Ты будешь моей истинной, ведьмочка!

Пролог.

Она что, сказала «госпожа»?

Я моргнула раз, другой, третий. Мир никак не хотел складываться в привычную картинку: потолок — не в трещинах с облезлой побелкой, а из тёмных деревянных балок, между которыми местами торчала солома; вместо ровного гула ночной Москвы — тихое потрескивание где-то сбоку и редкий скрип. Пахло не потом, пластиком и выхлопами, а чем-то… травяным, дымным и слегка сладким, как дешёвый травяной чай, только натуральнее.

— Госпожа? — повторила женщина, наклоняясь ближе.

Я, кажется, забыла, как дышать.

Пухлые щёки, круглое лицо, тёмные глаза, в которых плескалась тревога, а поверх этого — чепчик. Самый настоящий, из тех, что я раньше видела только в исторических фильмах или на картинках к романам про королей, драконов и прочую нереальную фигню. Платье на ней было тяжёлым, с широкими рукавами и вышитым фартуком. Ни тебе футболки, ни логотипа сети фастфуда.

— Я… — выдавила я. — Что?

Острое жжение под левой лопаткой отвлекло, будто кто-то приложил к моей спине раскалённую монету. Боль вспыхнула так резко, что у меня перед глазами на секунду потемнело. Я зашипела, инстинктивно прижимая руку сильнее к больному месту.

— Что такое, госпожа? — всполошилась женщина и аккуратно перехватила моё запястье. — Что-то болит? Я сейчас за зельем сбегаю, только вы не пугайтесь.

Зельем. Она сказала зельем.

Откуда-то из глубины мозга всплыла совершенно лишняя мысль: ну всё, дочиталась своих литнетовских фэнтезийных романов.

— Подождите, — хрипло остановила я её, пока она пыталась отодвинуться. — Куда… зелье… Кто вы вообще?

Женщина замерла, растерянно моргнула, губы её дрогнули.

— Я Лола, госпожа, — произнесла она, словно это всё объясняло. — Ваша горничная.

Горничная. Госпожа. Зелье.

Либо я умерла и попала в очень странный загробный отдел, либо…

Либо то, о чем я читала запоем, лёжа на продавленном матрасе после смены, случилось со мной.

Литнет, мать его.

— Послушайте, Лола, — я с трудом сглотнула, голос звучал чужим, чуть ниже, чем я привыкла. — Очень странный вопрос… но всё же. Где… я?

— Как где? — она растерянно развела руками. — У себя в комнате, госпожа. В доме лорда Хальверна.

Хальверн.

Имя звучало как заклинание. Или как фамилия персонажа из дорогого фэнтези, но точно не как кто-то из моих соседей по съёмной квартире. Ни одной точки привязки. Ни одного знакомого ориентира.

Я закрыла глаза. Вдох. Выдох.

Работа в общепите, ночные смены, развод, диплом в двадцать девять — всё это научило меня выдерживать стресс. Видимо, пригодилось.

Ну что ж, Эмма, давай по порядку…

Но стоило мне вдохнуть снова, как под лопаткой что-то дёрнулось. Не просто боль — пульсация, будто кто-то изнутри проводил раскалённой иглой по кости. Я резко втянула воздух.

Лола побледнела.

— Госпожа… вы… вы светитесь.

Я опустила взгляд вниз — туда, где ткань ночной рубашки тонко подсвечивалась неестественным голубоватым сиянием. Прежде чем я успела спросить «что это значит?», за дверью раздался тяжёлый, глухой удар — такой, от которого по полу пробежала дрожь.

Эмма Иванова

Эмма Иванова.

Эмма выросла в приюте. Рано вышла замуж. О чем позже жалела. Добрая, но не наивная. Острая на язык, упрямая до святости. Ранимая, но скрывает это мастерски. Пережила абьюзивный брак и больше никому не позволит собой помыкать.

Не верит в сказки, не впечатляется титулами и не падает в обморок от красивых глаз (ну… почти)

Глава первая – «Остерегайся огня».

Я не сразу поняла, что свет гаснет. Сияние меркло, как уставшая лампа, пока не исчезло совсем, оставив после себя только ноющую горячую точку — будто у меня под кожей прилегла спать злая искорка.

Я медленно выдохнула и, всё ещё дрожа, опустила взгляд на Лолу. У девушки глаза были как два блюдца. Страх, тревога и что-то очень похожее на священный ужас боролись у неё на лице.

— Успокаиваемся, — хрипло выдала я, подняв руки, как инструктор йоги, у которого тоже всё пошло не по плану. — Дышим. Я дышу. Ты дышишь. Прекрасно.

Лола кивнула так резко, что чепчик съехал набок.

— С этим… — я махнула рукой в сторону своей лопатки, как будто могла объяснить произошедшее свечение жестом, — мы будем разбираться позже.

Слово «позже» прозвучало так уверенно, будто я не в новом мире и не в чужом теле, а просто отложила уборку кухни на завтра.

В дверь снова постучали. На этот раз — терпеливо, но настойчиво. Стук, от которого внутри всё похолодело. Я метнула взгляд на Лолу, словно это она виновата в том, что к нам пришли незваные гости.

— Это… кто? — прошептала я.

— Вероятно… ваш дядюшка, — сорвалось с её губ почти неслышно.

— Мой дядюшка, — повторила я, стараясь не взвыть.

Отлично. Мой дядюшка. И что мне говорить моему дядюшке, которого я не знаю?!

Стук повторился, уже громче и властнее. Ну конечно. Идеальное время для знакомства с семьёй: я едва живая, светилась изнутри, как новогодняя гирлянда, и от страха чувствовала себя омлётом на сковородке.

Думать времени не было. Ровно ни секунды. Я приняла единственное логичное решение — логичное для человека, который не знает, где он, кто он и с кем сейчас будет разговаривать:

— Я больная, — прошептала я. — Сильно. Очень. Почти умираю.

И, не дав Лоле возразить, снова плюхнулась в кровать, натянула одеяло до подбородка и скорчила максимально правдоподобную «я чувствую себя как дерьмо» мину.

— Открывай! — шепнула я.

Лола, слава всем богам этого мира, не стала задавать лишних вопросов. Насколько это позволяла её комплекция, она почти бегом добралась до двери и распахнула её.

В комнату вошёл мужчина. Высокий. Широкоплечий. Волосы тёмные, но с сединой, аккуратно подстриженные. Черты лица — резкие, благородные, строгие. Тот тип мужской красоты, который с возрастом становится только лучше, опаснее и властнее.

Именно такого обычно объявляют «лордом» или «хозяином замка» в романах, а не на собеседовании в офис.

— Эмеральда, — проговорил он, хмурясь. — Почему ты лежишь? Ты всё ещё в постели?

1.1

Я раскрыла рот, но объяснить, почему «Эмеральда» лежит в постели, если душой она вообще-то Эмма из Москвы, не успела. Лола ринулась на помощь, словно закрывала меня собой.

— Госпоже было плохо, милорд! — быстро проговорила она, сложив руки перед собой. — У неё кружилась голова, метка болела, и я принесла ей одно из тех зелий, что остались после визита лекаря. Я предложила ей остаться в постели, чтобы… чтобы…

Я бы ей аплодировала, если бы не притворялась полутрупом.

Дядя — а это наверняка был он — задержал взгляд на Лоле. Потом на мне. Потом снова на Лоле. А затем — на саквояже, стоявшем у стены.

Я заметила его только сейчас: старинный кожаный, с металлическими уголками. Рядом — наполовину собранный чемодан. Точно такие я видела в старых фильмах.

— Напоминаю, — сказал лорд ровным голосом, — что вечером тебя ждёт карета. Ты отправляешься в Академию. Тебя уже приняли. Начнёшь обучение.

Академию. Карета. Приняли. Я захлопала глазами, как кролик в свете фар. Он, кажется, принял это за слабость.

— И да, — продолжил он тоном человека, который уже принял решение и от своих слов не отступит, — из Академии тебе лучше не возвращаться.

Вот так. Без прикрас. Без метафор. Прямо.

— Я рассчитываю, что ты найдёшь там себе мужа. Или способ жить самостоятельно.

Мужа. Конечно.

В этой жизни я, похоже, тоже должна быть тенью мужчины. Ну уж нет. Спасибо, плавали.

Он подошёл ближе, и я невольно втянула голову в плечи.

— Эмеральда, — сказал дядя Савелий (так прозвучало его имя в моей голове), — я дал тебе всё, что мог в дань памяти своей сестры. Даже больше, чем ты заслуживаешь, с учётом… наследственности. Но дальше наши пути должны разойтись. Ты уже достаточно взрослая, чтобы понять: пора найти свой путь.

Краем глаза увидела, как Лола закатила глаза, и поняла, что это лишь пустые разговоры. Видимо, дядюшка — один из тех родственников, с которыми и враги не страшны.

Но я лишь молча кивнула — роль больной слабой девушки требовала дисциплины.

Он посмотрел на меня ещё раз — так, как смотрят на дальнюю знакомую, которую больше не увидят, — и вышел, закрыв дверь. Щелчок замка прозвучал громко. Гораздо громче, чем хотелось.

Я выждала три секунды. Пять. Восемь. Потом резко села, сбросив одеяло, и уставилась на Лолу.

— Что. Ещё. За Академия? — спросила я. А затем, задумавшись, добавила: — И что не так с моей наследственностью?

Лола моргнула, будто не веря, что я это сказала. Она открыла рот, чтобы ответить…

Но в ту же секунду что-то в моём саквояже — том самом старинном кожаном — громко щёлкнуло. Как будто сейчас оттуда что-то вылезет.

Я медленно повернула голову. Саквояж… действительно приоткрылся. Из щели вырвалось слабое голубое сияние — то самое, что было под моей лопаткой.

— Лола… — выдохнула я. — Это что такое?

Она побледнела до цвета муки.

— Это… это ваша ведьминская книга, госпожа, — прошептала она. — Но она… она никогда не открывается сама…

— Ведьминс… что? — только и смогла я выдавить.

Книга медленно поднялась над багажом, повернулась к нам с Лолой. Сияние вспыхнуло ярче. Страницы внутри сами собой перевернулись, будто от ветра. И на чистом развороте золотыми буквами проступила фраза:

«Пробудилась первая ведьма с меткой истинности. Будь осторожна. Остерегайся огня.»

Я сглотнула. Похоже… я умудрилась вляпаться в неприятности сразу, как только попала в этот мир.

Эмеральда Хальверн

⭐ Представляю вам главную героиню, и два стиля в которых она визуализирована.

Эмеральда Хальверн.

Эмеральда была: тихой, забитой, пугливой, воспитанной на чувстве вины, убеждённой, что должна быть «удобной».
Её дар не уважали. Её саму — тем более.

Она редко спорила, никогда не перечила, просила прощения даже за то, чего не делала, считала себя «неправильной» ведьмой, не верила в свою ценность.

От Автора: Драгоценные читатели, рада приветствовать вас в новой истории! Как и всегда, буду безумно благодарна за любую поддержку: просмотры, звёзды, добавления книги в библиотеку.

Также напоминаю, что автор безумно любит читать ваши комментарии. Подписывайтесь, чтобы не упустить ничего интересного.

Всегда Ваша, ЮЭл❤️

P.S по старой традиции, промокод удачливому читателю - yKWv7kr3 (промокод на книгу "Цветочная лавка с подвохом"

Глава вторая. Ведьма, которой опять приходится начинать с нуля.

Карета тряслась так, будто её запрягли не лошади, а гигантские бараны, решившие выяснить отношения прямо под колёсами. Меня швыряло от стенки к стенке, и чем дольше мы ехали, тем сильнее меня мутило.

Я никогда не думала, что у меня есть морская болезнь.

Да и как бы я могла? Море я видела максимум на заставке компьютера, да по телевизору в рекламе турагентств: «Мальдивы — рай на земле». Рай, ага… особенно когда тебя укачивает просто от того, что транспорт слишком сильно подпрыгнул на кочке.

Я зажмурилась, сделала глубокий вдох, надеясь, что желудок успокоится. Конечно, не успокоился. Вместо этого из глубины памяти пробудились воспоминания.

Автобус. Ночная Москва. Я — уставшая и безумно счастливая. На коленях — диплом. Настоящий, мой, добытый потом, кровью, нервами и фразами «Эмма, ты опять опоздала» на парах.

Я тогда сидела у окна, смотрела на огни, и казалось, что впереди — новая жизнь. Офисная работа. Красивые документы. Кофемашина, которая делает капучино без привкуса гарелого молока. И ни одного жирного бургера в моём существовании — ни с курицей, ни с говядиной, ни с чем-то непонятным из ночной точки.

А потом…

Сигнал. Резкий. Бьющий по нервам. Светофор, переливающийся ночью как новогодняя гирлянда. Машина, несущаяся слишком быстро. Свет фар — белый, слепящий. Удар. И темнота.

Никакого врача. Ни сирены. Ни запаха больницы. Просто бесконечное падение в чёрную воду. Голоса, слова, которые не принадлежали ни одному языку, который я знала. Запах трав. И чужой голос, будто зовущий меня откуда-то издалека.

Госпожа…

Я распахнула глаза и резко выдохнула, как будто выбиралась из глубокой воды. Свет в карете немного плясал — то ли от качки, то ли от нервов.

Устав от жалости к себе, сосредоточилась на том, что узнала.

Оказывается, я… ведьма. Потомственная. Дар — от матери. Родители погибли. Жила у дяди, потому что так положено, а не потому, что он хотел.

Ведьмы — редкость. Сложные. Опасные. Но опасные не потому, что могут взрывать дома или вызывать бурю. Они опасны из-за внутреннего резерва.

— Вы… — Лола понизила голос, будто рядом были подслушивающие стены, — вы не такие, как маги, драконы или целители. У вас нет стихийной силы. Нет врождённого огня или света. Но у ведьм… — она замялась, — огромный внутренний резерв. Именно поэтому они так желанны для тёмных магов. Одна заточенная в подземелье ведьма может продлить молодость всей семье магов лет на сто. А ещё сделать их сильнее в три раза.

Я тогда закатила глаза. Прекрасно. В новом мире я оказалась магической батарейкой.

— И ещё… — Лола замялась, глядя в окошко, — в Академии много драконов. Очень много. И они ещё опаснее магов.

Я снова закатила глаза.

— Ну конечно, – почти провыла я.

— Да-да. В академию принимают только лучших представителей. Самые богатые, самые влиятельные, самые сильные, — перечисляла Лола, будто читала рекламу элитного брачного агентства. — И… самые красивые.

Ехать в академию расхотелось сразу же. Но кто ж меня спросит. Мне было велено ехать искать мужа, или, видимо, “спонсора”.

Оно и понятно, кому нужен чужой ребёнок на попечении. Особенно тот, кто уже вырос. Дядя хотел избавиться. Тётя наверняка ненавидела.

А с одной стороны — я теперь свободна. С другой… Я снова сирота. Снова никому не нужная. Снова еду учиться, как в девятнадцать. Только в этот раз — не на менеджера, а на ведьму. Обидно, печально, досадно, но… ладно.

Я откинула тонкие шторы на окне кареты. Мимо мелькали поля, леса, реки — будто кадры чужого фильма. Воздух за окном был чистый, свежий, живой. Такой, которого я не знала в Москве никогда. Я вздохнула — тяжело, с выдохом, в котором поселились и облегчение, и боль.

С одной стороны: после ненормального брака, после скандалов и унижений, после того, как я ползла за дипломом почти десять лет, я снова начинаю сначала.

Учёба. Новая жизнь. Новый мир.

С другой стороны — в этот раз у меня есть деньги. Не мои — но есть. Есть статус. Есть сила. Есть, чёрт возьми, магия, или как там сказала Лола… Резерв.

И это значит, что местные элитные девицы не смогут поставить меня на место одним щелчком пальцев, как бывший муж, которому казалось, что он хозяин моего мира.

Я посмотрела на свои руки — тонкие перчатки, кружево, аккуратные ногти. Хрупкое тело, нежное лицо, магический дар.

Сирота там. Сирота здесь. Разница в том, что здесь у меня есть шанс. Шанс быть кем-то. Шанс не бояться. Шанс выбрать.

Я уже поджимала губы, готовая сказать что-то напыщенное вроде: «Ну что ж, новая жизнь, я иду!», как карета резко подпрыгнула — так, что я снова едва не выпала из сиденья. И в следующее мгновение я услышала — далёкое, протяжное, густое, низким рокотом — рёв.

Академия Арканум

Знакомимся с местом, где у нас будут происходить все события.

Академия Арканум.

Академия специализируется на изучении самых загадочных и труднопостижимых аспектов магии. Это не место для простых заклинаний и манипулирования стихиями. Здесь исследуют границы реальности, природу души, связь между измерениями и другие эзотерические концепции.

Арканум скрыт от посторонних глаз, и её местоположение известно лишь избранным, то есть тем, кто получил приглашение на обучение.

Ученики, поступившие в Арканум, – это либо гении в области магии, либо те, кто обладает редким даром и великой силой.

В этом году академия впервые открыла свои двери для ведьм, которые от рождения обладают огромным резервом.

P.S. Драгоценные читатели, у меня для вас сюрприз https://litnet.com/shrt/34e7

Псс... Обещанный промик - 7CrG1cXv

"Крылья мести. Во власти лунного дракона" https://litnet.com/shrt/1HB1

2.1

Карета снова дёрнулась, и я, решив, что если ещё секунду просижу внутри, то точно верну этому миру завтрак в подол своего нового платья, распахнула дверь и выбралась наружу.

Свежий воздух хлестнул в лицо. Резкий, влажный, пахнущий мокрой землёй и чем-то хвойным. Далеко тянулись леса, а ближе — странная равнина, где дорога будто растворялась в воздухе.

И где-то там… рябило. Как будто ткань мира колыхалась, пропуская волны.

Кучер, который до этого ругался вполголоса с лошадьми, стоял посреди дороги. Сначала он снял широкополую шляпу, вытирая вспотевший лоб, потом коснулся рукой того самого места перед нами — границы дороги. И то, что я приняла за мираж, дрогнуло под его пальцами, будто воду раздвинули. Заметил, что я вышла, бросился ко мне почти бегом.

— Госпожа! — выдохнул он, обращаясь ко мне так же осторожно, как к бомбе замедленного действия. — Кони дальше отказываются идти!

— А что это был за рёв? — спросила я, пытаясь понять, не галлюцинация ли это всё.

Кучер моргнул.

— Рёв? Не было… никакого рёва, госпожа.

Я в очередной раз — уже на автомате — закатила глаза. Раньше я так не делала, честно. Но этот мир стремительно вывел меня на дорогу сомнительного духовного роста.

— Конечно. Не было.

Я просто его… выдумала, — подумала я, оглядывая дорогу. Рёва не было, но я его слышала. Дороги нет, но мы её видим. Логично. Просто идеально.

Рябь перед нами снова прошла волной. На этот раз — сильнее. И я вздрогнула, когда в следующую секунду воздух буквально развернулся.

Нет, правда — развернулся.

Будто кто-то пролистнул страницу у мира, и на новом листе стояла женщина.

Я не сразу поняла, что она вышла из ряби. Очертания сначала были призрачны, затем плотнее, пока перед нами не очутилась фигура в длинном тёмном платье, украшенном серебристой вышивкой. На плечи накинут плотный плащ, колышущийся, будто под ним живёт ветер.

А главное — колпак. Ведьмин. Высокий, слегка загибающийся кверху, как в книгах, которые я читала подростком. Только здесь он не выглядел смешным — он смотрелся угрожающе элегантно.

Вот так должна выглядеть ведьма. Если бы я увидела её в подворотне — сама бы себе пожелала удачи.

Её глаза — тёмные, глубокие, будто в них спрятан ночной лес. Лицо — чёткое, сильное, без мягких линий. Уверенная, будто земля под босыми ногами сама её держит. Движения — плавные, волнообразные. Она была как тень, которая умеет быть светом, если захочет.

