Ты, дарованный мне богами. Книга первая

1

Туман. Густой. Вязкий. Промозглый. Он заставляет дрожать меня всем телом и наполняет легкие тяжелой влагой. Каждый вдох дается с трудом.

Седая муть не позволяет увидеть собственные руки, которые я протягиваю перед собой в надежде нащупать хоть что-нибудь. Где я? Как здесь оказалась? Иду, сама не зная куда. И даже не помню откуда. Словно туман стер не только видимость, звуки, запахи, но и мою память.

Ноги в который раз запинаются о неровности. Что там на земле? Не хочется думать. Слишком страшно. Действительно, что может находиться в месте, где нет ничего, кроме тумана? Такие же, как я, люди, не сумевшие выбраться из коварной мути, кажущейся живой и липкой? Или обычные кочки и пучки растений, что стремятся к жизни, вопреки злой пелене, окутавшей округу и погрузившей ту в спячку? Я этого не знаю наверняка, а потому на всякий случай двигаюсь быстрее. Но осторожнее. Сначала прощупываю путь пальцами ног, а уж потом наступаю. Почему-то я босая. И голая. Понимаю это, обняв себя руками, но согреться не выходит. Ладони такие же ледяные, как и ступни.

Оглушающая тишина. Лишь невнятный шорох моих шагов, слышимый будто сквозь толщу воды. Шурх, шурх. И в такт им всплывающие из ниоткуда слова, высасывающие из меня остатки мужества: Безысходность, Безнадежность, Бессилие. У меня вырывается тоскливый вой, но голодный туман легко съедает звуки моей самодеятельности, проглатывает и облизывается. Затыкает мне рот ватной хмарью, проникает в носоглотку, душит, запрещая нарушать покой странного места.

Усталость берет свое. Не физическая, тело почему-то готово и дальше брести, плутая в белесых клубах плотной влаги, на пределе мой дух, готовый сдаться, не видящий смысла в дальнейшей борьбе с отчаяньем.

Когда я слышу чьи-то голоса извне, не сразу верю, что они реальны, а не плод моего воображения. Но даже сомнения мне не мешают оживиться и начать метаться из стороны в сторону.

Где вы? Не важно — кто. Главное — отзовитесь!

Туман напуган неожиданным вторжением в свое царство. Он рассеивается там, откуда исходят звуки, обнажая небольшой каменистый пригорок с двумя силуэтами, стоящими в метрах десяти друг от друга. Один из них, кажется, приветливо машет мне?

Да-да! Я здесь!

Бросаюсь навстречу, вырываясь из липких объятий злющего марева, упорно цепляющего меня за руки и ноги, путающегося в волосах и тянущего назад. Я не твоя добыча!

Пригорок все ближе, как и стоящие на нем фигуры. Мне даже удается их немного рассмотреть. Одна — высокая и плечистая, это крупный мужчина с рублеными чертами лица. Он стоит, широко расставив ноги и сложив руки на груди. Он не зовет меня, да и вообще весь его вид говорит: «Не подходи». Вторая фигура более изящная и женственная. Средний рост, длинные светлые волосы и плавные движения, манящие меня к себе. Она улыбается и зазывает: «Сюда, скорее, я тебя жду».

«Я иду. Иду я», — хриплю севшим голосом и еще быстрее перебираю ногами, ударяясь голыми пальцами о камни и наступая на неровности. Но не обращаю внимания на боль, получив шанс выбраться из странного места. Тороплюсь изо всех сих.

«Скорее, скорее», — умоляет голос.

Всплеск неясной тревоги, но сейчас не до нее. Я бегу.

«Смотри под ноги!» — грозный окрик оглушает.

Я вздрагиваю и останавливаюсь. Опускаю взгляд. Сквозь белесую дымку проступает трещина в земле шириной в метр. Глубину не определить, но и так ясно, что в спешке можно переломать ноги. Смотрю с благодарностью на мужчину, грубо одернувшего меня, спасшего как минимум от шишек и ссадин, а максимум — сохранившего мне жизнь.

Женщина теряет для меня всякую привлекательность. Перемахнув через расщелину, я стремлюсь к мужчине, хоть путь к нему сложнее. Если к женщине ведет пологий подъем, то мой спаситель расположился на обрыве, пусть и невысоком, но отвесном.

«Все хорошее дается нам недешево», — в утешение себе повторяю я, как мантру, любимую мамину поговорку и взбираюсь по каменистой стене. Пальцы рук и ног отчаянно цепляются за каждый выступ.

