сил и нервов была потрачена впустую. Остальные четыре трофейные бабы тоже к делу не годились, но их хотя бы удалось пристроить с выгодой для себя. И теперь, когда выбор, кого выдёргивать из немагического мира, был выверен, и Тоа набрался терпения, готовности уговаривать, успокаивать, затапливать харизмой и располагать к себе…

Ничего не понадобилось. «Гостья» оказалась уравновешенной и как-то даже слишком здравомыслящей. Ни одной из тех, кого он таскал сюда при помощи ритуала, и в голову не приходило затребовать ответную клятву. Это даже понравилось. Он клятву дал, не попытавшись внести хоть какие-нибудь линии выхода или оговорки. Ни к чему. Зла он ей не желал. Всё, что было нужно – её магия, уникальная, немыслимая в условии их мира.

Это было грандиозным открытием – обнаружить, что магический талант в условиях немагического мире не только скрыто развивается, но ещё и особым образом «выдерживается» под гнётом неприменения, совершенствуясь сразу по всем направлениям. В итоге получается мало того что глубокий, мощный, но и просто всеобъемлющий дар, который оказывается в распоряжении своего владельца сразу готовым, надо только дать ему недельку, чтоб развернулся в условиях магического мира. Такой здесь естественным путём не разовьёшь, даже если способности и данные имеются. Почти стопроцентен шанс по ходу обучения сорваться и выгореть, сойти с ума, не выдержать напора магии и раствориться в ней, сдаться под напором чисто физических мук тела и надорваться…

Словом, там было столько «если» и «но», что в их истории успешные случаи можно было посчитать по пальцам двух рук, и то «успешность» была довольно условной: то маг отличался явными проблемами с выдержкой и равновесной психикой не радовал, то имел серьёзные проблемы со здоровьем и жил недолго, то всё же ставил себе значимые ограничения в магоприменении. Ради личной безопасности.

По расчётам трофей из немагического мира должен был обойтись без всех этих проблем и преподнести своему мужу готовое уникальное сокровище. И самой ей ничего не угрожает. И дети получатся талантливые. В том, что они будут, Тоа не сомневался. Рано или поздно в девчонке взыграет женщина и потенциальная мать, а остальное – дело техники. К тому же, овладев долей её дара, он сам сможет, если супруга пожелает, себя слегка омолодить и сделать привлекательнее. Даже на её вкус. Только надо будет действовать осторожнее, чтоб не восприняла свои просьбы как норму, держалась в рамках. Женщины так быстро наглеют…

Потихоньку готовясь к бракосочетанию, которому предстояло вывести его в обойму самых могущественных чародеев мира, Тоа осторожно присматривался к будущей жене. Пока ему в целом всё нравилось: спокойная, уравновешенная, постоянно чем-то занимается. Не скандальная ни капли – когда он отказал ей в магической литературе, приняла это спокойно. Дала понять, что подчиняется условиям. Это было приятно. Таким влиятельным в рамках семьи он себя чувствовал впервые, и ощущение оказалось сладостным. За одно это в женщину, пожалуй, можно было влюбиться.

А ещё ему понравилось, как она корпит в кухне. Удивительно, но подобной работы и окружения простых людей «гостья» не чуралась. Она не рисовалась и не хитрила, а в самом деле заинтересовалась тем, как тут всё устроено, конструкцией печей, посудой, продуктами. Что-то там замешивала, возилась с мукой и потом с тестом, разглядывала травки, которые использовались как приправы, ягоды и грибы. Занятная.

Но пока увлекаться рано. Дело должно быть на первом месте. Сперва следовало разобраться с её магией, а потом уже приниматься за ухаживания. Если как следует припугнуть «гостью» печальными перспективами некоторых женщин в их мире, она наверняка примет его знаки внимания с особенной охотой, и её благосклонность будет у него в кармане. Тем более для женщин сам факт брака очень значим, это ему известно. С мужьями они всё-таки стараются наладить общение, особенно когда есть что с них получить. А после того как у него всё получится, своей жене он сможет дать многое, очень многое.

Его беспокоило, что, добиваясь её клятвы с согласием на брак, он не вынудил её дополнительно дать обет и в той части, что касается её личной магии. Придётся представить дело так, что брак без подобного попросту не заключают. Жрец будет недоволен, но что ж… Ему придётся помолчать там, где его не спрашивают.

На верхней площадке лестницы снова помаячил Иопомен Парда, пришлось ускоряться.

– Как там наша принцесса? – проворчал он, едва дверь хозяйского кабинета захлопнулась за обоими.

– А что с ней будет? – Тоа пожал плечами. – В стазисе, как и раньше.

– Ты ведь знаешь, к девицам народа драков стазис нельзя долго применять.

– Помню, естественно. Два раза выводил, оба раза выдерживал в иллюзорном сне. Тебе полный отчёт выдать?

Глава в размышлениях о том, как всё это понимать (3)

Взгляд Агаты

Ну что ж, в целом мне всё было понятно. Растения, плоды, ягоды и всякие грибы здесь от того, что росло в родном мире, мало чем отличались. Работники кухни охотно и без подозрений рассказали мне, как отделять неядовитое от ядовитого, я запоминала каждую подсказку. Оставалось изумляться, как ясно работала голова в этом мире несмотря на весь страх, одолевавший меня. Но со страхом можно справиться, хоть это и непросто. Как и горе, страх сдаётся работе.

Поэтому я занялась готовкой – испекла хлеб, изображала оживление и восторг изо всех сил, чтоб никто не догадался, насколько привычным для меня делом является изготовление хлеба на дому. Потом готовила пирог с ягодами. Потом с грибами. На этом этапе в кухне появился мой «будущий муж», и, пряча своё смятение, я заулыбалась, придвигая к себе первое, что попалось – керамическую банку с солениями.

– Что ты здесь делаешь? – удивился он, засовывая подмышку что-то, напоминающее планшет.

– Да так, пробую готовить.

– Готовить?

– На моей родине жёны всегда готовят мужьям всякие вкусные вещи. Осваиваюсь… А что это? – И снова настойчиво показала на планшет. Нет, надо разобраться – неужели тут есть техника? А интернет придумали уже?

Мужчина нервозно засунул планшет ещё глубже в складки одежды.

– Считается, что дамам не стоит вникать в такие вопросы. Это вредно для здоровья.

– Кем считается?

– Давай мы обсудим потом… Как ты осваиваешься?

Я задумчиво посмотрела ему в глаза.

Хитрая сволочь. Даже и гадать не надо. Знать бы ещё точно, в чём именно ты мне врёшь, сцуко. Но у меня нет ни времени, ни возможности разбираться. То, что ты мне враг, я и так отлично знаю. А ещё осознаю, что тебе моё понимание демонстрировать нельзя ни в коем случае. Пусть враг сам добывает оружие, я ничего такого ему в руки не вложу ни за что.

– Нормально. Спасибо.

– Рад слышать. Церемония уже готовится. Жду не дождусь.

– С чего бы вдруг? Такой пыл… А я далеко не красавица.

Он приподнял брови и посмотрел на меня с весёлым недоумением.

– Мда? А ты в зеркало посмотри.

И поспешно ушёл.

В зеркало? Это интересная идея. Закончив с тестом, укутав его в полотенце и пристроив на печке, я поднялась в свою комнату, где полезла к зеркалу.

И оцепенела. Двое суток прошло – и вот на меня из опалово мерцающей поверхности смотрит моя более юная и прелестная копия с чистой и нежной, как шёлк, кожей, с ясными, как звёзды, глазами, гибкая, грациозная, стройная… Когда только успела так выправить фигуру? Правда, кажется, последнее время мне как-то совершенно не кушается… Но дело совсем не в худобе: верна поговорка, что худая корова – ни фига не газель. А я именно помолодела и пограциознела всею собой, и понять, как это так получилось, было совершенно невозможно.

