Ты будешь моей истинной, ведьмочка!

Пролог.

Она что, сказала «госпожа»?

Я моргнула раз, другой, третий. Мир никак не хотел складываться в привычную картинку: потолок — не в трещинах с облезлой побелкой, а из тёмных деревянных балок, между которыми местами торчала солома; вместо ровного гула ночной Москвы — тихое потрескивание где-то сбоку и редкий скрип. Пахло не потом, пластиком и выхлопами, а чем-то… травяным, дымным и слегка сладким, как дешёвый травяной чай, только натуральнее.

— Госпожа? — повторила женщина, наклоняясь ближе.

Я, кажется, забыла, как дышать.

Пухлые щёки, круглое лицо, тёмные глаза, в которых плескалась тревога, а поверх этого — чепчик. Самый настоящий, из тех, что я раньше видела только в исторических фильмах или на картинках к романам про королей, драконов и прочую нереальную фигню. Платье на ней было тяжёлым, с широкими рукавами и вышитым фартуком. Ни тебе футболки, ни логотипа сети фастфуда.

— Я… — выдавила я. — Что?

Острое жжение под левой лопаткой отвлекло, будто кто-то приложил к моей спине раскалённую монету. Боль вспыхнула так резко, что у меня перед глазами на секунду потемнело. Я зашипела, инстинктивно прижимая руку сильнее к больному месту.

— Что такое, госпожа? — всполошилась женщина и аккуратно перехватила моё запястье. — Что-то болит? Я сейчас за зельем сбегаю, только вы не пугайтесь.

Зельем. Она сказала зельем.

Откуда-то из глубины мозга всплыла совершенно лишняя мысль: ну всё, дочиталась своих литнетовских фэнтезийных романов.

— Подождите, — хрипло остановила я её, пока она пыталась отодвинуться. — Куда… зелье… Кто вы вообще?

Женщина замерла, растерянно моргнула, губы её дрогнули.

— Я Лола, госпожа, — произнесла она, словно это всё объясняло. — Ваша горничная.

Горничная. Госпожа. Зелье.

Либо я умерла и попала в очень странный загробный отдел, либо…

Либо то, о чем я читала запоем, лёжа на продавленном матрасе после смены, случилось со мной.

Литнет, мать его.

— Послушайте, Лола, — я с трудом сглотнула, голос звучал чужим, чуть ниже, чем я привыкла. — Очень странный вопрос… но всё же. Где… я?

— Как где? — она растерянно развела руками. — У себя в комнате, госпожа. В доме лорда Хальверна.

Хальверн.

Имя звучало как заклинание. Или как фамилия персонажа из дорогого фэнтези, но точно не как кто-то из моих соседей по съёмной квартире. Ни одной точки привязки. Ни одного знакомого ориентира.

Я закрыла глаза. Вдох. Выдох.

Работа в общепите, ночные смены, развод, диплом в двадцать девять — всё это научило меня выдерживать стресс. Видимо, пригодилось.

Ну что ж, Эмма, давай по порядку…

Но стоило мне вдохнуть снова, как под лопаткой что-то дёрнулось. Не просто боль — пульсация, будто кто-то изнутри проводил раскалённой иглой по кости. Я резко втянула воздух.

Лола побледнела.

— Госпожа… вы… вы светитесь.

Я опустила взгляд вниз — туда, где ткань ночной рубашки тонко подсвечивалась неестественным голубоватым сиянием. Прежде чем я успела спросить «что это значит?», за дверью раздался тяжёлый, глухой удар — такой, от которого по полу пробежала дрожь.

Эмма Иванова

Эмма Иванова.

Эмма выросла в приюте. Рано вышла замуж. О чем позже жалела. Добрая, но не наивная. Острая на язык, упрямая до святости. Ранимая, но скрывает это мастерски. Пережила абьюзивный брак и больше никому не позволит собой помыкать.

Не верит в сказки, не впечатляется титулами и не падает в обморок от красивых глаз (ну… почти)

Глава первая – «Остерегайся огня».

Я не сразу поняла, что свет гаснет. Сияние меркло, как уставшая лампа, пока не исчезло совсем, оставив после себя только ноющую горячую точку — будто у меня под кожей прилегла спать злая искорка.

Я медленно выдохнула и, всё ещё дрожа, опустила взгляд на Лолу. У девушки глаза были как два блюдца. Страх, тревога и что-то очень похожее на священный ужас боролись у неё на лице.

— Успокаиваемся, — хрипло выдала я, подняв руки, как инструктор йоги, у которого тоже всё пошло не по плану. — Дышим. Я дышу. Ты дышишь. Прекрасно.