«Куда?» — кричит женщина.

Я отвлекаюсь на нее всего на секунду, бросив единственный взгляд на искривленное разочарованием лицо, как зловредный туман вспоминает про мое существование. Плотные щупальца хмари обвиваются вокруг щиколоток и тянут вниз, к себе, в свое сырое нутро. Неважно. Я почти у цели, протягиваю руку в надежде, что мужчина поможет мне взобраться, но он недвижим и даже не смотрит на меня. Мои ладони и ступни оскальзываются на камнях, неожиданно ставших влажными. Взмахиваю руками, пытаясь обрести равновесие. Без толку. Отклоняюсь назад и начинаю свое падение.

И тут мужчина резко нависает над обрывом и все-таки хватает меня. Спасена! Вытягивает к себе и ошеломленный отходит на несколько шагов назад. Мое спасение явно не входило в его планы.

***

Я поднималась с карачек и озиралась. Пространство вокруг стремительно менялось. На меня обрушились запахи пыли и затхлости, а еще приторно-сладких духов. Глаза ослепил свет. Пропал пригорок и бескрайний туман, под ногами появились каменные плиты, а по бокам — стены помещения без окон. И лишь притаившиеся по углам клубочки серебристой дымки напоминали о месте с густым, почти живым туманом.

Мужчина и женщина остались на прежнем расстоянии друг от друга и от меня. Только, вопреки чуть ранним событиям, их глаза оказались завязанными. Прежде чем они успели сорвать платки со своих лиц, на мои плечи легла тяжелая прохладная ткань, укутав в многочисленные шелковые складки.

Я обернулась. Седовласый старец в белой длиннополой мантии, расшитой золотыми узорами, ободряюще улыбнулся:

— Добро пожаловать в наш мир, дарованная богами, — торжественно провозгласил он, раскинув руки в жесте приветствия.

— Мм, здрасьте, — растерянно пискнула я, пытаясь собраться с мыслями.

2

В себя я пришла под мерное покачивание повозки и скрип колес. Сквозь плотную ткань полога внутрь настойчиво пробирались алые лучи закатного солнца.

— Рихая! Вы очнулись? — радостно воскликнул детский голосок.

Я с трудом приподнялась с мягких подушек и оперлась на локоть. Над головой — ткань шатром, подо мной — твердое плоское основание, обтянутое мехом. А на мне — кроме алого плаща безразмерная красная рубаха из шелка, перехваченная в талии цепочкой, просторные штаны и носки, одолженные стариком в подземелье. Новый сон? Черт! Как же больно я щиплюсь! Потерла руку. Эх, все же сумасшествие, начиная с тумана и заканчивая странным миром, где попаданок насильно выдают замуж, — реальность. А я так надеялась…

Что же мне делать? Что делать? Хотелось завыть в голос, жаль только моя истерика ничего не изменит. Нужно брать себя в руки. Правильно сказал — как там его? — Оракул: «От тебя зависит, как ты будешь жить». Чем скорее смогу обрести контроль над эмоциями и влиться в местные реалии, тем меньше окажется упущенных возможностей. Поэтому следует внимательно слушать, запоминать, а в нужный момент правильно реагировать.

Я сделала несколько глубоких вдохов-выдохов. Кажется, я слышала голос?

В углу повозки сидела тощая девчонка лет десяти в жутком коричневом платье, с жиденькими косичками такого же цвета и любопытными темными глазенками.

— Я Лилия, — представилась, чтобы хоть что-то сказать, — можно просто Лия. А ты?

— А я Танни! — сообщила девчонка со счастливой улыбкой, обнажающей крупные выпирающие зубы. — Я живу при храме самого Оракула! Правда, помогаю по мелочам только, но зато в главном храме. Это не то же самое, что в обычном. Далеко не каждой девочке так везет, ведь к Оракулу приезжают со всей Лаэры, и я могу хоть каждый день видеть новых важных людей. Хотя, если честно, вижу не всегда, вернее даже, редко, так как помогаю то на кухне, то в подземелье. Но все-таки, живи я в другом храме, видела бы и того меньше. Вот, например, сегодня, мне довелось сопровождать рихаю, дарованную богами. Это ли не удача?

— Подожди-подожди! — взмолилась я, путаясь в свалившейся на меня информации. — Ты сейчас о ком говоришь?

— О себе, — растерялась Танни.

