Ты моя! Сдавайся!

Пролог

Ночь накрыла город плотной завесой мрака, оставляя позади дневной хаос. Город погрузился в сон, укрывшись густым покрывалом ночной тишины.

Окна домов погасли, а улицы замерли в снежном плену, лишь редкие огни уличных фонарей нарушали тьму, отражаясь бликами вспышек в белоснежных сугробах.

Марина лежала в тёмной комнате, уставившись в потолок, и отчаянно боролась с воспоминаниями. Спасительный сон не приходил, сознание мучительно возвращалось к прошедшим событиям, хотя усталость навалилась тяжёлой глыбой. Мужчины с синими глазами больше не казались ей героями романов, а лишь воплощением зла и коварства.

Иногда казалось, что воспоминания надёжно погребены на самом дне памяти, но как оказалось – ничего подобного. Он остался в ней – его низкий бархатный голос, пронзительный взгляд, проникающий в душу, запах, прикосновения, а больше всего – едва заметные, будто шевеление крыльев бабочки, импульсы новой жизни в животе.

Её любовь не умерла, она нашла новый объект для обожания – того, кто отныне заменит ей целый мир, возродив из пепла. Она будет любить малыша за двоих.

Глаза горели болью воспоминаний, душа разрывалась от неопределённости, а перед внутренним взором вновь всплыли картины прошлого – волшебные дни и ночи, а потом жестокий финал, разрушивший иллюзии.

Всё это казалось теперь сном, нереальным миражом, обманчивым облаком счастья.

Что ждёт её дальше? Куда бежать, кому доверять? Вопросы стояли остро, оставаясь без ответа. Единственное, что держало её на плаву, – ребёнок, которого она носила под сердцем.

Ради него она будет бороться, выживать, надеяться на лучшее будущее.

Пусть прошлое останется позади, пусть новые горизонты откроют дверь в счастливое завтра. Она приняла решение за них обоих, но он не оставил ей другого выбора! И ответственность досталась ей одной.

Марина закрыла глаза, стараясь успокоиться. Возможно, сон подарит облегчение, позволит забыть на время о проблемах и сомнениях.

Завтра будет новый день, полный возможностей и решений. Надо лишь дождаться рассвета, поверить в себя и двигаться вперёд, несмотря на любые препятствия.

Глава 1

Пять лет назад

В кабинете методиста царил полумрак, верхнее освещение было погашено и осталась лишь настольная лампа, отбрасывающая тусклый и дозированный свет. Все одноклассники разбрелись по домам, а ей предстояло очередное мероприятие, призванное облегчить её адаптацию к новой жизни, школе и реалиям.

Марина не любила это место, не любила людей, пытавшихся влезть в душу и наследить там грязными ногами. Она ни капли не нуждалась ни в их жалости, ни в их попытках примирить её с суровой действительностью.

Всё самое ужасное уже случилось – их маленький, с таким трудом построенный с братом мир рухнул в одночасье по воле человека, не желавшего признать простую истину – он воспитал подонка, наркомана и насильника.

Впрочем, папаша недалеко ушёл от своего отвратительного сыночка. Ни деньги, ни влияние, ни запоздалые раскаяния, которых, как выяснилось, не было и в помине, не смогли изменить неизбежного – их отпрыск оказался тупиковой ветвью эволюции, обречённой на вымирание.

Здоровая злость помогла ей выстоять в самые суровые моменты, не сломаться, не слететь с катушек, не выть на Луну, проклиная судьбу за несправедливость.

– Марина, твоё молчание ничего не изменит, ты прекрасно это знаешь, – тихий голос школьного психолога вывел её из задумчивости, побудив лишь упрямее сжать губы.

Мои попытки всё объяснить когда-то тоже не возымели никакого эффекта…

Девушка предпочитала молчать и игнорировать вялые попытки школьного мозгоправа наладить общение. Об этом её конечно же попросил дядя Гена, но Марина изначально была против, а фальшиво участливый взгляд штатного психолога школы, крупной женщины предпенсионного возраста, как и её попытки незаметно поглядывать на часы, висевшие над головой девушки, никак не способствовали налаживанию диалога.