Лола кивнула так резко, что чепчик съехал набок.

— С этим… — я махнула рукой в сторону своей лопатки, как будто могла объяснить произошедшее свечение жестом, — мы будем разбираться позже.

Слово «позже» прозвучало так уверенно, будто я не в новом мире и не в чужом теле, а просто отложила уборку кухни на завтра.

В дверь снова постучали. На этот раз — терпеливо, но настойчиво. Стук, от которого внутри всё похолодело. Я метнула взгляд на Лолу, словно это она виновата в том, что к нам пришли незваные гости.

— Это… кто? — прошептала я.

— Вероятно… ваш дядюшка, — сорвалось с её губ почти неслышно.

— Мой дядюшка, — повторила я, стараясь не взвыть.

Отлично. Мой дядюшка. И что мне говорить моему дядюшке, которого я не знаю?!

Стук повторился, уже громче и властнее. Ну конечно. Идеальное время для знакомства с семьёй: я едва живая, светилась изнутри, как новогодняя гирлянда, и от страха чувствовала себя омлётом на сковородке.

Думать времени не было. Ровно ни секунды. Я приняла единственное логичное решение — логичное для человека, который не знает, где он, кто он и с кем сейчас будет разговаривать:

— Я больная, — прошептала я. — Сильно. Очень. Почти умираю.

И, не дав Лоле возразить, снова плюхнулась в кровать, натянула одеяло до подбородка и скорчила максимально правдоподобную «я чувствую себя как дерьмо» мину.

— Открывай! — шепнула я.

Лола, слава всем богам этого мира, не стала задавать лишних вопросов. Насколько это позволяла её комплекция, она почти бегом добралась до двери и распахнула её.

В комнату вошёл мужчина. Высокий. Широкоплечий. Волосы тёмные, но с сединой, аккуратно подстриженные. Черты лица — резкие, благородные, строгие. Тот тип мужской красоты, который с возрастом становится только лучше, опаснее и властнее.

Именно такого обычно объявляют «лордом» или «хозяином замка» в романах, а не на собеседовании в офис.

— Эмеральда, — проговорил он, хмурясь. — Почему ты лежишь? Ты всё ещё в постели?

Я раскрыла рот, но объяснить, почему «Эмеральда» лежит в постели, если душой она вообще-то Эмма из Москвы, не успела. Лола ринулась на помощь, словно закрывала меня собой.

— Госпоже было плохо, милорд! — быстро проговорила она, сложив руки перед собой. — У неё кружилась голова, метка болела, и я принесла ей одно из тех зелий, что остались после визита лекаря. Я предложила ей остаться в постели, чтобы… чтобы…

Я бы ей аплодировала, если бы не притворялась полутрупом.

Дядя — а это наверняка был он — задержал взгляд на Лоле. Потом на мне. Потом снова на Лоле. А затем — на саквояже, стоявшем у стены.

Я заметила его только сейчас: старинный кожаный, с металлическими уголками. Рядом — наполовину собранный чемодан. Точно такие я видела в старых фильмах.

— Напоминаю, — сказал лорд ровным голосом, — что вечером тебя ждёт карета. Ты отправляешься в Академию. Тебя уже приняли. Начнёшь обучение.

Академию. Карета. Приняли. Я захлопала глазами, как кролик в свете фар. Он, кажется, принял это за слабость.

— И да, — продолжил он тоном человека, который уже принял решение и от своих слов не отступит, — из Академии тебе лучше не возвращаться.

Вот так. Без прикрас. Без метафор. Прямо.

— Я рассчитываю, что ты найдёшь там себе мужа. Или способ жить самостоятельно.

Мужа. Конечно.

В этой жизни я, похоже, тоже должна быть тенью мужчины. Ну уж нет. Спасибо, плавали.

Он подошёл ближе, и я невольно втянула голову в плечи.

— Эмеральда, — сказал дядя Савелий (так прозвучало его имя в моей голове), — я дал тебе всё, что мог в дань памяти своей сестры. Даже больше, чем ты заслуживаешь, с учётом… наследственности. Но дальше наши пути должны разойтись. Ты уже достаточно взрослая, чтобы понять: пора найти свой путь.

Краем глаза увидела, как Лола закатила глаза, и поняла, что это лишь пустые разговоры. Видимо, дядюшка — один из тех родственников, с которыми и враги не страшны.

Но я лишь молча кивнула — роль больной слабой девушки требовала дисциплины.