— Ты сказала, что будешь сопровождать дарованную богами. — Кажется, так меня называл Оракул в подземелье.

— Уже сопровождаю. Вас, рихая, — еще больше смутилась девочка, не понимая, к чему я цепляюсь.

Выходит, речь все-таки обо мне.

— А рихая — это кто?

— Вы — рихая.

— До чего понятно и подробно! — фыркнула я. — Рихая — это я, а я — это рихая. Должность, что ли, такая? Или статус?

— А! — наконец сообразила Танни, о чем я спрашиваю. Вы же, рихая, из другого мира, вам многое неизвестно. Так я помогу. — Девчонка преисполнилась собственной важности и принялась объяснять: — Рихая — это холостая магиня или жена риха, то есть мага, а еще рихтана, который владеет целым рихатом. Рихая, если замужем за рихтаном, становится рихтой тогда, когда рожает наследника рихата. Если рождается девочка, что случается редко, то рихая остается рихаей, пока не родит мальчика. Рихта с древнего языка переводится как «мать будущего рихтана». — Она осеклась, заметив мои округлившиеся глаза. — Не очень понятно, да?

— Не очень, — согласилась я. — Похоже, мне придется записать подобные тонкости и выучить, раз теперь живу на Лаэре.

— Так может, мне помедленнее говорить, пока писать нечем? Ну, чтобы лучше понималось. Или вообще замолчать? Мрессия всегда говорит… Мрессия — это в храме главная кухарка. Так вот она всегда говорит, что от моей болтовни уши режет и мозги кипят. Не знаю, как можно уши резать и мозги отваривать… Нет я понимаю, что это в переносном смысле…

— Танни.

— Да, рихая.

— Почему ты меня зовешь рихаей?

— Так ведь рихая…

— О нет! Не нужно всевозможные титулы перечислять…

— …жена риха или рихтана, который…

— Причем здесь я?

— Так ээээ… рихтан Рэнн — ваш муж.

— Не может быть. Пока я была без чувств…

— Оракул провел брачную церемонию и внес имя риха Рэнна в книгу рихтанов. Теперь он — рихтан рихата Миртов. Его отец недавно умер и…

— Я в курсе.

— После брачной ночи для всех подданных рихата вы станете узаконенной рихаей, а когда родите сыночка, то вас назовут рихтой. Как чудесно! — Танни всплеснула руками.

— Быть рихтой? — насмешливо переспросила я.

— И это тоже замечательно! — заверила меня девочка. — А еще я радуюсь, что сопровождаю из храма домой рихаю, будущую рихту Миртов! Это просто невероятно!

— Согласна, — вздохнула я. — Поверить не могу.

— Ага, Мрессия так и сказала мне перед уходом. Мол, поверить не могу, что такой болтливой и некультурной девчонке доверили столь важную миссию. Но что поделать, Ламина вчера… Ламина меня старше на три года, она капельку магиня, но совсем капельку, магичить совершенно не умеет… Не потому, что ее никто не учил магии, ее учили вместе с малолетними рихами, долго учили, но магии в ней почти нет, ну и бросили бесполезные попытки. Замуж ее, может быть, кто-то из очень слабых магов и возьмет, но толку в том вряд ли будет. Так храмовник Джоус сказал. Поэтому пока она живет при храме и делает самую простую работу. Ждет, пока родственники ей жениха найдут. О чем я? Ах, да, так вот Ламина вчера уехала к родственникам повидаться, а вечером появились братья рихи Мирт со срочным делом к Оракулу. Это они вас, рихая, из другого мира собирались вызвать.

Я слушала стрекот Танни вполуха. Не потому, что болтовня девчонки казалась безынтересной, просто мне было страшно. Я щерилась иголками, но понимала, что они бумажные и легко сломаются, стоит подуть ветру. Как защитить себя? Что нужно сделать, чтобы обрести свободу выбора и безопасное существование? Я задавалась вопросами, но ответы на них не находила.

Дорога домой мне заказана, поэтому думать о возвращении — только время терять и бередить душу. Сейчас важнее позаботиться о себе здесь. Я оказалась заперта в чужом мире, где нет не только родни, но даже знакомых, готовых поддержать добрым словом.

3

— И как? — Верхняя губа Рэнна скептически приподнялась, демонстрируя сомнение.

