Ты будешь моей

1.

— Камилла, девочка моя, почему ты здесь? Иди к гостям. А то Николай Евгеньевич сердиться будет.

Оборачиваюсь и смотрю на свою тётю Нинель, которая обнаружила меня в моём убежище. Вздыхаю.

— Ну, что с тобой, девочка? Что случилось? — тётя подходит и обнимает меня. — Ты не заболела?

— Всё в порядке, тётя. Я сейчас выйду, — и я даже пытаюсь улыбнуться.

— Нехорошо так, Камилла. Ты же знаешь, как важно для твоего отца…

— Я знаю, тётя. Знаю. Я сейчас выйду.

— Ох, — она горько вздыхает и, наконец, оставляет меня.

Я ещё несколько секунд смотрю в окно на вечернее небо. Потом мой взгляд падает на моё отражение в красивом платье. Я как подарок. Красивый и готовый ко всему, что с ним хотят сделать. Почему я так себя ощущаю?

Ответ очевиден и меня не радует.

Тру пальцами виски и выхожу из комнаты, в которой надеялась отсидеться и не показываться. Наивная. Ведь приём в том числе устроен для того, чтобы показать меня. Как любым красивым подарком, мною хотят похвастаться. Что ж, я же знала, что всё так и будет.

Иду через зал, улыбаясь и здороваясь с важными гостями, которые даже не догадываются, о чем я сейчас думаю.

Взглядом нахожу моего будущего мужа в дальнем конце холла. Николай что-то серьёзно обсуждает с каким-то седовласым мужчиной. Мой будущий муж, конечно, не седой, но по возрасту, наверное, ровесник своего собеседника.

Он в два раза старше меня и с этим я тоже смирилась.

Я уже со всем смирилась.

Мне просто нужно немного одиночества и тишины, чтобы выкинуть из головы глупые мысли. Если сейчас подойти к Николаю, боюсь, что ему не понравится моё выражение лица. И он об этом обязательно мне скажет. Ещё и отцу или тёте пожалуется.

Нет. Это лишнее. Я же обещала быть хорошей и послушной невестой, а потом и женой.

Замечаю, как к моему будущему мужу подходит какая-то блондинка. Высокая, красивая. Она кладёт ладонь на плечо Николая и тот поворачивает к ней голову и улыбается.

Не исключаю, что у моего мужа интрижка с этой блондинкой. Наверняка она отсасывает ему во всех этих бесконечных командировках. Я не настолько наивна, чтобы верить в то, что его интимная жизнь поставлена на паузу до нашей свадьбы.

Задевает ли меня это? Нет.

Я уже давно ничего не чувствую. И так даже лучше. Зато он меня не трогает. Обещал ведь отцу, что сохранит мою честь до свадьбы. Вот и держит слово. А после свадьбы?

Мне даже думать страшно, что мне придётся…

Я незаметно разворачиваюсь и тихо покидаю холл. Минуя галерею, с облегчением погружаюсь в приглушённый полумрак зимнего сада.

Приятно ощутить, что здесь прохладнее, чем в остальных помещениях. В голове шумит от мыслей, которые не дают покоя.

Я устраиваюсь в укромном уголке среди цветущих азалий, надеясь успокоиться, чтобы вернутся в зал. Но почти сразу понимаю, что уединиться не получится.

В саду ещё как минимум двое. И они явно не случайно выбрали это затенённое место.

Не отдавая себе отчёта, я всё же поворачиваю голову вправо. Резкий свет фонарей бьёт в лицо и чётко очерчивает скульптурный профиль мужчины. Он запрокидывает голову назад и упирается затылком о мраморную колонну.

Его пухлые губы приоткрыты и он шумно выдыхает в ответ на влажный, порочный звук.

Это ужасно. Эти двое занимаются тем, о чём мне даже подумать стыдно!

В чужом доме. Во время приёма, где не меньше пятидесяти гостей. Ведь их в любой момент могут застукать!

Ужасно! И постыдно!

Пойти и позвать охрану? Это же недопустимо! И уверена, что Николай не будет в восторге от такого в его доме.

Но что-то словно останавливает меня.

Я не вижу девушку, но, очевидно, что она стоит на коленях между разведённых ног мужчины. И это так порочно! Я бы никогда такое не сделала!

Я вижу только верхнюю половину тела мужчины, который сидит на такой же скамье, что и я, но под другой колонной. Он заворожено смотрит на происходящее сверху вниз. Темные глаза блестят под полу прикрытыми веками. Его кадык резко выделяется.

