Ты будешь ходить

Глава 1.

Консилиум.

В отделении ортопедии-травматологии всегда была особая атмосфера. Пахло лекарствами, антисептиком для перевязок и чужой болью. Не так спокойно и умиротворенно, как в крыле реабилитации, к которому привык Илья за года ординатуры и самостоятельной врачебной практики. Он прикрыл глаза, собрался с мыслями, только потом толкнул тяжелую дверь.

Нужно продержаться всего пару часов — обход, консилиум, обсуждение сложных случаев. Среди них — недавно прооперированная пациентка. Двадцать три года. После ДТП. Что-то с ногой. Илья пока что не вникал. Хотел послушать травматологов и хирургов, которые оперировали пациентку. Потом он вернется туда, где была его естественная среда обитания. Где боль сменяется надеждой, а угасание — вечной борьбой.

— Доброе утро, Илья Михайлович, — его встретил Аркадий Петрович. Травматолог. Он работал в медицине больше, чем Илья жил на свете.

В темных волосах доктора Платонова уже пробивалась седина. Глаза карие, сосредоточенные. В руках, как и всегда, термокружка с кофе. Он, в отличие от Ильи, поверх серого хирургического костюма надевал белый халат. Илье он был не нужен. Только мешал во время занятий с пациентами. Да и кроксы, полюбившиеся многим врачам, Илья тоже не носил. Только легкие беговые кроссовки без шнурков.

— Доброе, — Илья пожал Платонову руку, — что за пациентка у вас новая? Аверина… Лера? Да? — он видел карту, но не читал. Сначала послушает коллег, потом будет углубляться в снимки и заключения.

— Ага, есть такая, — Он делает глоток, капли кофе задерживаются на усах,— такая эмоциональная дамочка, — Платонов хрипло смеется.

Илья знал о Лере только то, что ее папа — владелец банка “Премьера”, а мама — переводчик на светских мероприятиях. Сама Лера строила карьеру хореографа и танцовщицы. У нее был блог в интернете, где она рассказывала о тренировках, соревнованиях и турнирах. Илья понимал, что танцы — сильная мотивация, которую он сможет использовать, чтобы поднять девушку на ноги.

Он подходит к сестринскому посту, наклоняется и говорит, обращаясь к белокурой медсестре:

— Сашуля, лапа моя, дай доктору Федорову карту Авериной.

Саша, вернее Александра Дмитриевна. Лет двадцать всего. Первый год на посту. Илья точно знал это, потому что видел её в отделе кадров, когда заносил документы. Саша тогда только устроилась медсестрой. Светлые волосы выбивались из-под накрахмаленной шапочки.

Девушка проводит пальцем по корешкам папок, находит нужную. Улыбается — ярко, как в рекламе зубной пасты, — и протягивает карточку Леры Илье. Глаза медсестры выдают усталость, но Федоров делает вид, что не замечает этого. Сам почти сутки на ногах провёл.

— Посттравматическая деформация правого коленного сустава. Состояние после тяжёлой сочетанной травмы правой нижней конечности (многооскольчатые переломы бедренной и большеберцовой костей, разрыв связочного аппарата). Фиксация аппаратом Илизарова, — Илья прочитал диагноз и закусил губу. Он пробежал глазами по строчкам, — Контрактура, атрофия мышц, выраженный болевой синдром, нейродистрофические изменения. Сопутствующее, — бормотал он себе под нос, — посттравматический стресс, депрессивный эпизод лёгкой степени.

Картинка в голове молодого доктора рисовалась не самая радужная. Молодая девушка попала в автомобильную аварию. Судя по характеру травмы — сидела на переднем сидении и ногу прижало при столкновении с другим объектом аварии: второй машиной, столбом или чем-то еще. Этого Илья не знал. Травма сложная. Он с такими еще не работал.

— Ну что, малец, вник в суть дела? — Аркадий Петрович хлопнул его по спине и Илья вздрогнул. Он с трудом удержал в руках карту.

— Да, но я раньше с таким не работал, — заявил он, решив, что такие вещи лучше обозначать сразу. Он только в этом году выпустился из ординатуры и начал свободное плаванье.

— Ну надо же начинать когда-то, — хмыкнул Платонов, не понимая негодования молодого коллеги, — надо повышать ставки, — Илья Михалыч.

Илья фыркает. Он не любил эти покерные сравнения. Они не партию разыгрывают за столом, а помогают людям. В их руках — чужие жизни, а не карты с мастями. Федоров кинул карту на стойку с такой силой, что папка едва не слетела на голову Саши. Девушка сердито посмотрела на доктора и тот виновато улыбнулся: мол, не рассчитал.

— Я не уверен, что справлюсь, — Илья уперся рукой в стойку.

— А ты справься, — дернул плечами Платонов и сделал глоток из своей термокружки с лого местной футбольной команды.

Илья футбол не любил. Его страстью был хоккей. Он раньше без него жить не мог. Пока его, четырнадцатилетнего пацана, не впечатали в борт с такой силой, что бедро врачи собирали, как конструктор. Потом была реабилитация, боль, болеутоляющие, плач по ночам в подушку и страх за будущее, которое стало туманным и неопределенным.

Он встал. Через боль, через крик, который застревал в горле. Поэтому Илья был тут. Ради тех, кто тоже боится смотреть в будущее.

— В общем, ты ее осмотри, а дальше уже… к Лидии Гавриловне, — Платонов устал спорить с вчерашним ординатором. Снова делегировал решение вопроса своей коллеге — главе отделения реабилитации и восстановительной медицины. Там Илья и работал. Вот пусть они с его капризами и возятся. А у него своей работы выше крыши.

Федоров кивает. Спорить бесполезно. Лучше потратить оставшееся время на изучение карты Леры. Иначе будет сидеть на консилиуме, как неподготовленный студент на паре по анатомии.

Платонов ушел в ординаторскую. Илья смотрел ему вслед, потом на пожилого мужчину, с костылями. Он шел в сопровождении медсестры. Нога перевязана ниже колена и до самой стопы. Илья снова закрывает глаза. Собирается с мыслями.

— Можете тут сесть, — Саша, словно понимая, что Федоров не хочет идти в ординаторскую, предлагает ему диванчик на посту. Обычно на нем дремали медсестры во время ночного дежурства или сидели пациенты, ожидая, когда их отведут в палату.