— Я должна умереть! — торжественно объявила я, и только потом подумала, до чего странно это прозвучало. Ну, да, Рэнн так и посмотрел на меня — как на полоумную. Что за неприятный тип! — Разумеется, не по-настоящему! Инсценируем мою безвременную гибель, ты пострадаешь для вида, можешь даже от горя сойти с ума, раз нужен весомый повод для отказа от власти, и отправишься в свой храм. Элфин сядет на твое место и займется размножением себя любимого, а я отправлюсь на поиски лучшей жизни в другие земли, где меня никто не знает.

Рэнн, нахмурившись, уставился в пол. Я тоже затихла и на всякий случай отодвинулась в дальний угол лежанки.

Мне до чертиков хотелось, чтобы мужчина нарушил тишину, радостно одобрил мой план и ушел из шатра. Его присутствие здорово напрягало. Но Рэнн молчал и все сильнее мрачнел. И если страх во время разговора слегка притупился, то теперь снова распускал свои щупальца, грозя удушить меня.

— Хорошо, — наконец согласился мужчина таким тоном, будто приговаривая к смерти, хотя, если буквально, так оно и было. — Идея паршивая, но другой у нас нет.

— Ну-у, прямо как с вызовом иномирянки, — тихонько проговорила я, но Рэнн меня услышал и даже окатил неприязненным взглядом. — Что… Что ты делаешь? — прерывающимся голосом спросила я, глядя на принявшегося раздеваться мужчину. Ерничать мне расхотелось. Запал, появившийся после маленькой победы, растворился быстрее, чем сахар в кипятке.

Рэнн не торопясь снял обувь на толстой подошве, чем-то напомнившую мне земные берцы, скинул рубаху одним движением и бросил на сундук, отстегнул ремень с ножнами. Когда его рука легла на пояс штанов, я тоненько заскулила. Складка между бровями Рэнна стала четче, но стриптиз, к моему несказанному облегчению, завершился.

— Твой «труп» представить общественности мы не сможем. Люди не дураки, а маги тем более. Поэтому твоя гибель окажется без главного свидетельства — тела. Пропади ты прямо сейчас, народ не поверит в твою смерть и решит, что иномирянка сбежала. Рассказать, какая начнется на тебя облава? А какая жизнь грозит после поимки?

— Н-не нужно, догадываюсь, — хлюпнула я и заерзала на месте. К чему он ведет?

— Поэтому некоторое время тебе придется притворяться, что смирилась со своим положением, и вжиться в роль моей супруги. Сейчас для всех у нас с тобой брачная ночь.

Рэнн протянул ко мне руку и дернул за расшитый ворот роскошного пеньюара. Треск ткани, и часть воланов осталась в его лапище, бисер брызнул в разные стороны, рассыпаясь по постели и пушистым мехам, устилающим пол. Досталось и ночной сорочке. Ее подол приобрел уродливую прореху. Затем Рэнн накрыл мою макушку ладонью и растрепал волосы, до того тщательно расчесанные и уложенные Танни.

— Ты так себе представляешь последствия брачной ночи? — осмелилась спросить я. Меня в дрожь бросало только от одной мысли, что попытка полюбовно договориться с Рэнном могла провалится, и я к утру без всякого маскарада выглядела бы оборванной и потрепанной.

— Ты разве не собиралась сопротивляться? — исподлобья глянув на меня, усмехнулся Рэнн и оторвал у пеньюара рукав.

— Как догадался?

— А чего догадываться. Ты грохнулась в обморок, узнав о том, что придется стать моей женой. Элфин всему отряду обережников рассказал, а некоторым особо любопытным даже дважды.

Вот же, базарная баба! Еще братом называется.

Я растерянно следила за манипуляциями мужчины, но оказалась совершенно не готова к очередной выходке. Рэнн склонился надо мной и больно впился губами в обнаженное плечо. Я дернулась, однако из железного кольца его рук вырваться не вышло. Спустя долгую, мучительную секунду он поднял голову — на моей коже наливался уродливый синяк с гадким намеком. Что ж, моему супругу не откажешь в изобретательности.

Последней каплей стал нож в его руке.

— Аааа! — завизжала я и вскочила на ноги. Какую пакость он еще придумал?

Но разве мои слабые потуги могли бы остановить гороподобного верзилу? Подсечка, и я уже лежу распластанная на постели, а Рэнн зажал мою руку и занес над ней нож.

— Убийца!... Кровосос!... Ублюдок!... — хрипела я сорванным голосом.

Рэнн кончиком ножа коснулся моего мизинца и, выдавив каплю крови, прижал его к светлой простыне.

