Ты для меня

1

— Ну привет, Ася, — хрипло заявляет Марат.

Он шагает в комнату и захлопывает дверь комнаты, будто отрезая нас двоих от всего мира вокруг.

Тяжелый взгляд упирается в меня. Мрачный, горящий. Голодный. Его глаза буквально впиваются в мое лицо, жадно скользят по плечам, которые виднеются из-под одеяла. И чувство такое, будто он может видеть всю меня. Прикрываться бесполезно. Без разницы, что сейчас одета в майку и шорты. Чувствую себя голой, беззащитной. Толчки крови бьют по вискам, глушат.

— Ну чего? — оскаливается Ахмедов. — Раздевайся.

Приближается вплотную к постели, на которой сижу, сжавшись в комок. Изучает меня от макушки до пяток. Цепко, остро, словно выхватывая каждую деталь.

По телу невольно пробегает дрожь напряжения. Меня пробивает предательская испарина.

— Тебе помочь надо? — спрашивает с кривой ухмылкой.

Вроде бы и хорошо, что теперь я хотя бы знаю, кто именно меня похитил. И кажется, из всех потенциальных врагов, которые желали бы заполучить себе во власть наследницу Демидовых, Ахмедов не худший вариант.

Ну во всяком случае, это не кто-нибудь неизвестный, не представитель другого клана мафии.

Марата я хотя бы знаю. Примерно понимаю, чего ожидать.

Стоп. Нет. Ничего я не понимаю. Сейчас, глядя на него, такого грозного и подавляющего, не уверена, что можно делать какие-либо предположения.

Одержимые искры в его глазах едва ли успокаивают. Скорее наоборот, лишь разгоняют тревогу внутри до предела.

Мы не виделись чуть больше недели, однако что-то в Марате будто изменилось. И я пока не могу понять, что именно. Он кажется еще выше, крупнее, жестче. В самих чертах его лица словно бы сквозит нечто более хищное, опасное, дикое. И в жестах, в манере двигаться тоже. И вроде бы за такой короткий срок ничего не могло серьезно измениться, но впечатление возникает, будто неуловимым образом изменилось все.

На меня идет охота.

Ректор ясно дал это понять.

Тут в памяти невольно всплывают другие его слова. По поводу Марата. Что он возненавидит меня, когда поймет, кто я на самом деле, кто мои родители.

И что же…

Он знает?

Нервы оголяются так сильно, что кажется, мою кожу начинает покалывать от тревожного напряжения, которое будто электрический ток проносится везде.

Оцепенение затуманивает сознание.

Но в следующую секунду Ахмедов хватает край одеяла, дергает на себя, и это наконец помогает мне моментально прийти в себя.

— Нет! — выпаливаю.

Ожесточенно вцепляюсь в ту часть одеяла, которую теперь сама продолжаю держать. Сжимаю изо всех сил. Дергаю в свою сторону.

— Не трогай меня, — выдаю. — И это одеяло тоже не трогай. Ты вообще теперь не прикасайся ко мне. После всего.

Он хмурится. Слегка выгибает бровь, будто бы с недоумением.

Кажется, зря думала, что Ахмедов узнал правду. В его глазах горит только похоть. Жажда обладания. На ненависть это не похоже. Понимаю это все отчетливее.

И сама уже начинаю злиться.

Он похитил меня, чтобы… чтобы что?..

Марат ухмыляется шире.

— А ректору можно? — хмыкает. — Твой женишок тебя облапать может? Или тоже орешь так?

— А причем здесь ректор? — качаю головой. — Ты бы лучше за собой следил. Смотрел, с кем таскаешься.

— Что? — кривится, будто и правда не понимает.

Но тут я пользуюсь моментом, дергаю одеяло на себя еще сильнее. И Ахмедов край выпускает, пристально рассматривает меня.

Конечно, обольщаться не стоит. Такая реакция временная. Чудом выходит немного сбить его с толку.

— Видео в Интернете, — говорю и стараюсь не замечать, как у меня самой жжет в груди при воспоминании о том ролике. — Не делай вид, будто не в курсе про запись.

— Какую запись? — хмурится.

— С мальчишника твоего брата, — мой голос предательски срывается. — Видела, как ты там хорошо развлекался.

Эмоций слишком много. Меня захлестывает.

Но я не должна реагировать так. Знаю. Марат для меня никто. Чужой человек. И если возникли какие-то чувства, то своим скотским поведением он все разбил. Назад дороги нет.

— Обычный мальчишник, — бросает Ахмедов невозмутимо, но глаза отводит.