Она подняла руку, и пространство вокруг будто стало плотнее.

— Эмеральда Хальверн? — произнесла она мою фамилию и имя так, будто они были заклинанием.

Я судорожно сглотнула.

— Да, — выдохнула я кивком.

— Отлично, — сказала она так, словно отмечала пункт в списке. — Можете проходить.

Она перевела взгляд на кучера. Его было почти жалко — он стоял, выпучив глаза, словно его заставили смотреть в бездну.

— А вам, — сказала ведьма, — нужно разворачиваться.

— Но… — я вскинула руки. — А как же мои вещи? Я не смогу донес…

— Одежда уже в замке, – перебила меня женщина. – Всё остальное доставят почтой, — спокойно ответила она. Будто это был самый очевидный ответ в мире.

После этого она повернулась и пошла в сторону ряби. Её плащ мягко скользил по земле, будто тень следовала за ней быстрее, чем ноги.

Я растерянно посмотрела ей вслед, потом на кучера. Он развёл руками так, словно хотел сказать: я вообще не при делах, госпожа, я обычный водила.

— Так вы идёте, или нет? — вдруг крикнула женщина, остановившись всего в пяти шагах от меня.

— Я? — переспросила я, неуверенно.

— Да! — сказала она с раздражением человека, который слишком много видел идиотов за день. — Быстрее, быстрее, быстрее!

Я ещё раз бросила взгляд на кучера. Он только сильнее вжал голову в плечи. Ну… раз надо — значит, надо. Я рванула за ведьмой.

Когда она шагнула в рябь, воздух вокруг неё плавно разошёлся. Я последовала за ней, но застыла стоило миру позади сомкнуться с легким хлопком.

Передо мной раскинулся совершенно другой мир.

Там, где ещё секунду назад была обычная дорога, теперь тянулся огромный, тягучий, мерцающий лес. Деревья — высокие, будто колонны древнего храма, с серебристыми листьями, которые тихо звенели от ветра. Небо стало глубже, синее, почти фиолетовое. Магия висела в воздухе, как пыльца светлячков.

И прямо впереди, между стволами, возвышались башни. Тонкие, тёмные, будто вытянутые к небу пальцы. На них сияли руны — мягким голубым светом.

Академия.

Я открыла рот и не смогла выдохнуть.

— Добро пожаловать, Эмеральда Хальверн, — сказала ведьма, не оборачиваясь. — Это ваша новая жизнь.

Глава третья – Академия.

К счастью для меня — как и подобает девушке, уезжающей из дома в неизвестность, — мне всё-таки собрали вещи. И я была благодарна самой себе, что накинула плащ ещё в карете. Потому что стоило нам пересечь границу Академии, как за спиной будто осталась осень… а вокруг началась зима.

И не просто зима — та самая, как в сказках, где снег падает медленно, крупно, мягко, а воздух звенит от холода. Хлопья ложились на землю ровным белым покрывалом, и весь мир будто задержал дыхание.

А когда передо мной вырос замок — я поняла, что не дышу тоже.

Он возвышался над нами, как живое творение: стены — тёмные, будто покрытые инеем; тонкие башни стремились к небу; узкие окна горели тёплым светом свечей. Казалось, что замок сам смотрит на меня и оценивает, годна ли эта ведьмочка для его древних коридоров.

И только боль в лёгких вернула дыхание.

— Я бы подумала, что это моя бурная фантазия… — пробубнила я себе под нос. — Если бы она у меня была. Хоть какая-то.

— Что вы сказали? — ведьма повернулась, приподняв бровь так, будто поймала меня на преступлении против этикета.

— Ничего, это я сама с собой, — отмахнулась я.

Она недовольно фыркнула и продолжила идти вперёд по тропинке. Под её ногами снег хрустел тихо, как будто боялся потревожить её, — а вот мои ноги, обутые в тонкие изящные сапожки, издавали звук: «я сейчас отморожу себе всё, что можно».

Но что мне оставалось? Я шла.

— А когда доставят мои вещи? — спросила я, пытаясь не думать о том, что пальцы ног уже не чувствую.

— Большая часть уже находится в покоях, закреплённых за вами. Остальное придёт позже, — коротко ответила ведьма.

То ли из-за ветра, то ли из-за её тона — меня аж передёрнуло. Её голос был сухим, вымеренным, словно она преподаёт уже третий век подряд и видела в моей физиономии лишь очередного бестолкового первокурсника.

Сказать, что она выглядела старой — нет. Старше меня — да. Но сколько ей лет на самом деле, определить было сложно. Особенно после того, что рассказывала Лола, пока мы собирали мой чемодан: что и маги, и драконы, и даже некоторые люди здесь могут сохранять молодость дольше. А уж ведьмы — отдельный разговор.

И после её ужасающих историй: «Многие маги-выродки вытягивают жизненную энергию из ведьм, будто пиявки…»

Слава богам, моя ведьминская книга, помимо того, что жила своей жизнью, подарила мне амулет — тонкую цепочку с голубой каплей-кристаллом. На нём золотом был выгравирован древний символ. Я так и не поняла его значения, но Лола уверяла, что он защищает от вытягивания жизненной силы.

Естественно, я сразу его надела. Во-первых, я не дура, которая разбрасывается бесплатными подарками. А во-вторых, у меня за всю жизнь было всего одно украшение — обручальное кольцо. Даже помолвочного не было. Влад сделал предложение, скрутив обёртку от конфет «Ореховая роща» в импровизированное кольцо.

А я ведь считала это романтичным.

Вот дура!

В любом случае, больше дурой я быть не собиралась. Шагая за ведьмой по снегу, я на автомате коснулась горла, проверяя, на месте ли амулет. Он был. Я выдохнула. Пар вырвался наружу — красиво, но холодно.

— Да, наверное, в письме было написано, — ответила я женщине, которая спросила про инструкцию в письме. — Просто… замок красивый. Я восхитилась и забыла про всё остальное.

— Понятно, — коротко сказала она.

Мы вышли к огромным резным дверям замка. Чёрное дерево, металлические накладки, руны по кромке — всё дышало древностью и силой. И, что самое впечатляющее, стоило нам подойти ближе, как двери сами распахнулись внутрь.

Стоило мне переступить порог, как по коже пробежали мурашки, а под лопаткой кольнуло. Перед отъездом из дома дядьки я пыталась рассмотреть, что там у меня, но маленькие зеркала не давали чёткую картинку, а Лола сказала: «странный рисунок».

Коротко говоря — информации ноль.

Мы прошли несколько коридоров, и замок продолжал поражать. Стены — из светлого камня, будто покрытого тонкой пылью магического инея. Магические светлячки летали под потолком и освещали проход, меняя оттенки — от золотого до мягко-синего. Огненные канделябры горели живым пламенем, но не коптили, не пахли — и вообще вели себя подозрительно воспитанно.

— Следуйте за мной, — сказала ведьма. — И побыстрее.

Я и пыталась следовать быстрее, но внутри было так тепло, что ноги буквально подкосились. Тело неожиданно осознало, что только что было на грани замерзания.

— Сейчас мы внесём вас во все документы со всеми остальными студентами, вы их подпишете, и я покажу ваши покои, — произнесла она.

Я кивнула, пытаясь не стучать зубами. И неожиданно замерла, пройдя под очередной аркой. На меня обрушился гул голосов, которых не было секунду назад.

Подняв глаза, я увидела огромный холл, наполненный… людьми. Огромным количеством людей.

Студенты.

Кто-то сидел на лавках, обсуждая что-то слишком эмоционально. Кто-то стоял с кружками, клацая перьями по пергаменту. Пара молодых людей спорили рядом, и между ними искрилась небольшая молния. Две девушки в одинаковых мантиях пытались приручить стаю светляков, и те упрямо складывались в фигуру дюжины неприличных жестов.

Влиалена Карповна.

Влиалена Карповна.

Ведьма из клана Пятиконечной Звезды. По разговорам, обладала практически нескончаемой энергией, пока не влюбилась в некроманта, который поднял целое кладбище воинов, во время простой пьянки. В тот день, ее резерв сжался до грецкого ореха и она ушла из клана с позором.

3.1

— Сюда, — сказала ведьма.

Мы вошли в небольшую, но очень красивую канцелярию.

Именно канцелярию — не офис, не кабинет, не приёмную. А то самое место, которое, кажется, существует только в сказках и бюрократических кошмарах.

Комната была выложена светлым камнем. Длинный стол из тёмного дерева занимал почти всю стену. На нём лежали аккуратные стопки пергамента, чернильницы, перья с серебряными наконечниками. Несколько крупных книг с металлическими уголками были раскрыты — страницы исписаны рунами, пометками, печатями.

По периметру стояли высокие стеллажи, набитые коробами, свитками, тубусами, магическими шариками для записи, кристаллами-печатями, банками с воском и десятками печаток разных факультетов.

С потолка свисала тонкая цепочка с маленьким светящимся шаром, освещавшим центр стола мягким золотистым светом. Воздух пах старыми книгами, воском, магией… и чем-то сладким, как будто где-то неподалёку сушили карамелизованные травы.

— Распишитесь здесь… здесь… и здесь, — произнесла ведьма, подсовывая пергамент.

Я подписывала всё подряд — если честно, даже не переводя взгляд на строки.

Мозг был занят двумя вещами:

— Готово, — сказала ведьма, ставя оттиск печати на последний лист.

Печать была горячей — будто её только что вытащили из огня.

— Следуйте за мной.

Мы вышли из канцелярии. Теперь коридоры стали выше, просторнее. На стенах висели гобелены — драконы, ведьмы, маги, сцены битв, звёздные карты. Полы были мраморными, холодными и гладкими, а вдоль прохода мерцали светлячки, мягко освещая путь.

И чем дальше мы шли, тем сильнее учащалось моё дыхание. Не от усталости. От осознания. Я — в Академии. Моей новой жизни. Моём новом начале. Это всё реально.

И как назло — именно в тот момент, когда я впервые позволила себе расслабиться, — где-то впереди раздался глубокий, протяжный звук. Не рёв, нет. Но что-то… похожее. Отдалённое. Предупреждающее.

Ведьма замедлила шаг.

А у меня по спине прошёл холодок. Как будто мир шепнул: Добро пожаловать, ведьмочка. Ты даже не представляешь, что тебя ждёт.

Женщина остановилась возле деревянной двери с серебряным символом — кругом, разделённым на четыре сектора.

— Леди Хальверн, — сказала она, оборачиваясь ко мне. — Меня зовут Влиалена Карповна. Я куратор первокурсников и ваш наставник на ближайший год.

Я кивнула, принимая новую информацию.

— Завтра начнутся занятия, — продолжила она. — Но до первого занятия вам необходимо дойти до библиотеки и взять учебники. Вот список. — В её руке из ниоткуда появился пергамент.

Я кивнула и приняла его, как прилежная ученица.

— Это ваша новая комната, — сказала она, кладя ладонь на дверь. — Вас здесь будет жить двое. Надеюсь, вы поладите.

Она толкнула дверь, и та распахнулась внутрь.

Комната оказалась просторнее, чем я ожидала. Скорее… уютной, чем роскошной. Сразу у входа — небольшой ковёр тёплого терракотового цвета. Справа — две кровати, разделённые полупрозрачной занавеской, словно лёгкой дымкой. Каждый «уголок» кровати имел своё маленькое пространство: прикроватная тумба, свеча на подставке, крючки для вещей.

Слева — два письменных стола. Стулья мягкие, обитые тёмно-синим бархатом. На стене над столами — длинная полка, уже заставленная банками с травами, пузырьками зелий, какими-то сухими корнями. Видимо, предыдущая соседка любила порядок… или хаос. Пока не ясно.

У дальней стены — два высоких шкафа. Над каждым — руна, обозначающая владельца: левая была пустой, правая светилась мягким алым. В центре комнаты стоял маленький каменный очаг, пламя в котором горело спокойным голубым светом — как будто специально для ведьм.

— Располагайтесь, — сказала Влиалена. — Позже я пришлю вам служительницу, чтобы объяснила расписание и правила общежития.

Примерно минут через двадцать после ухода куратора я решила пойти пройтись по Академии и найти библиотеку. По своей природе я не жаворонок, а сова. Поэтому лучше ночью всё подготовить, нежели бегать с утра.

И тут дверь распахнулась — не шумно, не бурно, как будто её толкнул ветер, а не человек. Я обернулась. В комнату вошла девушка. Тихо. Несмело. Почти бесшумно.

Она была полной противоположностью того образа, который я ожидала увидеть после всех «магических» сцен этого дня.

Невысокая, тоненькая, с аккуратно заплетённой косой цвета зрелой пшеницы. Лицо — чистое, светлое, правильное, будто нарисованное акварелью. Большие серо-голубые глаза тут же расширились, заметив меня.

Она переступила порог, прижимая к груди стопку книг, и несмело улыбнулась.

— Здравствуйте… — почти прошептала она. — Простите, я не хотела… ворваться. Я думала, что никого ещё не будет.

Я выдохнула, обрадовавшись её спокойствию.

— Всё в порядке, — сказала я, мягко улыбнувшись. — Я Эмма. Точнее… Эмеральда Хальверн.

Линн Севери

Линн Севери

Линн Севери — тихая, скромная ведьма с маленьким магическим резервом, но редкой внутренней стойкостью.

С детства она подвергалась давлению мачехи, поэтому привыкла быть незаметной и извиняться за своё существование.

В Академии Линн впервые учится жить для себя, и в ней скрыт потенциал, о котором она сама пока не знает. Она предана тем, кому доверяет, и способна на неожиданную смелость, когда речь касается друзей.

Промокод на книгу Цветочная лавка с подвохом

https://litnet.com/shrt/1BlB

4BF5g-ZX

P.S. Кто еще не присоединился, для моих читателей есть сюрприз https://litnet.com/shrt/xuoH

4.1

Линн после происшествия с Рианом дрожала так сильно, что я пару раз едва не предложила ей присесть и подышать в пакет. В итоге она держала себя в руках, но шла рядом, прижимая к груди свои книги, будто они могли её защитить.

— Это нехорошо, — повторяла она каждые пару шагов. — Это очень нехорошо. Эмма, ты понимаешь? Это же Риан. Риан.

— Я заметила, — буркнула я, разглядывая коридоры, чтобы отвлечься от жара под лопаткой. — А объяснить наконец можешь?

Но Линн только качала головой и бормотала что-то вроде: «Ох, боги, как же не вовремя…»

Мы дошли до огромной двустворчатой двери. Над ней сияла резная надпись: "Библиотека Академии Арканум".

Двери распахнулись сами, стоило нам подойти на два шага. И я застыла.

КРА-СО-ТА!

Высоченные стеллажи с книгами, уходящие на второй этаж. Воздух пах старой бумагой, пряными чернилами и чем-то тёплым, успокаивающим, будто пледом, на который дышат магией сотни лет.

— Добрый вечер, — раздался мягкий мужской голос.

Из-за стойки поднялся невысокий мужчина с серебрящимися волосами и тёплыми карими глазами. Одет он был в длинную мантию, а на груди сверкала круглая золотая брошь с раскрытой внутри неё книгой — символ хранителя знаний.

— Леди Севери, вы снова у нас? — спросил он с лёгкой улыбкой.

Линн смущённо кивнула:

— Да, мастер Бронн. Я пришла с соседкой. Она… новенькая.

— Эмеральда Хальверн, — сказала я, чувствуя странное уважение к человеку, который стоит среди такого количества книг. — Очень приятно.

— Взаимно, леди Хальверн. Для посетителей библиотеки я всего лишь мастер Бронн. Давайте ваш список.

Я протянула ему пергамент. Он надел очки в тонкой золотой оправе и исчез между стеллажами.

Я, конечно, ждала, что библиотекарь скажет: «Сядьте и ждите», но он исчез бесшумно, словно был самой библиотекой.

Мы с Линн остались одни.

И вот тогда я задала вопрос, который чесался на языке всё это время:

— Линн… кто он такой? Этот Риан. Почему у него столько власти? Неужели приближённость к короне даёт такие преимущества?

Линн побледнела ещё сильнее.

— Нет. Он опасен не потому, что приближён к короне… — она замялась. — Наоборот, он приближён к короне из-за того, что силён.

Она вдохнула, будто собираясь рассказать страшную сказку.

— Его отец был сильнейшим драконом за последние тысячелетия. Один из тех, кто имел полное право претендовать на престол. У тронной линии есть два рода — род короля и род его двоюродного брата. Равные права, равная сила.

Я слушала, не перебивая. Никто не учил меня истории этого мира — теперь я понимала, что придётся учиться самой. Эх, а я ведь и в прошлой жизни не любила этот предмет.

— Но отец Риана… — Линн понизила голос. — Он отказался от притязаний. Уехал с супругой в свои земли. Они огромные, богаче многих герцогств. И прожил там спокойно, пока однажды не… пропал.

— Пропал? — переспросила я.

— Никто не знает, что случилось. Он исчез при очень странных обстоятельствах. А Риана в тот же год забрали во дворец. Потому что мальчик, которому было десять лет, уже был сильнее взрослых драконов. Он мог обращаться в истинную ипостась. Это… невероятно редко. Обычно раньше совершеннолетия на подобное не способен никто.

Я тихо присвистнула. Такой ребёнок — рос бы как оружие.

— А три года назад он решил учиться в Академии, — продолжила Линн. — Непонятно почему. С тех пор за ним бегает вся женская половина школы. Выйти замуж за сильнейшего — мечта каждой.

— Но не моя, — фыркнула я.

Линн удивлённо посмотрела.

Я отвела взгляд. Когда-то давно я тоже выбрала сильного мужчину. Красивого. Самоуверенного.

Результат? Разбитая самооценка. Сломанные рёбра. И шрам в душе, который не зарастёт уже никогда.

— Я не собираюсь повторять ошибки, — пробормотала я почти себе под нос.

Линн хотела что-то сказать, но в этот момент мастер Бронн вернулся — с аккуратно сложенной стопкой книг.

— Основы магии стихий. История драконьих родов. Зельеварение для начинающих ведьм. Руководство по травам. Курс этикета для высших существ…

И, наконец, протянул ещё одну книгу.

— И это — рекомендую настоятельно. «История и политика королевских домов». Вам пригодится.

— Спасибо, — прошептала я и приняла её обеими руками. Библиотекарь словно прочел мои мысли. Что-то, а историю надо подтягивать. Как говорил Михаил Ломоносов: «Народ, не знающий своего прошлого, не имеет будущего». А я очень хотела будущего. Желательно спокойного, тихого, без каких-либо приключений и драматических сцен.

Мы попрощались и вышли. Коридор был тихим, будто глубоко спящим. Линн свернула налево, к нашим комнатам, но я задержалась.

На секунду. Ровно на одну секунду. Посмотреть по сторонам. Убедиться, что мы одни.

ГЛАВА 4. Первое столкновение.

Мы проговорили с Линн, наверное, около часа. Девушка оказалась удивительно лёгкой собеседницей — тихой, внимательной, тёплой. Такими людьми обычно не разбрасываются.

Я рассказала ей о тёте с дядей, о том, что Академия — мой шанс начать всё заново. Линн слушала, не перебивая, лишь иногда задавая осторожные вопросы.

А потом заговорила сама.

— Матери у меня нет, — тихо сказала она, складывая книги на стол. — Папа женился второй раз. Возможно, он сделал правильно… но мачеха… — Линн сморщила нос. — Она не любит ведьм. И не любит меня.

— За что? — спросила я.

Она пожала плечами, будто это было неважно:

— За то, что я есть. Её раздражает моё лицо, голос, дыхание… Она считает ведьм ошибкой природы. А Академия — единственное место, где она не смеет меня трогать.

У меня неприятно сжалось внутри. Слишком знакомая история «нежеланного ребёнка».