Это был уже её третий визит после уроков, и единственным результатом их общения стало лишь то, что Марина досконально изучила обстановку комнаты – пыльные шкафы с методической литературой, устаревшей так же, как и подходы к воспитанию в этой школе, заваленный всяким хламом стол, пара сломанных школьных стульев в углу, да несколько горшков с растениями на окне, за которыми очевидно никто не ухаживал, о чём говорили сухие листья, закисленная почва и вьющиеся над ними мелкие мушки.

Вот эти представители живой природы как раз и занимали всё её внимание в данный момент – она вяло следила за тем, как насекомые ползают, летают и мельтешат над горшком с каким-то непонятным представителем подоконной флоры.

– Мне и правда нечего рассказывать, Маргарита Степановна, отношения в классе у меня сложились нормальные. Ребята приняли меня и никаких конфликтов нет. Учителя меня хвалят, успеваемость на должном уровне. Я не прогуливаю уроки, – как по заученному твердила девушка, – Можно я пойду?

– Ты прекрасно знаешь, что сеанс продлится ещё сорок минут, и молчание – не лучшая стратегия, когда хочешь получить результат, – давила психологиня.

– А если не хочу?

– Что, прости?

– А если я не хочу получить никакого результата? Если просто хочу пойти домой? – чего-чего, а упрямства Марине было не занимать. Да и делиться своими заботами с посторонними она совсем не планировала.

Времени на эти «сеансы» ей было откровенно жалко, ведь она прекрасно знала, как провести его с большей пользой, выматывая себя на тренировках до полного изнеможения. Только так уставший от перенапряжения и стресса мозг отключался и давал ей такой необходимый покой.

Сон был невероятно реалистичным, так что Марина проснулась и огляделась вокруг... Нет, она дома, в своей постели!

Видимо, её мозг никак не отпускал ни одну из её травмирующих историй, мысленно телепортируя её во времени и окружая людьми и событиями из прошлого.

Настоящее время

– Кушай ещё, деточка. Тебе нужно хорошо питаться.

Марина с улыбкой отодвинула яркую тарелку с печеньем, отрицательно мотая головой и поглаживая заметно округлившийся животик. В ответ малыш легко толкнулся, устраиваясь удобнее, убаюканный лёгкими движениями и умиротворённостью тихого вечера.

После её поспешного бегства из башни из стекла и бетона, ставшей для неё настоящей тюрьмой, и избавления от диктата бывшего любовника, в одночасье превратившегося в сурового и беспощадного тирана, она долго пребывала в состоянии ступора, пытаясь ощутить под ногами опору и найти в себе силы вернуться в той жизни, что была до него.

А до него ведь была жизнь!? Она с радостью обречённого отринула все свои мечты, желания и цели, польстившись на яркую обёртку красивой действительности и поддалась гипнотическому обаянию взрослого мужчины, казавшегося ей принцем из сказки.

Только вот сказка оказалась страшной, в чём ей очень скоро пришлось убедиться!

Все её банковские карты, документы и сбережения остались в той, прошлой жизни, о которой сейчас напоминал разве что малыш под сердцем.

Ей всё чаще стало казаться, что месяцы с Разумовским пригрезились ей, что её психика сыграла с ней злую шутку, окунув в альтернативную реальность, в которой она была сама не своя, вот и поплатилась за это!

Глава 2

Видимо, неразбериха царила не только в жизни девушки, но и в госучреждении, потому что пожилая паспортистка с лёгкостью приняла её заявление и буквально через месяц ей вернулась утраченная когда-то личность.

Свой секрет Марина раскрыла сразу – одно дело было навязаться в гости самой, а совсем другое – с грудным ребёнком, который доставит куда больше проблем. Впрочем, столь далёкие перспективы они пока не обсуждали. Всё-таки в приоритете была мысль, что в скором времени объявится Герман, а через него можно будет наладить связь и с Денисом.

А пока она встала на учёт в местной женской консультации – тут тоже помогла Галина Сергеевна, так что её незамужней статус и позднее появление в медицинском учреждении не стали тем, что могли поставить ей в вину.

Она исправно посещала врача, сделала УЗИ и сдала все необходимые анализы, с огромным облегчением узнав, что малыш развивается по сроку, и что перипетии её личной жизни никак не отразились на плоде.

Она, как когда-то давно, собрала себя в кулак, не позволяя себе раскинуть. Гормональные всплески и слёзы жалости к себе сменились тихой грустью о том, что не сбылось, и больше не давили на плечи неподъемной ношей.