Он посмотрел на меня ещё раз — так, как смотрят на дальнюю знакомую, которую больше не увидят, — и вышел, закрыв дверь. Щелчок замка прозвучал громко. Гораздо громче, чем хотелось.

Я выждала три секунды. Пять. Восемь. Потом резко села, сбросив одеяло, и уставилась на Лолу.

— Что. Ещё. За Академия? — спросила я. А затем, задумавшись, добавила: — И что не так с моей наследственностью?

Лола моргнула, будто не веря, что я это сказала. Она открыла рот, чтобы ответить…

Но в ту же секунду что-то в моём саквояже — том самом старинном кожаном — громко щёлкнуло. Как будто сейчас оттуда что-то вылезет.

Я медленно повернула голову. Саквояж… действительно приоткрылся. Из щели вырвалось слабое голубое сияние — то самое, что было под моей лопаткой.

— Лола… — выдохнула я. — Это что такое?

Она побледнела до цвета муки.

— Это… это ваша ведьминская книга, госпожа, — прошептала она. — Но она… она никогда не открывается сама…

— Ведьминс… что? — только и смогла я выдавить.

Книга медленно поднялась над багажом, повернулась к нам с Лолой. Сияние вспыхнуло ярче. Страницы внутри сами собой перевернулись, будто от ветра. И на чистом развороте золотыми буквами проступила фраза:

«Пробудилась первая ведьма с меткой истинности. Будь осторожна. Остерегайся огня.»

Я сглотнула. Похоже… я умудрилась вляпаться в неприятности сразу, как только попала в этот мир.

Глава вторая. Ведьма, которой опять приходится начинать с нуля.

Карета тряслась так, будто её запрягли не лошади, а гигантские бараны, решившие выяснить отношения прямо под колёсами. Меня швыряло от стенки к стенке, и чем дольше мы ехали, тем сильнее меня мутило.

Я никогда не думала, что у меня есть морская болезнь.

Да и как бы я могла? Море я видела максимум на заставке компьютера, да по телевизору в рекламе турагентств: «Мальдивы — рай на земле». Рай, ага… особенно когда тебя укачивает просто от того, что транспорт слишком сильно подпрыгнул на кочке.

Я зажмурилась, сделала глубокий вдох, надеясь, что желудок успокоится. Конечно, не успокоился. Вместо этого из глубины памяти пробудились воспоминания.

Автобус. Ночная Москва. Я — уставшая и безумно счастливая. На коленях — диплом. Настоящий, мой, добытый потом, кровью, нервами и фразами «Эмма, ты опять опоздала» на парах.

Я тогда сидела у окна, смотрела на огни, и казалось, что впереди — новая жизнь. Офисная работа. Красивые документы. Кофемашина, которая делает капучино без привкуса гарелого молока. И ни одного жирного бургера в моём существовании — ни с курицей, ни с говядиной, ни с чем-то непонятным из ночной точки.

А потом…

Сигнал. Резкий. Бьющий по нервам. Светофор, переливающийся ночью как новогодняя гирлянда. Машина, несущаяся слишком быстро. Свет фар — белый, слепящий. Удар. И темнота.

Никакого врача. Ни сирены. Ни запаха больницы. Просто бесконечное падение в чёрную воду. Голоса, слова, которые не принадлежали ни одному языку, который я знала. Запах трав. И чужой голос, будто зовущий меня откуда-то издалека.

Госпожа…

Я распахнула глаза и резко выдохнула, как будто выбиралась из глубокой воды. Свет в карете немного плясал — то ли от качки, то ли от нервов.

Устав от жалости к себе, сосредоточилась на том, что узнала.

Оказывается, я… ведьма. Потомственная. Дар — от матери. Родители погибли. Жила у дяди, потому что так положено, а не потому, что он хотел.

Ведьмы — редкость. Сложные. Опасные. Но опасные не потому, что могут взрывать дома или вызывать бурю. Они опасны из-за внутреннего резерва.

— Вы… — Лола понизила голос, будто рядом были подслушивающие стены, — вы не такие, как маги, драконы или целители. У вас нет стихийной силы. Нет врождённого огня или света. Но у ведьм… — она замялась, — огромный внутренний резерв. Именно поэтому они так желанны для тёмных магов. Одна заточенная в подземелье ведьма может продлить молодость всей семье магов лет на сто. А ещё сделать их сильнее в три раза.

Я тогда закатила глаза. Прекрасно. В новом мире я оказалась магической батарейкой.

— И ещё… — Лола замялась, глядя в окошко, — в Академии много драконов. Очень много. И они ещё опаснее магов.

Я снова закатила глаза.

