Твоя причина умереть

1.

По козырьку трибун школьного стадиона бил довольно крупный град, размером с горошину, не меньше. Я протягиваю бутылку с остатками газировки сидящей рядом подруге, но она вдруг вскакивает вместе с остальными с воплем ликования, и бутылка выпадает из моих рук.

С досадой смотрю, как она катится вниз: сначала между сиденьями, никем незамеченная, потом кто-то случайно отпинывает её к ступеням, и она достигает футбольного поля. Лишь бы на ней теперь никто не поскользнулся.

– Ох, прости, – извиняется Алиса, когда замечает это, но я только отмахиваюсь.

Вообще не люблю футбол, мне как-то всегда был ближе волейбол. И никого из команды красных, за которую болеет подруга, я не знаю, пришла сюда только потому, что она попросила.

– Они же скользят по траве, – хмуро замечаю я, когда один из команды зелёных поскальзывается, хватается за шиворот сокомандника, чтобы удержаться, и они с хохотом оба валятся на землю. – Переломают себе всё.

– Конец второго тайма через десять минут, поэтому решили продолжать. Будем надеяться, что уцелеют.

– Ну, показывай его, раз уж притащила меня сюда.

– Смотри, Сенька, справа от ворот. Вон тот брюнет – Паштет, – указывает Алиса на высокого, худого парня из красных. В его коротко стриженных «под машинку» волосах видны белые градинки, они тают и стекают водой на довольно мужественное, сосредоточенное лицо. Драматично.

Алиса сохнет по нему уже месяца четыре и не добилась пока ровным счётом ничего, хотя они часто тусуются в общей компании. У меня компания другая, поэтому о невероятном Паштете я до сегодняшнего дня только слышала.

– Ну, он… Ничего?.. – я пожимаю плечами, но подруга уже не слушает, опять кричит радостным орлом, и предмет воздыхания наконец замечает её на трибуне. Он оборачивается, находит Алису глазами, чуть улыбается ей, а потом бросает взгляд на меня.

Я изначально чувствовала себя неуютно, ведь не совсем понимаю футбол, но с этого момента матч стал для меня пыткой. Теперь Паштет смотрел в нашу сторону постоянно.

Сначала я радовалась за Алису, когда она, замечая его взгляд, победно визжала мне в ухо, но потом заметила, что он смотрел не на неё. Он смотрел на меня.

– Его, значит, Пашей зовут? Почему ты зовёшь его Паштетом? – спросила я у Алисы, чувствуя себя всё более странно.

– Потому что он ненавидит, когда его называют Паша, мы уже привыкли. А Павел для такого раздолбая слишком официально.

Не знаю, действительно ли он был раздолбаем, но Паштет играл в нападении и действительно был нападающим. В прямом смысле этого слова. Противники играли против него с осторожностью, он пёр по полю с мячом как атомный Боинг, и его игра была на голову выше, чем у других. Сокомандники тоже особо не парились, счёт был на их стороне, и сам Паштет уже просто потешался над неумелыми зелёными.

В очередной раз встретившись с ним взглядом, поняла, что надо уносить отсюда ноги и поскорее.

Не знаю, о чём он думает и зачем так смотрит, но Алисе это точно не понравится. Она девушка понимающая и знает, что её ненаглядный совсем не мой типаж, но, несомненно, расстроится.

Эх, Паштет, за что ты так меня подставил?

– Я пойду лучше в кофейню, холодно тут, – говорю Алисе и встаю.

– Ну давай, Сенька, возьми мне, пожалуйста, капучино.

Я накидываю капюшон толстовки и, не оборачиваясь, ухожу со стадиона. Град прекращается, когда я выхожу за территорию Алисиной школы. Сзади ещё слышны радостные крики, свист и поздравления с победой.

Не люблю быть не в теме. Если все вокруг радуются, а я не чувствую ничего, то мне явно тут не место.