— По возвращении домой мы должны предоставить роду доказательство нашего союза. Маги легко определят кому принадлежит кровь, поэтому в таких мелочах не стоит врать, — соизволил-таки объяснить Рэнн.

— А заранее сказать нельзя было? — возмутилась я со слезами в голосе.

— Так все-равно бы рыдала и брыкалась, зачем время терять? — не понял меня бесчувственный сухарь.

— Ненавижу!

На что Рэнн пожал плечами. Кто бы сомневался, ему на все плевать.

Он вышел в гостиную и налил себе рубиновую жидкость из графина.

— Пойду позову твою служанку. Как ее зовут? — спросил он, прихлебывая из высокого стакана.

— Танни, — буркнула я, размазывая слезы надорванным рукавом пеньюара.

Через минуту девочка прибежала в спальню и принялась суетиться вокруг меня. Переодела в новую ночную сорочку и пеньюар, смазала синяк на плече мазью, расчесала и заплела в косу волосы, перестелила постель. Время от времени она опасливо косилась на Рэнна, развалившегося на диванчике в гостиной. И молчала. Видимо, рихтан ее пугал не меньше, чем меня.

Танни завернула в постельное белье, измазанное моей кровью, порванную одежду и завязала узлом.

— Положу вот сюда, — коротко сообщила она и указала на огромный сундук, прикрытый рубашкой Рэнна.

Я кивнула. Мне тоже не хотелось разговаривать. И не только из-за неловкости, испытываемой перед девочкой, которая с недетским пониманием отнеслась к моему внешнему виду после «исполнения супружеского долга». Болтать, о чем бы то ни было, при Рэнне не возникало никакого желания. Близкое присутствие мужчины напрягало.

Вспомнив о муже, я в который раз облегченно вздохнула. Как здорово, что он не претендует на реальное подтверждение брака. В чем бы ни крылась причина его стремления стать храмовником и отказаться от наследства, мне она на руку. Я — удивительно везучая!

4

На крыльце замка показалась невысокая блондинка с пышными формами и гордой осанкой. Легкая полнота ей невероятно шла, делая черты лица мягкими, фигуру женственной, а походку соблазнительной. Я могла бы поклясться, что более красивой женщины в жизни не видела. Белое платье в пол, шея и запястья в драгоценностях, волосы уложены в виде короны. Истинная королева!

— Элфин! — радостно вскрикнула она и распахнула руки для объятий. — Добро пожаловать домой!

Она улыбнулась, и только тогда я заметила на гладком чистом лице несколько морщинок.

Элфин дождался, пока подбегут слуги, примут коня и помогут ему спешиться. Аккуратно оправившись, он подошел к женщине, вернул улыбку и почтительно приобнял.

— Матушка.

— Элфин, с возвращением! Вижу, поездка оказалась удачной. Познакомь меня скорее со своей женой, — попросила женщина, бросая на меня нетерпеливые взгляды, и подала знак возничему приблизить бахран к ступеням.

Губы Элфина скривились.

— Для меня неудачно — жена не моя, — доложился он. — И новый рихтан тоже не я.

— Как так? — не поняла женщина и захлопала глазами. — Шутишь?

— Если бы, — с горечью ответил Элфин. — Позже расскажу, матушка, сейчас слишком устал.

— Конечно-конечно. Но почему тогда Рэнн ушел и не представил мне мою невестку?

— Матушка, разве не знаете Рэнна? — усмехнулся молодой человек. — Ладно, разбирайтесь тут без меня…

Он обогнул женщину и ушел в дом. Мы со свекровью уставились друг на друга. Выходит, вот она какая, вдова прошлого правителя и мать братьев. Ослепительная.

Женщина очнулась первой и бросилась по ступеням вниз. Шустро выпрыгнувшая из повозки Танни развернула подножку и помогла мне выбраться наружу.

— Прошу прощения, дорогая, я так растерялась. Добро пожаловать домой, э… — Орлана сделала паузу, предлагая представиться и взяла меня за руки. Ее ладони оказались мягкими и теплыми. Как и голос, и слова, и сама женщина.

— Лия, — робко улыбнулась я, чувствуя неловкость из-за того, что мужчины так просто бросили меня у порога своего дома.

— Лия, — с удовольствием повторила женщина и широко улыбнулась. — А я — Орлана, мать этих невоспитанных оболтусов. Прости за их грубую выходку. Они оба — хорошие мальчики, но временами бывают невероятно упрямыми и бесчувственными.