— Забыл, что в бассейне было? — вырывается у меня и глаза неожиданно щиплет, а горло сдавливает.

Мерзко все это. Мерзко…

— Не было там ничего, — грубо обрубает Марат. — Ты мне зубы не заговаривай. Не сработает.

— Да ты же просто…

— Мы сегодня женимся, — чеканит, заставляя заледенеть. — И сегодня у нас будет первая брачная ночь. Не вижу резона тянуть. Прямо сейчас начнем.

+++

Дорогие читатели, огромная просьба поддержать книгу лайком ("звездочка" в приложении или кнопочка "мне нравится") и добавить в библиотеку, чтобы не потерять! Будем очень рады вашим комментариям!

Хотите главу от лица Марата? Если да, то пишите в коммменты.

2. Марат

Она застывает. Кажется, даже не дышит в тот момент, когда слышит про нашу свадьбу.

Что, не ждала? Ну вот блять, сюрприз. Или реально думала, я отдам ее ректору?

Проглочу все это. Буду обтекать молча. Бездействовать.

Разрешу этому уебку жениться на моей девушке. Разрешу ему трахать ее.

Нет. Нихуя.

Ладно. С ректором я еще разберусь. Позже. Успею. Сейчас главное — закрепить права на мое. Чтобы ни одна падаль на нее даже дышать не смела. Чтобы смотреть никто не рискнул.

Сам от себя охреневаю. До этих ее блядских слов про свадьбу с ректором не думал, что так быстро женюсь. Да я вообще про зто не думал.

Какая нахрен свадьба?

Кто бы мне сказал, куда все придет. Я бы над этим раньше только поржал.

Ну сейчас, конечно, совсем не до смеха. Давно уже, сука, не до смеха.

Я ее как в первый раз увидел, так и залип.

На тренировку через центральный корпус шел. Встретил Булата. Парой фраз обменялись, а потом он будто подвис. Куда-то в сторону смотрел. Никак глаза не отводил.

Тоже туда глянул. Понять, что так сильно его внимание приковало.

— Блондинка — моя, — заявил Хазаров.

— Чего?

— Моя она, — повторил.

— Да нахер мне первокурсница, — хмыкнул, по форме той девчонки отметил, что она еще не на одном из факультетов. — Не помню, чтобы ты возился с малолетками.

— Ты меня понял, Марат.

Не понял. Но это его дело. Раз решил себе на этот раз первокурсницу взять — вперед.

Мне похуй. Они хоть и взрослые. Ну восемнадцать им точно есть. Но мороки потом дохера. Лучше выбирать девок постарше. Проще. Они же понятливые. Опыта больше.

Мы с Хазаровым обычно так и делали. В академии редко кого трахали. Больше на стороне. Там же оттянуться можно по полной.

Короче, странная херня. Зная Булата, даже не верилось, что девчонка с первого курса могла его зацепить. Ему бывалые нужны. Особенно когда после боя напряг надо сбросить. На драйве весь, на адреналине. Знакомая тема. У меня также после игры.

Булат такой, что не каждая шалава его потянет. И тут вдруг он на полном серьезе заинтересовался какой-то мелкой соплюхой?

Недолго я об этом думал.

Мазнул по той блондинке взглядом. Ну девка и девка. Таких полно. Вон, мой братец Ренат тоже на одной блондинке залип. В конец одурел от нее.

Нет, у меня никогда такого не было. Мне разные нравились. Ну нравились, пока я их трахал. Запал пропадал быстро. Выебал — и забыл.

По ходу в недобрый час эта мысль в моей башке промелькнула. Потому что через считанные секунды меня самого вштырило. Мощно. Жестко. Так что я и сам не заметил, как завис.

Рядом с блондинкой Булата крутилась еще одна первокурсница. Темненькая.

И что-то в ней сразу привлекло.

Может дело было в волосах. Она их как раз распустила, что-то поправляла, снова собирала. И глядя на то, как темные пряди скользят между ее пальцами, все, о чем я мог думать: как бы к ней подойти. Сжать эти длинные волнистые локоны, намотать на кулак и…

Задницу тоже оценил. Джинсы ее хорошо обтягивали. Налитая, сочная. Сразу взглядом огладил.

Ну а потом она повернулась.

И все. Полный пиздец.

Меня будто клюшкой по башке огрели. Или гребаным прикладом врезали.

Красивая? Нет. Слишком слабо звучит. У нее лицо просто полный отвал башки. Кукла. Но такая живая, настоящая. И залипательная. Меня аж прошибло. Насквозь. Особенно когда она засмеялась. Звук такой, что внутри защемило. Нежный, звонкий, искристый.