Долго вертелась перед зеркалом – приятно было посмотреть. Казалось, местное чародейство сделало меня более совершенной, чем я была в действительности. Может, оно так и есть. Да и неважно. Но посмотреть было приятно. Я расстегнула платье и спустила с плеч местную рубашку – оценила приятного оката плечи, грудь, плоский живот, бёдра. Ни шрама или затяжки, ни пятна, даже родинки почти все исчезли, и жирка осталось ровно столько, чтоб придать фигуре мило-женские очертания. Ничего лишнего.

Офигеть.

Я вздохнула и поспешно оделась. Нет уж, козёл, тебе такая ягода не достанется. Лучше угроблю её в побеге, чем выдам тебе на блюдечке, ты такой радости не заслужил.

Само собой, побег лучше было бы планировать на момент, когда владелец замка свалит нахрен, но, во-первых, он, похоже, ничего подобного не планировал, а во-вторых, мне о планах не докладывался. Значит, остаётся рискнуть. А ещё было бы здорово узнать о мире побольше. Что-то сентенции будущего «типамужа» вызывали у меня серьёзные сомнения. Прямо заставляли хмуриться.

Допустим, это действительно мир победившего патриархата. Но какого тогда хрена все работники кухни, уборщики, подсобные рабочие и все прочие чистильщики печей – мужики? А женщин в персонале крепости ровно две: управляющая и её помощница? Почему даже младший счетовод – мужчина? Разве при патриархате гордые носители тестикул не сваливают на женщин всё самое грязное, непрестижное, скучное и малоприятное? Да, допустим, дамы плохо справляются с трудом, требующим физической силы (хотя вопрос спорный, в средние века вон служанки и дрова с водой в замок таскали, и навоз выгребали). Но если сила вторична, а утомительность первична – что мешает приставить, допустим, две-три бабы вместо одной, если одна не потянет?

А тут сплошь мужики: и с вёдрами, и с тряпками, и со щётками, и овощи чистят, и пыль вытирают, и стопки белья носят, и даже в цветниках и на грядках роются, пропалывают и рыхлят. Что-то тут нечисто. Может, конечно, владелец замка настолько богат и понтовит, что ему подавай только престижных мужиков на любой должности, готов переплатить хоть вдесятеро, лишь бы шикануть. Допустим. Но что-то странно как-то…

К вечеру я собрала вещи и подготовилась от и до. Приняла ванну, демонстрировала, насколько разнежилась и как сильно хочу спать. А едва только служанка, она же помощница управляющей вышла из комнаты, поспешила влезть в одежду (увы, пришлось надевать платье, женщины тут штаны не носят, а выделяться в малоизвестном мире вообще опасно), подвязала подол, чтоб не мешал, и выскользнула из комнаты. Надо было добраться до кухни и стянуть хлеб. Свежевыпеченный брать чревато – заметят. А вот за тем, что уже полежал, следят не так пристально. Его могут взять и слуги, и работники конюшни – отнести лошадок побаловать – и птичник прихватит вместе с гущей от кваса – птице вылить в поилку и накрошить сверху угощение. Словом, обратят внимание не сразу.

Глава в размышлениях о том, как всё это понимать (4)

Взгляд Тоа Ионафана

Сбежала. Она сбежала! Как? Куда?! Кто упустил?! Чародей был в ярости, и ничто не помогало хоть чуть притушить это пламя. Ещё и досада на дурочку из чужого мира добавлялась – вот куда она рванула? На что рассчитывает, идиотка?! В ней же с часу на час начнёт пробуждаться магия, её же просто раскатает под гнётом таких сил, которые в ней заключены и всё это время аккуратно разворачивали линии!

Надо было объяснить дуре, чем она рискует, если не окажется в момент пробуждения дара под его присмотром. Решил ради безопасности вообще держать её от темы чародейства в стороне, пока она не отдаст ему свою магию и не окажется полностью в его власти. И вот тебе пожалуйста… А если ценный объект перехватит кто-нибудь ушлый?

Тоа скрипнул зубами. Прах её побери, эту молчаливую девку себе на уме. Мог бы догадаться, что в тихом омуте водится целый выводок демонов всех разновидностей! Вместо этого разнежился, представляя себе спокойную семейную жизнь, обрадовался… Где её теперь искать? Понятно, что когда дар себя проявит, она засияет на всю округу, но тут нужно будет оказаться рядом с ней раньше других.

Вот ведь… Вытаскиваешь этих бестолковок из немагического мира в магический, где жизнь им обещает одни успехи и радости, о которых они и мечтать на родине не могли, а потом ещё обречён бегать по округе и ловить их, как переполошенных куриц. Во имя их же блага!

Да что ж такое…

Пришлось прибегнуть к помощи Парды.

Тот сперва основательно оторжался.

– С ума сойти… А сам-то разливался, как у тебя всё продумано и как всё будет замечательно!

– Закончил веселье?

Иопомен промокнул слёзы смеха в уголках глаз.

– Почти. Ну, и чего ты от меня-то хочешь?

Тоа сощурился.

– Это ты хочешь. Ты желаешь дракскую принцессу себе в зависимые супруги, так что возвращение моей девицы и в твоих интересах.

– Норовистой девицы, которая только и думает, как сделать ноги.

– Это будет длиться ровно до тех пор, пока она не станет моей женой и не отдаст мне долю своей магии в первый раз.

– Ты мне уже рассказывал об этих блестящих перспективах. На деле всё оказалось немножко сложнее.

– Ты настроен ковыряться в моих ошибках – или делать дело?

– А ты сперва выставлял мне одно условие, а теперь пополняешь этот список?

– Давай-ка проясним: хочешь заполучить себе в полное распоряжение принцессу драков, но при этом заплатить мне «спасибом»? Всё это в твоих интересах, учитывая, что я, попав в руки правящего семейства драков, расскажу им всё, от и до, и твоё имя я тоже назову. Так соберись – и помоги мне добиться нужного результата, учитывая, что и твой успех зависит от моего.

Парда ехидно усмехнулся, но суть претензии была им понята и принята – само собой, разумнее сперва решить проблему, а уже потом рассыпаться во взаимных упрёках. Он задумался, вороша пальцем листы бумаги на столе.

– У тебя есть какая-то её вещь?

– В том-то и дело: подходящих для поисковой магии вещей либо не было, либо она всё прихватила с собой. Даже одеяло взяла – как только догадалась.

– Да не догадалась, просто забрала то, что было под рукой, вот и всё. Откуда ей знать такие нюансы, сам подумай, из какой задницы Вселенной она родом!

– Допустим…

– Мда, выбрал себе невестушку… Ну что я тебе скажу: если она не полная идиотка – а она не полная, иначе бы не дёрнула от тебя так умело и продуманно – значит, бежала куда-нибудь в сторону ближайшего города. Куда ей ещё бежать? Там и надо её искать. И найти, подозреваю, будет не так сложно: баба без покровительства, странная, ведёт себя как дикарка, ни черта не понимает. Мог бы и сам сообразить, если б расслабился и подумал.

– Я и не напрягался, – зло ответил Тоа. – Мне нужно быть здесь, в замке – почему-то драки как раз сейчас проявились в округе. Ищут здесь. Ты прекрасно знаешь, скрыть следы принцессы смогу только я. Займись поиском моей невесты. Если её первыми отыщут драки, результат может быть непредсказуемым.

– Ладно. Убедил. Займусь. Как её зовут?

– Не знаю.

– В смысле? Ты не знаешь, как твоя жена себя называет?!