Я откашлялась, пытаясь разогнать тишину:

— В любом случае, теперь мы обе здесь. И… кажется, это начало чего-то нового.

Линн улыбнулась мне — скромно, но искренне. А потом резко вздрогнула.

— Ой! Комендантша! Она просила подойти и расписаться за вещи, которые выдала её внучка! — Девушка торопливо схватила книги. — Эмма, я нарисую тебе карту, чтобы ты не заблудилась.

Она быстро начертила пером удивительно аккуратную схему и протянула мне.

— Я подойду позже, ладно?

— Конечно, иди, — махнула я рукой.

Мы вышли в коридор. Линн свернула налево, я — направо, как указала карта.

Но стоило мне сделать три шага…

Голос. Женский. Дрожащий, но гордый:

— Ну почему вы такой жестокий?..

Я замерла. Да, я прекрасно понимала, кому это адресовано.

Риан Эрхард Дравенмор — дракон, любимец короля и самый желанный студент Академии. Богат, высок, безумно красив.

По словам Линн, он получал минимум по три признания в любви в день. Но меня интересовало другое: почему он их отвергает? Опасные мужчины обычно не отталкивают — они используют. А этот не использует никого.

Любопытство взяло верх, и я завернула за угол, желая увидеть того, кому признаются в любви битый час. Что же в нём такого?..

Я осторожно выглянула из-за арки, высунув «пол-носика», как настоящая шпионка уровня «никто меня не заметит».

И увидела его.

Он стоял лицом к окну, заложив руки за спину. Высокий. Широкоплечий. Та самая идеальная фигура, от которой половина Академии падает в обморок: плечи широкие, бёдра узкие, спина прямая — как у тех, кто родился командовать.

Огненно-рыжие волосы сверкали в свете факела. Профиль резкий, дерзкий. И что-то такое в осанке… будто он не стоит, а высматривает, кому бы дать повод бояться.

Рядом, чуть в стороне, стояла девушка — удивительно красивая. Эльфийская кровь читалась в каждом изгибе. Глаза — цвета морской воды, огромные, блестящие, резко контрастировали с чёрными волосами, что спадали волнами. А брови были… белыми.

Я даже подалась вперёд.

Покрасилась? Или это магия?

— Аги… я благодарен за проявленные чувства, но… ты мне не интересна, — прервал её низкий, спокойный голос.

Голос девушки дрожал:

— Но у вас нет истинной… нет девушки… Что мешает нам хотя бы… проводить ночи вместе?

У меня глаза полезли на лоб. Она только что открыто предложила себя мужчине. Вот так, одной фразой. Прямота уровня «я в шоке».

Риан вздохнул — тихо, убийственно красиво:

— Я повторю: ты мне не интересна.

— Но кто-то же должен быть вам интересен! — воскликнула она. — Сколько девушек готовы лечь к вашим ногам, а вы отвергаете каждую!

Я прикусила губу, чтобы не хмыкнуть слишком громко, выглянула чуть больше, чтобы не упустить ни одной детали. И в этот момент — как назло — под моим сапогом оказался крошечный камушек.

Он выскользнул и со звоном врезался в стену. ГРОМКО. Так громко, что мне самой захотелось сквозь землю провалиться.

Дракон резко развернулся. И впервые я увидела его глаза. Голубые. Холодные. В свете огня — почти стальные. Полные ярости. И… интереса.

— А это у нас кто? — произнёс он, почти мурлыкая.

Аги всхлипнула и процедила:

— Очередная ведьма. Вероятнее всего.

— Ты свободна, — бросил Риан.

— Но…

— Я сказал: свободна.

Она растворилась в воздухе быстрее, чем я успела моргнуть. А я стояла, как вкопанная.

Его взгляд медленно скользил по мне — словно читал каждую линию на моём лице, считывал дыхание, мысли, пульс.

Под ложечкой неприятно сжалось. Под лопаткой вспыхнула метка — жарко, болезненно.

Он сделал шаг ко мне. Властно. Спокойно. Как хищник, который знает, что добыча сама вышла к нему.

Риан Эрхард Дравенмор

И снова 2 визуала на выбор)))

Риан Дравенмор — дракон, любимец короля и самый желанный студент Академии. Богат, высок, безумно красив…

Хищник по натуре: спокойный снаружи, но внутри постоянно удерживающий силу, которая рвётся наружу.

Он предельно сдержан и почти никогда не показывает эмоций, предпочитая холодную логику и наблюдательность словам.

Не доверяет людям: королевский двор с детства учил его видеть в каждом союзнике потенциального врага, поэтому он держит всех на расстоянии.

Однако в нём есть яростная, первозданная страсть дракона, которая проявляется только тогда, когда кто-то взрывает его защитную оболочку.

Он уважает силу характера и презирает слабость духа

И конечно же, промокодик - Сбежавшая жена короля севераhttps://litnet.com/shrt/5Nkm wkLXAikz

Глава 5. Ты будешь моей истинной!

Первый день в Академии оказался совсем не таким, как я себе представляла.

Если вчера я ещё пыталась убедить себя, что смогу спокойно влиться в учебный процесс, то сегодня реальность с размаху ударила меня по голове — причём без предупреждения и магической подушки безопасности.

Проснулась я от того, что в окно кто-то запульнул снежок. Не птица, не дух — самый обычный снежок. Но учитывая, что комната была на третьем этаже, а во дворе никого не было, то… Я решила не задавать лишних вопросов. В этом мире и не такое может оказаться нормой.

Линн, конечно, проснулась мгновенно, как по свистку, и через минуту уже стояла одетая, причесанная и идеально собранная, с выражением лица «я здесь, чтобы учиться, а не выживать». На её фоне я ощущала себя сломанным будильником, который гонят сдавать экзамен.

— У нас первое занятие — История магии, — напомнила она, поправляя косу.

Тон у неё был такой, будто нас ждёт казнь.

Честно? Так оно и оказалось.

История магии чуть не взорвала мозг. Может не совсем так, но повыть на луну захотелось.

Преподаватель оказался мужчиной лет ста… и это я, кажется, занижаю. Мы сидели за длинными столами, а он вещал ровным голосом, который мог бы убаюкать даже собрание гиперактивных демонов.

— Истоки магии уходят в эпоху Первого Огня, — говорил он, перекатывая в руках шар с руной. — И важно понимать, что каждая раса сформировалась из первичных стихий…

И всё это сопровождалось такими терминами, что у меня в голове начинал дымиться мозг. Линн конспектировала как одержимая. Я же делала вид, что понимаю. Получалось… сомнительно.

К концу лекции я была уверена только в одном: мне нужно читать больше. Гораздо больше. А еще, я была счастлива, что мне досталась такая соседка. Не считая того, что она быстро записывала все за преподавателем, так у нее еще и почерк идеальный. То ли дело у меня.

Следующее занятие – Основы магического резерва, казалось должно было быть проще. Но я ошиблась. Тут стало хуже.

— Ощутите место, где зарождается магия, — сказала преподавательница с суровым лицом, сложив руки на груди. — Ваша внутренняя точка опоры.

Да какая ещё точка? Я вообще-то привыкла ощущать максимум усталость, голод и необходимость кофеина. Но нет. Теперь мне нужно «ощутить поток силы», «найти центр магии», «почувствовать внутреннюю вибрацию».

Моя лопатка, к слову, вибрировала. Но явно не так, как она имела в виду.

— У вас, ведьма, весьма нестабильный резерв, — пробормотала преподавательница, проходя мимо. — Интересная… дисгармония.

Спасибо. Очень полезно. Не могу дождаться продолжения.

Когда урок закончился, я почувствовала себя как после тяжёлой тренировки в спортзале, куда меня силком притащил тренер-садист.

Мы вышли из аудитории, и воздух в коридоре показался мне настолько свежим, что я чуть не застонала от облегчения. Живём. Живём, Эмма. Первый бой — и ты ещё на ногах.

Я уже собиралась направиться в сторону столовой — Линн уверяла, что там подают что-то вроде супа с магическими бобами, — как вдруг поняла, что что-то не так.

Коридор был заполнен студентами. Шумным, плотным, живым морем студентов. Кто-то переговаривался, кто-то перешёптывался, кто-то с интересом выглядывал из-за чужих плеч. Но главное — все смотрели в одну сторону.

Я застыла, прижав к груди книги.

— Что происходит? — прошептала я.

Линн резко побледнела.

— О нет… — выдохнула она.

— Что — «о нет»? — Я подняла бровь.

Она открыла рот, но не успела ответить.

Потому что в следующую секунду из гула голосов, перешёптываний и смешков я услышала:

— Привет, ведьмочка!

5.1

— Привет, ведьмочка!

Голос — низкий, ленивый, обволакивающий, как горячий мёд.

Я подняла глаза — и едва не поперхнулась воздухом. Рыжий дракон-наследник, золотое солнце на двух ногах, стоит, облокотившись на перила, и смотрит так, будто я его личная собственность.

— Поздравляю — ты будешь моей истинной.

Я моргнула. Потом ещё раз. А потом хмыкнула так громко, что даже соседка рядом подавилась воздухом.

— Спасибо, но нет.

Он выпрямился. Медленно. Опасно. Как хищник, которому впервые в жизни сказали: «Фу, блохастый».

— Ты, видимо, не поняла, — тихо произнёс он, подходя ближе. Голубые глаза вспыхнули магией. — Это не предложение.

Он наклонился так, что я почувствовала жар его дыхания.

— Это констатация факта.

И тут в голове что-то щелкнуло. Слова Вадима: “Как я сказал, так и будет”, “Не смей мне перечить”, “Никаких других вариантов не будет”. Никогда и никому больше не позволю указывать мне. НЕТ!

Я сложила руки на груди.

— Тогда вот мой факт: я — не твоя. Ни истинная, ни мнимая, ни какая угодно. И если тебе так нужны отношения “по факту”, найди себе зеркало. Там тебя точно никто не посмеет послать.

Возникло чувство, что впервые за всю свою жизнь дракон… замолчал. И остолбенел. Он остолбенел. Секунду назад — величественный наследник драконьего рода, золотой мальчик Академии, самоуверенный до последней чешуйки. А сейчас — стоит, моргает, словно пытается перезагрузить реальность:

Ошибка 404. Ведьмочка не найдена.

Соседка, висевшая у меня под локтем, тихонько охнула:

— Ох ты ж Пламя святое…

А за её спиной раздался вздох. Один. Другой. Потом шёпот, будто ветер прошёл по коридору:

— Она ему отказала…

— Ему?!

— Риану?

— С ума сойти…

Я делаю вид, что не слышу. Хотя слышу всё. И вижу — тоже всё. Не знаю, что было страшнее, сказать:”нет”, или согласиться быть истинной. Чтобы это не значило.

Риан наконец моргает, словно возвращаясь в тело. Губы его тронула улыбка. Но не простая. Та самая — опасная, хищная. У мужчины, который понял: перед ним добыча… умеющая кусаться.

— Забавно, — медленно произносит он.

Шаг вперёд.

Я на каждый его шаг — делаю шаг назад.

Он — как солнце в человеческой форме: яркий, казалось бы тёплый, но если подойти слишком близко — сожжёт до костей.

— Обычно на этом месте девушки падают в обморок от счастья, — продолжает он.

— Падайте. Вам никто не мешает, — сладко улыбаюсь я.

Кто бы сказал, откуда во мне столько дерзости… Соседка за спиной снова охнула. Кто-то в толпе кашлянул, едва не подавившись смехом.

Уголок губ Риана дёрнулся. Казалось он наслаждается происходящим. Мазохист что ли?!

— Ты дерзкая, ведьмочка, — говорит он тише, с металлическим отливом в голосе. — Даже слишком.

— Это диагноз? — поднимаю бровь. — Или новая попытка очарования?

Он наклоняется — опять этот жест, будто пишет на моей ауре своё имя.

— Диагноз, — горячо шепчет он.

— Отлично, — так же горячо шепчу я. — У меня есть рецепт лечения: держаться от меня подальше.

Шок в его глазах — снова. Похоже, дракона сегодня бьют по самолюбию чаще, чем он моргает.

— Это… будет интересно, — наконец произносит он и отходит на шаг, но взглядом цепляется, будто крючком. На губах все та же хищная улыбка.

— Прекрасно, — отвечаю я и, схватив соседку под руку, разворачиваюсь. — Интересуйся издалека.

Мы с моей новообретённой подругой уходим — ну, если точнее, я плыву вперёд на резиновых ногах, а она еле дышит рядом. Когда сворачиваем за угол, она взрывается:

— Ты сумасшедшая! Ты реально сумасшедшая!

— Спасибо. Я стараюсь, — выдыхаю я, хотя у самой руки трясутся.

На то, чтобы собраться и выйти на прямое противостояние с бывшим мужем я потратила почти шесть лет. А тут сразу в омут с головой.

— Это же Риан. Эрхард. Дравенмор! Девушки с башен ради него готовы прыгать!

— Ну вот пусть и собирает тех, кто прыгает, — бурчу.

— Ты ему отказала! — говорит она так, будто я отказала не мужчине, а самому королю вселенной.

— Да, — соглашаюсь. — И что теперь?

Не уверена, что готова была услышать ответ, но необходимо понимать масштабы трагедии.

Она несколько секунд хлопает глазами, потом резко останавливается и выдыхает:

— Он теперь точно от тебя не отстанет.

Меня пробирает холод.

— Почему? Я же его только что унизила при всех. Он должен отомстить, унизить в ответ и…

Глава 6. Ведьмы не могут быть истинными.

Столовая Академии напоминала улей, в котором каждый второй гудит, смеётся, обсуждает, жалуется или строит планы мирового господства — кто как умеет.

Но я, честно признаться, была занята другим: едой.

После утренних занятий, которые напоминали смесь лекций по квантовой физике и уроков по выживанию в магических джунглях, я чувствовала себя выжатым лимоном. И тарелка передо мной была лучшей терапией в мире.

И если бы не Линн напротив — напряжённая, как струна, — я бы решила, что попала в рай.

Я закатила глаза от удовольствия и захватила вилкой очередной кусок чего-то настолько вкусного, что в прошлой жизни я бы за это продала душу… ну, половину. Не всю.

Белая как простыня и дрожащая не меньше, чем ложка у меня в руках, Линн не ела, не моргала… кажется, даже не дышала.

— Эмма… — прошептала она так, будто сейчас объявит мне смертный приговор. — Как ты можешь?

Я моргнула и, не переставая жевать, спросила:

— Что? Есть?

Она наклонилась ближе, оглядывая столовую, будто из-за колонны может выскочить дракон и утащить меня в гнездо.

— После всего… этого, — простонала она.

— А что такого произошло? — поинтересовалась я самым невинным тоном. — Мы сцепились языками, он ушёл в свою сторону, я — в свою. Каждый остался при своём мнении.

Линн закатила глаза так мощно, что я, кажется, услышала внутренний хруст.

— Эмма… Риан — НЕ тот дракон, который позволит тебе остаться при своём мнении.

Я отмахнулась.

— Это уже его проблемы. У меня слишком много дел, чтобы обращать внимание на всяких там рыжеволосых драконов, которые мнят себя пупами Земли.

Линн приподняла брови:

— Чего?

— Ничего, — сказала я, быстро прожёвывая. — Что у нас дальше по расписанию?

— Проблема не в расписании, — мрачно ответила она. — Проблема в том, что дракон от тебя не отстанет. И боюсь, что…

Она осеклась, сжала губы и уткнулась в свой пустой поднос, словно пыталась найти там смысл жизни.

— Дальше у нас свободный час, — наконец выдала она. — Предлагаю сходить в библиотеку.

— Отлично, я за.

Мы почти встали, но Линн задержала меня за рукав:

— Эмма… — она понизила голос. — А что будем делать с тем, что Дравенмор назвал тебя истинной?

Я развернулась к ней с таким видом, будто она спросила, хочу ли я сегодня чай или кофе.

— Как будто это какая-то серьёзная проблема.

Я уже приняла решение не обращать внимание на произошедшее. Мне вообще противопоказано вступать в перепалки на голодный желудок. Вот сейчас поела — и дракон больше не страшен, проблем нет. Да и вообще: всё произошедшее — не более чем обычная шутка.

— Вообще-то да, — едва не вскрикнула она. — Ведьмы не могут быть истинными! На нас не появляются метки истинности! И дракон об этом знает!

Я пожала плечами:

— Ну, значит, он понимает, что я не могу стать его истинной. Тогда вообще не вижу проблемы.

Линн сдавленно пискнула.

— Как это «не вижу проблемы», Эмма?! — она наклонилась так низко, что её коса упала на стол. — Если дракон, который ЗНАЕТ, что ты НЕ можешь быть его истинной, называет тебя своей истинной…

…значит…

Она огляделась, словно собиралась рассказать мне тайну уровня государственной измены.

— …значит, он уже принял решение, что ты будешь его любовницей.

Я поперхнулась так резко, что вода пошла не в то горло.

Откашлявшись, медленно повернулась к ней с глазами размером с спутники Юпитера.

— Что ты сказала?..

Линн пискнула и втянула голову в плечи.

— Я просто… ну… объясняю, как это обычно бывает у драконов…

Ага. Обычно.

У кого угодно.

Но не у меня.

В голове промелькнули воспоминания о том, кто однажды решил, что имеет право распоряжаться моей жизнью.

Нет.

Нет.

И ещё раз нет.

Моё лицо медленно, но уверенно перекосилось в нечто зловеще-решительное.

— Кажется… — протянула я, ощущая, как внутри поднимается волна холодной ярости, — одного рыжеволосого дракона надо проучить.

Линн вскинулась так резко, что едва не уронила поднос.

— Эмма! Что ты собираешься делать?!

Я поднялась из-за стола, сдерживаясь, чтобы не подбросить салфетку, как плащ супергероя.

— Показать ему, насколько глупо — катастрофически глупо — было называть меня своей истинной.

— ЧТО?! — Линн вскочила. — Куда ты?!

— Как куда? — искренне удивилась я. — В библиотеку. Мы же договаривались.

6.1

За час в библиотеке я мало что успела прочитать. Но, вернувшись после занятий, получила столько информации, что мозг требовал отпуск. Или хотя бы выходной.

Я сложила руки на стол и с грохотом опустила на них голову. А это всего лишь первый день. Один день из пяти лет жизни.

– М-м-м…

– Ш-ш-ш… – раздалось из-за угла.

Удивительно, как все библиотекари во всех мирах солидарны в вопросе тишины.

Взяв очередную статью (оказалось, они дают очень много информации), я погрузилась в чтение. Очередная красотка-драконица за спиной красавца дракона, который открывает пекарню. Избранницы драконов по описаниям — молчаливые красотки, питающие страсть к красному, идеальные тени своих мужчин.

Совершенно на меня не похоже.

А вот ведьмы оказались мне ближе. Во-первых, они любили уединение, собираясь только на шабаш. Во-вторых, не были подвластны магам и драконам. Ни одна ведьма не поддавалась влиянию. В-третьих, ведьмы, не обладающие активной силой, нашли способ мстить обидчикам, став прекрасными зельеварами, травницами и артефакторами. Способность переносить частями свой магический резерв в амулеты и прочую атрибутику они приобрели в тесной работе с алхимиками.

В оправдание этому рыжему самодовольному огрызку в книгах писали, что ведьмы действительно существа свободолюбивые, часто неразборчивые в связях, рано раскрывающие свой резерв посредством инициации через плотские утехи.

Я даже закатила глаза на этом абзаце. Вот всё было хорошо до этого небольшого "НО".

Так же оказалось, что ведьмы действительно не могут быть истинными. Ни в одном источнике, ни в одной легенде я не нашла опровержения этому. И уж точно они не могли быть истинными драконов. У огнедышащих связь возникала только среди себе подобных, порой магов и, в редчайших случаях, среди людей.