— Ну конечно, – почти провыла я.

— Да-да. В академию принимают только лучших представителей. Самые богатые, самые влиятельные, самые сильные, — перечисляла Лола, будто читала рекламу элитного брачного агентства. — И… самые красивые.

Ехать в академию расхотелось сразу же. Но кто ж меня спросит. Мне было велено ехать искать мужа, или, видимо, “спонсора”.

Оно и понятно, кому нужен чужой ребёнок на попечении. Особенно тот, кто уже вырос. Дядя хотел избавиться. Тётя наверняка ненавидела.

А с одной стороны — я теперь свободна. С другой… Я снова сирота. Снова никому не нужная. Снова еду учиться, как в девятнадцать. Только в этот раз — не на менеджера, а на ведьму. Обидно, печально, досадно, но… ладно.

Я откинула тонкие шторы на окне кареты. Мимо мелькали поля, леса, реки — будто кадры чужого фильма. Воздух за окном был чистый, свежий, живой. Такой, которого я не знала в Москве никогда. Я вздохнула — тяжело, с выдохом, в котором поселились и облегчение, и боль.

С одной стороны: после ненормального брака, после скандалов и унижений, после того, как я ползла за дипломом почти десять лет, я снова начинаю сначала.

Учёба. Новая жизнь. Новый мир.

С другой стороны — в этот раз у меня есть деньги. Не мои — но есть. Есть статус. Есть сила. Есть, чёрт возьми, магия, или как там сказала Лола… Резерв.

И это значит, что местные элитные девицы не смогут поставить меня на место одним щелчком пальцев, как бывший муж, которому казалось, что он хозяин моего мира.

Я посмотрела на свои руки — тонкие перчатки, кружево, аккуратные ногти. Хрупкое тело, нежное лицо, магический дар.

Сирота там. Сирота здесь. Разница в том, что здесь у меня есть шанс. Шанс быть кем-то. Шанс не бояться. Шанс выбрать.

Я уже поджимала губы, готовая сказать что-то напыщенное вроде: «Ну что ж, новая жизнь, я иду!», как карета резко подпрыгнула — так, что я снова едва не выпала из сиденья. И в следующее мгновение я услышала — далёкое, протяжное, густое, низким рокотом — рёв.

Карета снова дёрнулась, и я, решив, что если ещё секунду просижу внутри, то точно верну этому миру завтрак в подол своего нового платья, распахнула дверь и выбралась наружу.

Свежий воздух хлестнул в лицо. Резкий, влажный, пахнущий мокрой землёй и чем-то хвойным. Далеко тянулись леса, а ближе — странная равнина, где дорога будто растворялась в воздухе.

Глава третья – Академия.

К счастью для меня — как и подобает девушке, уезжающей из дома в неизвестность, — мне всё-таки собрали вещи. И я была благодарна самой себе, что накинула плащ ещё в карете. Потому что стоило нам пересечь границу Академии, как за спиной будто осталась осень… а вокруг началась зима.

И не просто зима — та самая, как в сказках, где снег падает медленно, крупно, мягко, а воздух звенит от холода. Хлопья ложились на землю ровным белым покрывалом, и весь мир будто задержал дыхание.

А когда передо мной вырос замок — я поняла, что не дышу тоже.

Он возвышался над нами, как живое творение: стены — тёмные, будто покрытые инеем; тонкие башни стремились к небу; узкие окна горели тёплым светом свечей. Казалось, что замок сам смотрит на меня и оценивает, годна ли эта ведьмочка для его древних коридоров.

И только боль в лёгких вернула дыхание.

— Я бы подумала, что это моя бурная фантазия… — пробубнила я себе под нос. — Если бы она у меня была. Хоть какая-то.

— Что вы сказали? — ведьма повернулась, приподняв бровь так, будто поймала меня на преступлении против этикета.

— Ничего, это я сама с собой, — отмахнулась я.

Она недовольно фыркнула и продолжила идти вперёд по тропинке. Под её ногами снег хрустел тихо, как будто боялся потревожить её, — а вот мои ноги, обутые в тонкие изящные сапожки, издавали звук: «я сейчас отморожу себе всё, что можно».

Но что мне оставалось? Я шла.

— А когда доставят мои вещи? — спросила я, пытаясь не думать о том, что пальцы ног уже не чувствую.

— Большая часть уже находится в покоях, закреплённых за вами. Остальное придёт позже, — коротко ответила ведьма.

То ли из-за ветра, то ли из-за её тона — меня аж передёрнуло. Её голос был сухим, вымеренным, словно она преподаёт уже третий век подряд и видела в моей физиономии лишь очередного бестолкового первокурсника.

