Твоё сердце

АТБ

Ей тогда было всего шестнадцать. Маленькая девочка иногда мечтала о большой настоящей любви. Ей было всего шестнадцать и она просто не хотела огорчать свою любимую тётушку. Тетушка сделала подарок, а от подарков, как мама учила, нельзя оказываются, некрасиво. Ещё мама учила своих девочек, что длинные волосы показатель женственности, что девушка с короткими волосами пацанка и мужчинам такие не нравятся. А у нее были длинные темные, как смола волосы, и очень быстро загорала кожа. В журналах у девушек всегда была именно такая кожа, наверное, это тоже показатель женственности. Наверное, именно такие нравятся мужчинам – думала девочка. Она просто не хотела огорчать свою любимую тётушку, и маму тоже, поэтому ничего им не сказала, тётушке не сказала ничего против, а маме, маме вообще ничего не сказала. И она до конца не была уверена, осознала ли она сама, что произошло. Я была ею. Я чувствовала её. Я пережила этот кошмар с ней и никогда не забуду тот день. Я была этой маленькой девочкой, я была...

Глава 1

Мама поставила чайник, как только он закипит, по комнате раздастся звонкий визг, значит можно наливать чай. Сестра считает деньги заработанные нами за последний месяц, мы откладывали нужную сумму, чтобы оплатить все долги: за коммуналку нужно было заплатить еще два месяца назад, счёт приходит, но мама откладывает его в свой ящичек с важными чеками и прочим мусором. Также у нас приличный долг в ближайшем магазине, поэтому за продуктами мы ходим в другой, он расположен от нас далеко, зато там нас ещё не знают как вечных должников. Соседка ждёт когда мы отдадим ей три тысячи, которых взяли ещё пол года назад на закупку школьного костюма для брата, так как он подрался с пацанами из параллельного класса, и они порвали ему одежду.

Я наливала чай. На пять чашек мы используем три пакетика, а бывает и два, если дела совсем плохи. Когда я открыла сахарницу, то обнаружила, что сахар закончился, я выскребла одну ложку и кинула в чашку. Потом оглядела комнату.

– кто-нибудь знает, остался ли у нас сахар в заначке?

Сестра не отвлекаясь считала доход, брат играл в стрелялки, сестрёнка и мама повернули голову.

– я высыпала последний пачку – ответила наконец мама. Я поджала губы и вздохнула.

– сегодня новый вид чая – чай без сахара! – позитивно выкрикнула я в комнату стараясь не нагнетать. Младшая встала с кровати и подошла к столу. Заглянув в чашки с чаем, она что-то высчитывала.

– врешь, на одну всё-таки хватило – Стефания потянулась к чашке и чудом как впрочем и всегда выбрала джекпотную, ту, на которую и правда хватило сахара, интуиция у неё была феноменальная. Она с улыбкой вдохнула аромат напитка, если честно, вдалеке этот чай отдавал рыбой, а потом добавила – точно, этот с сахаром. – подтянув посудину к губам она насладилась вкусом. Я удерживая в руках две кружки, удивленно раскрыла глаза, когда увидела ее счастливо вкушающую джекпот, она всегда меня удивляла. Потом я закатила глаза, улыбнулась и разнесла чай. Брат не заметил, он был вовлечён в телефон. Сестра сложила все деньги, её лицо выдавало то, что их не хватало. Мама посмотрела на копилку и вздохнула. Потом она поудобнее умостилась за столом, казалось, будет серьезный разговор.

– вы все уже взрослые... – начала она и тут же замолчала. Брат продолжал играть в упор нас не замечая. Мама повернулась к нему и спокойно попросила:

– Глеб, отложи, пожалуйста, свой телефон в сторону. – он продолжал играть. Я нервно сжала кружку с чаем как бы мысленно умоляя его положить телефон.

– убери свой телефон, Глеб. – серьёзнее повторила мама. Брат услышал, но не провернулся и лишь нервно сказал:

– ща, одну катку доиграю.

Мама сидела и смотрела как он резко дёргается, а вместе с ним и его гаджет. Неловко. Спустя минуту он выкрикнул "вот дерьмо, опять слили!", а потом посмотрел на свою семью, которые терпеливо ждали пока он закончит и были удивлены его комментариям.

– что?! – взбудоражено он поднял плечи – мне уже и доиграть нельзя?

Взгляд в пол, руки в чашку, пальцы ног плели узел прямо в носках. Я нервничала, но мама лишь серьезно ответила:

– доиграл, а теперь положи телефон, я хочу поговорить с вами.

Когда все были настроены на разговор, мама продолжила.