Дальше была статья про истинных, которая привела в замешательство. Истинность проявлялась среди связанных душ, когда они соприкасались в первый раз. Их связь оставляла след на обоих, проявлением метки.

Метка у меня есть с того момента, как я появилась в этом мире. А вот единственный физический контакт с существом противоположного пола был тогда, когда моя ладонь нашла пристанище на щеке Риана. Вот только метка появилась до знакомства с наглой рыжей мордой.

Думая обо всём прочитанном, я начала собирать книги. Я — ведьма, и у меня не может быть метки истинности. Но она у меня есть. Она появляется при соприкосновении с тем, с кем вы связаны навеки вечные. Но появилась она, когда я очнулась в этом мире. Может, написать Лоле? Вдруг она прольёт свет на весь этот бред.

– Эмма, Эмма…

Погрузившись в размышления, я не услышала, как Линн настойчиво пыталась до меня докричаться.

– А? Что?

– Я говорю, ты решила, что будешь делать?

Натянув хищную улыбку, я с гордостью ответила:

– Да. Знаешь, каких женщин любят мужчины?

– Красивых, – смущаясь, ответила соседка.

– Вот именно. Красивых, скромных, ранимых, податливых, слабых. А какая я?

– Красивая, – уверенно ответила девушка, от чего я чуть не растаяла.

– Ооо, спасибо, дорогая. – Но, быстро взяв себя в руки, продолжила. – Но я могу быть НЕкрасивой. Я — свободолюбивая, современная, упрямая — сразу пункт один из того, что не нравится мужчинам. Пункт второй — мужчины не любят сильных женщин. Отлично. Я сама со всем справляюсь. А ещё и могу легко задеть его самолюбие, подметив недостатки в физической силе.

– У Риана Дравенмора? – удивленно протянула девушка, которая развернулась и направилась к выходу.

Я задумалась. Вспомнила широкоплечего, высокого, определённо хорошо сложенного молодого человека и отмела мысль о физических недостатках, выдвинув следующее предположение.

– Недостатки в силе духа.

Линн недоверчиво изогнула бровь, а я, отмахнувшись, взяла её под локоть и двинулась в сторону комнаты, продолжая по пути.

– Пункт третий — красота. Я могу быть настолько НЕкрасивой, что сам Сатана испугается. Если два дня не мыть голову, надеть одежду поскромнее и жить с выражением "мне всё скучно" — любой дракон сбежит.

– А ты уверена, что это подействует? – в её голосе было столько сомнения, что я даже обиделась немного.

– Если не все, то хотя бы один вариант принесёт свои плоды.

Мы уже были в пяти шагах от комнаты, когда меня резко перехватили за локоть. Я едва удержалась на ногах и вовремя успела отпустить локоть Линн. Иначе вспарывать мраморный пол пришлось бы сразу двоим. К счастью, и одной меня эта участь обошла стороной. Сильные руки рыжего грубияна смогли удержать от падения. Идею с манипуляцией физическими недостатками пришлось отсеять. Проигрышный вариант.

— Ну что, истинная, пойдём прогуляемся?

Линн охнула. Я — вдохнула, а затем хищно улыбнулась, от чего его идеальная бровь изогнулась. Идеальное время начать операцию «Я не твоя истина, мерзкий драконий таракан».

Моя улыбка была настолько сладкой, что даже мёд бы скис.

— Конечно, красавчик. Пойдём.

Глава 7. Прогулка по замку.

Риан шёл впереди, не оглядываясь, будто был абсолютно уверен, что я последую за ним.

И я шла.

Не потому что хотела. А потому что внутри уже включился тот самый режим: «Ладно, давай посмотрим, до какой степени ты самодовольный идиот».

Коридоры Академии тянулись бесконечной чередой арок, лестниц и переходов. Камень под ногами был гладким, холодным, стены — украшены фресками, гобеленами, нишами с доспехами и портретами. Я ожидала, что он скажет хоть что-нибудь. Любую фразу. Любую реплику. Даже хамство.

Но он молчал.

Шёл, заложив руки в карманы брюк, уверенно, спокойно, как хозяин этих коридоров. Как будто не Академия, а его личный замок.

Мы прошли мимо столовой — и мой желудок предательски заурчал. Громко. Обидно.

Я вздохнула и окликнула его:

— Слушай… а может, мы пойдём поужинаем?

Он даже не замедлил шаг.

— Ужин уже закончился. Я поел.

— А я — нет, — честно сообщила я. — Я вообще-то хотела бы поесть.

— Ничего страшного, если один вечер пропустишь, — равнодушно ответил он. — У нас есть дела.

У НАС есть дела. Конечно. Разумеется.

Я закатила глаза ему в спину и пошла дальше, внутренне передразнивая: «У нас есть дела», «ничего страшного», «я дракон, мне можно»…

Проходя мимо огромного зеркала напротив главного выхода, я вдруг резко остановилась.

Нет. Так дело не пойдёт.

Я вернулась на шаг назад и посмотрела на своё отражение. Слишком аккуратная. Слишком ухоженная. Платье сидит идеально, причёска — собрана, серьги сверкают, на шее — амулет. Всё кричит: «Посмотри на меня, я достойная, красивая, удобная».

Фу.

Я быстро сняла серьги и сунула их во внутренний карман платья. Туда же отправились кольца. Амулет — туда же. Я взлохматила волосы, намеренно испортив причёску, и несколько раз сжала подол платья, чтобы он помялся.

Всё. Лучше не могу. Сегодня я буду непрезентабельной.

— Ведьмочка, не задерживайся! — крикнул дракон, даже не оборачиваясь.

Я побежала следом, догоняя его и мысленно потирая руки.

План «Отвали от меня, дракон» официально вступал в активную фазу.

Первый пункт: болтать без остановки.

— Куда мы идём?

— А что это за крыло?

— А это северное или восточное?

— А что значит этот символ над аркой?

— А ты знаешь историю вот той картины?

Он шёл молча. Спокойно. Терпеливо. Словно мои слова были для него фоновым шумом.

— Мы просто гуляем, — наконец сказал он. — Наслаждайся видами.

— Может, выйдем на улицу? — предложила я. — Там снег, мороз, ветер…

Он остановился и посмотрел на меня. Медленно. Оценивающе. Взгляд задержался на груди — на секунду дольше, чем прилично. Потом поднялся к лицу.

— Ты выглядишь… непрезентабельно.

— А ты что, в мехах? — оскалилась я.

— Я дракон, — спокойно сообщил он. — Мне не бывает холодно.

А я дракон…

Повторила я про себя и едва не фыркнула.

Мы шли дальше. Он точно знал дорогу: когда свернуть, где подняться, где спуститься. Я же, несмотря на своё раздражение, не могла не восхищаться Академией. Высокие потолки, витражи, резные колонны, свет, преломляющийся в камне.

В современном мире такого не было.

А то, что я однажды стояла у Эрмитажа и так туда и не попала — явно не считалось культурным достижением.

Я заметила, что канделябры стали висеть реже. Свет стал тусклее. Свечей почти не осталось. Коридоры опустели — ни студентов, ни преподавателей.

И тогда внутри что-то дрогнуло.

Не страх.

Предчувствие.

— Так куда мы всё-таки идём? — спросила я уже тише.

— Я же сказал, — ответил он, останавливаясь посреди коридора. — Просто гуляем.

Он осмотрелся, будто выбирая между двумя проходами. На секунду мне даже показалось, что он… сомневается.

Потерялся?

Мысль была настолько соблазнительной, что я уже открыла рот, чтобы съязвить. Но он свернул налево, а через пять метров мы остановились.

Перед нами возвышались огромные арочные двери. Тяжёлые. Древние. На тёмном дереве были выведены золотые розы — переплетённые, живые, будто шевелящиеся в слабом свете.

У меня внутри всё сжалось. Я не знала, почему. Но каждая клетка кричала: туда нельзя.

— Мне тут не нравится, — сказала я резко, делая шаг назад. — Я ухожу.

Он схватил меня за запястье. Крепко. Без боли. Но так, что стало ясно — не отпустит.

— А твоего мнения я не спрашивал, — произнёс он ровно.

7.1

Металлические двери захлопнулись за нами так, что у меня внутри что-то оборвалось.

ГРОХОТ.

Звук прокатился по залу тяжёлой волной — словно сама Академия решила сказать: «Поздравляю, ведьмочка, теперь ты в ловушке».

Я рванула назад, вцепилась в холодную ручку, дёрнула. Ещё раз. Ещё. Пальцы мгновенно окоченели, будто металл вытягивал тепло из кожи. Дверь не поддалась ни на миллиметр.

— Открой! — выпалила я, резко оборачиваясь к Риану. — Сейчас же открой эту… эту…

Слова застряли в горле.

— Тише, — произнёс он.

И я замолчала. Не потому что послушная. Не потому что испугалась его.

Потому что тишина в этом помещении была… живой. Она давила на барабанные перепонки, обволакивала горло, будто пыталась задушить. Здесь было холодно — не как зимой, а как в подвале, где десятилетиями лежит мёртвое. Пахло… я не могла объяснить. Плесенью? Сырым камнем? Горелой травой? И ещё чем-то — опасностью. Такой, от которой волосы на затылке приподнимаются сами собой.

У меня дрожь пробежала по позвоночнику, и я вдруг поняла, что стою слишком далеко от выхода. Слишком далеко от света. Слишком далеко от людей.

Сама того не заметив, я подошла к Риану вплотную — почти уткнулась ему в спину, словно его широкие плечи могли стать щитом.

И это осознание взбесило меня не меньше, чем страх. Мои нервы дали сбой. Я толкнула его в лопатку и прошипела:

— Сейчас же уведи меня отсюда!

Ответить он не успел. Вокруг нас что-то взвыло. Сначала — как ветер, прорывающийся через щели. Потом — как чьи-то голоса, перемешанные с железным скрежетом и улюлюканьем.

Металлические двери — не те, через которые мы вошли, а другие, по периметру зала — начали вращаться, хлопать, стучать друг о друга, будто ожили. Воздух закрутился в спираль. Пламя загорелось в редких чашах на стенах, вспыхнуло и тут же потухло. С потолка посыпалась ледяная пыль.

Я зажмурилась, потому что ветер бил в лицо, в волосы, в глаза. Казалось, меня сейчас сорвёт с места и потащит по камню.

— Что… что это за звуки?! — крикнула я, перекрывая вой.

И в ту же секунду поняла. Это были не просто звуки. Это были… голоса. Сотни голосов.

И когда я смогла открыть глаза и сфокусироваться на том, что кружилось вокруг нас, сердце ухнуло вниз. Призраки...

Они были прозрачные, вытянутые, рваные, как дым. У некоторых угадывались лица — искажённые болью, ненавистью, голодом. У других — только пасти. Зубастые, клыкастые, слишком широкие, словно кто-то нарисовал их в спешке одним кривым штрихом.

Они кружили вокруг нас вихрем, и каждый их пролет сопровождался мерзким холодом. Такой холод проникает в кости и шепчет: «Ты не выберешься».

Я обнаружила себя стоящей вплотную к Риану и вцепившейся в его рубашку так, будто он — последняя твёрдая вещь в мире. Ладони стали влажными, пальцы сжимали ткань до боли.

Риан же стоял спокойно. Слишком спокойно. Его голос прозвучал тихо, почти лениво, как будто мы оказались не в ловушке с призраками, а на прогулке в саду.

— Вы знаете, где вход?

Я моргнула.

— Что?

Он не посмотрел на меня. Он смотрел в вихрь, оценивая. Изучая. Как охотник, который наконец-то нашёл след.

— Мне нужен вход, — повторил он уже громче.

— Прочь! Прочь! Прочь! — завизжали духи, будто его слова обожгли их.

— Риан! — я попыталась перекричать этот хор. — Это… это.. Это же…

— Вход! — рявкнул он так, что у меня сердце подпрыгнуло.

И в тот же момент один из духов вырвался из водоворота. Он был крупнее остальных. Сгусток прозрачной тьмы с клыками, которые щёлкали, как ножницы. Он вытянулся, ударил по Риану… или попытался.

Риан поднял руку. Просто поднял ладонь. И пространство перед ней дрогнуло, как вода.

Барьер. Невидимый, но ощутимый даже для меня — воздух перед ним стал плотным, упругим, будто стекло. Дух впечатался в него, распластался, завизжал, царапая, пытаясь прорваться, но не смог. Его пасть раскрылась прямо у ладони Риана, клыки щёлкали в сантиметре от кожи, а он… даже не вздрогнул.

Я, пытаясь разглядеть остальных, отступила на шаг. На второй. На третий. И только потом поняла, что отошла дальше, чем на вытянутую руку. Слишком далеко. Нога зацепилась за что-то, и я с грохотом рухнула на свою пятую точку.

— Ай!

Мой вскрик расколол пространство. И всё… остановилось.

Вихрь замер. Духи зависли в воздухе. Даже ветер будто задержал дыхание. И они все… повернулись ко мне. Сотни пустых глаз. Пасти. Размытые лица.

Я ощущала, как их внимание давит на кожу, на грудь, на горло. Не могла вдохнуть.

Мне показалось, что Риан прорычал что-то сквозь зубы. Резко, зло. Но я не уловила слов.

Он сделал движение руками — широкое, уверенное, как будто раздвигал сам воздух. И вокруг него вспыхнул огонь. Не языки пламени — вихрь. Кольцо. Спираль, которая закрутилась вокруг нас стеной. Огненный водоворот.

Глава 8. Сплетни и королевский агент.

Я проснулась резко — будто кто-то дёрнул за нить, возвращая меня в тело.

Первое, что я почувствовала, — мягкость. Кровать. Моя. С чуть скрипучим матрасом. Второе — взгляд. Пристальный, тревожный.

Я открыла глаза. Линн сидела на краю кровати, сложив руки на коленях, и смотрела на меня так, будто я могла снова исчезнуть, стоит ей моргнуть.

— Ты… — она выдохнула, заметив, что я очнулась. — Ты проснулась…

— Ага, — прохрипела я. — Судя по всему, ещё живая.

Линн тут же наклонилась ко мне, осторожно коснулась лба — тыльной стороной ладони, как это делают люди, которые очень стараются не паниковать.

— Я так переживала за тебя, — тихо сказала она. — Ты была холодная. И бледная. И… он принёс тебя без сознания.

Я нахмурилась.

— Кто «он» — я, конечно, догадываюсь, — пробормотала я и, опираясь на локти, приподнялась. Комната была нашей. Та же занавеска, тот же ковёр, тот же аккуратно сложенный плед на её кровати. — Что произошло?

Линн замялась, отвела взгляд.

— Расскажу по дороге. У нас физическая подготовка, — сказала она, будто речь шла о прогулке, а не о том, что я вчера едва не погибла в каком-то проклятом зале с призраками.

— Физическая… — я застонала и рухнула обратно на подушки. — Я только что воскресла. Мне положен хотя бы траур по себе.

— Вставай, — она уже поднялась и потянулась к своему шкафу. — Иначе опоздаем.

Я нехотя села, сдёрнула с себя одеяло и, не включая мозг, полезла в шкаф. Вытащила первое попавшееся платье. Нет — второе. Самое простое. Самое… никакое. Серо-бежевое, без вышивки, без лоска.

— План быть страшной — в действии, — сообщила я, натягивая его.

Линн обернулась, окинула меня взглядом. Я собрала волосы в кривой пучок, не глядя в зеркало, намеренно выпустив пряди. Ни украшений. Ни амулетов. Ни намёка на аккуратность.

Она помолчала пару секунд, потом медленно кивнула.

— Да, — сказала она серьёзно. — Это… пугающе.

— Спасибо. Я стараюсь.

Она выскочила первой. Я поплелась следом, зевая, ощущая, как тело ноет так, будто меня переехал табун… единорогов.

Если кто-то когда-нибудь скажет вам, что физическая подготовка в Академии — это «для поддержания формы», плюньте ему в лицо.

Это был ад.

Сдвоенное занятие по «боевым искусствам». Они назвали это так громко лишь потому, что слова «узаконенная пытка» звучит пугающе.

Мы бегали. Много. По кругу. Потом прыгали. Потом снова бегали. Потом — бой на мечах. К счастью, деревянных, но от этого не легче, когда тебе прилетают по пальцам. Потом — стрельба из лука. У меня стрелы летели куда угодно, кроме мишени. Потом — метание ножей. Для девушек — специальные, облегчённые кинжалы. Они у меня либо падали под ноги, либо улетали в сторону с видом «я не участвую в этом цирке».

И всё это — без перерыва.

Отдельного проклятия заслуживала форма. Штаны — да. Но поверх них — платье до середины колена. И корсет. Чёртов корсет. Когда и так не хватает воздуха, а тебя ещё и утягивают так, будто ты экспонат, а не живой человек.

Я ненавидела физкультуру всегда. В школе. В университете. Здесь — особенно.

Но был один плюс. Во время бега можно было разговаривать.

— Риан Дравенмор принёс тебя, — выпалила Линн, когда мы в очередной раз бежали по кругу, стараясь не отстать от группы. – Он нёс тебя через всю Академию.

Я споткнулась, но чудом не упала.

— Прекрасно, — простонала я. — Просто великолепно. Представляю какие разговоры теперь будут ходить.

— Угу, — она говорила сбивчиво, задыхаясь. — Он нёс тебя на руках. Спокойно. Уверенно. И… улыбался.

— Улыбался, — повторила я глухо. — Убью.

— И говорил всем, кто смотрел, что его истинная ведьмочка потеряла сознание. Что ты такая хрупкая, что стоило ему проявить каплю нежности…

— Всё, хватит, — я застонала. — Я уже вижу заголовки: «Ведьма без стыда и совести».

— Разговоры ходят, — виновато добавила Линн. — Очень… активные.

Я фыркнула. Ну конечно. Рыжий дракон. Золотой мальчик. И я. Отличное сочетание для слухов.

— А… тебе он что-нибудь сказал? — спросила я.

— Мне? — она покачала головой. — Он принёс тебя, положил на кровать и сказал: «Позаботься о ней». И ушёл.

Это было… ожидаемо. И всё равно неприятно. Меня окликнули.

— Адептка Хальверн!

Я резко остановилась и выбежала из круга к преподавателю. Высокий, сухой мужчина с лицом человека, который ненавидит всех одинаково.

— Идите, приведите себя в порядок, — сказал он. — Вас ожидают.

— Кто? — удивилась я.

Он приподнял бровь.

— А я, по-вашему, должен это знать? Прочь с моих глаз.

Я не стала спорить.

8.1

Я подошла к нему решительным шагом, хотя внутри всё ещё гудело после тренировки, как после стихийного бедствия.

— Зачем ты меня звал? — спросила я прямо, без предисловий. — И почему из-за этого мне пришлось сняться с занятия?

Разумеется, уточнять, что я была счастлива покинуть боевые искусства и что из меня там выжали все соки, я не стала. Гордость — вещь упрямая.

Риан посмотрел на меня с искренним недоумением. Медленно приподнял бровь — жест, от которого у половины Академии, подозреваю, подкашивались колени.

— Я тебя не звал.

Я уже открыла рот, чтобы выдать всё, что думаю об организации здешних порядков, как услышала голос за спиной:

— Это я вас звал.

Спокойный. Такой, который не повышают — потому что в этом просто нет необходимости.

Я обернулась. И на секунду зависла.

Мужчина, стоящий в нескольких шагах от нас, выглядел так, будто сошёл с экрана фильма про высшую английскую аристократию — того самого, где все пьют виски из хрусталя, принимают судьбоносные решения между строк и никогда не повышают голос.

Тёмные волосы были идеально уложены, без единого выбившегося локона. Костюм — безупречный, скорее смокинг, чем повседневная одежда, подчёркивающий статную фигуру. Белоснежная рубашка с тонкой оторочкой, запонки, туфли, в которых не ходят — в них властвуют. Он выглядел как богатый бизнесмен, привыкший, что мир работает по его правилам.

