Ты — моё наказание

ГЛАВА 1.

Симона

— Папа, ты не можешь так со мной поступить! — я вскакиваю со стула слишком резко и быстро, отчего перед глазами на секунду возникают пляшущие серебристые точечки.

На мой возмущенный крик папа никак не реагирует. От слова «совсем». Впрочем, как и всегда.

— Это не обсуждается, — роняет ровным металлическим тоном, продолжая неспешно ковыряться в своих деловых бумажках.

Для меня это не новость. Что он — вот такой. Мало эмоций. Максимум бескомпромиссности. Давно привыкла. Но сейчас меня просто распирает всю изнутри. От этого незаинтересованного в нашем разговоре взгляда, металлического тона и желания контролировать каждый мой шаг.

— Я не позволю, чтобы за мной по пятам ходил какой-то тупой качок! — всё равно гну свою линию.

Упрямство мне досталось от папочки и я не собираюсь так просто сдаваться.

— Чем была плоха моя прежняя охрана? Никого не видно и не слышно. Супер! А что теперь? Да меня все друзья засмеют! Буду как в детском саду ходить везде с нянькой за ручку!

Я сжимаю и разжимаю пальцы. Смотрю на папу и почти не моргаю. Сердце страшно колотится.

Знаю, что хожу сейчас по краю. Раньше папа мне многое прощал из того, за что другого, не моргнув глазом, мог наказать. Жестоко. Но с недавних пор я тоже впала у него в немилость. О таком нельзя забывать, но и отмалчиваться я тоже не могу.

— Ты предала мое доверие, Симона.

Я вздрагиваю, словно мне только что отвесили звонкую болезненную пощечину. Меня никто никогда не бил. Но лучше бы папа ударил, чем сказал такие страшные слова. Для меня страшные, а ему… словно всё равно.

Глаза обжигают слезы. Нет. Плакать я не буду. Уж точно не здесь и не сейчас.

— Это неправда! И ты это прекрасно знаешь! Ты поступил очень плохо, папа! Полина…, то есть твоя бывшая любовница, не заслуживала того, чтобы ты ее бил и отнимал у нее ребенка! Я просто помогла ей убежать, чтобы… чтобы ты не сделал еще хуже! Ей и себе! — выпаливаю на одном дыхании.

Впервые. Потому что, когда это только случилось, он слушать меня не захотел. Просто запер в спальне. Я и сейчас нахожусь взаперти. Мой максимум — передвижение по дому и двору. Как у заложницы. Папа перевел меня на дистанционное обучение. Я уже второй месяц не вижу и не слышу никого, кроме него. И то редко, потому что папино молчание — еще один вид моего наказания.

Он наконец-то снисходит до того, чтобы поднять на меня взгляд. И… Лучше бы папа этого не делал. Его холод пронзает меня насквозь. Под коленками разливается слабость, и я сама не замечаю, как опадаю обратно на стул.

Кроме того, что папа никогда меня не бил, так он никогда и не кричал. Но его этот взгляд… Похуже любого крика. Сковывает по рукам и ногам. Причем мгновенно. И как бы я ни храбрилась, а жути он до сих пор наводит.

Если продолжу в том же духе, то станет только хуже.

Хотя, куда еще хуже?

— Разве тебе мало того, что я и так сижу взаперти? — спрашиваю, но уже тише.

— Ты не взаперти. Езжай в город, развлекайся, если хочешь, но только в сопровождении охраны.

— Свобода без свободы, — зло бросаю.

Папа никак не комментирует мои слова. Снова опускает взгляд на бумаги, затем на наручные часы, будто ждет чего-то или… кого-то.

Не проходит и минуты, как раздается короткий уверенный стук в дверь кабинета.

— Пунктуальный, — всё тем же лишенным эмоций голосом, роняет папа. — Заходи, Денис.

Я даже не оборачиваюсь. Это наверняка пришел мой… м-м-м… надзиратель. И мне совершенно всё равно, кто он и как выглядит.

Никто за мной попятам ходить не будет и точка.