– Хватит! У меня были дела и поважнее. Не так и важно, как она себя называет. По нашим меркам она настолько чужая и ни черта не разбирается в событиях, которые вокруг происходят, что сойдёт за умопомешанную, то есть недееспособную. Под этим предлогом и можешь её искать.

– Уф-ф. Ладно… То есть ищем ладную блондинку среднего роста, с серыми глазами. Так?

– Примерно.

– Ох, ну разбейся вдребезги о брусчатку! – Иопомен закатил глаза. Но больше не спорил.

Когда товарищ покинул кабинет, отправляясь выполнять поручение, Тоа сгорбился и накрыл голову руками. Как же это всё не вовремя и неудачно. Ну почему же так получилось? Несправедливо! Он ведь всё продумал: от момента, когда приведёт сюда девчонку из магического мира, которая ни черта не понимает в происходящем, зато обладает запредельными возможностями, которыми можно будет воспользоваться, до этапа, когда прикосновение к высшей магии драков позволит получить доступ к ещё большей власти. И всем будет хорошо: и новой наивной жене, и ему самому, и другу, и даже невесте, которую тот вроде как хочет использовать, но на деле всё равно будет вынужден поделиться с принцессой всеми полученными преимуществами.

Глава о поиске вариантов (1)

Взгляд Агаты

Ночью было очень плохо: разболелась голова, подташнивало, крутило живот, и даже в суставах отдавалось остро и постоянно. И ведь я сообразила, что это не вирусня какая-нибудь, а всего лишь последствия активного колдунства. Почему-то уверенность в этом была железной. Хотя, даже если я не права и просто подцепила от спасаемого какую-нибудь жуткую хворь, которая вот так разыгралась, что можно было сделать? Лекарств никаких… Страдая, я дотянула до утра и выползла под солнышко, устроилась греться.

Подумала, что, наверное, не стоит прибегать к чародейству, раз лечение шибко «вежливого» парня так сильно по мне ударило. Но не удержалась – поискала вокруг магические следы, надеясь, что отыщется какое-нибудь насыщенное место, к которому можно будет припасть, как к источнику дармовой силы. Поправить здоровьице…

И тут-то обнаружила, что как такового магического истощения нет и в помине. Ну, логично, что оно должно выражаться каким-то ограничением в пользовании новыми способностями. Однако на деле моя возможность воспринимать всё вокруг лишь улучшилась. Теперь я разбирала больше подробностей, чем видела раньше, и лишь в немом недоумении наблюдала это многообразие, не зная, что и думать. Или магическая практика для таких новичков, как я, только полезна, даже если делаешь через «не могу», либо есть какие-то другие причины.

Либо магическое зрение здесь отдельно, а другие действия – отдельно, и они мне недоступны, потому что магически себя измотала. Проверять ну вот вообще не хотелось. В принципе ничего не хотелось делать – только лежать.

При всём этом припасть к какому-нибудь природному источнику и «поправиться» по-быстрому не получилось, хотя я нашла пару мест, где как-то странно фонило, но разобраться, в чём странность, не смогла. А закапываться в землю, например, не было ни желания, ни сил. Я и добрела-то туда на последнем издыханье и голом упрямстве. И дальше попёрла примерно по той же причине. Да ещё из страха – а ну как я наследила своим лечением непоймикого, ещё и агрессивно настроенного. А он меня возьмёт да и сдаст. Лучше оттуда уйти как можно дальше.

Так и брела, запинаясь почти на каждом шаге, пока не вышла к дороге. Ну как дороге – эдакая грунтовка, идущая через лес, даже без дренажной системы по обочинам. И подсказывал разум, что лучше держаться от неё подальше. Дорога – это всегда движение самых разных людей, от приличных или равнодушных до откровенно дурных.

Но ноги по лесу уже просто не шли. Даже руки отказывались подниматься. Даже палка, которую я отыскала, чтоб использовать её в качестве посоха, не помогала совершенно. Всё моё естество хотело если не отдыха в ближайшей канаве, так хотя бы движения по ровной поверхности, равномерно и прямолинейно, и чтоб никто не дёргал: ни ветка, ни белка.

И я не устояла: вышла на дорогу и пошагала по ней, пошатываясь и самой себе дивясь – да что со мной такое?!

Именно поэтому я не сразу обратила внимания на перестук копыт за поворотом. Да и как мне отреагировать своевременно – лошади не были привычной частью моего быта в той, прежней жизни. Так, экзотика, необычное праздничное развлечение или внезапное зрелище. Осознав, что вот как раз из-за деревьев вывернули семеро верхами, я по-дурацки метнулась сперва в одну сторону, потом в другую – и обмерла, понимая, что уже точно не сбегу и не спрячусь.

Вооружённые, снаряжённые, но не регулярная армия, не в форме. То есть либо бандиты, либо наёмники. Хуже просто быть не может. Пустят по кругу, замучают и прикопают в лесу. Чё-орт…

Они остановили коней в десятке шагов от меня, и тот, который оказался чуть впереди остальных, напоказ придержал лошадь. Подался вперёд, разглядывая меня с предельным вниманием.

– Кто ты? Что ты здесь делаешь? – Голос звучал до удивительного мягко. – Вы в порядке, девушка?

Я вздрогнула и попятилась, пытаясь сообразить, догонят ли меня по лесу. Вообще могут. Тут ни буреломов, ни ельников, ни овражков. Если лошадки привычны, то поскачут по редколесью почти так же свободно, как и по дурной грунтовке, и уж всяко быстрее, чем могу бежать я… А я вообще могу бежать? Сомнительно. Из вариантов могу лечь и мужественно закрыть глаза.

Вот я попала…

Незнакомец перебросил ногу через конскую шею и соскользнул на землю. Оглянулся на своих.

– Парни, как лучше-то?

– Просто разговаривай, – ответил беловолосый старик с широкой золотой полосой надо лбом – то ли повязка, то ли густо зашитый украшениями наголовень. – Дай понять, что мы не опасны. С девочкой явно что-то не так.

– Да уж и сам догадался. Сложно не догадаться… – Мужчина выставил ладони, но от лошади не отшагнул. – Слушай, мы готовы тебе помочь. Просто так помочь. Слышишь? Понимаешь? Вреда от нас не будет.

– Слушай, мы не можем вот так просто оставить тебя посреди дороги, – вмешался ещё один из группы – мужчина средних лет, чьи русые волосы были подняты в искусно собранный высокий хвост. И разодет он был, словно на праздник собрался – яркая рубаха, вышитая запахнутая накидка, украшения и на шее, и на груди, и на запястьях. Казалось, он рвётся всем прохожим и проезжим показать, насколько богат, чтоб никто не посмел усомниться. – Просто немыслимо. У нас есть лишняя лошадь под седлом, давай-ка хоть довезём тебя до трактира.

– Это дело, – подтвердил тот, что был ближе всего ко мне. – Полезай в седло. Умеешь ездить? Если нет, поедешь рысью, на чембуре. Всё будет хорошо. Позволишь к тебе подойти?

Глава о поиске вариантов (2)

Взгляд Агаты

Когда я наконец расслабилась, стало понятно, насколько всё-таки глубоко моё изнеможение. Даже глазами было сложно двигать, в результате бульоном меня поил Ардис (и ведь не погнушался, надо же!), а помогала одеваться жена владельца заведения. Она и обтёрла влажным полотенцем собственноручно, и переодела, между прочим, в какую-то свою одежду, чистую и стираную, а значит, мягкую. Я дремала, и мне совсем не мешал шум в общем зале, потому что сейчас, когда у меня было ощущение, будто по мне каток прошёлся, даже взрыв бы разбудил лишь с большим трудом.