Он слегка кивнул Риану.

— Лорд Дравенмор. Рад видеть вас в добром здравии.

Риан скрестил руки на груди — жест закрытый, напряжённый.

— Хант, — протянул он холодно. — Что ты здесь делаешь?

— Меня послал ваш дядя, — спокойно ответил тот, кого назвали Хантом.

В воздухе словно что-то щёлкнуло.

— До нас дошли сведения, — продолжил он, переводя на меня оценивающий взгляд, — что вы назвали своей истиной ведьму. Это… — он сделал паузу, — несколько взбудоражило двор. Поэтому корона хотела бы познакомиться с леди поближе.

Мои глаза начали жить своей жизнью, метаясь между одним мужчиной и другим. В голове билась одна мысль: оперативненько у них шпионы работают.

Но это меня не касается. Высшее общество не для меня. Тем более, корона. Я уже развернулась, собираясь воспользоваться самым универсальным выходом из любой странной ситуации:

— Прошу прощения, у меня очень много дел…

Но не успела сделать и шага.

Риан перехватил меня чуть ниже локтя и резко развернул к себе. А затем — притянул ближе. Не грубо. Уверенно. Одной рукой обнял за талию, словно это было самым естественным жестом в мире.

И улыбнулся.

Не той опасной, хищной улыбкой, которую я уже знала. Нет — он улыбался добродушно, искренне. Так, как улыбаются люди, когда им нечего скрывать. Что, разумеется, пугало куда больше.

— Конечно, Хант, — сказал он ровно. — Пройдёмся.

Меня, разумеется, никто не спрашивал.

Я попыталась вырваться, но Риан лишь слегка сжал пальцы на моей талии. Его взгляд скользнул по моему лицу — холодный, предупреждающий.

— Веди себя тихо, — негромко произнёс он, почти не шевеля губами. — Иначе придётся пожалеть.

Первым порывом было, конечно, злобно огрызнуться. Я даже вдохнула для этого. Но что-то — любопытство, инстинкт самосохранения или банальное желание понять, во что меня втянули, — заставило меня промолчать.

Мы пошли.

Коридоры Академии сменялись один за другим, пока мы не оказались в помещении, которое выбивалось из общего стиля.

Это был зал для совещаний. Настоящий.

Длинный вытянутый стол из тёмного дерева. Вокруг — массивные стулья. Свечи, расставленные на равном расстоянии, давали мягкий, тёплый свет. Воздух был пропитан тишиной и властью. Но главное — окно.

Огромное, арочное, в пол. За ним — мост, ведущий от Академии, и заснеженный лес, уходящий вдаль. Как же красиво...

Мы остановились.

Хант жестом предложил присесть, но я так и осталась стоять, чувствуя, как подкашиваются колени.

— Ну что ж, юная ведьмочка, — сказал он мягко, складывая руки перед собой. — Давайте обсудим, кто вы такая… и какие преимущества приобретает корона, вводя вас в семью.

У меня перехватило дыхание. Вводя в семью.

В голове пронеслось всё и сразу: развод, офис, диплом, планы на тихую жизнь. И вот — корона. Семья. Драконы.

Я открыла рот… и тут же закрыла. Что я должна была сказать?

Что я — разведённая женщина из другого мира? Что мечтала о спокойной работе и свободе? Что я вообще не планировала быть ничьей истиной?

Я перевела взгляд на Риана. Он стоял рядом, невозмутимый, словно всё происходящее — часть давно написанного сценария.

Сделав глубокий вдох, я подняла голову. Кажется… пора было начинать говорить. Вот только, что говорить…

8.2

Я сглотнула и медленно выпрямилась. Внутри всё кипело, но внешне я старалась сохранить невозмутимость.

— Простите, — сказала я спокойно, удивляясь тому, как ровно звучит мой голос, — но я, кажется, не совсем понимаю, почему моя персона вдруг стала предметом обсуждения на уровне короны.

Хант улыбнулся. Не искренне, а той самой фирменной улыбкой, за которой обычно подписывают приговоры — не обязательно смертные, но точно судьбоносные. Его глаза, обычно теплые, сейчас казались стальными и оценивающими.

— Это нормально, леди, — мягко ответил он. — Никто не понимает этого сразу.

Он встал, сделав шаг в мою сторону, но, к моему удивлению, не нарушая личное пространство. В отличие от Риана — тот стоял слишком близко, слишком спокойно, словно заранее знал, чем всё закончится. Но воздух вокруг него был наэлектризован, и я чувствовала это кожей.

— Видите ли, — продолжил Хант, обращаясь вовсе не ко мне — когда дракон вашего уровня объявляет ведьму своей истинной… это не романтический жест. Это политическое событие.

Я резко повернула голову к Риану.

— Он сказал это… — начала я и запнулась, — в коридоре. Это было… — я сжала пальцы, — мягко говоря, неофициально.

— Тем хуже, — невозмутимо ответил Хант. — Значит, он сделал это при свидетелях. А такие заявления… — он чуть наклонил голову, рассматривая меня как экспонат под микроскопом, — всегда имеют последствия.

— Я никому ничего не обещала, — отчеканила я, стараясь говорить уверенно, несмотря на бешено колотящееся сердце. — И уж точно не короне.

Риан впервые за всё это время шевельнулся. Он посмотрел на меня — долго, внимательно, словно видел впервые. А потом спокойно сказал:

— Ты ничего и не должна.

И повернулся к Ханту.

— Но если вы пришли проверять её… — его голос стал тише, — то советую быть… пусть будет осторожнее.

Хант приподнял бровь, изобразив что-то вроде удивления.

— Вы угрожаете?

Риан усмехнулся. Усмешка вышла холодной и пугающей.

— Нет. Предупреждаю.

В этот момент я почувствовала странное тепло под лопаткой. Не боль. Не жжение. А… отклик. Словно кто-то изнутри отозвался на его голос, проснулся после долгой спячки. Нечто, дремлющее во мне, резонировало с его словами.

Я резко вдохнула. Хант заметил это мгновенно. Его глаза сузились, и я почувствовала на себе его изучающий взгляд.

— Интересно… — произнёс он задумчиво. — Похоже, мы поспешили с выводами.

В комнате повисла тишина. Та самая — не уютная, не неловкая, а давящая, как перед вынесением приговора. Каждая секунда казалась вечностью. Свечи на столе горели ровно, не трепеща, будто даже огонь здесь понимал, что лучше не вмешиваться в происходящее.

Хант сел. Не торопясь. С достоинством человека, который привык, что его слушают и боятся.

Я тоже подошла к столу и медленно опустилась. Колени продолжали дрожать, и я чувствовала себя словно птица, попавшая в капкан. Скрыть переживания я могла только так, делая вид, что мне всё равно. Риан остался стоять, словно каменный страж. Но всё так же находился за моей спиной. Слишком близко, чтобы я могла забыть о его присутствии, и слишком молчалив, чтобы понять, на чьей он стороне.

— Леди, — начал Хант мягко, почти вежливо, отчего мне стало ещё тревожнее, — вы правы в одном. Вы действительно не обязаны рассказывать о себе.

Он сложил пальцы домиком перед лицом. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Поэтому рассказывать буду я.

Глава 9. Ведьма без прошлого.

Я сидела слишком прямо, словно аршин проглотила. Так сидят не потому, что воспитаны, а потому что боятся показать слабость, выдать истинные чувства. Спина натянута, как струна, плечи будто под замком, скованы невидимыми цепями, пальцы сцеплены так крепко, что побелевшие ногти впивались в кожу ладоней, оставляя болезненные вмятины.

Если бы не это стальное самообладание(сказываются годы брака), я бы уже сбежала. Хоть в окно, разбивая стекла вдребезги. Хоть под мост, к бродягам и нищете. Хоть в тот самый зал с призраками, где прошлое шепчет свои жуткие истории — всё лучше, чем этот спокойный, выверенный взгляд мужчины напротив, который, казалось, видел меня насквозь.

— Начнём с простого, — продолжил он, будто читал некролог. — Эмеральда Хальверн. Ведьма. Формально — сирота.

Он оценивающе пробежался по мне глазами, словно я была товаром на аукционе, ища недостатки и скрытые достоинства. Затем открыл папку, лежащую на столе, на которую я до сих пор не решалась обратить внимания. Мои документы, моя жизнь, разложенные по полочкам, словно анатомический атлас. Хант вчитался в записи, и его лицо оставалось непроницаемым.

— Ваш отец, — сказал он без паузы, словно бросил в меня камень.

Я вздрогнула, как от удара, и едва заметно втянула воздух. Сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось в груди.

— В официальных архивах его не существует. Ни имени. Ни рода. Ни принадлежности к расам или домам. Его словно никогда и не было.

— То есть… — голос у меня предательски дрогнул, выдавая испуг и растерянность. — Его просто… вычеркнули?

— Нет, — спокойно ответил Хант, словно говорил об опечатке в документе. — Его никогда не вписывали.

Он перевёл взгляд на окно, затем обратно на меня.

— Ваша мать, Эстель Хальверн, была ведьмой. Подтверждённой. Зарегистрированной. Тихой. Неприметной. Она не занимала высоких постов, не участвовала в ковенах, не привлекала внимания. Она словно пряталась в тени.

— Тогда почему… — начала я, пытаясь понять логику происходящего, но слова застряли в горле.

— Она умерла при странных обстоятельствах, — перебил Хант, не давая мне закончить фразу. — Официально — несчастный случай. Неофициально — слишком много несостыковок, умалчиваний и нестыковок.

В груди что-то болезненно сжалось, словно невидимая рука сдавила сердце. Она не была мне родной матерью, но при одной мысли, что это могла бы быть моя мама, становилось не по себе.

— Дом был уничтожен. Следов борьбы не нашли. Следов магии — тоже. А для ведьмы это… подозрительно. Они любят наживать себе врагов. А тут все … Слишком чисто, слишком идеально.

Я опустила взгляд. Сейчас было бы правильно заплакать. В конце концов о смерти матери узнала. Но… НО.

— После её смерти вы были переданы под опеку родственника, — продолжил он, как будто читал нудный доклад. — Лорда Хальверна. Человека, далёкого от магии и, что важно, от политики. Он был словно стеной, защищающей вас от внешнего мира.

Риан тихо хмыкнул за моей спиной, и этот звук прозвучал как предупреждение.

— Но вернемся к вашей матери, — продолжил Хант, словно не замечая реакции Риана. — Она участвовала в исследованиях. Запретных. Она пыталась понять, можно ли вернуть ведьмам утраченную силу. И если да — какой ценой. Какую цену придется заплатить за возвращение былой славы.

— О чем Вы? – не выдержала все-таки я, чувствуя, как растет тревога.

— Я рассказываю о том, — сказал Хант, поднимая голову и отрываясь от своих записей, — что корона признала Вас ценным ресурсом. Вы не просто ведьма.

Я почувствовала, как напряглась каждая мышца моего тела. Его слова звучали как приговор.

— Вы оказывались в зонах с нестабильным магическим фоном. Вы пережили контакт с объектами, от которых адепты с полноценным резервом теряют контроль, сходят с ума, становятся опасными для себя и окружающих.

Внутри похолодело.

— Это не магия в привычном смысле, — сказал Хант, его голос стал тише, словно он делился секретом. — И не сила.

Он наклонился вперёд, и я почувствовала на себе его пристальный взгляд.

— Вы — резонатор, леди Хальверн. Вы усиливаете магию или изменяете.

9.1

Я услышала это слово — резонатор — и оно будто ударило по мне изнутри. Не громко. Не резко.

А так, как трескается лёд под ногами, когда ты ещё надеешься, что выдержит.

— Резо… что? — выдохнула я, не сразу поняв, что сказала это вслух.

Хант не спешил отвечать. Он умел молчать так, что тишина становилась частью допроса. Давила, вытягивала из тебя мысли, страхи, догадки — всё, что ты предпочла бы оставить при себе.

— Резонатор, — повторил он мягче, чем раньше. И от этого стало только хуже. — Это редкость. Даже по меркам древних эпох. Особенно среди ведьм.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой узел. Не страх — нет. Хуже.

Осознание.

— Я… — начала я и замолчала. Потому что не знала, что именно сказать. Что отрицать. Что спрашивать. Я не из этого мира и не понимаю насколько это… Важно? Опасно?

— Вы не создаёте магию, — продолжил Хант, словно читал лекцию. — Не направляете её, не формируете. Но вы… усиливаете. Любую силу, оказавшуюся рядом с вами. Магическую, духовную, стихийную. Вы — как зеркало, которое возвращает поток, умножив его.

Я машинально провела рукой по предплечью. Кожа была холодной.

— Это значит… — голос предательски сорвался. — Что всё, что происходит рядом со мной…

— Может стать в сотни раз опаснее, — закончил он за меня.

В этот момент я отчётливо почувствовала присутствие Риана за спиной. Его молчание стало плотным, почти физическим. Как будто он сделал шаг ближе — не прикасаясь, но перекрывая мне путь к отступлению.

— Поэтому ваша мать и погибла, — тихо добавил Хант. — Она слишком близко подошла к грани. Сила, которую она пыталась пробудить, отозвалась… и вышла из-под контроля.

Я стиснула зубы.

— Вы не можете знать этого наверняка, — прошептала я, защищая ту, что матерью мне не была. — Вы… вы говорите, будто это факт.

— Потому что это и есть факт, — спокойно ответил он. — Просто не тот, который принято озвучивать вслух.

В голове вспыхнули образы — слишком резкие, слишком живые. Дом. Тишина. Отсутствие следов. Ни магии. Ни борьбы.

Пустота.

— Тогда почему я жива? — вырвалось у меня. — Если это так опасно… почему я не…

Я оборвала себя на полуслове. Так я, точнее она, и не жива. Она покинула этот мир, открыв для меня доступ к своему телу.

Хант посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, словно читал мои мысли. Но к счастью, я ошибалась.

— Потому что вы не активировали резерв, — сказал он. — Вы не знали. Не искали. Не лезли туда, куда не стоило.

Он сделал паузу.

— До сих пор.

У меня перехватило дыхание.

— А теперь? — почти беззвучно спросила я.

Он закрыл папку.

— А теперь вы в Академии. В окружении сильнейших представителей рас. И рядом с драконом, — взгляд Ханта скользнул в сторону, — чья магия сильна сама по себе.

Я резко обернулась к Риану, но он смотрел не на меня — на Ханта. В его глазах было что-то тёмное, напряжённое. Не ярость. Не удивление.

Понимание.

— Значит… — я снова посмотрела на Ханта, чувствуя, как внутри всё медленно переворачивается. — Для короны я не человек.

Он не стал отрицать.

— Вы — фактор, — сказал он. — Переменная. Возможность. И потенциальная угроза.

Слова оседали внутри, как пепел. Я вдруг поняла, почему сижу так прямо. Почему не позволяю себе сжаться, закрыться, спрятаться. Если я сейчас сломаюсь — меня раздавят.

Не позволю!

Я глубоко вдохнула и подняла голову.

— И что вы собираетесь со мной делать? — спросила я тихо, но с уверенностью в голосе. Словно дальнейшее это мой выбор, а не их решени.

Хант чуть улыбнулся — уголком губ. Его позабавило мое поведение?

— Пока что? — он склонил голову. — Наблюдать.

За моей спиной Риан медленно, очень медленно выдохнул. И почему-то именно это напугало меня сильнее всего.

Глава 10. Риан Эрхард Дравермор.

Кабинет опустел слишком быстро.

Дверь за ней закрылась мягко, почти заботливо, но в этой тишине было что-то оглушающее. Я ещё несколько секунд смотрел на место, где она сидела, будто рассчитывал увидеть что-то помимо пустого стула.

— Интересно, — протянул Хант за моей спиной, не делая попытки нарушить паузу раньше времени. — Ты заметил?

Я медленно выдохнул и отвернулся к окну. Снег за стеклом падал ровно, лениво, будто мир снаружи не имел никакого отношения к тому, что только что произошло здесь.

— Я заметил многое, — ответил я холодно. — Это может быть полезно короне.

Хант усмехнулся. Я знал эту усмешку. Он всегда так делал, когда считал, что собеседник либо врет себе, либо ещё не понял масштаб проблемы.

— Ведьмы, — начал он спокойно, — не обладают сильным резервом. Это аксиома. Даже среди архивов до Падения Круга нет ни одного задокументированного случая стабильной силы такого уровня. Она, можно сказать, уникальна.

— Я в курсе, — резко оборвал я его. — Именно поэтому она не должна была существовать.

Я повернулся, опираясь ладонями о край стола. Дерево скрипнуло под давлением. Я не рассчитал силу — всё ещё чувствовал остаточный гул энергии в теле. Её энергии.

Резонатор. Слово снова всплыло в голове, неприятно, как заноза.

— Корона будет за ней следить, — сказал Хант уже без улыбки. — Ты это понимаешь.

— Конечно, — отрезал я. — Ради этого я её и искал.

Он приподнял бровь.

— Искал?

— Не конкретно её, — уточнил я. — Типаж. Потенциал. Возможность. Королю нужны инструменты, Хант. Ты знаешь это не хуже меня.

— Но ты не знал, что она — резонатор.

Я сжал челюсти. Хант, будучи магом-телепатом, пытался проникнуть в мои мысли, но я довольно быстро научился ставить блок. Вот и сейчас, он скользким ужом, пытается проникнуть в сознание. Благодаря резерву ведьмы я довольно легко сделал то, что всегда требовало неимоверных усилий.

— Нет, – уверенно ответил, закрывая свое сознание.

Это было единственное, что выбивалось из плана. Я действительно искал полезных. Тех, кто мог бы однажды склонить чашу весов. Академия — идеальное место. Здесь концентрировались будущие генералы, архимаги, стратеги. И да, ведьмы. Слабые. Тихие. Удобные в качестве расходного материала.

Такими они и должны были оставаться.

— Для тебя она ничего не значит? — уточнил Хант, пристально глядя на меня.

Я усмехнулся, лениво и высокомерно — маска встала на место автоматически.

— Ведьмы не могут быть истинными, — произнёс я вслух, словно заклинание. — Это известно каждому школьнику. Так что нет. Для меня она — не более чем… случайность.

Но мысль была лживой. И я это знал.

Всё началось с глупости. С раздражения. С того, что она посмела нанести мне удар. Я просто хотел проучить её. Поставить на место. Показать, кто здесь главный.

Слово «истинная» вырвалось легко. Почти шутливо. Лишь для того, чтобы наказать за дерзость, наглость, действия не по статусу.

Я не ожидал, что она взбрыкнётся. И уж точно не ожидал, что этот отказ… зажжёт во мне азарт.

Как я, Риан Эрхард Дравенмор, племянник короля, сильнейший дракон своего поколения, мог позволить какой-то девчонке так со мной разговаривать?

Не мог. И не позволил.

Теперь же пути назад не было. Даже если бы я захотел — а я не был уверен, что хочу — отпустить её, оставить в покое, дать жить своей тихой академической жизнью… я уже не мог.

Я втянул её в игру. В опасную игру сильных мира сего. И в этом была моя вина.

В памяти всплыл тот момент в зале.

Холод. Призраки. Давление, от которого трещала собственная магия. Я шёл туда не ради неё. Я вообще не планировал, чтобы она оказалась рядом. Я занимался своими делами, искал проходы, ответы, следы того, что скрывали столетиями.

Если бы не она, я бы вышел оттуда иначе. Если бы вообще вышел.

Когда она вцепилась в меня, всё изменилось. Тонкий ручеёк, почти незаметный. Я даже не сразу понял, что происходит. А потом… поток. Бурный, мощный, не поддающийся контролю. Сила лилась в меня так, будто мир решил вернуть долг.