Теперь их снова стало двое – появился тот, для кого она будет олицетворять весь мир, и она никак не могла подвести его.

Сколько бы Марина ни пыталась забыть, никак не выходило. Марк отзывался в ней повсюду – в новостных лентах агентств, эхом позабытого голоса в многочисленных интервью, которые она жадно пересматривала, костеря себя на чём свет стоит, а главное – родным сердечком, бьющимся, где-то в ней, наряду с её собственным.

Они с малышом нашли друг в друге источник сил и вдохновения, её жизнь снова заиграла красками, и, если ей чего-то и не хватало – так это весточки от брата. Но и тут была жива надежда, а значит она опять справится, по-другому и быть не могло.

Раньше она не искала новости и видео Разумовского с сети, в этом не было необходимости – он был рядом – живой, яркий, мощный, жизнелюбивый и такой любимый. Сейчас же нашла и пересмотрела, кажется, все публикации и интервью, перечитала всю жёлтую прессу и даже бизнес аналитику. Все сходились в одном – он был недосягаем – и каждый стремился хоть недолго погреться в лучах его славы.

Вот и она не стала исключением – тоже хотела тепла, а получила ожог.

Она вновь сконцентрировалась на главном, отбросив на время всё остальное. Когда за спиной осыпается дорога, по которой идёшь, – оглянуться – смерти подобно. Вот она и бежит вперёд без оглядки, собрав волю в кулак, остановится, задумается, пожалеет – и уже не собрать себя воедино.

***

Герман звонил первый и последний раз в канун Нового года, тепло поздравил маму с наступающим праздником и выразил общую надежду, что всё наконец-то будет хорошо.

Говорил он бодрым голосом, полным энтузиазма, но подробностями не делился. На настойчивые приглашения приехать ненадолго домой и обещанный грандиозный сюрприз ответил, что сейчас пока не время.

Да, они в отъезде и пока он никак не может приехать. Да, он с Денисом и у них всё под контролем. И хоть дамы не услышали обещания скорой встречи, они узнали главное – их любимые мужчины в полном порядке, а значит и они справятся, иначе и быть не может. Они снова настроились ждать.

Марина не без оснований опасалась, что Разумовский может её искать и запретила Галине Сергеевне делиться с сыном новостями о себе, и тем более ребёнке.

Возможно, он напрочь забыл о неверной любовнице, и живёт полной жизнью, стерев всякие воспоминания о ней из своей насыщенной жизни, но и другой вариант нельзя было сбрасывать со счетов.

В её случае риск был слишком велик. А его возможности слишком безграничны, поэтому информационный вакуум был ей на руку, тем более что справлялись они вдвоём вполне себе сносно.

Глава 3

В середине марта их жизнь перевернулась с ног на голову. Марина за неделю до плановой даты родов пребывала в состоянии счастливого нетерпения и полностью сконцентрировалась на малыше, отодвинув все остальные проблемы на задний план.

Если верить врачам, то всё у них было просто превосходно и она буквально создана для материнства. Пожилой врач вселял в неё небывалую уверенность и был неизменно добр и участлив, она вовремя проходила все необходимые процедуры и анализы, следовала всем рекомендациям, пила витамины и делала упражнения, регулярно гуляла на свежем воздухе, благо жили они в центре и напротив их дома был живописный парк и пруд.

Малыш не доставлял ей никаких хлопот, видимо, решив компенсировать своим поведением недочёты воспитания и мироощущения собственного отца, о котором девушка часто вспоминала, но благоразумно воскрешала в памяти лишь приятные моменты, временно поставив блок на весь негатив последнего месяца их общения.

Это был как раз тот случай, когда она смогла без проблем отступить, чтобы взглянуть на происходящее издалека, что пошло им с малышом на пользу.

Она часто мысленно разговаривала с Марком, рассказывая ему то, что никогда не осмелилась бы сказать наяву, продолжая видеть в нём того, кого когда-то сама себе и придумала. Её Марк был сильным, добрым и великодушным, а того, другого, она отторгла на уровне сознания.

Сейчас счастливая девушка сидела в парке, уплетая мороженое и подставляя лицо первым тёплым лучикам солнца, смешно щурясь и ловя солнечные блики на поверхности воды в проталинах у берега. Зима выдалась очень тёплой и снега было мало, да и остатки его сошли уже практически повсюду.