Шумели, кстати, умеренно. За стенами трактира брало силу лето, так что большая часть посетителей предпочла ужинать под открытым небом, а потом там же, под навесом, улеглась отдыхать в грудах старой соломы. Это мне объяснил Ардис, который принёс очередную порцию бульона. Он тоном извинения объяснял, что их команда могла бы снять мне комнату наверху, но к чему, если и тут вполне нормально и не слишком шумно. Я заверила его, что условия и в самом деле прекрасные. Не надо ничего снимать.

– Ты ведь от мужчины сбежала? Можешь ведь об этом сказать?

– Могу. Да, от мужчины.

Он покачал головой – лицо сложилось сердитыми складками. Но большего я уже не рассмотрела – в комнате сгустился вечерний сумрак, и светильник на полочке его почти не разгонял. И рассмотреть что мужчину, что интерьер комнатушки не получалось. Впрочем, в интерьере ничего интересного не было – стеллаж, забитый просто до предела, какие-то ящики в углу, тоже со шмотьём, слепое оконце под потолком и узкая койка.

А вот мужчину рассмотреть было бы интересно. Я вдруг заметила, что у него во лбу проявилось какое-то украшение, наподобие того, которое было у вылеченного мною грубияна, только у того оно было видно и днём, а не только в темноте. И Ардис был украшен штуковиной покрупнее, погрубее, чисто металлической, похоже, наподобие эдакого бронзового листика. Предположу, что это какой-то артефакт. Видимо, они артефакты себе в кожу вживляют. Идея хорошая, на самом деле – всегда под рукой, чем же плохо.

И как-то неловко было спросить его об этом украшении или попросить нагнуться. Но посматривала, надеясь, что он не поймёт превратно.

К счастью, не понял.

– Я пойду, не буду смущать. Если что, ты зови, обязательно кто-нибудь отзовётся. Тебе нужно набираться сил. – И поспешно закрыл за собой дверь.

«Странные какие-то наёмники, – подумала я. – Ну, то, что не бандиты, похоже, точно – стал бы преступный элемент так запросто впираться в трактир у посёлка, звать целителя, каких-то вестников отправлять местным служителям правопорядка (если я всё верно поняла)? Уж точно нет. А кто они тогда?» Да и повели себя со мной как-то очень деликатно.

Нет, козлина, рассказывая про свой мир, точно мне наврал. Знать бы ещё, в какой части и в какой степени…

Я дремала весь вечер и всю ночь, время от времени сквозь сон слыша какие-то пьяные выкрики, но едва на них реагируя. Уже то было хорошо, что меня не трогают, в комнатушку не заглядывают, а значит, можно отдыхать себе, пока не отступит нездоровая слабость.

Проснулась в итоге довольно рано (по своим меркам, явно не по местным). Кухня в трактире уже работала – я убедилась, стоило подняться и выглянуть в общую залу – и часть постояльцев, зевая, уже поднялась. Кто-то сонно тёр лицо, кто-то ковылял во двор, может, умыться, а кто-то уже клевал носом над своим краешком стола. На меня почти никто не обращал внимания, а если и посматривал, то как-то спокойно, неопасно.

Однако я предпочла смыться во двор, там и нашла прежних знакомцев – всех семерых, устроившихся на большой охапке сена у ворот. Двое ещё дремали, а остальные уже пришли в себя и расселись на двух обрубках брёвен, что-то обсуждая. Один из них заметил меня на крылечке, кивнул Ардису, и тот поспешил ко мне.

– Что-то ты рано встала.

– Выспалась, наверное.

– Ну и славно. Сейчас будет готов завтрак, а потом можно будет спокойно ждать представителя наместника. Удивлюсь, если никто из официальных лиц не захочет с тобой поговорить.

– Почему?

Мужчина пожал плечами.

– Последнее время в соседних областях время от времени обозначают себя работорговцы. Это не может не беспокоить.

– А работорговля – она…

– В наших краях запрещена, разумеется. Ты не знала?

– Я… нет, не знала. – И под его внимательным взглядом подёрнулась густым румянцем. – Откуда…

– Ясно. Нелегальная работорговля здесь под запретом, а продажа женщин – вообще очень тяжкое преступление. В какой бы форме она ни осуществлялась. – Помолчал, может быть, дожидаясь моей реакции, и добавил: – Поэтому представитель наместника захочет с тобой пообщаться, это безусловно.

– Вы занимаетесь поиском работорговцев?

– Нет. Не наша специализация, но если информация появляется, конечно, делимся ею.

– А чем вы занимаетесь?

– Прости, чтимая, но я ответить не могу.

– Извини. Понимаю. – Снова густо покраснела. Как-то по-дурацки я себя веду. – А почему женщин в особенности нельзя продавать?

Он даже, кажется, завис.

Глава о поиске вариантов (3)

Взгляд Агаты

Даже и сама не заметила, как согласилась дальше ехать с компанией Сверадов. Ну, собственно, они убедительно показывали, что не причинят мне никакого вреда, даже не помыслят о таком. Все семеро вели себя со мной предупредительно и бережно, каждый на свой лад.

Опекать меня взялись сразу же. Когда в трактир прибыл представитель власти, чтоб меня опросить, именно Хиреам настоял, чтоб при мне находился один из них. Отрядили Иоато, и старик лично рассадил меня и посланника служб правопорядка вокруг стола в отдельном кабинете. А потом бдительно следил за тем, как статный, плотно затянутый в мундир мужчина пытался выяснить, где конкретно меня держали, что делали, чем угрожали и как объясняли необходимость брака.

Я пыталась объяснить хоть что-то (старательно не касаясь своего попаданства и обходя описания козлины), но оказалось, магическая клятва работает безошибочно: ощущение, что разговор приблизился к тому, о чём следует помалкивать, оказалось довольно болезненным. Голову схватывало, словно обручем, в висках начинало давить болью, и я понимала – могу, конечно, упорствовать и отвечать дальше, но сперва станет ещё больнее, а потом может и жахнуть насмерть. А оказалось, что любая информация о козлине по мнению клятвы могла причинить ему вред. Или выдать его тайну.

Может, так оно и есть. Что-то с козлиной нечисто…

К счастью, представитель власти на ответах не настаивал. И даже не потребовал доказательств, что отвечать мне мешает именно клятва – может, предложение Иоато данный факт продемонстрировать уже сам по себе убедил. Выслушал, всё тщательно записал и уточнил, куда группа Сверад планирует меня доставить. Черкнул у себя название учебного заведения (сам же Иоато предложил мне обратиться именно туда, а я не стала спорить – какой смысл, я всё равно не знаю, что тут что) и город, где оно располагается, поблагодарил и откланялся.

– Ну что ж, теперь можно в путь, – сказал старик, поднимаясь из-за стола.

– Ой, а я забыла спросить – чем мне платить за учёбу? Денег-то у меня нет, – охнула запоздало. Да уж, тёха-матёха, слона-то и не приметила… В смысле, о главном-то не подумала!

Мужчина посмотрел на меня с удивлением. Но ответил терпеливо, помня, что я тут как младенец – ни черта не знаю:

– Ты ведь одарённая девушка. Таких обучают за счёт фонда, обеспечивают проживание в академическом общежитии и всё необходимое для учёбы, от формы до письменных принадлежностей. Не надо удивляться, обучать женщин – дело всеобщей важности. И это безотносительно того, что оставлять сильный дар без развития попросту опасно. Так что не волнуйся, тебя охотно примет любое лицензированное учебное заведение. У Параттской академии хорошая репутация.

Я лишь молча кивнула – что ж, убедительно и исчерпывающе. Он прав, именно учёбой мне и следует заняться: во-первых, освоиться наконец с объявившимся даром, а во-вторых, побольше узнать о мире вокруг.