Сначала силы утекали. Затем все поменялось. И вдруг — резкий разворот. Поток остановился. И пошёл обратно. Не вытекал — вливался. В меня. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Ни в тренировках, ни в бою, ни в моменты ярости. Это было чисто. Оглушительно. Опасно.

Конечно, он отдала слишком много. Видимо впервые делала что-то подобное. Неосознанно. Поэтому и упала. А я остался стоять — переполненный, сильный, готовый идти дальше, не боясь столкнуться с опасностью. До сих пор не понимаю почему принял решение вынести ее, а не идти дальше. Ничего бы страшного не произошло, останься она лежать на холодном каменном полу часик-другой.

Хант кашлянул, привлекая моё внимание.

— Что ты будешь делать? — спросил он.

Глава 11. Попытки манипулировать.

Я вышла из кабинета с таким чувством, будто меня вывернули наизнанку — аккуратно, без крови, но до последней мысли.

Коридор Академии встретил привычным гулом голосов, шагов, жизни. И это было странно. Слишком нормально для того, что только что произошло.

Под кожей неприятно шевельнулось. Будто там, глубоко, кто-то копошился. Медленно. Настойчиво. Не больно — хуже. Как мысль, от которой невозможно избавиться. Как чужое внимание, от которого не спрятаться.

Я машинально потерла предплечье, словно могла стереть это ощущение.

Спокойно, Эмма. Ты уже была в местах похуже.

Я знала это чувство. Оно возвращалось всякий раз, когда кто-то начинал решать за меня. Когда говорили спокойным, уверенным тоном, будто имеют право. Когда смотрели так, словно ты — объект, а не человек. Это мешало нормально жить и работать.

Я резко остановилась и сделала вдох. Глубокий. Контролируемый.

— Нет, — прошептала себе под нос. — Со мной это больше не сработает.

Но тело не спешило соглашаться. Стоило вспомнить его взгляд — спокойный, уверенный, оценивающий, — как внутри что-то сжималось. Не страх. Не интерес.

Опаска. Инстинкт. Самый неприятный из всех — тот, что не спрашивает разрешения. Риан Эрхард Дравенмор.

Я злилась. На ситуацию. На них. И больше всего — на себя. За то, что чувствую это снова. За то, что внутри всё ещё откликается на власть.

— Чёрт… — выдохнула я и пошла дальше, быстрее.

Я не знала, что такое резонатор. Не понимала, почему обо мне говорят как о ценности. Не знала, почему именно я.

Но знала одно. Если они думают, что я позволю превратить себя в удобный инструмент — они сильно ошибаются. И если для этого придётся стать неудобной, колючей, неприятной — что ж. Справлюсь. Уже проходили.

Я свернула в боковой коридор, подальше от людных галерей, чтобы успокоиться. Там было тише. Холоднее. Каменные стены будто впитывали звуки, оставляя меня наедине с собственными мыслями.

Это оказалось плохой идеей. Мысли тут же полезли с удвоенной силой, как те самые черви под кожей.

Ценный ресурс.

Инструмент.

Корона будет наблюдать.

Слова Ханта звучали слишком спокойно, слишком профессионально. Так говорят не о людях — о редких исторических находках. О вещах, которые можно хранить, использовать, передавать по наследству.

Меня передёрнуло.

— Я не вещь, — тихо сказала я вслух, чтобы хоть кто-то это услышал.

Эхо отразилось от стены и тут же растворилось.

В груди снова шевельнулось то странное чувство — будто кто-то осторожно, но настойчиво пробует на прочность мои границы. Не магия. Не боль. Скорее… давление. Как если бы мир сам проверял, прогнусь я или нет.

Вот так и начиналось тогда, — пронеслось в голове. Сначала — вежливые разговоры. Потом — «ты просто не понимаешь». Потом — «я лучше знаю». А дальше — ты вдруг обнаруживаешь, что живёшь по чужому расписанию, дышишь чужими ожиданиями и боишься сказать «нет». Я сжала пальцы в кулаки.

— Нет, — повторила уже твёрже. — Не в этот раз.

Я не знала, кто такой резонатор. Не понимала, что именно происходит с моей силой — если это вообще сила. Но я слишком хорошо знала себя.

И если внутри меня что-то есть — что-то, из-за чего мужчины в дорогих костюмах и королевские племянники начинают смотреть так, будто уже всё решили, — значит, это что-то моё.

И распоряжаться этим буду я.

Я выдохнула, выпрямилась и пошла дальше — уже не так быстро, но увереннее. Пусть смотрят. Пусть наблюдают. Пусть делают пометки в своих папках. Я не собираюсь убегать. Но и покорно вставать туда, куда меня поставили, — тоже.

Пусть Риан думает, что играет роль завоевателя. Пусть корона считает, что нашла удачный ход. Я ещё напомню им одну простую истину. Самые опасные фигуры на доске — те, кого принимают за пешек.

***

***

Ночь накрыла меня тяжело и вязко, как тёплая вода, в которой слишком долго держат под головой.

Я не помнила, как уснула, так и не дождавшись Линн. Просто в какой-то момент темнота сомкнулась — и я уже шла.

Под ногами был камень. Холодный, влажный, неровный. Воздух пах плесенью, ржавчиной и чем-то ещё… старым. Не пылью — страхом. Таким, который въедается в стены и остаётся навсегда.

Подвал.

Я шла медленно, стараясь не шуметь, хотя понимала — это бессмысленно. Звук шагов глох, будто стены глотали его, не позволяя уйти дальше нескольких метров.

Сначала были голоса. Неразборчивые. Шёпот. Будто кто-то говорил сквозь воду или толстую ткань. Я не могла уловить слов, только ощущение — они были направлены на меня.

Я ускорила шаг. Голоса стали чётче.

— Пусти…

Я вздрогнула.

— Открой…

Сердце заколотилось быстрее.

— Покажи.

— Расскажи.

— Дай посмотреть.

— Дай почувствовать.

Они наслаивались друг на друга, становились громче, настойчивее, грубее. Это уже был не шёпот — давление. Мысли, которые не мои. Желания, которые пытались пролезть в голову, как грязные руки под дверь.

— Нет, — выдохнула я, прижимая ладони к вискам. — Убирайтесь. Это не моё.

Я побежала.

Коридоры путались, изгибались, словно живые. Я сворачивала, натыкалась на тупики, снова бежала — и каждый раз возвращалась в одно и то же место.

Камера. Чёрная. Узкая. Грязная. Решётки на окнах — если их вообще можно было назвать окнами. Света почти не было. Только серое марево, будто вечный сумрак.

— Это сон, — сказала я себе. — Это просто сон.

Но тело не верило.

И в этот момент кто-то коснулся моего левого плеча. Боль была такой резкой, что я закричала. Метка вспыхнула огнём, будто мне под кожу вогнали раскалённый крюк. Я развернулась, срываясь на крик:

— НЕТ!

И мир дёрнулся. Та же камера. Но теперь — день.

Свет пробивался сквозь решётки, резал глаза. В центре комнаты стоял стул. На нём сидел мальчик — рыжие волосы спутаны, руки связаны за спиной, голова опущена.

Я шагнула ближе, сердце колотилось так, будто хотело вырваться.

Вокруг него ходил мужчина. Высокий. Спокойный. В дорогой, идеально сидящей одежде. Я узнала его сразу — хотя он был моложе, резче, живее.

Хант.

— Пойми, — говорил он мягко, почти ласково. — Чем быстрее ты мне расскажешь, хотел ли твой отец власти или нет, тем проще будет и тебе, и мне.

Он остановился за спиной мальчика.

— Я не хочу, чтобы ты страдал, — продолжал он тем самым тоном, от которого внутри всё сжимается. — Я не хочу, чтобы тебе причиняли боль. Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности.

Меня затрясло. Слова били по памяти, как молот, настойчиво напоминая о прошлом.

«Я не хочу причинять тебе боль. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности».

«Ты сама меня довела».

«Только я знаю, как для тебя лучше».

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать и, тряхнув головой отогнала мысли, возвращаясь к происходящему здесь и сейчас.

— Что это?.. — прошептала я. — Что ты показываешь мне?

Подойдя ближе, пытаясь разглядеть мальчика. Он казался… знакомым. Слишком знакомым.

Я протянула руку — и увидела, что она прозрачная. Бесформенная. Словно дым.

— Сон… — прошептала я. — Или, может, воспоминание.

Хант опустился перед мальчиком на корточки. Протянул руку и пальцем приподнял его лицо за подбородок.

— Ну же, — сказал он. — Смотри на меня.

Мальчик поднял голову. И я узнала его.

Не тот — высокий, наглый, уверенный в себе дракон. А ребёнок. С разбитыми губами. С упрямо сжатыми зубами. С глазами, в которых было слишком много боли для такого возраста.

— Риан… — прошептала я.

В глазах Ханта мелькнуло что-то чужое. Хищное. На миг — словно отражение дракона. И Риан закричал.

Это был крик не тела — крик изнутри. Агония, выворачивающая наизнанку. Он захлёбывался, но не просил. Ни слова. Ни мольбы.

Я бросилась к нему — снова и снова, но не могла дотронуться.

В какой-то момент крик оборвался. Мальчик обмяк. Его подбородок упал на грудь. Кровь капнула на камень. Он сплюнул, поднял голову и почти шёпотом прорычал:

— Я отомщу тебе за это.

И в этот момент Хант поднял взгляд. Но не на него, а на меня…

Я резко села в кровати, задыхаясь.

Комната Академии. Тишина. Темнота. Моё одеяло, скомканное в пальцах. По щекам текли слёзы. Сердце колотилось, метка на плече ныла тупо и горячо, будто напоминая: это было не просто сном.

Глава 12. И снова неприятности.

Утро встретило меня слишком бодро.

Такое ощущение, будто мир специально издевался — сиял, дышал, жил полной грудью, делая вид, что ничего не произошло. Линн что-то щебетала, перебирая тетради и заколки, солнце нагло лезло в окно, выхватывая из полумрака комнаты пылинки, а я… я собирала себя по кусочкам.

Натянула лицо «нормальной адептки». Заплела волосы — не слишком аккуратно, но и не вызывающе. План стать НЕ желанной для дракона все еще был в действии. Хоть и отошел на второй план.

Надела платье Линн, застёгивая пуговицы механически, не глядя.

Только метка не позволяла забыть о вчерашнем.То холодом обдавала, будто кто-то прикладывал лёд к коже. То вспыхивала жаром — коротко, резко, словно напоминание: я здесь.

— Ты сегодня какая-то бледная, — заметила Линн, украдкой поглядывая на меня.

— Не выспалась, — отмахнулась я.

Почти правда.

На завтраке я почти не ела. Каша на тарелке остывала, хлеб так и остался нетронутым. Запахи, которые ещё вчера казались аппетитными, сегодня вызывали лишь лёгкую тошноту.

И именно тогда я почувствовала это. Не звук. Не прикосновение. Взгляд.

Я не увидела его сразу — просто ощутила, как изменился воздух. Будто давление стало сильнее. Будто кожу коснулось слабое, но настойчивое электричество.

Я подняла глаза.

Риан стоял у колонны, разговаривая с кем-то из старшекурсников. Высокий, расслабленный, уверенный — словно весь этот зал был продолжением его собственной территории.

Опасный. Но сегодня… Сегодня в нём было что-то не так. Он смотрел не как хищник, уверенный в добыче. Он смотрел пристально. Внимательно. Слишком внимательно.

Наши взгляды встретились. И мир снова дёрнулся. Метка под лопаткой вспыхнула — резко, болезненно, так, что у меня перехватило дыхание. Я стиснула зубы, делая вид, что просто подавилась, но он это заметил.

Я видела, как его пальцы едва заметно напряглись. Как разговор оборвался на полуслове.

Он что-то сказал собеседнику и пошёл ко мне. Медленно. Без спешки. Так, как идут те, кто уверен: от него никуда не денутся. С каждым его шагом сердце билось всё громче. Не от страха — нет. Это было хуже. Это было узнаваемо до боли.

— Плохо спала, ведьмочка ? — спросил он негромко, остановившись рядом.

Я подняла на него взгляд.

— А ты? — ответила вопросом.

Он чуть прищурился.

— Почему это ты спрашиваешь?

Потому что я видела тебя на стуле. Потому что я слышала, как ты кричал. Потому что теперь я знаю, что под этой уверенной оболочкой — не только сила.

Но вслух я сказала другое:

— Потому что иногда прошлое возвращается ночью. Даже если очень не хочется.

Между нами повисло напряжение. Осязаемое. Тягучее. Риан смотрел на меня долго. Слишком долго. Я почти физически ощущала, как он что-то сопоставляет, складывает кусочки, которые не должен был видеть.

Потом он медленно выпрямился.

— Сегодня после занятий ты идёшь со мной, — сказал он ровно.

Не приказом. Не угрозой. Констатацией.

— Это не просьба? — уточнила я.

— Нет.

Во мне поднялась волна сопротивления. Та самая. Знакомая до боли. Та, что когда-то спасла меня… и почти стоила жизни.

Я встала. Медленно. Не отводя взгляда.

— Тогда это мой выбор, — сказала я тихо. — Сегодня после занятий я прогуляюсь с тобой.

Лин поперхнулась, впервые за наш диалог, обозначая свое присутствие. Риан удивился. Совсем чуть-чуть — но я заметила.

— Почему же ты решила быть более… покладистой? — изогнув бровь.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Потому что я больше не убегаю от монстров, — произнесла я спокойно. — Я смотрю им в лицо.

На мгновение показалось, что он затаил дыхание. А потом он медленно улыбнулся. И в этой улыбке не было ни насмешки, ни превосходства. Ни уверенности в победе.

Только интерес, и, быть может мне показалось, но, одобрение.

12.1

Занятие по основам магической стабилизации я ждала без особого энтузиазма.

Во-первых, слово основы обычно означало «скучной до зевоты». Именно такие названия обычно скрывали за собой либо адскую головную боль, либо катастрофу.

Во-вторых, после утреннего взгляда Риана внутри всё ещё зудело, словно нервы были оголены.

Аудитория была круглой, светлой, с куполом под потолком. По стенам — активные кристаллы, реагирующие на магические колебания. В центре — несколько магов-ассистентов и один преподаватель, сухой, седой, с лицом человека, который видел слишком много сорвавшихся резервов.

— Напоминаю, — начал он, прохаживаясь вдоль рядов, — ведьмы не обладают активными магическими силами, а значит не умеют колдовать. Вы не создаёте импульсы. Не формируете заклинания. Не воздействуете на внешний поток.

Он остановился и посмотрел прямо на нас.

— Ваша задача — удержание. Сохранение. Баланс. Вы — сосуды, которые отдают, но не забирают.

Я кивнула вместе со всеми. Теоретически — понятно. Практически… после всего, что со мной происходило, слово баланс вызывало нервный тик.

Я села рядом с Линн. Она выглядела напряжённой, как струна.

— Говорят, — прошептала она, — если потерять контроль, резерв может «опустеть» и тогда ведьма умирает.

— Отлично, — пробормотала я. — Просто мечта.

— Закрыли глаза, — скомандовал преподаватель. — Почувствуйте свой внутренний резерв. Не трогайте. Не направляйте. Просто осознайте его присутствие.

Я закрыла глаза. И сразу поняла — что-то не так. Резерв ведьмы должен ощущаться, как тёплая глубина. Тихая. Спокойная. Как вода в колодце.

По крайней мере именно так было написано в тех книгах и статьях до которых я успела добраться.

А у меня… было ощущение пустоты.

Нет. Не пустоты. Скорее — пространства. Слишком большого. Будто внутри меня не колодец, а зал. Гулкий. Готовый принять в себя всё, что угодно.

Я попыталась сделать, как учили: не вмешиваться.

И в этот момент почувствовала странное — будто что-то извне потянулось ко мне. Не резко. Не агрессивно. Просто… потоки. Чужие резервы. Магия в зале.

Я нахмурилась. Я ничего не делаю. Я просто здесь.

И вдруг — тишина. Не внутренняя. Внешняя.

Я открыла глаза. И сразу поняла: произошло что-то неправильное.

Один из кристаллов у стены потускнел. Второй — погас полностью. Третий дал трещину, как стекло под давлением.

— Что происходит?.. — растерянно сказал кто-то.

Ассистент попытался сформировать импульс — и ничего не вышло. Магия словно… не отзывалась.

— У меня резерв есть, — испуганно сказала девушка напротив. — Но он… как будто опустел наполовину.

— Так не бывает, — резко ответил преподаватель. — Я ваш резерв я не трогал, а магов, драконов и колдунов среди вас нет. Давайте посмотрим на примере активной магии, как это должно было бы работать.

Он поднял руку, собираясь продемонстрировать простейший активный приём. И — ничего. Воздух остался воздухом. Маг не смог призвать свою силу.

В зале поднялся шум. Я сидела, вцепившись пальцами в край скамьи, и сердце колотилось где-то в горле.

Преподаватель медленно повернулся. Его взгляд прошёлся по аудитории и остановился на мне.

— Леди Хальверн, — произнёс он осторожно. — Что вы сейчас делаете?

— Ничего, — выдохнула я. — Клянусь. Я просто… Ничего.

Метка под лопаткой болезненно кольнула, будто намекая: все сказанное ложь.

— Всем — немедленно прекратить практику, — резко сказал он. — Ассистенты — восстановление контура. Вы… — он посмотрел на меня внимательнее, — выйдите в коридор.

В зале зашептались. Линн побледнела.

— Эмма… — прошептала она. — Это ведь не ты… да?

Я встала, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Если бы я знала, о чем речь, — тихо ответила я, — мне было бы не так страшно.

Когда я вышла в коридор, стало ясно. Магия преподавателя не исчезла. Она осталась. Во мне. Как будто я… удержала её всю сразу.

И самое пугающее было даже не это. А то, что где-то глубоко внутри возникло странное чувство… превосходства.

Глава 13. Резонатор и новый знакомый.

Я сбежала в библиотеку так, будто за мной гнались.

Не потому, что кто-то действительно шёл по пятам — нет. Просто внутри стало слишком тесно. После разговора с Хантом слова «резонатор», «ценный ресурс», «интерес короны» застряли в голове, как осколки стекла: не вытащить, не игнорировать. А сегодняшнее занятие… оно только подтвердило, что со мной что-то не так.

Библиотека приняла меня молча — как и положено месту, где хранятся ответы, которые не всегда хочется знать.

Здесь было прохладно, ощутимо холоднее, чем в коридорах Академии. Воздух пах старой бумагой, пылью, воском и чем-то ещё — едва уловимым, металлическим, словно магия веками впитывалась в камень и теперь медленно проступала обратно. Высокие стеллажи терялись в полумраке, лестницы тихо скрипели, а адепты сидели за столами, склонившись над книгами так, будто весь мир сузился до строчек, формул и пометок на полях.

Я выбрала дальний стол. Тот самый, у которого всегда меньше всего людей. Села, выдохнула, сжала пальцы — они всё ещё дрожали — и начала читать.

«Резонаторы. Теория и практика».

«О природе усиления магических потоков».

«Резонанс как аномалия».

«Случаи нестабильного взаимодействия резервов».

Книга за книгой. Статья за статьёй. Сначала — сухо, академично, почти скучно. А потом — всё хуже.

Резонатор — не маг. Он не создаёт магию. Не формирует её. Не направляет и не подчиняет. Он — среда. Проводник. Линза.

Резонатор пропускает поток через себя и возвращает его в мир уже изменённым — плотнее, мощнее, опаснее. Как усилитель. Как живой катализатор. Как катастрофа, если потеряет контроль.

Я читала, и внутри всё медленно, неотвратимо холодело.

…Резонатор не управляет магией.

…Он усиливает то, что уже есть.

…Если поток нестабилен — нестабильность возрастает.

…Если поток разрушителен — разрушение умножается.

Красные пометки. Предупреждения. Примеры. Случаи гибели. Целые главы, посвящённые тому, как резонаторы выгорали, ломались, исчезали — или становились оружием.