Сказать, что она выглядела старой — нет. Старше меня — да. Но сколько ей лет на самом деле, определить было сложно. Особенно после того, что рассказывала Лола, пока мы собирали мой чемодан: что и маги, и драконы, и даже некоторые люди здесь могут сохранять молодость дольше. А уж ведьмы — отдельный разговор.

И после её ужасающих историй: «Многие маги-выродки вытягивают жизненную энергию из ведьм, будто пиявки…»

Слава богам, моя ведьминская книга, помимо того, что жила своей жизнью, подарила мне амулет — тонкую цепочку с голубой каплей-кристаллом. На нём золотом был выгравирован древний символ. Я так и не поняла его значения, но Лола уверяла, что он защищает от вытягивания жизненной силы.

Естественно, я сразу его надела. Во-первых, я не дура, которая разбрасывается бесплатными подарками. А во-вторых, у меня за всю жизнь было всего одно украшение — обручальное кольцо. Даже помолвочного не было. Влад сделал предложение, скрутив обёртку от конфет «Ореховая роща» в импровизированное кольцо.

А я ведь считала это романтичным.

Вот дура!

В любом случае, больше дурой я быть не собиралась. Шагая за ведьмой по снегу, я на автомате коснулась горла, проверяя, на месте ли амулет. Он был. Я выдохнула. Пар вырвался наружу — красиво, но холодно.

— Да, наверное, в письме было написано, — ответила я женщине, которая спросила про инструкцию в письме. — Просто… замок красивый. Я восхитилась и забыла про всё остальное.

— Понятно, — коротко сказала она.

Мы вышли к огромным резным дверям замка. Чёрное дерево, металлические накладки, руны по кромке — всё дышало древностью и силой. И, что самое впечатляющее, стоило нам подойти ближе, как двери сами распахнулись внутрь.

Стоило мне переступить порог, как по коже пробежали мурашки, а под лопаткой кольнуло. Перед отъездом из дома дядьки я пыталась рассмотреть, что там у меня, но маленькие зеркала не давали чёткую картинку, а Лола сказала: «странный рисунок».

Коротко говоря — информации ноль.

Мы прошли несколько коридоров, и замок продолжал поражать. Стены — из светлого камня, будто покрытого тонкой пылью магического инея. Магические светлячки летали под потолком и освещали проход, меняя оттенки — от золотого до мягко-синего. Огненные канделябры горели живым пламенем, но не коптили, не пахли — и вообще вели себя подозрительно воспитанно.

— Следуйте за мной, — сказала ведьма. — И побыстрее.

Я и пыталась следовать быстрее, но внутри было так тепло, что ноги буквально подкосились. Тело неожиданно осознало, что только что было на грани замерзания.

— Сейчас мы внесём вас во все документы со всеми остальными студентами, вы их подпишете, и я покажу ваши покои, — произнесла она.

Я кивнула, пытаясь не стучать зубами. И неожиданно замерла, пройдя под очередной аркой. На меня обрушился гул голосов, которых не было секунду назад.

Подняв глаза, я увидела огромный холл, наполненный… людьми. Огромным количеством людей.

Студенты.

Кто-то сидел на лавках, обсуждая что-то слишком эмоционально. Кто-то стоял с кружками, клацая перьями по пергаменту. Пара молодых людей спорили рядом, и между ними искрилась небольшая молния. Две девушки в одинаковых мантиях пытались приручить стаю светляков, и те упрямо складывались в фигуру дюжины неприличных жестов.

ГЛАВА 4. Первое столкновение.

Мы проговорили с Линн, наверное, около часа. Девушка оказалась удивительно лёгкой собеседницей — тихой, внимательной, тёплой. Такими людьми обычно не разбрасываются.

Я рассказала ей о тёте с дядей, о том, что Академия — мой шанс начать всё заново. Линн слушала, не перебивая, лишь иногда задавая осторожные вопросы.

А потом заговорила сама.

— Матери у меня нет, — тихо сказала она, складывая книги на стол. — Папа женился второй раз. Возможно, он сделал правильно… но мачеха… — Линн сморщила нос. — Она не любит ведьм. И не любит меня.

— За что? — спросила я.

Она пожала плечами, будто это было неважно:

— За то, что я есть. Её раздражает моё лицо, голос, дыхание… Она считает ведьм ошибкой природы. А Академия — единственное место, где она не смеет меня трогать.

У меня неприятно сжалось внутри. Слишком знакомая история «нежеланного ребёнка».