– Итак. – она сложила руки на коленях и оглядела своих детей. – Вы все уже выросли и должны понимать в каком положении мы находимся. У нас от слова совсем нет денег, мы экономим абсолютно на всем. Так большее продолжаться не может. Вы выросли, выросли и потребности, а я одна не в силах столько заработать. Поэтому – мама взглянула на меня и старшую сестру – дочки, вы оба совершеннолетние, вы в состоянии устроится на работу, помогать своей семье. Глеб – поступил в колледж, нужно оплатить учёбу. Стефанию нужно одеть и обуть в школу, старая одежда совсем износилась. Есть нечего. У нас море долгов, я боюсь, что скоро придётся заложить дом и взять кредит.

Я облизала губы и опустила голову. Почему-то мне было стыдно.

– Я всё решила – продолжала мама – мы примем предложение Анны и вы поедите работать в городе. Богдана, тебя возьмут секретарем. А ты, Мира...– мама задержала на мне взгляд – Анна что-то придумает, найдется и для тебя работа.

Спустя час я обдумывала всё сказанное мамой. Ситуация и вправду была не из лучших, но куда она хотела чтобы я пошла работать? Без образования кому я нужна? Разве что драить полы в АТБ. Сестра закончила универ в этом году, выучилась на менеджера, а я не прошла конкурс и знания мне больше никогда не светят. Когда она поступала, пройти на бюджет было как-то проще, сейчас же мне предложили лишь контракт, а поскольку в этом году поступает и Глеб, то на меня денег не хватает. Мама сказала что он парень и ему важнее, поскольку я могу удачно выйти замуж и меня будет обеспечивать муж, а брат должен построить карьеру. И хотя он может после одиннадцатого классе пойти в университет, он выбрал именно колледж, ведь школа ему надоела.

Мне было обидно, лишь поначалу, а потом я приняла это как факт и смирились. Работать в АТБ, значит работать в АТБ.

Прощай мой АТБ...

Глава 2

Иногда мне казалось, что я больная, например когда я нервно чесала каждый палец в области ногтя, или не могла выключить свет не проверив сто раз, что кнопка точно опущена вниз. Бывало я хотела что-то разбить, ударить, сломать, вымещая физически душевную боль, но не позволяла себе подобной роскоши, ведь я всегда должна была контролировать свои действия, так мама учила, нельзя быть избалованной импульсивной девочкой. Мама всегда знала как лучше и мы никогда не перечили ей. Так было и сейчас, вопреки моему внутреннему протесту, я ничего не сказала против.

Проезжая по городу мой взгляд приковался к магазинам, а именно к АТБ. Вот оно, моё призвание – подумала я. Вот моя истинная миссия – кассир с густо накрашенными бровями и неаккуратной косой. Вот она – мечта каждой не поступившей в университет девушки. Вот она...

Я открыла штору получше и перед глазами простерлись многоэтажные здания, говорят, в Киеве это обычное дело. Мы здесь бывали не так часто и всегда рядом с мамой, мы никогда не гуляли просто так, всегда по делу и по-быстрому. А сейчас я должна была здесь жить и зарабатывать, ещё чего.

– закрой окно, – послышалось бурчание на ухо, сестра зажмурила глаза, – мне солнце отсвечивает, больно смотреть.

Я закрыла штору и упёрлась головой о стекло, впереди сквозь щёлочку можно было разглядеть переднее стекло водителя, а за ним и сам город. Я устремилась вперед.

С маршрутки нас встретила знакомая мамы, мы виделись впервые, но она сказала, что ее зовут Анна Алексеевна и что мама ей рассказывала о нас. Она спросила не голодны ли мы и, вопреки ещё недавно урчащему животу, мы ответили, чтобы она побеспокоилась, мы поели перед выходом. Она спросила устали ли мы, и мы ответили что не очень и готовы приступить к работе. Ноги гудели от непривычного нам переезда, в маршрутке меня слегка укачало.

Женщина потащила нас в усадьбу царя гороха и мне показалось, что грань между внешним миром и этой усадьбой мягко сказано "очерчена смолой и дымом". Здесь всё было иначе: тихо, дорого, эстетично, внушительно и совсем не тревожно. Я расширила глаза, но тут же вспомнила о приличиях и опустив голову прошла внутрь за женщиной.

Она сказала нам немного подождать, сказала, что придет в течение пяти минут, но по факту отсутствовала девять минут и двенадцать секунд. Этим временем Богдана пялилась на высокий потолок сделанный, кажется, из мрамора. Она провела рукой по стене и тут же дернула её на себя.
– она золотая, – шепотом выкрикнула сестра. – серьезно золотая.

Богдане двадцать три года и когда она смотрит на сверстниц с ресницами, длиннющими ноготочками и дорогими платьями с открытым декольте, она начинает завидовать им. Она спит и видит как ее богатый и красивый муж посыпает её пачками денжишь, заработанных им в течение трёх часов сидя в уютном офисе и подписывая бумаги. Она же бежит в салон красоты делать макияж и прическу, а потом по дороге забегает в ресторан и оставляет там половину состояния мужа. Её мечты смешные, но вполне объяснимы, возможно, они даже чем-то похожи с умными мечтами.