Мужчина быстро проводит языком по губам и шумно сглатывает. Я замечаю, как напрягаются мышцы на его плечах и груди — судя по доносящимся звукам, он теряет контроль. Его выдержка на грани. Моё дыхание сбивается, во рту неожиданно скапливается слюна, и я невольно сглатываю — слишком громко.

Мужчина тут же оборачивается на звук, его взгляд устремляется прямо в мою сторону. Тёмные блестящие глаза останавливаются на мне.

Свет из двора по‑прежнему бьёт ему в спину, ослепляя меня, но не его. Я едва различаю черты его лица, в то время как он, без сомнения, видит меня отчётливо. Поздно пытаться скрыться. Как ни странно, до этого момента я даже не задумывалась о том, что меня могут застать за подглядыванием.

Он не отрывает от меня взгляда. Только на меня.

Я вглядываюсь в его лицо — может, узнаю? Но вижу лишь общие очертания.

А он ещё и ухмыляется. Прямо мне в глаза.

Никто из наших знакомых так бы не поступил. Не в такой момент.

Где‑то в глубине души я всё ещё жду, что он опомнится — извинится, остановит её. Но нет: его рука двигается быстрее, сильнее вдавливает её голову вниз. Её хрипы становятся громче, а у меня во рту скапливается слюна — я не глотаю, будто так могу отстраниться от происходящего.

Пойманная его наглым взглядом, я не могу отвести глаз: вижу, как вздуваются мышцы на шее, как дёргается кадык. И снова — быстрая, хищная улыбка.

Глаза закрываются, и он наконец стонет — хрипло, протяжно. Я перестаю дышать.

Он кончает долго,. Потом выпрямляется — и сразу становится видно, как уходит напряжение: лицо, плечи, поза — всё расслабляется.

Что дальше? Он поцелует её? Прижмёт к себе?

Но он лишь бросает небрежно:

— Нормально. Можешь идти.

Девица вскакивает.

— Мудак, — выплёвывает она, задыхаясь.

Её голос кажется мне знакомым, но чей, не могу понять. Она срывается с места, скрываясь за листвой. Слышен только цокот каблуков. Она уходит вглубь сада.

2.

Я даже не успеваю подойти, как эта любительница подглядывать срывается с места и несётся прочь на своих высоченных каблуках.

На самом деле, я не ожидал другого. Так и знал, что окажется трусихой. Смотрю ей вслед — успел заметить, что даже на каблуках, она все равно ниже меня. Тонкая и маленькая, как Дюймовочка, но с таким порочным и голодным взглядом…

Жаль, что я успел заметить рост и ноги, но не разглядел всё остальное. Она так внимательно следила за мной, так жадно приоткрывала рот, что я думал, помани ее пальцем, и она присоединится.

Выхожу из зимнего сада, чтобы вернуться в зал к гостям.

Отец решил в очередной раз жениться на какой-то соске, которая наверняка позарилась на бабки моего отца.

Не понимаю его. ну, трахайся, сколько влезет. Нахрена жениться-то? Всё равно ведь надоест тебе эта шлюшка и найдёшь другую. Вон их сколько тут!

И одна из них не особо сопротивлялась, когда я просто предложил отсосать мне. Кажется, её зовут Надин. Надька, короче. Но на иностранный манер ей хочется, чтобы её называли Надин.

Да, удачно я вернулся домой, блять. Как раз к свадьбе любимого папочки. А где же его невеста? Где эта очередная соска, которая так и рвётся поскакать на члене моего отца?

Сначала в зале я замечаю Надин. Она наверняка думает, что я вернулся за ней, но я отвожу взгляд в сторону. Свободна, девочка. Ты своё получила.

Теперь я хочу найти ту, которая с таким удовольствием подглядывала за нашим минетом.

Кто же у нас такой любопытный?

Неожиданно мой взгляд утыкается на голые плечи.

Она. По причёске её узнаю. Да и рост подходит. Каблуки. Да, она.

Спиной ко мне она идет строго прямо, не быстро, но и не медленно.

Сердце замирает, когда я понимаю, что любительница подглядывать прочесала через весь зал… прямо к моему отцу.

Чёрт! Неужели узнала меня и настучит сейчас?

Неожиданно мой отец приобнимает её за талию и наклоняется, чтобы расслышать её слова. Степень моего охуевания моментально зашкаливает.