Я откашлялась, пытаясь разогнать тишину:

— В любом случае, теперь мы обе здесь. И… кажется, это начало чего-то нового.

Линн улыбнулась мне — скромно, но искренне. А потом резко вздрогнула.

— Ой! Комендантша! Она просила подойти и расписаться за вещи, которые выдала её внучка! — Девушка торопливо схватила книги. — Эмма, я нарисую тебе карту, чтобы ты не заблудилась.

Она быстро начертила пером удивительно аккуратную схему и протянула мне.

— Я подойду позже, ладно?

— Конечно, иди, — махнула я рукой.

Мы вышли в коридор. Линн свернула налево, я — направо, как указала карта.

Но стоило мне сделать три шага…

Голос. Женский. Дрожащий, но гордый:

— Ну почему вы такой жестокий?..

Я замерла. Да, я прекрасно понимала, кому это адресовано.

Риан Эрхард Дравенмор — дракон, любимец короля и самый желанный студент Академии. Богат, высок, безумно красив.

По словам Линн, он получал минимум по три признания в любви в день. Но меня интересовало другое: почему он их отвергает? Опасные мужчины обычно не отталкивают — они используют. А этот не использует никого.

Любопытство взяло верх, и я завернула за угол, желая увидеть того, кому признаются в любви битый час. Что же в нём такого?..

Я осторожно выглянула из-за арки, высунув «пол-носика», как настоящая шпионка уровня «никто меня не заметит».

И увидела его.

Он стоял лицом к окну, заложив руки за спину. Высокий. Широкоплечий. Та самая идеальная фигура, от которой половина Академии падает в обморок: плечи широкие, бёдра узкие, спина прямая — как у тех, кто родился командовать.

Огненно-рыжие волосы сверкали в свете факела. Профиль резкий, дерзкий. И что-то такое в осанке… будто он не стоит, а высматривает, кому бы дать повод бояться.

Рядом, чуть в стороне, стояла девушка — удивительно красивая. Эльфийская кровь читалась в каждом изгибе. Глаза — цвета морской воды, огромные, блестящие, резко контрастировали с чёрными волосами, что спадали волнами. А брови были… белыми.

Я даже подалась вперёд.

Покрасилась? Или это магия?

— Аги… я благодарен за проявленные чувства, но… ты мне не интересна, — прервал её низкий, спокойный голос.

Голос девушки дрожал:

— Но у вас нет истинной… нет девушки… Что мешает нам хотя бы… проводить ночи вместе?

У меня глаза полезли на лоб. Она только что открыто предложила себя мужчине. Вот так, одной фразой. Прямота уровня «я в шоке».

Риан вздохнул — тихо, убийственно красиво:

— Я повторю: ты мне не интересна.

— Но кто-то же должен быть вам интересен! — воскликнула она. — Сколько девушек готовы лечь к вашим ногам, а вы отвергаете каждую!

Я прикусила губу, чтобы не хмыкнуть слишком громко, выглянула чуть больше, чтобы не упустить ни одной детали. И в этот момент — как назло — под моим сапогом оказался крошечный камушек.

Он выскользнул и со звоном врезался в стену. ГРОМКО. Так громко, что мне самой захотелось сквозь землю провалиться.

Дракон резко развернулся. И впервые я увидела его глаза. Голубые. Холодные. В свете огня — почти стальные. Полные ярости. И… интереса.

— А это у нас кто? — произнёс он, почти мурлыкая.

Аги всхлипнула и процедила:

— Очередная ведьма. Вероятнее всего.

— Ты свободна, — бросил Риан.

— Но…

— Я сказал: свободна.

Она растворилась в воздухе быстрее, чем я успела моргнуть. А я стояла, как вкопанная.

Его взгляд медленно скользил по мне — словно читал каждую линию на моём лице, считывал дыхание, мысли, пульс.

Под ложечкой неприятно сжалось. Под лопаткой вспыхнула метка — жарко, болезненно.

Он сделал шаг ко мне. Властно. Спокойно. Как хищник, который знает, что добыча сама вышла к нему.

Глава 5. Ты будешь моей истинной!

Первый день в Академии оказался совсем не таким, как я себе представляла.

Если вчера я ещё пыталась убедить себя, что смогу спокойно влиться в учебный процесс, то сегодня реальность с размаху ударила меня по голове — причём без предупреждения и магической подушки безопасности.

Проснулась я от того, что в окно кто-то запульнул снежок. Не птица, не дух — самый обычный снежок. Но учитывая, что комната была на третьем этаже, а во дворе никого не было, то… Я решила не задавать лишних вопросов. В этом мире и не такое может оказаться нормой.