А пока что мы стоим с перемотанными чемоданами и в кофте с катышками.

Возвращается Анна и просит нас пройти, нас ждёт хозяйка дворца. Сердце по-бешеному колотиться, мы надеемся понравиться ей и остаться здесь работать на долгий срок.

Я хватаю чемоданы и прусь с ними за Анной, оба уставились на меня как на неадекватную и Анна вежливо просит оставить сумки ведь с ними ничего не произойдёт. В голове пролетает мысль, что их может съесть веник и совок, но я откладываю это дурачество на потом и следую за старшой сестрой и Анной. Анна ведёт нас к хозяйке особняка.

– войдите! – слышу я ответ из комнаты на наш стук.
Анна раскрывает дверь и пропускает нас внутрь. Я сжимаю руки за спиной, а сестра поправляет локоны волос.
– добрый день! – выкрикиваем мы с сестрой в один голос.
Женщина одобрительно кивает слегка улыбнувшись, и ставит чашку с кофе на столик.

Анна выходит, а провожаю ее взглядом ведь к ней мы уже почти привыкли, а тут появляется новый персонаж, в добавку нас с ним закрыли в одной комнате. Я возвращаю глаза на место и стараюсь не сильно нагло смотреть в сторону хозяйки дома, но и не сильно отводить взгляд.

– значит вы и есть те девушки о которых мне рассказывала Анна? – хозяйка элегантно складывает руки на коленях. Я стараюсь незаметно взять голубой вдох.
– итак, вы будете называть меня София Леонидовна. Как ваши имена? – спокойно, но не строго добавляет хозяйка.
Я открываю рот, чтобы ответить, но Богдана опережает меня и я закрываю рот снова. Уверенна, хозяйка заметила это.
– я Богдана, а это моя младшая сестра Мира.
Женщина переводит взгляд с сестры на меня, опять на сестру и опять на меня.
– приятно познакомиться – улыбаясь отвечает женщина. Мы улыбаемся в ответ. – Вам известно чем именно вы будете заниматься и что входит в ваши обязанности? – интересуется она. Мы отрицательно машем головой.
– вы будете экономками. Ваша задача держать дом в чистоте, кухню в изобилии блюд, а рот на замке.

Сестра корчит удивленную гримасу, мне ее жаль: закончив уник она не ожидала мыть туалеты и готовить котлеты, хотя я́ ожидала.
– но я думала что…
– мы готовы приступить к работе прямо сейчас! – впервые перебиваю я сестру и дёргаю рукав ее кофты. Она поджимает губы. Женщина следит за моей рукой и губами сестры.
– прекрасно. Тогда я хотела бы взглянуть на ваши документы, чтобы подтвердить личность и убедиться в вашем законном праве работать. Работа официальная, жилье предоставляем, зарплата до тридцати тысяч. Вас всё устраивает? – женщина хочет удостовериться, но этого делать не стоит, мы согласились ещё тогда, когда сели в маршрутку.
– да, мы согласны – снова опережаю я сестру которая все ещё находится в ступоре.

Мы поговорили ещё какое-то время, она убедилась что мне восемнадцать, рассказала кое-какие правила касающиеся наших прав и запретов, а после нам показали нашу комнату и разрешили отдохнуть от дороги, и на работу выходить аж с завтрашнего дня. Испытательный срок две недели.

Пробка

Глава 3

Я сидела на кассе, но совсем не магазина АТБ. Оказывается, мир не крутится только вокруг АТБ. Это был Рошен. Да-да, я взвешивала и упаковывала сосательные конфеты по особому методу упаковки ROSHEN и цепляла на них липкий скотч с маленькими чёрно-белыми полосочками. Потом я пошла на кассу и продала эти конфеты сама себе. А потом выкинула их в мусорник.

Ну и ну подумала я когда телефон завибрировал и кукареканье петуха пробудило меня ото сна. Пора сменить рингтон, также пришло мне в голову, ведь это тебе не село, а город, огромный, крупнейший, город в котором множество филиалов ROSHEN. Я так долго старалась настроить себя на специальность кассира, чтобы потом не пришлось долго привыкать, что когда в этом уже не было никакой необходимости, я не могла переучить себя на экономку.

Постель Богданы была уже сложена, ну, впрочем, это не удивительно. Она всегда была пунктуальной, за это мама хвалила ее и ставила в пример всем лентяям дома, а именно брату, младшей сестре и, конечно же, в первую очередь мне.