Но дальше начиналось то, что не сходилось.

Ведьмы. Согласно всем источникам, ведьмы не способны вытягивать магию. Они не берут. Не подчиняют. Не крадут.

Ведьма — это сосуд. Хранилище. Резервуар. Она удерживает, стабилизирует, сохраняет. С неё черпают. И если черпают слишком много — ведьма выгорает. Пустеет. Умирает.

Я перечитала этот абзац трижды. Потом — в четвёртый. А затем вспомнила аудиторию. Момент, когда воздух вдруг стал пустым. Когда свечи погасли одна за другой. Когда даже магические светлячки осыпались серым пеплом. Я не усилила магию. Я её… вытянула. Словно выдернула из пространства. Словно мир вокруг на мгновение стал пустым и глухим.

Это было не по правилам. Не по теории. Не по логике этого мира.

— Нет… — прошептала я, вцепившись пальцами в край стола так, что побелели костяшки. — Так не бывает.

Глаза щипало. Голова гудела. Внутри поднималась паника — тихая, вязкая, как туман.

Свечи одна за другой зажигались над рядами, библиотека медленно переходила в вечерний режим. За окнами темнело. Солнце коснулось верхушек деревьев и исчезло, оставив после себя густую синеву.

А я всё читала. Искала. Листала. Переписывала названия. Проверяла ссылки.

И не находила. Ни одного упоминания. Ни одного похожего случая. Либо таких, как я, не существовало. Либо о них не писали.

Вторая мысль была куда страшнее.

Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Под кожей снова зашевелилось то самое ощущение — будто внутри меня что-то двигалось, искало выход, цеплялось за мой внутренний мир. Не больно. Навязчиво. Почти голодно.

Как будто я была не сосудом… А чем-то другим.

— Не слишком ли много домашнего задания для первой недели обучения?

Голос прозвучал совсем рядом.

Я вздрогнула так резко, что перо скатилось со стола, а сердце ударилось о рёбра. Руки похолодели.

Передо мной стоял парень. Высокий, расслабленный, будто библиотека была для него не храмом тишины, а уютной гостиной. Чёрные, почти смоляные глаза смотрели внимательно, но без давления, без скрытой угрозы. В них не было ни холодного превосходства Риана, ни расчётливой отстранённости Ханта.

Только живой интерес.

И улыбался он по-настоящему добродушно — так, будто мы знакомы давным-давно. Или будто он просто рад, что нашёл меня именно здесь.

— Прости, — добавил он мягче, кивнув на раскрытые книги и стопки пергаментов. — Не хотел пугать. Просто… ты читаешь так, будто пытаешься спасти мир.

Я выдохнула, сама не заметив, как задерживала дыхание.

— Или себя, — пробормотала я, чувствуя, как голос предательски дрогнул.

Он снова улыбнулся — чуть шире, теплее. И почему-то именно в этот момент напряжение, преследовавшее меня с самого утра, немного ослабло. Совсем чуть-чуть. Но этого оказалось достаточно, чтобы я впервые за день почувствовала: все не так страшно.

13.1

Он опёрся ладонью о край стола — не вторгаясь в пространство, но и не отстраняясь.

Движение было спокойным, уверенным. Таким, какое бывает у людей, привыкших, что им здесь рады.

Я только сейчас заметила форму старшекурсника. Не показную, без лишних знаков отличия — тёмная ткань, аккуратный крой, неброская вышивка на манжетах. Так одеваются те, кому не нужно напоминать о своём статусе.

Под кожей снова неприятно шевельнулось. Не страх. Настороженность.

— Ты первокурсница, — сказал он не вопросительно, скорее констатируя факт. — Причём… совсем свежая.

Я чуть повела плечом, будто стряхивая это ощущение.

— Это так заметно? — хмыкнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ты читаешь так, будто от этого зависит твоя жизнь, — ответил он легко. — Старшекурсники так не читают. Они либо уже всё знают, либо давно махнули рукой.

Я не удержалась — уголок губ дрогнул. Совсем немного.

— А я думала, это видно потому, что на мне до сих пор нет формы Академии.

Он усмехнулся и кивком указал на зал.

Большинство адептов действительно сидели кто в чём — кто в рубашках, кто в дорожных мантиях, кто и вовсе в свободной одежде.

— Библиотека снимает условности, — сказал он. — Здесь все равны. Почти.

— «Почти» мне не нравится, — пробормотала я.

Он это услышал. И, что удивительно, не стал спорить.

— Каэль, — представился он после короткой паузы, протягивая руку. — Четвёртый курс. Воздух и сопряжённые дисциплины.

Я посмотрела на его ладонь — открытую, расслабленную — и не пошевелилась.

В прошлой жизни рукопожатия были привычными. Здесь же любой контакт отзывался тревожным эхом. Слишком многое начиналось именно с «ничего страшного».

— Эмма, — сказала я, не вставая.

Он убрал руку так же спокойно, как и протянул, словно отказ был самым обычным делом.

— Ты давно здесь? — спросила я, чтобы не зависать в тишине.

— Достаточно, чтобы заметить, как ты вбежала, — усмехнулся он. — И достаточно, чтобы понять — ты читаешь именно это не из любопытства.

Мой взгляд скользнул по обложке раскрытой книги.

«Резонаторы. Теория и практика».

Я машинально прикрыла страницу ладонью.

— Не переживай, — сказал он мягче. — Я не из тех, кто бегает с докладами к наставникам.

— А из каких ты? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Он задумался. Ненадолго.

— Из тех, кто умеет не лезть, куда не просят, — ответил честно. — Но замечает, когда рядом кому-то тяжело.

Это прозвучало… слишком спокойно. Без намёка на жалость. И именно поэтому напрягло.

— Ты был с Рианом сегодня утром, — сказала я медленно.

Каэль не стал делать вид, что не понял.

— Был.

— В столовой.

— Да.

— Вы разговаривали.

Он кивнул.

Имя дракона отозвалось под кожей знакомым, неприятным теплом. Я выпрямилась, сама того не замечая.

— Он не говорил, что придёт сюда, — добавил Каэль. — Иначе я бы предупредил.

— Предупредил? — я приподняла бровь.

— Тебя, — уточнил он.

Это было… неожиданно.

— Почему?

Он посмотрел на меня внимательнее. Уже без улыбки, но и без давления.

— Потому что Риан умеет быть сложным, — сказал он после паузы. — Особенно когда что-то выходит из-под контроля.

— Например, ведьма, которая читает про резонаторов до заката? — тихо спросила я.

Каэль коротко усмехнулся.

— Например, да. Или ведьма, которая отказывает ему при свидетелях.

Мы замолчали.

Где-то в глубине зала шуршали страницы, потрескивали свечи. Библиотека жила своей жизнью, будто не замечая, как внутри меня снова стягивается тугой узел.

— Ты его боишься, — сказал Каэль вдруг.

— Я не боюсь, — автоматически ответила я.

— Боишься, — мягко возразил он. — Но не как хищника. Скорее… как огня. Он может согреть. А может — сжечь.

Я отвела взгляд. Потому что он был слишком близок к правде.

— Послушай, Эмма, — продолжил он, понизив голос. — Я не знаю, что между вами происходит. И, честно, знать не хочу. Но если позволишь совет…

— Не позволю, — сказала я. — Но выслушаю.

Он усмехнулся — с уважением.

— Будь осторожна с тем, как ты ведёшь себя с Рианом.

— А если я не хочу быть осторожной?

— Тогда будь готова к последствиям.

Глава 14. Непробиваемый дракон.

Я подняла взгляд от книги ровно в тот момент, когда Риан вошёл между стеллажами. Сердце дёрнулось — коротко, раздражённо, будто я споткнулась внутри себя.

Без лишней демонстративности. В форме Академии, будто он тут просто… мимо проходил. И именно это делало его присутствие куда более заметным. Такая уверенность не требовала подтверждений. Она давила.

Каэль, уже сидевший напротив, едва заметно хмыкнул.

— Вот уж кого не ожидал увидеть среди книг, — негромко сказал он.

Риан остановился возле нашего стола, окинул взглядом раскрытые фолианты, аккуратно сложенные свитки, мои исписанные поля — и только потом посмотрел на меня.

Как будто сначала оценил территорию. А уже потом — добычу.

— Как и я, — спокойно ответил он Каэлю. Затем перевёл взгляд на меня. — А вот ты довольно предсказуема.

Под кожей неприятно кольнуло. Не больно. Раздражающе.

— Это комплимент? — уточнила я, не закрывая книгу, хотя пальцы уже сами сжимали край страницы.

— Это наблюдение.

Каэль улыбнулся — той самой спокойной, чуть насмешливой улыбкой человека, который не боится стоять рядом с драконом и не чувствовать себя ниже.

И, что самое неприятное, чувствует себя здесь вполне уверенно.

— Если ты за книгами, — сказал он, — то библиотекарь сегодня особенно удивлён.

— Я за ведьмой, — отозвался Риан.

Просто. Без нажима. Без угрозы. И от этого — ещё хуже. Он посмотрел на меня так, будто мы продолжали разговор, начатый утром. Будто всё уже решено. Будто у меня нет вариантов.

— Нам пора, Эмма.

Я помнила этот разговор. Помнила его голос. Помнила, как внутри всё сжималось от нежелания подчиняться. И — что удивительно — спорить не хотелось.

Я закрыла книгу. Аккуратно. Слишком аккуратно для той, что собиралась быть неудобной. Встала. В груди шевельнулось что-то хищно-радостное. План был ещё жив.

Каэль приподнял бровь. Риан тоже. Он, кажется, ожидал чего угодно — отказа, язвительности, новой вспышки упрямства. Но точно не этого.

Я задвинула стул, закинула сумку на плечо и сделала шаг…

А потом остановилась. Обернулась.Посмотрела сначала на Каэля. Потом — на Риана.

— Чего стоим? — спросила я буднично, будто мы собирались не на прогулку с драконом, а в столовую. — Кого ждём?

Риан моргнул. Один раз. Потом второй. И я почти услышала, как у него в голове скрипят шестерёнки.

— Ну? — я приподняла бровь и махнула рукой в сторону выхода. — Давай-давай, рыжий. Шевели булками.

В библиотеке стало слишком тихо. Так тихо, что, кажется, даже свечи перестали потрескивать.

У Риана…

У Риана действительно чуть не упала челюсть.

Каэль закашлялся, явно пытаясь спрятать смех в ладони.

— Какая интересная трактовка банальной ходьбы, — заметил он невинно.

Риан медленно выпрямился. Очень. Медленно. Взгляд стал острым. Изучающим. Опасным.

— Шевелить… «булками»? — уточнил он, будто пробуя слова на вкус.

— Именно, — кивнула я, наслаждаясь моментом. — Если ты не расслышал, я могу повторить громче. Тут акустика хорошая, все услышат.

Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Не ведьму. Не «истинную». А проблему.

— Да нееет, — протянул он наконец. — Пожалуй, не стоит.

— Как хочешь, — пожала плечами я, а внутри уже праздновала маленькую победу.

Проходя мимо, я позволила себе короткую, внутреннюю улыбку. Отличный эффект, похвалила я себя. Просто великолепный. Мужчины не любят сильных, настойчивых и грубых. Значит, сегодня я буду именно такой.

День был слишком тяжёлым. Ночь — ещё тяжелее. И мне срочно нужно было немного веселья, чтобы мозг не взорвался от напряжения.

А так, как мой план отделаться от дракона всё ещё жив — значит, пришло время потрепать ему нервы.

Хотя бы будет весело.

Мне.

ОТ Автора: Мои драгоценные, секретная инфа - следите за моими завтрашними блогами. Только тс-с-с-с...

14.1

Мы шли уже довольно долго.

Коридоры Академии петляли, словно нарочно путали направление: лестницы сменяли друг друга, переходы уводили то вбок, то вверх. Я бы давно потерялась — и, если честно, потерялась, — но Риан шёл так уверенно, будто знал это место наизусть. Не оглядывался. Не замедлялся. Просто шёл.

А я говорила. Слишком много. Слишком быстро. План «утомить дракона» был в действии.

— Мне он не понравился, — выдала я очередную мысль, даже не заботясь о том, слушает ли он. — Этот Хант. Такие люди… они всегда одинаковые. Спокойные. Вежливые. И при этом смотрят так, будто уже решили, что с тобой делать.

Риан ничего не ответил.

— Я не люблю мужчин, которые самоутверждаются за счёт тех, кто слабее, — продолжала я, чувствуя, как голос становится резче. — За счёт женщин. За счёт детей. Он… — я скривилась. — Он именно такой. Аж противно.

Мы свернули ещё раз и начали подниматься по узкой винтовой лестнице. Воздух становился холоднее, резче. Камень под ногами — древним, неровным. Видимо, одна из башен.

— Знаешь, что самое мерзкое? — продолжила я, почти зло. — Слабые мужчины всегда бьют по лицу. Почему-то именно по лицу. Не знаю, зачем я тебе это говорю.

Шаги Риана сбились. Не остановились — но в них появилось что-то другое. Напряжение. Я почувствовала это спиной.

Ещё несколько ступеней — и мы вышли наверх.

Ветер ударил в лицо резко, без предупреждения, выбивая дыхание. Смотровая башня была открыта всем стихиям: снег летел крупными хлопьями, воздух звенел от мороза, небо казалось близким, почти осязаемым.

И было… безумно красиво.

Я замерла, забыв, о чём говорила секунду назад. И холод уже не казался страшным.

Риан щёлкнул пальцами.

В центре башни вспыхнул огонь — ровный, мягкий, не обжигающий. Тепло медленно разлилось по камню, по воздуху, по коже. Контраст был почти болезненным.

— Сколько раз тебя били? — спросил он.

Не резко. Не обвиняя. Просто — как факт.

Слова застряли в горле. Вот что бывает, когда я забываю, что планирую избавиться от дракона, и утопаю в воспоминаниях о прошлом.

— Я… — начала я и замолчала.

Говорить стало неожиданно трудно. Когда он молчал — я могла болтать бесконечно. Когда он спрашивал… Мог бы и дальше играть роль непробиваемого дракона. Откуда интерес-то?!

Я открыла рот — и закрыла. Ненавижу такие вопросы. Ненавижу, когда вторгаются туда, куда не звали. Хотя жаловаться глупо. Сама же без умолку болтала.

Я резко отвернулась, будто красота вокруг могла спасти.

— И кто это был? — продолжил он.

— Здесь красиво, — сказала я не к месту. — Очень.

Он не стал настаивать.

Прошло несколько минут, и я почти расслабилась. И именно тогда он подошёл ближе.

Я почувствовала движение за спиной — и только потом его руку. Не прикосновение кожи. Он просто оказался слишком близко.

Я обернулась — и увидела, как он застёгивает что-то у меня на шее.

— Что это? — насторожилась я, отступая на полшага.

Он уже защёлкивал замок.

— Оберег, — сказал просто.

Я дёрнулась, пытаясь снять украшение, но цепочка словно растворилась, впитываясь в кожу. Я ахнула и инстинктивно схватилась за горло.

— Риан!

От Автора: Драгоценные, кто пропустил - у нас с авторами Новогодний розыгрыш

https://litnet.com/shrt/kUi_

14.2

Кажется, я впервые назвала его по имени.

По ощущениям, метка на лопатке вспыхнула и тут же погасла. Я почувствовала себя беспомощной и едва не отшатнулась, будто ища, где спрятаться.

— Сними его сейчас же!

Дракон не двигался.

— Риан! — я повысила голос. — Я не твоя собственность!

Он смотрел на меня прямо. Жёстко. Без сомнений.

Я же смотрела на него, тяжело дыша. Страх подступал волной. Перед глазами всплыл Вадим — и подарки, которыми он меня задаривал. За подарками всегда следовали лесть и обман. А после…

— Я не принимаю подарки, — выпалила я. — Никогда. Сними его сейчас же.

Он внимательно посмотрел на меня, склонив голову чуть в сторону.

— Это не подарок, — сказал он после паузы. — Это граница, которую никто не посмеет пересечь. Ни Каэль. Ни Хант — который слишком любит копаться в чужих мыслях.

Я хотела возразить — и не смогла. Потому что поняла неожиданное: свербящее ощущение в голове исчезло. Под кожей больше никто не копошился. Никто не лез в мысли. Наступили тишина и покой.

Я медленно опустила руки.

— Это… символ власти? — спросила я тихо.

— Именно, — подтвердил он. — Благодаря волнам, исходящим от амулета, все будут знать, что тебя оберегает сила дракона. Моя сила.

Я посмотрела на него снизу вверх.

— Ты слишком многое на себя берёшь, — сказала я. — Я не давала тебе права…

Он усмехнулся — едва заметно.

— Это не право, а обязанность. Раз я назвал тебя своей истинной, я отвечаю за твою неприкосновенность.

От этих слов я резко отпрянула.

Мысли путались. Он словно решал за меня — но при этом не причинял вреда. Вадим показывал свою «заботу», унижая и ломая. Риан же…

С ним всё было запутаннее.

— Ты можешь делать что угодно, — продолжил дракон. — Отказываться. Злиться. Ненавидеть. Или болтать без умолку. Но факт остаётся фактом: я назвал тебя своей.

Он сделал шаг ближе.

— И это значит, что многие захотят причинить тебе вред. Я не могу этого допустить.

Ах вот оно что…

— Переживаешь за свою репутацию? — я прищурилась.

— Естественно, — на его губах появилась улыбка. Не оскал. Не ухмылка. Обычная, почти человеческая.

— Никто не должен к тебе прикасаться. Ни словом. Ни делом. Ни мыслью. Иначе мне придётся… наказывать нарушителей. Во имя себя и своего рода.

Я хотела сказать что-то резкое, грубое, неприятное — чтобы мой план «отделаться от дракона» продолжал работать. Но внутри что-то остановило. Чувство опасности отступило.

Будем считать, что на сегодня — достаточно.

Я отвернулась от дракона, подошла к перилам и посмотрела вниз. Внизу адепты бегали, смеялись, толкались. В центре площади росла огромная ель, вокруг которой маги развешивали переливающиеся серебром огни.

Красиво.

— Скоро праздник Зимнего солнцестояния, — сказал Риан. — Нам с тобой открывать бал.

Я резко обернулась.

— Нет. Нет-нет-нет, — я замахала руками. — Я не танцую. Никогда. Я не умею.

— Значит, пора научиться, — спокойно ответил он. — Король не любит, когда в его окружении плохо танцуют. И уж тем более — когда с ним танцуют те, кто не умеет этого делать.

Вся красота, огни и снег исчезли. Внутри остался чистый, первобытный ужас человека с двумя левыми ногами. Мысли о том, что мне придётся танцевать… оказались куда страшнее любых драконов.

От Автора: Драгоценные читатели! Очередной промик для удачливого. Это мой подарок на Новый год.

Крылья мести. Во власти лунного дракона

https://litnet.com/shrt/r611

Fq4XHVkb

Аннотация к книге "Крылья мести. Во власти лунного дракона"

🔥Семья драконов потеряла свои крылья из-за древнего проклятия, наложенного целительницей. Много лет спустя Райнар — последний из рода — похищает девушку из дома герцога, желая причинить невыносимую боль главе семейства.

Розалия, затравленная мачехой, не боится жизни в плену. Наоборот — впервые чувствует себя живой. Он хочет её страданий. Она дарит ему тишину. Он зовёт её ведьмой. Она лечит его раны. Он жаждет мести. Но любовь, как и магия, непредсказуема.

Когда древний враг возвращается, охотясь за её силой, Райнар должен выбрать: вернуть крылья или защитить ту, кто научил его летать сердцем.

Глава 15. Сохранить чужой секрет.

— Раз, два, три… — бормотала Линн, стараясь держать счёт и одновременно не наступить мне на ногу.