Линн, конечно, проснулась мгновенно, как по свистку, и через минуту уже стояла одетая, причесанная и идеально собранная, с выражением лица «я здесь, чтобы учиться, а не выживать». На её фоне я ощущала себя сломанным будильником, который гонят сдавать экзамен.

— У нас первое занятие — История магии, — напомнила она, поправляя косу.

Тон у неё был такой, будто нас ждёт казнь.

Честно? Так оно и оказалось.

История магии чуть не взорвала мозг. Может не совсем так, но повыть на луну захотелось.

Преподаватель оказался мужчиной лет ста… и это я, кажется, занижаю. Мы сидели за длинными столами, а он вещал ровным голосом, который мог бы убаюкать даже собрание гиперактивных демонов.

— Истоки магии уходят в эпоху Первого Огня, — говорил он, перекатывая в руках шар с руной. — И важно понимать, что каждая раса сформировалась из первичных стихий…

И всё это сопровождалось такими терминами, что у меня в голове начинал дымиться мозг. Линн конспектировала как одержимая. Я же делала вид, что понимаю. Получалось… сомнительно.

К концу лекции я была уверена только в одном: мне нужно читать больше. Гораздо больше. А еще, я была счастлива, что мне досталась такая соседка. Не считая того, что она быстро записывала все за преподавателем, так у нее еще и почерк идеальный. То ли дело у меня.

Следующее занятие – Основы магического резерва, казалось должно было быть проще. Но я ошиблась. Тут стало хуже.

— Ощутите место, где зарождается магия, — сказала преподавательница с суровым лицом, сложив руки на груди. — Ваша внутренняя точка опоры.

Да какая ещё точка? Я вообще-то привыкла ощущать максимум усталость, голод и необходимость кофеина. Но нет. Теперь мне нужно «ощутить поток силы», «найти центр магии», «почувствовать внутреннюю вибрацию».

Моя лопатка, к слову, вибрировала. Но явно не так, как она имела в виду.

— У вас, ведьма, весьма нестабильный резерв, — пробормотала преподавательница, проходя мимо. — Интересная… дисгармония.

Спасибо. Очень полезно. Не могу дождаться продолжения.

Когда урок закончился, я почувствовала себя как после тяжёлой тренировки в спортзале, куда меня силком притащил тренер-садист.

Мы вышли из аудитории, и воздух в коридоре показался мне настолько свежим, что я чуть не застонала от облегчения. Живём. Живём, Эмма. Первый бой — и ты ещё на ногах.

Я уже собиралась направиться в сторону столовой — Линн уверяла, что там подают что-то вроде супа с магическими бобами, — как вдруг поняла, что что-то не так.

Коридор был заполнен студентами. Шумным, плотным, живым морем студентов. Кто-то переговаривался, кто-то перешёптывался, кто-то с интересом выглядывал из-за чужих плеч. Но главное — все смотрели в одну сторону.

Я застыла, прижав к груди книги.

— Что происходит? — прошептала я.

Линн резко побледнела.

— О нет… — выдохнула она.

— Что — «о нет»? — Я подняла бровь.

Она открыла рот, но не успела ответить.

Потому что в следующую секунду из гула голосов, перешёптываний и смешков я услышала:

— Привет, ведьмочка!

5.1

— Привет, ведьмочка!

Голос — низкий, ленивый, обволакивающий, как горячий мёд.

Я подняла глаза — и едва не поперхнулась воздухом. Рыжий дракон-наследник, золотое солнце на двух ногах, стоит, облокотившись на перила, и смотрит так, будто я его личная собственность.

— Поздравляю — ты будешь моей истинной.

Я моргнула. Потом ещё раз. А потом хмыкнула так громко, что даже соседка рядом подавилась воздухом.

— Спасибо, но нет.

Он выпрямился. Медленно. Опасно. Как хищник, которому впервые в жизни сказали: «Фу, блохастый».

— Ты, видимо, не поняла, — тихо произнёс он, подходя ближе. Голубые глаза вспыхнули магией. — Это не предложение.

Он наклонился так, что я почувствовала жар его дыхания.

— Это констатация факта.

И тут в голове что-то щелкнуло. Слова Вадима: “Как я сказал, так и будет”, “Не смей мне перечить”, “Никаких других вариантов не будет”. Никогда и никому больше не позволю указывать мне. НЕТ!

Я сложила руки на груди.