Я протёрла глаза от слёз, слёзы на моих глазах это обычное дело, прям как утренняя росса на траве. Они могли течь в любое время: начиная от готовки зажарки и заканчивая мамиными криками, руганием и прочими методами поучения меня, своей непослушной дочери. Так же они могли литься, когда кричали на кого-то другого или когда просто кричали. В детстве я думала, что я какая-то неправильная и больная, что я слабая и ничтожная, если не могу вытерпеть и сразу начинаю реветь, ну а потом я находила себе работу и забивала голову совсем иными мыслями.

С возрастом эта так называемая болезнь так и не исчезла, я лишь научилась не плакать на глазах у всех, зато когда все расходились, я находила укромное местечко и изливала душу там, болтая сама с собой. Так что я считала, что это нормально, когда просыпаясь у меня слезились глаза, ведь они сопровождали меня на протяжении всей жизни и, казалось, даже к старости не покинут, не предадут.

Я посмотрела на часы.

- почему ты не разбудила меня раньше? - сонным голосом протянула я и сестра удивленно вскинула бровь.
- я будила тебя три раза. Целых три раза, но ты спишь как убитая. - инстинкт защиты овладел Богданой и она развела руками показывая, что она здесь ни при и чём.
- аййй, не хочу вставать, - заныла я и сестра лишь закатила глаза.

После Богдана дала почитать список блюд, который ей дала Анна, блюда на завтрак для наших господ, мы должны были все приготовить до того, как они проснутся, а именно до семи утра. Сейчас было пол шестого.

Я должна была сходить в магазин и купить продукты, свежие. Господа щепетильно относятся к болезням желудка поэтому едят только свежую пищу. Молодцы, не то что мы.

Я оглядела незнакомую мне улицу и пыталась запомнить дорогу назад, записывая в голове особые места: серый мусорник с надписью "пластик", "стекло"; красная грузовая машина, которая, я уверена, к моменту моего возвращения уже давно отсюда уедет; забегаловка с картинкой пивной кружки и парикмахерская "Наталья". Всё это я вертела в своей голове пока не дошла до супермаркета АТБ - моей старой доброй мечте.

Когда я нагребала очередные фрукты в свои неуклюжие руки, то заметила, что прохожие смотрят на меня косо, ещё бы, оказывается здесь есть специальные корзинки для продуктов, некоторые даже на колесиках. А я привыкла к кравчучке. Щеки порозовели.

На кассе, засмотревшись на кассира - профессию своей мечты, я уронила все или почти все продукты, поднимала я их в надежде, что никто не испортился. Мне продали пакеты и домой я пошла с торбами в руках, которые, пожалуй, весили больше меня самой.

Когда я собиралась переходить дорогу, на светофоре(не могу поверить, что я знаю что такое светофор) горела зелёная цифра 5, я решила рискнуть и пробежаться с сумками за пять секунд. Ну а чем я хуже атлета?

Бежала. Секунд пять. Или шесть. Рассыпались ли мои продукты? А как же. И сигнал с легковой машины оповещал, что я попалась.

- конченая дура! Ты куда прешься! - услышала я крик водителя автомобиля. Черные очки были резко подняты и закреплены на голове. Руки размахивали в стороны, выдавая его нервозность. Я сяду в тюрьму, подумала я и оглядевшись вокруг заметила, что я создала пробку. Все машинки стояли в ожидании, когда же эта дамочка соберёт свои продукты.

- проваливай с дороги! - добавил мужчина и я уставилась на него, подперев руки в боки.

Сделав шаг вперёд, на минуточку, серьезный шаг, я вскинула голову повыше, пытаясь подбодрить сама себя.

- мне продукты оставить валяться на дороге? Вы сами их приберете? - выкрикнула я так громко, что, наверное, услышал весь Киев.

Мужчина в недоумении уставился, а я добавила:
- то-то же, не мешайте, дайте мне собрать свои вещи.

Мужчина ещё больше расширил глаза и обматерился. Я присела собирать продукты, проговаривая "помидоры, зачем вы помялись".

Водители пробочных машин кричали "что здесь происходит?!", но я лишь продолжала заниматься своим делом, поплачу дома.

Когда все было готово, я встала и повернулась к толпе.
- прошу прощения за этот инцидент, я уже ухожу! - крикнула я присутствующим и они рассмеялись. Продолжая путь, я слышала как меня обсуждают.

Я пришла домой и надеялась, что не опоздала, зря, зря надеялась. Потому что когда я прошла внутрь, услышала женский голос. Я вошла в зал и увидела, что за столом сидели София Леонидовна, её, пожалуй, муж, ещё одни мужчина с женщиной и подростковый мальчик лет пятнадцати. Сестра стояла склонив голову и нервно сжимая ладони. Стол был пуст, мне стало смешно, но я сдерживала себя, нехорошо как-то вышло.