После очередного синяка от удара об угол соседка настояла перейти в другое место. Наша комната для моего «таланта» была слишком мала.

Бальный зал оказался больше, чем я ожидала.

Высокие потолки терялись где-то в полумраке, огромные окна были занавешены плотными шторами, а зеркала вдоль стен безжалостно отражали каждое неловкое движение. Пол — идеально гладкий, отполированный до зеркального блеска, словно специально созданный для того, чтобы на нём эффектно падать.

Мы с Линн были здесь уже… я не знала сколько. Время потеряло смысл после пятого падения.

— Стой! Нет! Не туда! — взвизгнула я, запутавшись в юбках.

Мы обе пошатнулись, сделали отчаянную попытку удержаться… и закономерно рухнули на пол.

Я лежала, глядя в потолок, тяжело дыша. Платье сбилось, волосы растрепались, сердце колотилось где-то в горле.

— Я безнадёжна, — выдохнула я. — Абсолютно. Безнадёжна.

— Эмма… — начала Линн.

— Нет, правда! — я резко села и ударила кулаками по полу. — Я не смогу открыть бал. Это невозможно. Я сбиваюсь, падаю, путаюсь в юбках, считаю не туда, ноги живут своей жизнью! Может… — я подняла на неё взгляд с отчаянной надеждой, — может, мне заболеть?

Линн моргнула.

— Заболеть?

— Да! — воодушевилась я. — Что-нибудь серьёзное. Очень серьёзное. Обмороки, температура, редкая магическая сыпь… Я могу придумать!

— Сомневаюсь, что от короля можно отделаться формулировкой «я заболела», — раздался голос от двери.

Я дёрнулась так резко, что снова чуть не упала.

У входа в зал стоял Каэль.

Он опирался плечом о косяк, скрестив руки на груди, и, судя по выражению лица, наблюдал за нами уже какое-то время. Взгляд — насмешливый, но не злой. Скорее… сочувствующий.

— Ты всё это время здесь был?! — возмутилась я.

— Достаточно, чтобы понять, что у вас проблемы, — невозмутимо ответил он. — И что «я заболела» — не сработает.

— Да что это вообще за праздник такой?! — вспыхнула я, поднимаясь и отряхивая платье. — Почему я обязана на нём присутствовать? Почему именно я? Почему я должна танцевать, если у меня две левые ноги?!

Каэль оттолкнулся от стены и прошёлся по залу.

— Зимнее солнцестояние, — начал он спокойно, словно читал лекцию. — День, когда зима перестаёт быть зимой и делает первый шаг к весне. Самая длинная ночь позади, солнце начинает возвращаться. Мы празднуем это: украшаем ели, сосны, пихты, обмениваемся подарками, устраиваем бал.

— Ага… — буркнула я себе под нос. — Банальный Новый год. Просто назвали иначе.

— Что ты сказала? — переспросила Линн.

— Ничего, — я махнула рукой. — Я просто не хочу участвовать во всём этом. Ты же видишь — у меня не получается.

Каэль остановился напротив меня и внимательно посмотрел.

— У тебя не получается танцевать, потому что ты танцуешь с девушкой.

— Что? — хором выдали мы с Линн.

— Бал — это парный танец, — пожал он плечами. — Ты пытаешься вести и одновременно следовать. Так не работает. Попробуй с партнёром.

Линн мгновенно покраснела и отступила на шаг.

— Может, я подойду? — произнёс молодой человек.

Я открыла рот, чтобы возразить… и вдруг поймала себя на том, что рука сама тянется к шее.

К ожерелью.

Я не чувствовала его. Не видела. Оно словно слилось с кожей, исчезло где-то внутри. Но ощущение было — странное, тревожное. Как будто вокруг меня существовало невидимое поле. И я почему-то знала: если кто-то подойдёт слишком близко с недобрыми намерениями — ему станет плохо.

Прошло почти две недели с того вечера.

Риан с тех пор приходил всего дважды. Мы гуляли по коридорам Академии, он что-то искал, переходя из кабинета в кабинет, а я… я говорила. Много. О том, как тяжело учиться. О том, что здесь отвратительная вода и волосы невозможно привести в порядок. О том, что нормальных средств по уходу не существует.

Я старалась выглядеть как можно хуже. Платья Линн подошли идеально — простые, скромные. Единственная проблема — она была миниатюрнее меня, из-за чего грудь предательски норовила вывалиться. К счастью, белый носовой платок, аккуратно уложенный поверх выреза, считался здесь нормой.

С нашей последней встречи прошло четыре дня. Риан не появлялся.

И, если честно… мне было неспокойно. Не знаю почему. В его присутствии жизнь в этом мире казалась… менее напряжённой. Утром и днём я была слишком занята учёбой, в которой хуже меня адепта, пожалуй, не существовало. А вот по вечерам я часто думала о драконе и о том сне, который больше не повторялся, но произвёл на меня сильное впечатление.

— Ну что? — голос Каэля вырвал меня из мыслей.

Он подошёл на расстояние вытянутой руки и протянул ладонь.

15.1

Мы кружили по залу медленно. Вернее — он кружил. Я же отчаянно старалась не упасть.

— Расслабься, — негромко сказал Каэль, чуть сильнее сжимая мою ладонь, когда я снова сбилась со счёта.

— Если я расслаблюсь, я упаду, — буркнула я сквозь зубы, глядя куда угодно, только не под ноги.

— А если ты не расслабишься, то… — начал он.

— …то я всё равно упаду, — закончила я за него и скривилась. — Тьфу. Замкнутый круг.

Он тихо рассмеялся.

— Не переживай. Я смогу удержать.

И, что самое неприятное, в этот момент я ему поверила.

Каэль улыбнулся — легко, открыто, без той хищной насмешки, к которой я уже начала привыкать в Академии. От этой улыбки стало странно. И приятно. И одновременно — неуютно, будто кто-то осторожно коснулся старого шрама.

Я поймала себя на мысли, что думаю о нём не как о «старшекурснике» или «друге Риана», а как о… мужчине.

И это напугало.

Отрицать очевидное было глупо — Каэль был хорош собой. Спокойный, уверенный, без желания подавлять или доминировать. Но после брака с Вадимом я даже не позволяла себе думать о том, чтобы впустить в жизнь кого-то нового. Прошло достаточно времени. Я сменила мир. Сменила тело. Но внутри… внутри остались незажившие места.

И я знала — они никуда не денутся. Каэль, не подозревая о моих мыслях, продолжал как ни в чём не бывало:

— Как проходит учёба? Легко ли даются предметы?

Я закатила глаза.

— Лучше, чем танцы. Но не намного.

— Всё так плохо? — с искренним интересом уточнил он.

— О, ты даже не представляешь, — вздохнула я. — Я бездарна в истории, в целебных травах, в боевых искусствах, в физической подготовке… — сделала паузу и мрачно добавила: — И, кажется, вообще во всём остальном.

Он рассмеялся. Смех у него был тёплый, мягкий, совсем не издевательский. И именно поэтому я споткнулась.

— Вот видишь, — спокойно сказал он, даже не дав мне дёрнуться, — я же говорил.

Он действительно удержал. Ни резкого рывка, ни неловкого захвата — просто уверенное движение, будто это было для него естественно.

— А как продвигается твоё библиотечное расследование? — продолжил он. — Нашла что-нибудь стоящее про резонаторов?

Я снова сбилась — но на этот раз он был готов и поймал меня ещё до того, как я успела испугаться.

— Пока нет, — честно ответила я. — Одни сплошные противоречия. Такое ощущение, что никто до конца не понимает, кто они и что с ними делать.

Я не стала говорить о главном.

О том, что меня куда больше интересовало, почему я смогла вытянуть магию из аудитории. Почему сделала то, чего ведьмы делать не должны. Пока я сама не разберусь — никому об этом не расскажу. Тем более малознакомому человеку.

Каэль кивнул, будто понял, что дальше лезть не стоит. Потом он замялся, посмотрел мне прямо в глаза — и его улыбка вдруг стала другой. Чуть острее. Почти хищной.

— Кстати… — протянул он. — Как там наш общий знакомый? Есть успехи с «шевелением булок»?

Я не удержалась — уголки губ дёрнулись.

— Передвигается по Академии с полным соответствием своему статусу, — фыркнула я. — Король, не иначе. С учётом того, что он племянник настоящего короля — возможно, даже выше.

— Может быть, — согласился Каэль. — Но я думал, вы каждый вечер гуляете.

— Правда? — я приподняла бровь.

— Конечно. Не просто так же он каждый вечер шастает по всей Академии, словно что-то ищет. Я был уверен, что Риан ждёт тебя.

Я задумалась на секунду и вдруг поняла, что не хочу говорить о том, что он и со мной не прекращает своих поисков. Не хочу делиться тем, что Риан почти не обращает на меня внимания.

Я даже Линн далеко не всё рассказываю.

— Может, он и ждёт меня, — решила ответить я, зачем-то защищая секрет рыжего хама, даже не будучи уверенной, что это секрет. — Но я шевелю булками быстрее — и оказываюсь вне его поля зрения.

— Неужели? — усмехнулся Каэль. — Не думал, что Риана может остановить такая мелочь, как нежелание его избранницы гулять вместе.

Музыка закончилась. Мы остановились. Каэль сделал несколько шагов назад и низко поклонился — аккуратно, красиво, по всем правилам.

— Я буду здесь завтра, в это же время, — сказал он. — Если вдруг понадобится помощь.

— Обязательно воспользуюсь, — ответила я и тоже присела в низком, неуклюжем реверансе.

Он ушёл, на прощание помахав рукой и мне, и Линн. Соседка подбежала почти сразу.

— Это очень плохо, — прошептала она с выражением лица вестницы апокалипсиса.

— Что на этот раз? — устало спросила я.

— Я не думаю, что Риану Эрхарду Дравенмору понравится, что его девушка танцует с кем-то другим.

— Так я же не танцую, — пожала плечами я. — Я учусь.

Глава 16. Бессонная ночь, или смертельные раны.

Мы почти дошли до выхода из бального зала, когда всё произошло.

Я уже мысленно представляла ужин — тёплый, вкусный, без форс-мажоров, танцев и унижений, — когда чья-то рука резко сомкнулась вокруг моей ладони.

Тёплая. Сильная. Знакомая — до неприятного щелчка внутри.

— Пойдём, — коротко сказал Риан.

Не спросил. Не поздоровался. Даже не посмотрел в мою сторону. Просто развернулся и потянул меня за собой.

Я едва не налетела на него спиной, запутавшись в юбке. Линн так и осталась стоять с приоткрытым ртом и протянутой рукой.

— Эй! — возмутилась я, пытаясь выдернуть ладонь. — Ты вообще в курсе, что так не делают?!

Сегодня Риан выглядел иначе.

Он шёл быстро. Почти тащил. Не оглядывался на оклики и не обращал внимания на провожающие взгляды. Его явно что-то тревожило.

Это было заметно по напряжённым плечам, по тому, как пальцы сжимались сильнее, чем нужно, по взгляду, который он бросал по сторонам, словно опасался, что за нами наблюдают.

И это… пугало.

— Риан, — уже жёстче сказала я. — Куда мы идём?

Молчание.

Мы свернули в коридор, где было темнее, пустыннее, холоднее. Шаги отдавались эхом, факелы горели реже.

— Ты меня похищаешь? — язвительно уточнила я. — Или это новый способ ухаживания?

Он не ответил.

Я начала злиться. И одновременно — думать. Почему-то в голове упрямо всплывал Каэль. Его спокойствие. Его смех. Его уверенное: «Я смогу удержать».

Обходительный. Заботливый. Лёгкий. Совершенно не похожий на Риана.

С рыжим драконом я всегда была будто на краю пропасти, где правят гнев и раздражение. А с Каэлем…

— Если ты сейчас же не объяснишь, — начала я, — я устрою такой скандал, что тебя будет слышно даже в королевских покоях.

Он резко остановился. Так резко, что я врезалась ему в спину. Риан повернул голову. Вблизи тревога в его глазах была ещё заметнее.

— Мне нужна твоя сила, — сказал он тихо.

Я моргнула.

— Что?

— Мне. Нужна. Твоя. Сила, — повторил он медленно, будто каждое слово давалось с усилием.

Вот теперь я разозлилась по-настоящему. Я резко вырвала руку.

— Нет, — сказала я чётко. — Никуда я не пойду.

Он удивился. Настолько, что даже не сразу отреагировал.

— С чего ты взяла, что можешь отказывать? — холодно спросил он.

— С того, — ответила я, чувствуя, как внутри поднимается старая, знакомая ярость, — что я не твоя личная зарядка. И вообще я уже достаточно делаю для тебя.

Он прищурился.

— О чём ты?

— О том, что я тебя прикрываю, — выпалила я. — Когда у меня спрашивают. Когда намекают. Когда выспрашивают, где ты, с кем ты, что ты ищешь и почему постоянно исчезаешь!

Я немного преувеличила, конечно. Но ничего страшного. Переживёт.

Риан замер. Потом медленно, слишком медленно, развернулся ко мне всем корпусом.

— Кто? — спросил он тихо.

В этом голосе не было злости. Только… опасение.

— Кто и что у тебя выпытывает?

Я на секунду заколебалась. И вдруг поняла: не хочу отвечать. А еще я не хочу быть его инструментом. Его источником. Его решением. Его ответом. Я вообще не хочу быть «его».

Он не отстанет, потому что ему нужна не я — а та сила, о которой говорил Хант. Не важно, какие усилия я прилагаю, чтобы отвадить от себя рыжего хама: пока я полезна — я нужна.

— Это не имеет значения, — сказала я. — Я никуда с тобой не пойду. Ни сегодня. Ни вообще никогда.

Он смотрел на меня внимательно. Изучающе.

— Ты, видимо, не понимаешь…

Я вспомнила Каэля. Его ладонь. Его спокойное «я удержу» — и перебила Риана:

— Всё я понимаю. Тебе нужно прикрытие, пока ты шастаешь по Академии. А ещё тебе нужно черпать силы от кого-то, чтобы не тратить свои.

Он сжал челюсти. Между нами повисло напряжение — плотное, как перед ударом молнии.

— Ты не понимаешь, — наконец повторил он.

— Возможно, — кивнула я. — Но я точно знаю, во что больше не хочу влезать.

Я развернулась и пошла обратно, к освещённому коридору.

Каждый шаг давался тяжело. Я ожидала, что он остановит меня. Схватит. Прикажет. Но он не сделал ничего. И это было страшнее всего.

Потому что, уходя, я кожей чувствовала его взгляд — тёмный, напряжённый, полный чего-то, что я не хотела называть интересом.

А ужин…

Точнее его отсутствие, как выяснилось, в этот вечер был последней моей проблемой.

ОТ АВТОРА: Драгоценные читатели, на этой неделе ловите скидки на мои книги каждый день!

16.1

Я провалилась в сон, слушая урчание желудка.

И сразу поняла — это снова он.

Подвал.

Тот самый. Каменный, низкий, с запахом сырости, крови и магии. Воздух дрожал, будто был пропитан криками, которые впитались в стены и теперь не могли выбраться наружу.

По спине побежали мурашки. Я видела этот сон всего один раз, но этого хватило, чтобы больше никогда не хотеть увидеть его снова.

Голоса доносились из соседней камеры. Она была отделена от меня толстыми стенами и тяжёлой металлической дверью. Идти туда не хотелось совсем, но других выходов не было — четыре стены и одна дверь.

Сделав глубокий вдох, я толкнула металл. Дверь со скрипом — таким, который, казалось, слышу только я, — отворилась.

На этот раз мальчик стоял на коленях. Маленький. Худой. Рыжие волосы прилипли к вспотевшему лбу, губы побелели. Руки дрожали, но он держался — не падал, не опускал головы.

Его пытали магией. Огонь вспыхнул внезапно — не живой, не хаотичный, а искусственный, выверенный. Пламя лизало кожу, оставляя обугленные полосы. Он задыхался, втягивал воздух рывками, но не кричал.

Потом — лёд. На него вылили воду, и она тут же превратилась в ледяную корку. Кожа трескалась, зубы стучали, тело выгибалось от боли. Я чувствовала это. Не как наблюдатель — как будто стояла внутри него.

Потом были мечи. Острые, тонкие, больше похожие на инструменты, чем на оружие. Они не били — кололи. Точно. Холодно. С расчётом. Чтобы боль была максимальной, но не смертельной.

— Знаешь ли ты, — раз за разом повторял голос, — что замышлял твой отец?

Мальчик молчал. Губы дрожали. Из горла вырывался хрип. Но он не говорил. Не умолял. Не просил остановиться.

А вот я кричала — но никто меня не слышал.

Потом кто-то подошёл к камину. Я увидела, как в огонь бросили странный металлический предмет. Он был похож на клеймо — тяжёлое, с узором. Металл раскалялся, становился багровым, затем белым.

Его достали щипцами. И я увидела — дракон. С расправленными крыльями и опущенной головой. Покорённый.

— Последний раз, — сказал голос. — Ты знаешь?

Мальчик стиснул зубы. Клеймо прижали к его левому плечу.

Сначала он выдерживал. Я видела, как он напрягся, как тело задрожало, как он зажмурился, пытаясь удержать крик внутри. Но металл прожигал кожу. Магия входила в плоть. Запах горелого мяса смешался с дымом. И он закричал. Так, что крик разорвал сон.

Я вскочила на кровати, задыхаясь.

Грудь сжимало, будто на неё навалился камень. В горле — пусто. Воздуха не хватало. Я судорожно втянула его — и вскрикнула снова.

Клеймо на лопатке горело. Не жгло — пылало. Как будто кто-то прижал ко мне тот самый раскалённый металл.

Я согнулась, вцепившись пальцами в простыню. Слёзы текли сами, без звука. Боль была слишком настоящей. Слишком живой.

После всего, через что мне пришлось пройти с бывшим мужем, я стала гиперчувствительной к чужой боли и чужому горю.

Коснувшись лопатки, я поняла, что с моим клеймом — фигурой, татуировкой, чёрт знает чем — всё в порядке. Никакой реальной боли. Никаких изменений.

— Нет… — прошептала я. — Это не моё…

Линн спала. Дышала ровно. Ничего не слышала.

Я встала. Прошлась по комнате. Потом ещё раз. Сердце не успокаивалось, тело не слушалось. Был страх: если я лягу обратно — сон вернётся. Я решила пройтись. Накинула плотный халат, завязала его слишком туго, будто это могло удержать меня внутри себя, и вышла.

Коридор был пуст. Тихий. Холодный — как и должно быть глубокой ночью.

Я не понимала, куда иду. Просто шла.

Полная луна светила в окна, на стенах догорали огни в канделябрах. Я думала о том, мог ли тот мальчик быть Рианом. Сон ли это или воспоминания? Почему я это вижу? Есть ли в этом логика?

И вдруг взгляд зацепился за картину в перламутровых тонах. Я поняла — я была здесь совсем недавно.

Ноги сами несли меня туда, где мы расстались с Рианом. Где всё ещё витало ощущение недосказанности.

Сердце билось быстрее. Сначала сон. Потом это.

Коридор тянулся вперёд. И всего в нескольких шагах он заканчивался огромными, массивными дверями — такими же, как те, в которые мы однажды уже входили.

Я не сомневалась.

Я не верила в случайности с самого детства. Если я оказалась здесь — значит, должна узнать почему.

Толкнула дверь. Она скрипнула и поддалась. Я шагнула внутрь — и мир рухнул. Он лежал у стены.

Рыжие волосы растрепались, лицо было бледным, почти мёртвым. Белая рубашка, в которой он был сегодня, была залита кровью — тёмной, густой, впитавшейся в ткань.

Он не двигался.

— …Риан? — голос сорвался.

От Автора: Драгоценные читатели, следующая выкладка 5.01.26 в течении дня. Далее стандартно 6-7 дней подряд)

P.S.