— Тогда вот мой факт: я — не твоя. Ни истинная, ни мнимая, ни какая угодно. И если тебе так нужны отношения “по факту”, найди себе зеркало. Там тебя точно никто не посмеет послать.

Возникло чувство, что впервые за всю свою жизнь дракон… замолчал. И остолбенел. Он остолбенел. Секунду назад — величественный наследник драконьего рода, золотой мальчик Академии, самоуверенный до последней чешуйки. А сейчас — стоит, моргает, словно пытается перезагрузить реальность:

Ошибка 404. Ведьмочка не найдена.

Соседка, висевшая у меня под локтем, тихонько охнула:

— Ох ты ж Пламя святое…

А за её спиной раздался вздох. Один. Другой. Потом шёпот, будто ветер прошёл по коридору:

— Она ему отказала…

— Ему?!

— Риану?

— С ума сойти…

Я делаю вид, что не слышу. Хотя слышу всё. И вижу — тоже всё. Не знаю, что было страшнее, сказать:”нет”, или согласиться быть истинной. Чтобы это не значило.

Риан наконец моргает, словно возвращаясь в тело. Губы его тронула улыбка. Но не простая. Та самая — опасная, хищная. У мужчины, который понял: перед ним добыча… умеющая кусаться.

— Забавно, — медленно произносит он.

Шаг вперёд.

Я на каждый его шаг — делаю шаг назад.

Он — как солнце в человеческой форме: яркий, казалось бы тёплый, но если подойти слишком близко — сожжёт до костей.

— Обычно на этом месте девушки падают в обморок от счастья, — продолжает он.

— Падайте. Вам никто не мешает, — сладко улыбаюсь я.

Кто бы сказал, откуда во мне столько дерзости… Соседка за спиной снова охнула. Кто-то в толпе кашлянул, едва не подавившись смехом.

Уголок губ Риана дёрнулся. Казалось он наслаждается происходящим. Мазохист что ли?!

— Ты дерзкая, ведьмочка, — говорит он тише, с металлическим отливом в голосе. — Даже слишком.

— Это диагноз? — поднимаю бровь. — Или новая попытка очарования?

Он наклоняется — опять этот жест, будто пишет на моей ауре своё имя.

— Диагноз, — горячо шепчет он.

— Отлично, — так же горячо шепчу я. — У меня есть рецепт лечения: держаться от меня подальше.

Шок в его глазах — снова. Похоже, дракона сегодня бьют по самолюбию чаще, чем он моргает.

— Это… будет интересно, — наконец произносит он и отходит на шаг, но взглядом цепляется, будто крючком. На губах все та же хищная улыбка.

— Прекрасно, — отвечаю я и, схватив соседку под руку, разворачиваюсь. — Интересуйся издалека.

Мы с моей новообретённой подругой уходим — ну, если точнее, я плыву вперёд на резиновых ногах, а она еле дышит рядом. Когда сворачиваем за угол, она взрывается:

— Ты сумасшедшая! Ты реально сумасшедшая!

— Спасибо. Я стараюсь, — выдыхаю я, хотя у самой руки трясутся.

На то, чтобы собраться и выйти на прямое противостояние с бывшим мужем я потратила почти шесть лет. А тут сразу в омут с головой.

— Это же Риан. Эрхард. Дравенмор! Девушки с башен ради него готовы прыгать!

— Ну вот пусть и собирает тех, кто прыгает, — бурчу.

— Ты ему отказала! — говорит она так, будто я отказала не мужчине, а самому королю вселенной.

— Да, — соглашаюсь. — И что теперь?

Не уверена, что готова была услышать ответ, но необходимо понимать масштабы трагедии.

Она несколько секунд хлопает глазами, потом резко останавливается и выдыхает:

— Он теперь точно от тебя не отстанет.

Меня пробирает холод.

— Почему? Я же его только что унизила при всех. Он должен отомстить, унизить в ответ и…

Риан Эрхард Дравенмор

И снова 2 визуала на выбор)))

Риан Дравенмор — дракон, любимец короля и самый желанный студент Академии. Богат, высок, безумно красив…

Хищник по натуре: спокойный снаружи, но внутри постоянно удерживающий силу, которая рвётся наружу.

Он предельно сдержан и почти никогда не показывает эмоций, предпочитая холодную логику и наблюдательность словам.

Не доверяет людям: королевский двор с детства учил его видеть в каждом союзнике потенциального врага, поэтому он держит всех на расстоянии.

Однако в нём есть яростная, первозданная страсть дракона, которая проявляется только тогда, когда кто-то взрывает его защитную оболочку.

Он уважает силу характера и презирает слабость духа