Едва Иоато отошёл от меня на шаг, рядом немедленно появился Ардис. Он почему-то хмурился, сразу взял меня за руку и начал пальцами свободной руки стаскивать с себя один из браслетов – простенький, кожаный, с симпатичными накладками. Сняв, ловко захлестнул им моё запястье, и браслет словно прирос к коже, искрясь крохотными камушками в металлических вставках. Я с любопытством поднесла украшение к глазам.

– Что это?

– Ерунда. В общем… Это ничего особенного не значит, но окружающих заставит держаться с тобой осторожно. – Он хмуро поднял на меня глаза и нехотя пояснил: – Это брачный браслет, он же обручальный. Пока ты не дала согласие, и союз не зафиксирован в храмовых книгах, его наличие не значит ничего, кроме того, что я вроде как прошу тебя рассмотреть свою кандидатуру, и ты не отказываешься это сделать. Но посторонние-то не смогут, не проверив, узнать, в браке ты уже или нет. Браслет даст тебе защиту – тебя уже не попытаются просто перекинуть через коня и увезти, как могли бы с полностью свободной девушкой твоего возраста. В любом случае сперва попробуют выяснить, кто твой муж.

– Но ты же говорил, что отношение к женщинам внимательное…

– Да, всё так. Но ударенные на голову встречаются всюду. Некоторые всё-таки ударены не настолько, чтоб распускать руки в отношении женщины, носящей воинский браслет. Воины редко оказываются одиночками, у них как правило и побратимы, и сослуживцы, боевые товарищи. С такими сработавшимися группами стараются не связываться, зная, что за свою жену боец пойдёт на самые крутые меры. Причём обязательно друзей позовёт на помощь.

– О… Поняла.

– Пока носи. А дальше будет видно.

– Что – видно?

Он слегка отвернулся и пожал плечами.

– Ну, если ты захочешь оставить мой браслет, я будут счастлив. Но не особо на такое рассчитываю. Я же понимаю, кто ты и кто я.

– А кто я? – У меня аж глаза округлились.

– Ты – будущая чародейка. Я тебе не чета. Совсем не пара.

– Эм… Понятно. – Я разглядывала браслет. Было неловко, и захотелось разрядить ситуацию шуткой. – А я уж решила, что это предложение.

– А ты позволишь? – Ардис повернулся ко мне всем телом.

– Что?

– Попросить тебя стать моей.

– Слушай, мы только вчера познакомились… Я бы хотела получше узнать того, кто набивается… хочет стать моим мужем. Я же правильно поняла, речь об этом?

Глава о поиске вариантов (4)

Взгляд Хиреама Сверада

Место для стоянки выбрали удачное – костёр прикрыли так, чтоб и со стороны дороги не было видно, и самих ничто не беспокоило. Но всё равно сперва Иоато проверил окрестности своими методами и кивнул, показывая, что в округе никого опасного нет, ближайшие часа четыре можно быть спокойными, а дальше уже начнёт рассветать. Уже стемнело, так что угли пришлось присыпать землёй, чтоб не рисковать даже такой мелочью, и мужчины устроились у холмика, на ломаном лапнике.

– Завтра уже будем на месте, брат? – уточнил Хиреам.

Иоато пожал плечами и улёгся, закинул руки за голову.

– Сложно сказать. Одни добрались бы обязательно, но девочка галопа не выдержит, хорошо хоть с рысью худо-бедно освоилась. Так что не знаю.

– Смысл нудеть. Мы не можем её здесь бросить.

– А кто говорит о «бросить»? Но придётся считаться. И дело, возможно, пострадает.

– Мы не в таком тяжёлом положении, чтоб слишком беспокоиться за результат, – помолчав, буркнул Хиреам.

– Кх-кх… Я знаю, ты был против брать этот заказ. Но деньги хорошие, и принцесса не виновата в поступке её брата.

– Может, и не виновата. Но старший принц – её родной брат. И я не исключаю возможности, что кто-то из драков может к нам нагрянуть за результатами, в том числе и значительно приближенный к венценосной морде. И увидит Шенику.

– Никто её не узнает. А сам принц не явится. По слухам, он сейчас затворничает и за пределы дворца в принципе без острой необходимости не выходит. С чего бы ему рвануть сюда?

– Клевреты-то не узнают. Но Шеника может кого-то узнать. Занервничает. Ни к чему это.

– Да понятно. Однако вероятность такой встречи слишком мала. К тому же, мы можем Шенику вместе с Таятой оставить в Паратте. Младший за ними присмотрит. А мы вернёмся сюда одни и ещё раз проверим все следы. Драки мелькнут тут разве что ближе к концу операции.

– Мда, – протянул Хиреам. – Как считаешь, совпадение, что в этих краях пропала принцесса и сюда же неведомый чародей притащил из-за пределов мира неведомую магичку? Которую собирался взять в жёны и разжиться её даром, причём, как понимаю, серьёзным.

– Может, совпадение. Может, и нет. Ты ведь знаешь, что тут за края, что за фон. И эти следы, оставленные разломом… Тут может разместиться с десяток чародеев-экспериментаторов, каждый из которых будет крутить свои делишки и даже не догадается о потугах соседа.

– Ты хватанул лишку.

– Ну, пожалуй. Не десяток. Но трое-четверо при должной конспирации – могут. – Иоато поёрзал лопатками, устраиваясь поудобнее. – Я вообще ничего не утверждаю. Просто трудно понять: если это один и тот же человек, как же он позволил девочке сбежать? Да, клятву с неё взял, но, во-первых, если очень сильно заморочиться, можно попытаться всё же получить какие-никакие сведения, которые помогут выяснить хоть что-то. А во-вторых, если драки заподозрят, что у девчонки, находящейся под клятвой, могут быть какие-то сведения об их принцессе, они её распотрошат, ничего не стесняясь. Так как же позволил сделать ноги? Должен был держать под замком, в трёх клетках – и то было б безопаснее.

– Это да. Так что драки о ней не узнают. – Хиреам повернул голову, посмотрел на шагавшего к ним Ардиса. Дождался, когда он приблизится. – Падай рядом. Устроил?

– Устроил. Уже заснула. Ни капризов, ни жалоб, будто привыкла к походным условиям. Измучилась.

– Угу. – Мужчина помолчал какое-то время, словно специально выдержал паузу, и наконец холодно спросил: – Она сама согласилась принять твой браслет, или ты надел его обманом?

– Я не обманывал. – Ардис аж скривился. – Честно объяснил, что это знак помолвки, не более. Она разрешила находиться рядом с ней, обещала присмотреться.

– Сам знаешь, как это выглядит и что означает. Девушка ни фига не понимает в нашей жизни, и ты этим воспользовался. Это низкий обман.

– Я объяснил ей, что это нужно ради безопасности.

– Мы и так бы её защитили. И ничего не потребовалось бы сверх. До Паратта всего четыре дня пути. А ты надеешься её очаровать за это время?

– Ни на что я не надеюсь, – буркнул Ардис, отворачиваясь.

– Вот что и плохо, – выдохнул Хиреам. – Понимаешь ведь, что пустые мечты, а всё равно сунулся, навязал себя. Знаешь прекрасно, что это неправильно!

– Брат, прекращай! Я большой мальчик, сам разберусь со своей жизнью.

– Мда уж… Ну смотри. Твоё дело.

Они какое-то время молчали. Небо из кобальтового медленно претворялось с сапфировый оттенок, а дальше – в ночную синь, такую насыщенную, что она уже проявляла сквозь себя звезду за звездой. Чёрные призраки древесных крон качнулись над головой, напоминая, что они всё ещё на земле, а не там, в вековечной бездне, в волнах эфира, и вернули мысли Хиреама на землю.