Прожорливые обычно утки, сегодня предпочли не приближаться к берегу, видимо кто-то уже покормил их, и Марина решила оставить социально купленный корм на лавочке в парке, где его легко сможет найти местная ребятня или голуби. Галина Сергеевна ждала её к обеду, и девушка решила прогуляться на свежем воздухе, тем более погода сегодня располагала к променаду.

Вот уже месяц они обе жили в ожидании чуда. Всё необходимое для родов Марина приобрела и подготовила ещё пару недель назад, но для малыша не покупала пока ничего, следуя глупым суевериям, и сама же стесняясь их.

Она много раз посещала магазины с товарами для новорожденных и подолгу перебирала милые крошечные вещи, глупо улыбаясь и чувствуя, что малыш толкается в животе и напоминает о своём скором рождении, но так ничего и не купила.

Галина Сергеевна неодобрительно качала головой, но девушка твёрдо стояла на своём. Её корзина известного маркетплейса была давно заполнена и ждала лишь своего часа, но девушка не спешила с покупкой, ожидая сама не зная чего.

Мыслей связаться с Разумовским она по-прежнему не допускала. Наверно, это было неправильно и опрометчиво с её стороны, но она очень опасалась его непредсказуемой реакции, и благоразумно молчала, как зеницу ока храня свою тайну.

Возможно, через пару лет, когда она встанет на ноги и сможет сама обеспечить себя и малыша всем необходимым, она и сообщит ничего не подозревающему отцу эту ошеломительную новость, но не раньше, чем почувствует в себе силы противостоять его диктату и неограниченной власти.

От брата не было вестей, но они знали, что Герман и Денис работают, и старались обходиться своими силами, не напрягая мужчин своими проблемами, тем более что всё у них было под контролем.

***

Войдя в квартиру, Марина замерла, чутко уловив то, что заставило её буквально врасти в пол. Мужские кроссовки в прихожей и голос, доносившийся с кухни, ввергли её в прострацию. У них никогда не было гостей мужчин за всё время её пребывания здесь, да они и не ждали никого.

Первой мыслью, пришедшей девушке в голову, было тихо выйти и сбежать, переждав этот необъявленный визит, и вернуться уже ближе к вечеру, избегая тем самым ненужного внимания к своей персоне, но потом она подумала, что голоса звучат вполне себе дружелюбно, да и Галина Сергеевна смогла бы дать ей знать, если бы ей грозила хоть малейшая опасность.

Она тихо разулась и пошла туда, откуда слышался звук тихой беседы.

При её появлении голоса стихли, и кухня наполнилась тишиной. Взгляды женщины и незнакомого молодого человека были направлены на неё. Он внимательно смотрел на девушку, ничуть не удивлённый её появлением, чего нельзя было сказать о ней.

Парень был симпатичный, его ясные и умные глаза лучились добром, а губы растягивала лёгкая улыбка. Он вежливо встал при её появлении, демонстрируя не только отменные манеры, но и высокий рост.

Он был чуть ниже Дениса и лет на пять-шесть старше, его русые волосы довольно коротко стрижены, а в красивых чертах лица угадывалось явное родство с хозяйкой квартиры. Он протянул удивлённой девушке руку и представился, облекая в слова то, о чём она уже, и сама догадалась:

– Я Герман, сын Галины Сергеевны. А вы Марина, очень приятно познакомиться.

Девушка протянула руку, ощутив лёгкое рукопожатие и снова подняла глаза на собеседника.

– Вот это сюрприз! Ден обалдеет от счастья, он с ума сходил от беспокойства, разыскивая тебя.

Тут уже и Галина Сергеевна пришла в себя, вернувшись к своей манере ласковой властности, и взяв общее руководство ситуацией в свои руки. Она отправила девушку мыть руки и стала накрывать обед.

Глава 4

– Сюрприиииз...

Кристина ворвалась в дом как вихрь, принося сюда давно забытую радость и жизнь. В последнее время здесь царили идеальный порядок и тишина, всё как Марк любил раньше, но что с недавних пор стало тяготить его.

Он как зверь предпочитал одиночество и аскетизм, не находя радости в ни в чём, и не желая портить другим праздник. Он отдалился от всех, перестал посещать светские мероприятия, а от тусовок он и раньше не был в восторге. Даже друзей стал избегать.