- первый день, а вы уже не успеваете! Если так и дальше пойдет, мы будем вынуждены нанять других людей. - кричала хозяйка дома. Все уставились на сестру и мне казалось она вот-вот взорвется.

Опустив пакеты на пол, я обратила на себя внимание. Теперь все смотрели только на меня. Анна стояла в стороне, испытывая стыд за нашу ошибку, она жалела, что поручилась за нас.

Пьяный человечек

Глава 4

День прошёл просто отлично. Особенно мы обрадовались, когда телефон сестры загорелся и мы услышали новую песню из "топ-10 наших любимых хитов 2024 года", а именно – I just killed a man, she's my alibi, alibi

Я подорвалась с кровати и начала плясать подпевая в расчёску. Богдана засмеялась и лишь потом ответив маме, поставила на громкую.

– алоооо, мам – засмеялась сестра в трубку и заправила волосы на уши. Я тоже умостилась на кровати, скрестив ноги в позе йоги.

– что такие веселые? – так же весело отвечала мама. – как новая работа? Как вообще жизнь в Киеве?

И дальше Богдана рассказала наши утренние приключения и о том, какие здесь вкусные бургеры. Мама наставляла нас быть приличнее и скромнее, но она то знала, что если Богдана и послушает, то со мной этот номер точно не прокатит.

Наши хозяева обедали порознь, ведь днём каждый был занят своим делом и по большей части дома никого не было, лишь Анна да София Леонидовна.

Спустя какое-то время София Леонидовна нажала на какую-то штучку в своей комнате и из кухни, в которой сейчас находились мы с сестрой, вдруг раздался её голос. Мы опешили и огляделись по сторонам. Кнопочка, на которую она нажала, чем-то напоминала ту, что в метро, для вызова водителя. Но в случае метро всё понятно, а вот чтобы дома была такая ерунда, это необъяснимо для нашего сельского разума.

Так вот по этой штуковине хозяйка приказала нам, в прямом смысле приказала, без "пожалуйста" и "если могли бы" сделать ей зелёный чай.

– прошу тебя, отнеси ты. Я боюсь эту мегеру, – умоляла меня Богдана сжимая мои ладони в своих и изображая взгляд Кота в Сапогах.
– лааадно, – протянула я и схватилась за поднос.

Как только я постучалась в дверь, женщина сразу ответила:
– войди.

Она сидела и с серьезным видом что-то читала, не отрываясь от своего макбука, планшета или тачпада как там его. Мне до жути стало интересно, что это за фишка в её руках, но я не спросила, приберегла свою смелость для более важного дела.

Когда я вошла, то прикрыла за собой дверь и поставила на стол манюсенькую чашку с чаем. Неизвестно, напьется ли она или будет вызывать меня снова. Я представила себя в новой роли, в роли водителя метро, а эту женщину пассажиром, которому срочно нужно что-то сообщить мне. И я вся такая останавливаю метро и...

– можешь идти, – застопила мои мечты хозяйка, вот же!

Я собиралась было и правда уходить, но позже кое-что вспомнила, а именно ее взгляд, застрявший на мне вначале нашего знакомства. И ту прибережённую мной смелость я использовала в следующее мгновение.

– София Леонидовна – обратилась я к ней, все ещё держа в руках поднос. Она медленно, но уверенно подняла голову.
– София Леонидовна, – продолжала я. – Вам ведь не понравился мой вид, не так ли? Эти ярко бирюзовые волосы, Вы не такую девушку хотели видеть в качестве экономки в своём доме, верно?

Женщина задумалась, а после всё же заговорила.
– верно. Ты выглядишь не совсем скромно, я бы даже сказала вызывающе.

Вызывающе? – подумала я. Вызывающе? Я всю жизнь полагаю, что женщина выглядит вызывающе с длинными светлыми волосами, как учила мама, словно нежная и невинная, но сейчас эта женщина заявляет, что вызывающе именно бирюзовое каре? Вид пацанки теперь так сильно вызывает?

Пока я задумчиво перебирала её слова, она сделала один неспешный глоток и продолжила разговор.

– но почему ты подумала, что мне не понравились именно твои волосы, если до сих пор не можешь принять тот факт, что они отвратительны? – спокойно спросила София Леонидовна. Я пожалела свою смелость.
– а не говорила, что не принимаю этот факт. Просто подумала, что Вам такая работница не особо подходит.

Мой голос прозвучал опечаленно, но зато я говорила что думала. Я знала, что выгляжу не женственно, этого я и добивалась когда резала и красила волосы. Просто сестра выглядела естественно, аккуратно и, возможно, на её фоне я...
– тогда...– не успела она договорить, как я, на свое удивление, впервые её перебила.
– если хотите, как у меня появится возможность, я сразу же куплю себе парик и в Вашем доме буду носить его всегда?