— Ничего, — еще больше смутилась я. Если кто и должен был извиняться, так это сами «оболтусы». — Спасибо за теплый прием.

— Пойдем в дом, дорогая. Ты наверняка устала. Два дня в пути — это не шутка. Да и ветер поднимается. Не дело стоять на улице, пойдем же.

Орлана подхватила меня под локоток и повела в замок.

Внутри, вопреки моим опасениям, оказалось светло и тепло. В воздухе висело множество знакомых магических шаров вместо люстры, но, что отапливало здание, я так и не поняла. Зато, присмотревшись, заметила другое — окна, закрытые ставнями, благодаря им снаружи создавалось впечатление, будто замок спит.

Полы выстланы коврами и пушистыми шкурами. Стены обшиты тканью и украшены картинами. С потолков свисали гирлянды из кристаллов, отражающих свет от магических шаров. Высокие вазы с живыми цветами на длинных стеблях, мебель на низких изогнутых ножках и элементы декора из кованного металла и резного дерева. Все очень красиво и дорого, но как-то слишком. Будто не для уюта, а выставлено напоказ.

— Нравится? — с толикой гордости поинтересовалась хозяйка, явно приложившая руку к внутреннему убранству замка.

— Да, — не моргнув глазом солгала я, не желая обижать женщину, по мере своих сил старающуюся украсить жизнь домочадцев. А потом честно добавила: — Ничего подобного ни разу не видела.

— Спасибо, дорогая, — расцвела от удовольствия Орлана. — Нам сюда. Спальни на втором этаже. — Она показала на широкую лестницу с удобными деревянными перилами.

Мы поднялись на второй этаж. За мной громко шлепала безразмерными ботинками Танни. За Орланой бесшумной тенью следовала высокая худая женщина в сером одеянии и с таким же цветом волос и кожи лица.

— Комната Рэнна. — Орлана остановилась перед дверью в конце коридора. — Вэсса пришлет тебе твою горничную через пять минут, а девочку устроит на ночь и завтра утром отправит обратно в храм.

Мое сердце ухнуло вниз. Неужели нас с Рэнном поселят в одной комнате? Конечно, супругам положено жить вместе, но видеть каждый день ненавистное лицо? Бррр. И ночью… Что если он все-таки решит воспользоваться своим правом на меня?

Я сжала кулаки и прикусила нижнюю губу, чтобы хоть немного прийти в себя и не убежать с воплями прочь.

Женщина тихонько поскребла дверь ухоженными ноготками и позвала:

— Рэнн. Рэнн, дорогой, я привела твою жену.

Но ответа не последовало.

— Рэнн! — следующие две попытки также не имели успеха.

— Он не слышит, — сделала вывод Танни и решительно вышла вперед. Она повернулась к двери спиной и залупила по ней со всей дури пяткой, вернее деревянной подошвой своего башмака. Коридор замка наполнился грохотом.

Орлана и Вэсса выпучили глаза. Я не знала куда спрятать взгляд, чтобы не рассмеяться. А Танни самозабвенно стучала по двери и голосила:

— Рихтан Рэнн! Рихтан Рэнн! Рихая Лия пришла!

— Может, его нет в комнате? — предположила я, пытаясь угомонить девочку.

— Да как же! — не сдавалась Танни, дергая за ручку и пытаясь открыть запертую дверь. — Я своими глазами видела, что рихтан Рэнн отвел лошадь и зашел в замок, только не с центрального входа, а сбоку.

— Рихтан Рэнн у себя, — коротко подтвердила Вэсса, отвечая на вопросительный взгляд Орланы.

Что стало для Танни поводом стараться с еще большим пылом.

— Рихтан Рэнн, ну право, не может же рихая Лия остаться в коридоре! — взывала она к совести мужчины.

Видимо, моему супругу надоел шум, дверь распахнулась. Танни, лишившись опоры, ввалилась спиной в комнату к ногам Рэнна. Мы слаженно ахнули.

Взбешенный мужчина осмотрел нашу компанию. С его растрепанных длинных волос по обнаженной широкой груди стекали пенные ручейки. Загипнотизированная неожиданным зрелищем, я последовала взглядом за мыльными каплями по гладким литым мышцам, прошлась по кубикам крепкого торса и запнулась о пояс штанов. Нужно признаться, что мужчина оказался сложен, как бог. Нет, наверное, еще лучше…