Ребров воспринимал это как личную трагедию, чувствуя свою вину за исчезновение девушки, но вся проблема была в том, что Марк винил не его, а себя.

Проще всего было бы снять груз и обвинять друга – именно он как начальник службы безопасности должен был охранять Марину, а он купился на женские уловки, пожалел, и как закономерный итог – позволил ей улизнуть.

Разумовский никогда не перекладывал ответственность на других, привык тащить всё сам, какой непосильной ни оказалась бы ноша.

Это он упустил, а до этого, ещё раньше, не справился с эмоциями, не предугадал и не сыграл на опережение. Он как слон в посудной лавке разметал всё вокруг себя, да ещё и потоптался на осколках. И не важно, что поранился сам.

Видел же, что не справляется, что тонет и не может выплыть. Да и не хотел особо. Самоконтроль дал сбой, а он нёсся на всех парах, улыбаясь как умалишённый. Вот и приехали.

Вот и сейчас его держала ответственность за концерн и людей, поверивших в него. У каждого из десятков тысяч его сотрудников была семья, родители, дети, ипотека, мать её. Он не мог их предать.

А вот её он предал. Не справился он, а пострадала его самая любимая девочка. Он хоть и с трудом, но выплыл. А она? Где она сейчас? Неприятное чувство вины сдавливало грудь, не давало покоя и занозой сидело в мозгу.

Он прошёл все стадии от отрицания до смирения сначала туда, потом обратно. Его, буквально помешанного на контроле и привыкшего, что всё было именно так, как он заказал и оплатил, просто выстёгивала эта ситуация.

Девушка как сквозь землю провалилась, но так не бывает в век цифровизации и тотальной видео фиксации. Он обратился в лучшие розыскные агентства столицы, нашёл контакты в правоохранительных органах и федеральной системе безопасности, задействовал все ресурсы своей огромной службы безопасности, и – ничего.

Люди не исчезают просто так, и даже если допустить мысль, что у неё были причины не желать быть им найденной, но как девчонка умудрилась не оставить вообще никаких следов?

Все банковские карты он забрал, его подарки она оставила в квартире, своими счетами ни разу не воспользовалась. Билеты по документам не покупала, ни в какие службы и органы власти не обращалась. Все её вещи остались в общежитии.

Её семья и немногочисленный круг общения не в курсе, где она, учёбу, которую позиционировала чуть ли ни целью жизни, она забросила и даже не оформила академический отпуск – просто исчезла из его пентхауса и не появилась больше нигде.

Это настораживало, это в конце концов пугало. Марк ни при каком раскладе не желал девочке зла. Он давно уже пережил свою бурю внутри и... Что? Забыл бы её предательство? Простил и оставил при себе? Или отпустил бы?

Он не знал ответа на эти вопросы, до сих пор не знал. Но ситуация, которая складывалась сейчас, его бесила. Не впервые решение приняли за него, предав и обманув его ожидания. Но с того последнего раза прошли годы, которые он посвятил тому, чтобы такое никогда не повторилось, и вот он снова пришёл к тому же.

В той же, блядь, точке безысходности.

***

Кристина принесла с собой суету и движение, будто весь дом ожил и старался угодить прежней хозяйке. Персонал с ног сбился, выполняя её поручения – она умудрилась и мебель частично обновить, и текстиль, и внести правки в меню.

Марк был абсолютно неприхотлив в быту, редко ел дома, особенно в последние месяцы, да и на интерьер обращал мало внимания. Дом всегда был идеально убран и ухожен, но порядок этот был казённый, как в пятизвёздочном отеле – дорого, идеально, но искусственно и без души.

Кристина радостно сообщила, что ближайшие пару-тройку недель проведёт в Москве. У её поездки была вполне утилитарная цель – она налаживала личные тесные контакты с галереями столицы, а заодно взяла шефство над бывшим мужем.

Она вернула традицию семейных ужинов, и повар с радостью стал изощряться в искусстве приготовления изысканных блюд. Винный шкаф, так долго забытый и заброшенный, вернул себе внимание хозяев.

Их вечера проходили в долгих беседах обо всём на свете, тёплых воспоминаниях и робких надеждах. Крис понемногу вытягивала его обратно в этот грешный мир, а сегодня они ждали на ужин Ребровых.

Вечер прошёл на удивление прекрасно, но все чувствовали, что дьявол кроется в мелочах. Виктор под гнётом вины и своего личного промаха, воспринимаемого до сир пор очень болезненно, был необычно замкнут и молчалив.