Камилла?!

Но как? Я ведь её помню! Совсем-совсем другой!

Мелкая пухлая девчонка. Дочка одного из партнёров отца. Ну, она же?! Камилла!

Ей было, кажется, двенадцать, когда мы виделись в последний раз? А мне тогда было уже восемнадцать.

Но это тогда… А теперь Камилла изменилась.

Но это именно она заворожено смотрела на то, как я кончаю Надин в рот.

Она.

Я чуть не сбиваю с ног официанта, который пытается прошмыгнуть в зал с полным подносом. Не свожу взгляда с Камиллы.

Сука, а она реально охуенная. Мне не показалось там, в саду. Она охуенная, да. Но почему она жмётся к моему отцу? Какого хера?!

Она поднимает глаза и безошибочно смотрит прямо на меня через забитый гостями зал.

Сейчас это совершенно другой взгляд.

Совсем не тот, каким она смотрела на меня там, в темном зимнем саду. Равнодушные зеленоватые глаза скользят по моей челюсти, и я машинально чешу ногтями отросшую щетину. Она что-то говорит моему отцу, и тот тоже смотрит на меня.

Черт возьми.

Отец рад меня видеть.

Кратко киваю ему и показываю знаками, что иду к себе. Не собираюсь присоединяться к этой расфуфыренной компании, пусть не переживает. Но отец что-то бросает Камилле. Она бледнеет, но быстро берёт себя в руки.

Мягко разворачивается на каблуках и идет через весь зал прямо ко мне.

А вот это уже интересно.

Впиваюсь взглядом в её фигуру, пока она идёт прямо ко мне.

Её длинная шея напряжена. Губы стиснуты.

На её лице — маска. Камилла глядит ровно, открыто, не стесняясь того, что только что видела. Похоже, для неё всё уже в прошлом. И вообще ничего особенного не произошло.

Она действительно сильно изменилась. Очень. Если бы я встретил её не в доме моего отца, думаю, уже уложил бы на лопатки. Я смотрю на точёные ноги и невероятно высокие каблуки, из-за которых её икры и подъём стоп выглядят просто охуенно. Иметь такие ноги при таком росте — настоящий подарок судьбы.

Она нервничает из-за моего такого бесстыжего разглядывания и, похоже, злится. Скольжу взглядом вверх по её бедрам, талии, высокой груди. Теперь это… Возможно, двоечка. А, может, просто хороший бюстгальтер.

— С возвращением в Россию, Александр, — Камилла изображает на лице что-то вроде улыбки.

Расслабленно и широко ей улыбаюсь, в отличие от неё. Мне бояться нечего. Я в своём доме.

— Камилла? Вот это охуенный сюрприз! — произношу медленно. — Ты изменилась.

— Иди за мной, Александр. Твой отец попросил показать тебе твою спальню.

Странно. С какого хера отец попросил её сделать это? Похуй. Сейчас мои мысли заняты другим. Пропускаю её вперед и убеждаюсь, что вид сзади так же неплох.

Камилла сворачивает в проход.

Мне не нравится идти молча. А ещё выдержка никогда не была моей суперспособностью.

— Понравилось то, что ты видела, Камилла?

Её спина напрягается, а лопатки каменеют. Но не понимаю, на хрена веду себя так с ней по-скотски. Может быть, потому что я прекрасно знаю, что ей понравилось, но она почему-то делает вид, что это не так.

— С какой это стати отец просит тебя показать мне мою комнату? Или ты сама вызвалась?

Хватаю её за талию, разворачиваю к себе лицом и прижимаю к стене. Вблизи разглядываю её испуганное лицо.

Губы какие пухлые. Отлично будут смотреться на моём члене. Затащить её сейчас в какую-нибудь комнатку и…

— Отпусти меня, Александр! — требует она, упираясь ладонями мне в грудь.

— Да ладно тебе. Пойдём, я тебе покажу то, что так понравилось тебе! Я уже готов! — и, чтобы она удостоверилась, прижимаюсь пахом к её животу. А у меня стоит, да. И девчонка это без труда чувствует.

Распахивает глаза и елозит, чтобы выбраться. Распаляет ещё больше!

Наклоняюсь, чтобы впиться в эти пухлые губы, но в этот момент слышу:

— Пусти меня! Отцу это не понравится!

— С чего бы? — усмехаюсь. — Это моя жизнь. Да и ты уже… взрослая…