Дебилом себя ощутил.

Сколько я над братом насмехался? Или вот сейчас, недавно, от реакции Булата охреневал?

Прилетело за все и сразу. За каждый гребаный подкол.

Да я трахался как одержимый. Все, что движется, нагибал. И похуй мне было на их лица. На волосы. Лишь бы сперму слить, получить разрядку.

А здесь как прострелило. На ровном месте.

Решил не трогать ее. Держаться в стороне. Не понравилась мне такая моя реакция.

Муторно как-то. Короче, нахуй.

Отмел все это. Не хотел никак развивать. По брату же в курсе, что самый пиздец так и начинается. А мне эти слабости нахуй не нужны.

Вот только Ася решила иначе.

Сама ко мне пришла. Сама полезла. Поцеловала. Сама эту игру затеяла. Нарвалась.

Да. Практически сразу я понял, что это все их гребаное посвящение. Не без причины она на меня с поцелуями полезла. Задание такое.

И я был не прочь это все поддержать.

Так и завертелось.

Теперь стою и смотрю, как она ресницами хлопает, как у нее брови приподнимаются от удивления и ресницы дрожат.

Что, блядь? Обратно к ректору тянет?

До сих пор не могу поверить, что она за этого ублюдка замуж собиралась. Согласие ему дала. А может, они уже и потрахались?

Злоба внутри поднимается. Ярость душит. И что-то такое темное теперь клубится под ребрами, что я едва могу этим управлять.

Охренительный расклад намечается.

Она к свадьбе с другим мужиком готовится, а мне предъявы кидает, что я какую-то девку в бассейне оттрахал.

Наглая. Охуевшая.

Ну трахнул я ту шалаву. Даже ничего не почувствовал. Пусто. Без вкуса. Чисто разрядку получил. Кайфа ноль было. Сам не понял, ебался или дрочил. Нет, ну девка старалась. Пробовала меня зажечь. Но из-за этой маленькой сучки, из-за этой блудливой предательницы мне все как отрезало. Стояк есть. А трахаться как раньше не выходит. Механически все. Ровно.

Ебаться тянет. Дико. Но блядь… только с ней. Как заклинило. Заноза засела в мозгу.

— Трахалась? — спрашиваю.

— Что? — глухо.

— Жениху своему отсасывала?

— Какой ты… — бормочет, качая головой. — Это просто омерзительно. У тебя только одно всегда на уме.

— Ночью проверю, — обещаю ей. — Лучше тебе быть целкой. Везде.

3. Марат

Она смотрит на меня так, будто я ее ударил.

А я, блять, даже пальцем ее не тронул. Вообще перед ней на пузе ползаю. Уже не знаю, как угодить. Она, сука, вертит мною как хочет. Берега в край теряет. Пользуется своей безнаказанностью. Я же сделать ей ничего не могу. Вечно сдерживаюсь. Одергиваю себя. Под ее взглядом иначе не получается. Стоит ей хоть раз глянуть — и я пропал. По ходу уже просекла это. Вот и давит так. Даже делать ничего не надо. Достаточно посмотреть, и я сразу последним уебком себя ощущаю. Прогибаюсь в очередной раз.

Как упустил в начале, так дальше и понеслось.

Теперь надо выгребать из этого тупика.

Только хер знает каким путем.

— Ясно, — замечает тихо.

И вроде ничего особенного не говорит, но вместе с этим ее взглядом одно-единственное слово действует так, что меня аж корежит.

— Что тебе ясно? — спрашиваю.

Закипаю. Однако стараюсь себя до последнего держать.

Рано. Нельзя срываться.

Бесячая она. И характер… никто кроме меня такое не вывезет. Она еще просто не поняла своей удачи.

Объясню. Время есть.

У нас теперь вообще, считай, вся жизнь впереди. Успеем прояснить все вопросы. Некуда торопиться.

— Ты насильник, — выдает. — Но это давно было понятно. Тебе всегда было наплевать на мое мнение. На согласие. Тебя только собственные желания волновали.

Надо же, как разговорилась. Не остановить.

Лучше бы она, конечно, молчала. Не злила. Не подбрасывала поленья в костер. Потому что я и так на грани уже.

Довела, блять. Сначала эта гребаная свадьба с ректором. И нашла же себе женишка. Теперь вот еще выясняется, что я оказывается насильник.

— Это когда я тебя насиловал? — спрашиваю.

Наоборот свои желания давил. Глушил. Пресекал. Столько раз мог бы спокойно ее поиметь. Но вечно себе на цепи держал.