Женщина вскинула бровь.
– просто не крась волосы.
– нет. – резко отозвалась я. – мне нравятся мои волосы, но ради приличия я могу изменить свой стиль на время рабочих часов.

На самом деле мне не нравились мои волосы. То есть они мне нравились, нравился эффект, который они придавали моей внешности – я никогда не цепляла парней. Я выглядела просто ужасно и от этого они не хотели со мной знакомиться.

Когда я первый раз отрезала себе волосы, а сделала я это самостоятельно, портными ножницами в нашей старой ванной комнате, мне тогда было шестнадцать лет. Мама всегда говорила, что девушка должна быть естественной, говорила, что красивее длинных волос природного цвета быть не может, поэтому, после того случая я стёрла с себя эту красоту, чтобы больше никто не посмотрел на неё и не захотел её присвоить себе, своим грязным рукам и наглому рту.

По большей части я носила мешковатую одежду, которая не выдавала мою фигуру, я совсем не красилась и ходила криво, не как полагается девушке моего возраста. За это мама всегда меня ругала, но я не собиралась ничего менять, а ведь ей не понять...

Когда мы шли с Богданой вместе, к ней могли подойти познакомиться парни, а я всегда просто стояла рядом. В школе парни смотрели на меня косо и с отвращением, а иногда старались обойти стороной. У Богданы была прическа, макияж, но когда она предлагала сделать и мне, я всегда отказывалась. Так было лучше...

– не стоит. Твоя личная жизнь меня не касается, если тебе так нравится, то, пожалуйста, лишь бы работала как следует и всё.

Я нервно сжала поднос, зря начала разговор, только потревожила старые раны. Я оглядела комнату, мне пора идти.
– тогда, если я Вам больше не нужна, я могу пойти заняться своей работой? – неуверенно спросила я, которая первая к ней прицепилась.
– конечно. Спасибо за чай, очень вкусный.

Встреча

Глава 5

Утро начиналась довольно неплохо, если игнорировать тот факт что поспала я три часа и двадцать восемь минут. Вообще не каждый знает, что такое утро взрослого самостоятельного человека. А я бы рассказала как эксперт со стажем три дня и три ночи. Это когда ты лег в 02:27, а подорвался уже в 05:38. По итогу ты поспал три часа и одну минуту, потому что остальные десять минут ты просыпался под ежесекундные шестьсот будильников, и это не шутка.

Но было бы не настолько обидно вспоминать, как в сонном состоянии вчерашней ночи я выставляла все эти ежесекундные будильники, если бы под утро я проснулась именно от одного из них, а не от холодненькой водички, пролитой на моё опухшее лицо моей старшой сестрой.

Поэтому с утра, неохота поднимаясь с кровати, я снова начала бесить свою сестру.

– уф яяя – протянула принцесса сегодняшнего утра. Эту фразу, пересмотревшись турецких сериалов, я теперь частенько употребляла, когда мне было трудно или лень что-либо сделать. Сейчас я была прямо как Эда Йылдыз в первой серии сериала "постучись в мою дверь", отличие было только в том, что я не бедная родственница молоденькой тёти - цветочницы и не я стану знаменитой и счастливой женой богатого красавчика, а пойду готовить завтраки моим новых хозяевам. А ещё, в моей родословной не числится никакой богатенькой бабушки, которая заявиться в середине моей истории.

Из-за такого исхода событий я решила, что мне всё же пора вставать. Я кое-как застелила постель, натянула вчерашнее платье, сняла, потому что от него исходил запах спиртного, наверное, я пролила остаток жидкости из баночки. Потом постираю. Переоделась, расчесалась и умылась. Пошла. Остановилась, не туда иду. Пошла в другую сторону. Остановилась, задумалась. Теперь вообще никуда не иду. Проснулась.

Когда на стол было накрыто, наши постояльцы только начали потихоньку спускаться. Первый вошёл тот подросток, не любитель пересоленных омлетов.

– сегодня будет опять яичница или вы умеете готовить что-то ещё? – сестра хотела что-то ответить, но за последнее время я взяла себе привычку перебивать людей до того, как это сочтется за перебивание.

– это был омлет, а не яичница. – с улыбкой ответила я наглецу.

– какая разница, – махнул он рукой и, кинув рюкзак на пол, умостился на своё место. Раскинулся во весь стол.

– разница на самом деле большая, – продолжала я, – яичница это просто поджаренное яйцо, приобретающее форму при падении в сковороду, а омлет, чтобы он был таким неоднозначным, его нужно помешивать. Яйца для него взбивают и по желанию кидают в миску мелко нарезанные овощи. – подросток слушал меня с жалким лицом, он явно насмехался надо мною.