– Нужно рассуждать логически, – проговорил он очень медленно. – Чем интересна Агата? Своей магией, которую собирались обманом отобрать у девушки в пользу мужа. Чем может быть интересна дракская принцесса? Тоже магией, полагаю.

– Не обязательно, – вмешался Иоато. – Может, и правами на престол, а значит, на доступ к Пламенному Древу.

Глава о том, как сурова жизнь наёмников (1)

Взгляд Агаты

В ближайшем городке меня наконец сняли с седла, а я была в таком изнеможении, что не смогла бы противиться ничему, даже попытке разложить меня на семерых. Благо тут подобным и не пахло – просто отнесли в комнатушку при постоялом дворе, устроили на постели и поставили на столике ужин. Где-то к утру я прочухалась, добралась до миски, съела остывшее мясо, бобы и хлеб. И уже утром слезла с кровати более или менее живой.

Пошатываясь, спустилась в общую зальцу и обнаружила там своих новых знакомцев, а заодно и ещё троих новых – молодую женщину, закутанную в покрывало, мужчину с резким лицом и белокурую девочку. У девочки были ясные яркие глаза, но едва она подняла их на меня, я ощутила что-то странное.

Ребёнок? Чёрта с два – дети так не смотрят.

Иногда бывает, что подросток поступает слишком взросло, так, как от него не ждёшь. Его действие обычно укладывается в рамки стандартных человеческих поступков, и управляют ими простые человеческие чувства: любовь, справедливость, благодарность, страх, вина – а также простенький здравый смысл, базирующийся на цепочке рассуждений не более чем в два звена. Это поражает, потому что родитель, снисходительный к слабости существа, пока не сформировавшего для себя твёрдые принципы, ждёт меньшего. Но в действительности вполне доступен человеку, обладающему опытом десяти-пятнадцати лет сознательной жизни.

А вот малыш на подобное не способен, ему не хватает опыта, чтоб по-настоящему воспринять и переработать эти чувства, понять, к чему они, почему они, о чём говорят и к чему ведут. Он просто взрывается теми или иными эмоциями, без последствий, и они проскакивают сквозь него, словно ветер сквозь трубу, едва отражаясь в переживаниях.

Но из глаз крохотной девочки в тёмном шарфике на меня смотрел всё осознающий и способный к анализу человек. Она оценивала меня со всех сторон и, кажется, даже анализировала то, что узнала обо мне ранее. Недетский взгляд. Совершенно недетский.

– Доброе утро, – сказал мне Ардис и протянул плотно свёрнутый комочек ткани. – Надень, пожалуйста.

Я развернула длинный свободный шарф. Он был почти прозрачным, красивым, наверное, нежным, приятным к коже. Но всё же…

– Это зачем?

– Видишь ли, если ты хочешь спрятаться, то лучше сделать вид, будто ты моя жена. Поэтому надень шарф, пожалуйста.

– Это атрибут замужней женщины?

– Именно так.

Я пожала плечами и попыталась замотать ткань вокруг причёски и шеи. Женщина в покрывале тут же подалась ко мне, придвинулась; несколько ловких движений – и у меня на голове сотворилось что-то очень удобное, приятное и совсем не мешающее. У красавицы в покрывале были удивительные зелёные глаза и чудно гармоничные черты, а ещё улыбка делала её чарующе красивой. Но в глубине взгляда и в изгибе губ таилась какая-то горечь. Наверное, абсолютное счастье сделает её поистине совершенной, а пока было то, что было.

– Спасибо больше.

– Вам очень идёт.

– Благодарю. Вы тоже очаровательны.

Казалось, я не похвалила её, а испугала – она даже поникла, грустно улыбнулась и отодвинулась. Но сосредоточиться на случившемся не вышло – рядом появились хозяин трактира с помощником, расставили блюда с едой, уточнили, что мужчины желают пить. У женщин даже не спросили – сразу поставили перед нами большой кувшин с ягодным морсом и чайничек горячего травяного напитка. И уточили у Хиреама, нужно ли принести ребёнку молока.

– Шеника, хочешь? – уточнил он, разламывая лепёшку и подавая один из кусочков красавице в покрывале.

– Я бы лучше чая, – щебетнула девочка, потупив взгляд.

– Принесите кувшинчик сливок и ягоды, – распорядился глава семейства Сверад. – Шеника, если желаешь другой еды, только скажи.

– Не надо, тут всё вкусное.

– Детка, тебе надо помнить о здоровье.

– Всё в порядке.

Я удивлённо покосилась сперва на Хиреама. Потом на крошку Шенику. Та посматривала в мою сторону с интересом, но явно скрывала любопытство. Впрочем, разве удивительно любопытство в случае с маленьким ребёнком? Нормальная ж вещь.

На этом этапе я осознала, что не смогу воспринимать этого ребёнка как ребёнка в полном смысле. Да, она вызывает чувства, требующие опекать её и защищать. Но взгляд… Боже, какой глубокий! И ведёт она себя по-взрослому. Стоит прислушаться к её суждениям. И вообще: что-то тут не так. Поедая кашу с кусочками рыбы, я аккуратно следила за девочкой. Интересная она…

– Отсюда мы стартуем в Паратт, и дальше будет видно, – рассуждал Хиреам, поглядывая в мою сторону. – Четыре дня в пути. Ардис?

– Я присмотрю, – буркнул молодой мужчина, посмотрев на меня. После чего со своего блюда добавил на моё приятный с виду кусочек рыбки. – Наедайся, остановка будет только поздно вечером.

– Мне достаточно.

– Всегда так говоришь, – хмыкнул он. – А потом что? – И прибавил ещё кусочек. Тоже симпатичный.

И я поняла, что он играет. Подыгрывая, засунула в себя оба куска, принялась добирать кашу. Нет, он прав, перед дорогой стоит насытиться. Но у меня не было привычки жрать рано утром. Ну что делать – не привыкла к тяжёлому труду прямо с восхода.

Глава о том, как сурова жизнь наёмников (2)

Взгляд Тоа Ионафана

В замке все старались вести себя тихо, незаметно, не попадаться хозяину на глаза. Тот с каждым днём всё смурнел, злился, едва держал себя в руках. Больше всего его угнетало понимание, что сам он ровным счётом ничего не может сделать. Будущая жена просто испарилась вместе со своим незаурядным даром. Он рассчитывал, что в момент, когда магия начнёт в ней разворачиваться и входить в силу, вспышки будут такими заметными, что он её отыщет без проблем. Расправил поисковые линии и ждал с надеждой. Девчонку ведь можно будет не только найти, но и спасти, оказать ей помощь, тем самым заслужить её симпатию.

Но вспышек не было. Ни единой. И логичных объяснений тому он не находил. Ну откуда бы взялись у дурочки из немагического мира навыки и понимание, как справляться с первыми проявлениями зрелого дара? Он ведь может и тело носителя истерзать в считанные часы, если не обуздать его.

Значит ли отсутствие вспышек, что идиотка скончалась при первых же его проявлениях? Тоа качнул головой, поцокал языком. Вот что – лучше было мучительно погибнуть, чем стать его оберегаемой женой? Что за солома у этой девицы в голове?

Сложно даже представить.

– Заходи, – крикнул он Парде, который почему-то топтался у двери. – Что – плохие новости?

– Ну как сказать… Драки наняли наёмников, и кое-кто из них появился поблизости. Правда, утверждают, что только информацию собирают, но даже если…

– Разумеется, только собирают информацию! Свою принцессу будут выручать сами драки, кто же сомневается. Можно подумать, они это кому-нибудь доверят. Желательно узнать, что они успели выяснить. Кто-нибудь видел драков в окрестностях замка?