Зря.

Теперь понимаю, что стоило действовать иначе. В первый же раз ее на хер насадить. Без лишних церемоний.

А то я слишком долго перед ней расшаркивался. Нежничал. Ухаживал даже. Нахера это все? Чтобы потом она мне про свою свадьбу с другим мужиком рассказала?

Нет. Пацаны мне говорили, что если девку долго не трахали, то у нее крыша начинает ехать. Я о таком не задумывался. Меня девки волновали только в одном ключе. Выебать — и забыть.

Но тут такое начинается, что в башке прямо простреливает.

Вот же оно.

Нужно было ее трахнуть. Еще когда с поцелуями полезла. Без лишних церемоний.

Сперва так и собирался. Однако она умеет сбить с толку, отвлечь. А потом момент был упущен.

В комнату вломились.

Только были и другие возможности.

Не раз. Не два. Да заебешься подсчитывать. Но я же все спускал на тормозах. Загонял всех своих зверей в клетку. Ничего лишнего не допускал.

И где благодарность?

Был уверен, что поступаю верно. Развиваю терпение. Именно с этой сучкой хотелось все правильно сделать. Как надо. Как полагается.

Распустил я ее.

Это как с норовистой кобылой. Нужно сходу объезжать. Иногда — жестко. Чтобы знала свое место. Чтобы четко усекла, чья она.

Если бы трахнул ее сразу, как собирался, то не было бы у нее ни единой мысли о других мужиках. Она бы на мой хер подсела. Просила добавку. Я бы всю дурь из ее головы выбил. Одним махом.

Ладно. Еще не поздно все исправить.

— Что молчишь? — спрашиваю.

Насиловал ее, блядь.

Когда?

Она сама на мои поцелуи отвечала. Сама текла. Не сразу, но отклик был. Нехер пиздеть. В раздевалке еще боялась меня, брыкалась. И тогда сухая оказалась. Притормозил. Не стал додавливать. А потом-то все поменялось. Еще как поменялось.

Член твердеет в момент. Потому что перед глазами все четко встает. Ее возбуждение кровь будоражит.

Похуй, что пока это возбуждение только в моей памяти есть.

Сейчас она и близко заведенной не выглядит. Скорее расстроенной, потерянной. Как-то сникает.

Не нравится мне эта ее реакция.

Она даже злой выглядит лучше. Когда выговаривает мне что-то, когда бесится. Раздражает, конечно. Но те эмоции больше по вкусу, чем этот ее ступор.

— Ты же сказал, — вдруг говорит она. — Сам сказал, что будет. Ты считаешь, что если мы поженимся, то ты можешь делать со мной, что захочешь. Но это не так.

А как, блять?

Она — моя. Хоть жена, хоть девушка. Похер. Я в любом случае могу делать все. Никакие разрешения не требуются.

Но раз уж так складывается, то организуем все по правилам.

— Мне кажется, тебе лучше меня отпустить, — дальше прикладывает. — Ректор все равно меня найдет. Тогда у тебя будут проблемы.

Ректор.

Ну пиздец.

Она думает, я его боюсь? Да меня никто и ничто не остановит. Или… это она за своего женишка волнуется? Прикипела?

— У меня будет свадьба, — говорю. — С тобой. Ты не волнуйся так. Тебе доставят платья, кольца. Выберешь, что понравится.

— Нет, у нас не будет никакой свадьбы, — выпаливает. — Я… не согласна. И я ничего не стану подписывать.

— А не надо подписывать. Документы о браке нам и так сделают.

— Тогда это вообще не может считаться законным браком, — выдает дальше уже с каким-то ожесточением. — Найду способ расторгнуть его. Мне такой муж не нужен!

— Какой — такой? — с расстановкой.

— Гулящий, — буквально выплевывает.

Опять по кругу идем. Нашла к чему прицепиться.

— Ну раз я такой хуевый, то может и правда без свадьбы обойдемся, — говорю, хватая ее за плечо.

Нет сил больше удержаться от искушение. Тянет дотронуться до нее. Как магнитом тянет. Ощутить тепло ее кожи. Вдохнуть аромат.

Пока она мне высказывает то одно, то другое, не замечает, как лямка майки сползает с плеча.

А я уже слюной исхожу.

Несколько дней не видел ее. Не трогал. А чувство такое, будто целая вечность мимо прошла.

Она вздрагивает всем телом. Лишь стоит дотронуться. Дергается, вырваться хочет. Но под моим взглядом затихает. Цепнеет.