– закрой дырку, посудомойщица. – пропищал он и в это же мгновение пожалел о содеянном.

– ты как разговариваешь, Захар! Сейчас же извинись. – приказала только что вошедшая София Леонидовна.

Мальчик огляделся и закатил глаза.

– кто? Я? Перед этой? Да пошла она! – выплюнул он и, забрав рюкзак, сунулся к выходу.

Я уже давно поняла, что мальчик не из нашей планеты. Он был выше меня по статусу, это понятное дело, но младше минимум на три года, и эта разница в возрасте была хорошо заметна по нашему поведению. Он был наглым сам по себе, а особенно, когда понимал, что я просто работаю на него, завтра меня заменит другая, если он только пожелает. Эти его повадки только подтверждали мою гипотезу о том, что в детстве лучше говорить меньше, ибо, что говоришь ты пока не знаешь, а потом будет стыдно. Хотя, впрочем, он не из таких.

– вернись за стол и извинись перед девушкой! – гаркнула в след ему мать. Парень неохотно повернулся и сел за стол с недовольной физиономией.

– извинись! – повторила мать без особого труда. Мальчик взглянул на меня с отвращением.

– извини. – недовольно выдавил он и отвернулся.

– извиняю, – добила его я. Сестра стояла в шоке, кто бы мог подумать, что я буду так вести себя с посторонними людьми, она от меня такого не ожидала.

Когда на завтрак спустились все, мы попросили разрешения уйти. Позже, собирая остатки еды и грязную посуду после завтрака, я с ухмылкой обнаружила, что он не притронулся к еде. Ещё чего, теперь в школе будет сидеть с голодным животом, себе же хуже. Но гордость есть гордость.

Вдруг я вспомнила того вчерашнего мужчину. Как он там представился, Пьяный человечек? Я улыбнулась, надеясь, что это был страшный сон, потому что на завтраке я его не видела. Но выглянув позже в окно, я поняла, что это был не сон, автомобиль всё ещё стоял на своём месте. Вот же!

Отец дома ушел на работу, с ним и второй мужчина и та женщина, что постоянно сидит рядом. Малой повалил в школу. А у меня было время смены постельного белья наших засранцев.

Я поднималась на второй этаж и сразу же остановилась, услышав крики, которые пытались издавать шепотом.

– ты приехал после полуночи, отец знает, что вечером тебя не было. Ты снова хочешь проблем ? – кричал голос Софии Леонидовны.

– мамочка, ты кажется что-то попутала. Я не Захар, за мной не нужен глаз да глаз. – лениво протянул пьяный человечек.

– ах вы только посмотрите на этого самостоятельного мужчину. Ты, самостоятельный! – она с упрёком ткнула ему пальцем в грудь, – ты инвестируешь отцовские деньги не в то русло. Опять по своим шалавам бегал.

Этим временем к дому подъехал кто-то ещё, но из-за своей занятости они не услышали звук машины. Я не смела двигаться с места, затянутая в семейную драму. Точно турецкий сериал, подумала я.

Мужчина начал смеяться всё ещё пьяным голосом.

– во-первых не шалавы, а мой личный гарем, а во-вторых...– в этот момент, из, похоже что, личных покоев нашего падишаха вышла прекрасная девица, принцесса-лягушка, которую он не пойми каким образом притащил в коробченке. Одета она была в королевский наряд, а именно трусики, вышла перекрываючи достойную похвалы грудь и перебила нашего пьяного человечека.

– котя, а ты не видел мой...ой – застеснялась девица, увидев Валиде своего суженого. – зай, а ты не говорил, что у нас будут гости – засмеялась она кривоватым ртом.

Два года назад

Глава 6

Два года назад:
13 апреля 2022 год.

Молодая девушка с тёмными как смола волосами, достигающими ей до пояса, стояла поблескивая радужками карих глаз. Её волосы закрывали большую часть лица и тела, но даже сквозь них не тяжело было прочувствовать нежность, исходящую от неё.

Семья Миры приехала день назад, в город их пригласила тётя, сказала "нечего ребенку праздновать день рождения в глухом селе".

Девушка болтала ногой, она обводила рисунок начерченный на полу, стараясь не выйти за его контур. Тётушка Эли пообещала, что скоро вернется с подарком, подготовленным в честь её дня рождения.

Мира заскочила к тёте, потому что та пообещала сюрприз, а после они с Мирой должны были поехать куда бы она только не пожелала. Девушка была в предвкушении, нечасто ей доводилось гулять просто так, ещё и там, где она хочет.

Место, в котором сейчас находились Мира и тётя Эли, было престижным и довольно известным борделем. Заработок нелегальный, поэтому числился "дом терпимости" просто как ночной клуб.