– Их видели, да. Но задержались они ненадолго. Можно сделать вывод, что ничего они не выяснили.

– Это не вывод, это предположение. Выясни наверняка. Видишь какую-нибудь возможность разговорить наёмников? Это будет более безопасно, чем «общаться» с самими драками.

Парда пожал плечами.

– Ну, в принципе, возможность есть. Эта группа, которая действовала в округе, почему-то путешествует со своими женщинами. Можно попробовать их захватить и пообщаться по-свойски.

– Со своими женщинами? Где это видано, чтоб наёмники отправлялись на дело с семьёй? Или женщины обученные?

– Сомнительно. Одна из них с ребёнком.

– Как странно…

– Ну, в любом случае, это самые обычные женщины. У обеих платок был повязан по-грельски.

– Вот как… Значит, обе из Предгорья. Тогда ясно, почему эти наёмники работают на драков. Перехвати их. Хотя бы одну их бабу возьми живой, и пусть выкладывают тебе всё от и до, что смогли добыть. И лучше, если после этого вся группа закончится где-нибудь в глубинах чащи.

– Мог бы и не объяснять, – поморщился Парда. – Лучше тебя знаю. Ты занимайся своими чародейскими делами. Они тебе хоть как-то удаются…

– Попридержи язык, – зло рыкнул Тоа. – И напоминай себе, насколько крепко мы сейчас с тобой повязаны.

Его собеседник ехидно усмехнулся, однако ничего не сказал – он отлично понимал, когда стоит промолчать, чтоб не обострять ситуацию, а когда можно и ввернуть ехидное замечание. Даже ладонь приподнял, показал, мол, что не хочет ругаться, давай закроем тему. И всё же, помедлив, уточнил:

– Что там с принцессой-то? Покажешь её?

– С чего такое желание любоваться? Думаешь, и спящая могла от меня сбежать? – Брошено это было с раздражением, но и Тоа не стал усугублять и, отыскав в ящике стола нужный артефакт, повёл Парду в подземелье.

Здесь были разные помещения, в том числе и то, подготовленное для гостий из других миров, различные хранилища, а также самое глубокое, закрытое и огромными замками, и магией. Да и саму дверь отодвинуть было нелегко.

Внутри высились зачарованные опоры и лежанка поверх них. Девушку Тоа не просто уложил сверху, а предварительно как следует завернул в два одеяла, хотя холода она, погружённая в магический сон, ощущать не могла. И простыть не могла. И всё же ему тогда захотелось надёжнее защитить её от промозглости подземелья.

Она лежала как прежде, видно, что ни разу не шевельнулась. Чары действовали, лицо девушки, хоть и побледневшее, выглядело по-прежнему прелестным. Дракской принцессой сложно было не залюбоваться, так что Тоа, покосившись на спутника, даже удивился, почему тот настолько равнодушен.

– Сколько ещё она может находиться в таком состоянии? – Парда потянулся пальцами к живому бриллианту, переливающемуся над бровью красавицы, но благоразумно не стал прикасаться. На бледной коже брови и ресницы девушки казались такими же чёрными, как гуща волос, губы мило приоткрыты. «Жаль, что слишком бледные, – подумал Тоа. – Она хороша, приятно посмотреть».

– Я могу уверенно говорить только о том, какой срок без вреда для врождённой магии может выдерживать человек. А вот что насчёт драков – сложно сказать. В какой степени они уже люди, а в какой ещё несут наследие своих драконьих предков – неизвестно. Они же трясутся над этой тайной, как ростовщик над казной.

– А исследовать её разве нельзя?

– Если дальше дело затянется, придётся рискнуть. Видишь ли, я опасаюсь, что конфликт воздействий может её пробудить. Даже если она не сумеет дать нам отпор, то способна подать сигнал тем или иным способом.

Глава о том, как сурова жизнь наёмников (3)

Взгляд Агаты

Задница моя по-прежнему ныла, но уже потихоньку смирялась с реальностью. Ардис позаботился обо мне и подложил на седло подушку хитрой формы, здорово истрёпанную и попахивающую, но на удивление удобную. Пояснил, что раздобыл её у хозяина постоялого дворе, и лучше такая, чем никакой. Всё-таки дополнительные попоны или любые другие свёрнутые тряпки помогут лишь временно – через пару часов они собьются, и станет только хуже. Я ему поверила, мужик-то опытный.

– А мы скоро доберёмся до Паратта? – уточнила на всякий случай.

– Через пару дней. По ситуации. Да ты не волнуйся, на зачисление ты в любом случае успеешь.

– А Таяту с Шеникой вы куда везёте?

Ардис отвёл взгляд.

– Да туда же. Там у нас знакомцы. И уже почти готовый семейный дом. А дальше будем думать, – неохотно ответил он. – Шеника точно останется с нашей семьёй, а Таята ещё будет решать. Видишь, в этой поездке мы взялись помогать всем встречным женщинам. – И усмехнулся, но, похоже, тем самым хотел лишь справиться со смущением. – И, знаешь, не жалеем.

– А что с ними произошло?

– Понимаешь… Это их жизнь, их тайны, я не…

– Я понимаю! – поспешно прервала. – Конечно, мне не следовало спрашивать. Прости.

Мужчина посмотрел на меня с удивлением, быстро сменившимся явным одобрением.

– Да ни к чему просить прощения, поверь. Просто Таята попала в беду «благодаря» усилиям её родственников, но захочет ли она об этом говорить – не знаю.

– Понимаю.

– Если она пожелает, наша семья даст ей приют. Но у неё, кажется, есть какие-то планы. Она пока не делится.

– Ей, наверное, опасно будет оказаться в одиночестве.

– Мы об этом говорили. Обсуждали. Потому и говорю, что она ещё не решила. Да и мы, сказать по правде, тоже. Мы Таяте не родственники, влиять на её поступки не вправе. Но попытаемся убедить.

Дальше он старался отвлекать меня рассказами о местах, по которым мы путешествовали, и уж не знаю, что сработало – подушка ли, лёгкая болтовня или потихоньку вырабатывающаяся привычка – но я чувствовала себя заметно лучше, чем накануне. Даже могла посматривать по сторонам, слушая Ардиса, любуясь густой зеленью, яркими цветами в траве и отмечая, как движется солнце по небосводу. Без дневной остановки решили обойтись, раз уж я пока держусь в седле, не выпадаю от усталости.

Потом в ветре появился привкус чистоты, свежести, прохлады и влаги. Я вопросительно взглянула на Ардиса.

– Тут река близко?

– Да, Белолика. Она не слишком широкая, но течение сильное, есть пороги. Потому её так и называют, речку, что на поверхности постоянно кипит белая пена, плывёт целыми клочьями. Здесь есть мост, он довольно узкий и над рекой поднят высоко, потому что в этом месте оба берега довольно высоки и обрывисты. Так что, думаю, лучше будет тебе спешиться и перейти пешком. А коня я переведу в поводу.

– Хорошо.

– Думаю, так будет безопаснее. Перила там низкие, тем, кто верхами, кажется, будто их и совсем нет, боюсь, у тебя голова закружится.

Он помог мне спешиться и перехватил поводья обеих лошадей, чтоб удобнее было вести одну за другой – мост действительно оказался узким. Показалось, он сложен из камня, что странно при такой-то его длине – метров двести, так мне показалось с перепугу, и всего с одной опорой посередине. И ограждения по обе стороны в самом деле вызывали недоумение – всего по колено, не выше. Эдак и в самом деле можно навернуться. А до воды далеко, и она вся в бурунчиках, всплесках, белёсых перекатах. Камней не видно, но, судя по движению воды, пороги близко к поверхности, вряд ли пройдёт даже лёгкая лодка.