Славный был денёк: солнце начало выходить чаще, день увеличивался. Ветер переставал быть таким холодным и одеваться можно было легче.

– на вот, держи, – вручила подарочную коробочку тётушка Эли, когда наконец вошла в комнату.
– что это? – стесняясь захлопала глазами Мира.
– новое платье, оно красивое, тебе понравится, – с улыбкой отвечала Эли. – надевай скорее.

Когда Мира наконец примеряла платье, ей стало неудобно на себя смотреть, она никогда не носила такую открытую одежду, поэтому к Эли она вышла неуверенно.
– мне кажется оно слишком откровенное, – неуверенно проговорила Мира.

На ней было красное платье с глубоким декольте, оно оголяло плечи и часть груди, а также ноги выше колен. Тетушка Эли привыкла, что э́то ещё не откровенно, ведь по городу девушки возраста Миры ходили в куда более откровенных платьях. Она просто считала, что такой наряд подчеркнет изящность девушки.

– тебе шестнадцать, милая. Ты выросла и твоя фигура просто шикарна. Не стоит стесняться. К тому же, такое платье сейчас в моде, да и все нужные места закрыты, – тетя расправила платье на груди девушки, – идём же, не будем задерживаться.

Спускаясь по крутой лестнице публичного дома, Эли копалась в своей сумочке.
– кажется, я забыла телефон. Ты иди к машине, а я возьму его и догоню, угу?

Мира кивнула и продолжила спускаться, оттягивая платье как можно ниже.

Внизу с работающими девочками сидели клиенты, и взрослые и молодые, но все они были известные и богатые.

Только что прибывший Данил Тарновский был здесь постоянным клиентом. Оглядываясь по сторонам, он остановил свой взгляд на Мире, всё ещё спускавшейся по лестнице. Новенькая, молодая и красивая проститутка – вот что он подумал о ней в ту минуту.

Даниил показал ей, чтобы она подошла. Девушка не умела общаться с людьми как полагается, в какой-то степени она их даже боялась, поэтому когда её позвали она не могла отказать или проигнорировать, она просто подошла к нему со скрытым страхом социофоба.

– я тебя здесь раньше не видел, – игриво начал он разговор, рассматривая тело девушки.
– я первый раз...
Даниил вскинул бровь.
– идём, – перебив её объяснения, мужчина подхватил её за локоть и повел куда-то наверх.
Тетушка никак не выходила.

Дверной замок щёлкнул. Мира попятилась назад. Даниил удивлённо нахмурил брови.
– первый раз что-то? – спросил он, когда его рука коснулась её лица. Мужчина аккуратно заправил волосы девушки за ухо.
– мне нужно идти, – дыхание Миры участилось и она попыталась рвануть к двери. Мужчина остановил её, подхватив за хрупкую талию.
– я не обижу, – шепнул он ей на ухо, – и заплачу хорошо.

Когда Мира отступила назад, она столкнулась с кроватью и запнувшись, упала. Платье подскочило ещё выше, открывая ноги полностью. Глаза Даниила загорелись.

Мужчина навис над девушкой, аккуратно лаская кожу её ног и постепенно переходя к бёдрам.
– не надо, прошу... – прошептала она.
– я же сказал, не обижу... – так же шепотом повторил он и нащупав маленькую грудь, начал обводить языком вокруг сосков.

Тетушка Эли спустилась к машине, открыв дверь, племянницы она там не обнаружила и решила пройтись по зданию, может, остановилась где – подумала она.

Платье и нижнее белье лежали на полу полупорванными. Сцепив в замок руки Миры, Даниил импульсивно расстегивал ширинку. Девушка закрыла глаза.
– пожалуйста... – в этот момент его губы накрыли ее губы. Жадно изведывая глубину её рта, он проникал рукой к ней в промежность.

Даниил прикусил губу девушки и та издала стон, возбуждая воображение ещё пуще.
– раздвинь ноги, – прорычал мужчина, но девушка отрицательно замотала головой. – давай же, – снова крикнул он, но Мира лишь тщетно вырывалась с его хватки, залитая слезами. Сейчас, когда он был уже возбужден, было не до выяснения причины её слёз.
– я сказал, раздвинь свои чертовы ноги!

Сделав это за Миру силой, он проник в неё и внутри всё заныло острой болью. Его горячее дыхание опалило ей душу. Он касался её груди, и сердце разрывалось на части.

Эли спросила бармена, не видел ли он девушку в красном платье и с длинными темными волосами, парень ответил, что недавно она ушла наверх с Тарновским.

То время, пока мужчина получал удовольствие, казалось, длилось вечно. Открыв обессиленные от слёз глаза, Мира взглянула на маленькие часики на тумбочке, в этой комнате она была все лишь семь минут, а когда все закончилось прошло ещё три. Десять мучительных минут – считала она.