Оба берега утопали в зелени, лес тут был густой, пышный, ветви аж нависают над обрывом… Местами не таким уж крутым обрывом, наверное, при должной осторожности и ловкости можно и спуститься. Но не здесь, у моста. Тут он прямо эталонный, без малого как тесаком срезанный.

Возникло какое-то неприятное ощущение, но и оборачиваться я почему-то боялась. Казалось, надо сперва настроиться на свои ощущения. Словно и то, что беспокоило меня, тоже чего-то дожидалось. Чего? Я покосилась на Ардиса, занимавшегося лошадьми, потом на одного из братьев Сверадов, что-то объяснявшего Таяте. Они были спокойны, и надо было, наверное, довериться опытным наёмникам, уж кто-кто, а они умеют выживать и привыкли шкурой чувствовать опасность.

И всё же. Собственный опыт научил меня, что чужие помощь и знания – штука отличная, но за свою жизнь ответственность несёшь самостоятельно, и только тебе она нужна по-настоящему. Хочешь выжить? Отвечай за свою шею и не перекладывай эту обязанность ни на кого.

Я вроде бы рассеянно оглянулась – дорога, спокойные кусты, деревья, зелень, небо над головой. Вот что мне не нравится? Красота же, милота, мир, тишь и гладь…

А в следующее мгновение отшатнулась в сторону. Мне почудилось, будто чем-то горячим плеснули в лицо, причём прямо из пустоты, так что моё движение было чистым рефлексом. Разбираться, что меня так напугало, будем потом, а пока я нырнула в траву, тесно обнимающую опору моста, которая была заведена на этот берег, и прижалась к камню.

Справа послышался женский вскрик – похоже, Таята. То есть мне не почудилось, не бредятина в голове взыграла. Вот, по ту сторону моста тоже, видимо, какая-то фигня происходит. Мимо меня снова что-то ухнуло, по внутреннему ощущению упругое, горячее и очень грозное. Прозвучали короткие окрики мужчин, не панические, а деловитые – братья Сверады встали в оборону. Я прижалась к камню ещё крепче и поползла к краю обрыва. Тело действовало на инстинкте. Сейчас за меня заступиться некому, Ардис и остальные явно заняты. Значит, надо спрятаться.

Глава о том, как сурова жизнь наёмников (4)

Взгляд Агаты

Со всеми предосторожностями переложила малышку Таяте на руки – та и веками не дрогнула, спала просто как убитая – и поднялась размять ноги. Действительно успела затечь, привычки сидеть на земле или полу у меня не было. Топчась на месте, обдумывала то, что услышала, и пыталась представить себе, каково это – быть в сознании во внутриутробном состоянии. И как такое вообще возможно? Нервная система плода, по идее, на подобные чудеса не способна, но что я знаю о местной магии?

Впрочем, даже магия, какая бы она ни была, не особо-то, наверное, способна влиять на биологию и физику. А по законам биологии нейронные связи у младенца, если верно помню, формируются только в последние два месяца перед родами. Ну да… Но даже и в этом случае: целых два месяца, обладая сознанием, сидеть в пузе у матери и мочь только ногами-руками дрыгать – такое себе. Как она только с глузду не съехала – вопрос. А потом ещё пройти через роды! У-у-у…

Мотнула головой, отвлекаясь от малоприятных мыслей, огляделась – ну да, следы драки есть. И не только обычной, но и, видимо, магической: вон подпалина, и ещё одна, и ещё. Ветки поломанные, земля размётанная, вырванный с корнями куст. Мда, побушевали товарищи.

А вот и глава семейства Сверад с самым суровым из братьев, резковатым на суждения и поступки Азибулом. Я старалась сторониться его, он выглядел так, словно его вообще все вокруг раздражают: взгляд твёрдый, сведённые брови, жёсткий подбородок. Ещё и причёска эдакая – по бокам подстрижено очень коротко, а длинные пряди, оставленные в середине, связаны в тугой хвост, и к алому платку, который для этого использовался, привешены два оберега. На каждый конец по штучке.

Он обернулся на меня без малейшего намёка на приязнь.

– Шагай отсюда, крошка! – рявкнул бесцеремонно.

Я дрогнула, но перевела взгляд на Хиреама. Мне уже было известно, что именно он в группе главный.

– Тебе и правда лучше уйти, – сказал старший брат, нагибаясь и выуживая из травы пленника, которого до сего момента я попросту не видела. Потрёпанный, но злой, и на меня посмотрел с ожесточением. – Мы тут слегка заняты, и делом не самым приятным для женских глаз.

– А может, я помогу? – уточнила, разглядывая пленного. Ещё и голову слегка наклонила. Мне почему-то думалось, что так выглядит грознее.

Азибул демонстративно приподнял бровь.

– Что – можешь?

– Попробую, ладно?

– Зависит от того, что задумала.

– А он уже рассказал всё, что вы хотели узнать? – Я тянула время, пытаясь ухватить за хвост мысль, которая ёрзала у меня в голове. – Или упирается?

– Утверждает, что ничего не знает. Сказали, мол, напасть – они и напали, – неохотно сообщил Хиреам.

Наклонила голову в другую сторону, обдумывая задачу. Ну, строго говоря – человеческий мозг действует одинаково, что мой, что его. Принцип-то один. И если всё так, а я обладаю какими-то способностями, то почему бы не воспользоваться этим. Конечно, у наёмника наверняка есть какой-нибудь амулет, который помешает мне состроиться с его сознанием… Или нет? Вот, что-то болтается на шее… Или уже не болтается?

– Тут был какой-то амулет?

– Да, защита, – буркнул Азибул. – Такие штуки снимаются первым делом перед допросом. Почему ты спрашиваешь?

– То есть всё сняли? – Я ещё раз прошлась ладонью вдоль лица пришибленного пленника, потом его плеч и рук. – А вот тут что?

– А что тут? – встрепенулся Хиреам. Быстро обыскал жертву, ощупал её платье. – Вроде ж ничего нет.

– Вот тут. Что-то…

– Иоато!

– Да нет у меня ничего, – шлёпая разбитыми губами, выговорил пленник.

– Разберёмся. Иоато!

– Здесь я. Что такое?

– Посмотри – есть здесь какие-нибудь магические закладки?

Пока седоголовый Сверад возился, я разглядывала наёмника, мысленно решая логическую задачу. Итак, клетки мозга взаимодействуют посредством импульсов, которые что у меня, что у этого парня одинаковы. Нейроны у нас устроены по одному принципу. Причём работать с образами, которые генерирует, воспринимает и обрабатывает мозг, должно быть проще, чем с нервной системой всего организма, отвечающей за действия или работу органов чувств. Тут, по идее, просто набор картинок, именно он и требуется.

И, допустим, реально синхронизировать импульсы своих нейронов с тем, что происходит в голове пленника. В конце концов, это мир магии, что тут невозможного, если я смогу чётко распределить каждое действие по пунктам алгоритма и каждый шаг визуализировать?

В чужое сознание я входила очень медленно и осторожно. А ну как там можно потеряться, забыть, где границы своего и чужого! Неохота проверять. Тем более приём мой не факт что известен в этих краях, и как тогда они будут расцеплять наши сознания. Так что за собственное восприятие цеплялась упрямо, как совсем недавно – за край мостовой опоры. Поэтому и услышала раздражённое ворчание Иоато.

– Ну ты смотри! Это ж надо было так выкрутиться! – Он, кажется, даже восхитился. – Взгляни – действительно условно активный артефакт, причём вшитый в ткань, так сразу и не определишь как по действию, так и по расположению.