Девушки поддерживали антураж, легко порхая по верхам, не углубляясь и не затрагивая более серьёзные темы. Всё было чинно и ладно, да вот только внутри каждого бушевал шторм, попытки сдержать который лишь усугубляли его последствия.

– Пойдём выйдем, покурим, – Марк дружески похлопал Реброва по плечу, как раньше предлагая уединиться. Они по-прежнему оставались близкими друзьями, но лёгкость общения покинула их давно, и оба хотели, но не знали, как можно это исправить.

Глава 5

Проводив друзей, Марк и Кристина не разошлись по комнатам, как было заведено у них, а остались в гостиной. В камине весело потрескивал огонь, за окном мело, завывал ветер, а они сидели молча, думая каждый о своём.

Марк подлил бывшей жене вина, обновив и свой бокал, с лёгкой улыбкой глядя, как девушка листает каталог. Он знал, что может поделиться с ней всем на свете, но не хотел нагружать своими проблемами.

Не знал он другого – Кристина специально выдумала эту поездку и использовала подходящий повод для приезда в Москву. Из редких разговоров с бывшим мужем она знала, что тот переживает не лучшие времена, вот только делиться с ней он не спешил, поэтому она инициировала целое расследование и с усердием пытала Ребровых, чтобы понять, что же там произошло.

Те долго отнекивались и играли в молчанку, но её решимость в достижении целей была легендарной, и в конце концов она добилась путаного рассказа Сони о драме Разумовского, и прилетела спасать дурака.

Марк и вправду походил на потерянного ребёнка, и это сочетание мощного физически сильного мужчины, у которого выбили почву из-под ног, поверг её поначалу в шок. Она голову сломала, желая помочь ему, чтобы хоть как-то компенсировать всё то, что он сделал для их семьи, но не знала, как лучше это сделать, не разбередив старую рану.

– Посмотри, как метёт, я уже почти отвыкла от такой зимы. У нас это обычно слякоть и морось, висящая в воздухе. И сырость, проникающая под кожу. Ненавижу холод.

Марк среагировал на её фразу по-своему, он сел на ковёр у камина и подложил ещё пару поленьев. Пламя стало лизать их, резво потрескивая, и лицо Марка на какое-то время осветилось тёплым оранжевым светом.

Кристина на миг замерла, заворожённая этим зрелищем. Этот волшебный вечер, атмосфера домашнего тепла и уюта, прошитая на подкорке каждого, располагала к общению. Они ещё помолчали, потягивая вино.

Марк так и остался сидеть на полу у камина, опираясь на кресло, в котором сидела девушка, а она в задумчивости перебирала волосы бывшего, углубившись в чтение искусствоведческого дайджеста столицы. Это получилось у неё непроизвольно, а Марк невольно замер, а потом закрыл глаза и откинул голову ей на колени.

– Всё катится к чертям, и хотел бы я знать, как остановиться. – Он произнёс это тихим шёпотом, говоря больше с собой, чем с ней.

– Я очень хочу тебе помочь, скажи, что я могу сделать? – Кристина говорила тихо, боясь спугнуть момент, продолжая гладить его волосы, как делала бы это расстроенному ребёнку.

– Сними с меня своё заклятье.

– Ты о чем?

– Помнишь, ты сказала, что мне надо влюбиться и потерять голову?

– Помню.

– Освободи меня, я не вывожу!

Это едва слышное признание резануло девушку по сердцу. Она ни в коем случае не желала Марку ничего плохого, и пожелала самого искреннего и чистого чувства из лучших побуждений.

Она прекрасно знала, что любовь может болеть, но не представляла, что Разумовский может столкнуться с подобной проблемой.

Его просто невозможно не любить, кому это знать, как не ей!

– Расскажи, что случилось...

– Да я не знаю даже с чего начать...

– Давай с самого начала.

– Да нет начала, и конца тоже нет. Сбежала она от меня, со всех ног. Почти полгода вся служба безопасности найти не может.

– Верится с трудом! Или я перестала понимать женский пол.

– Ну ты же сбежала, – невесело усмехнулся Разумовский.

Молчание затянулось, но оно было уютное, дружеское и нисколько не тяготило их. Оба были слишком умны и честны, чтобы отрицать очевидное, но не всё можно объяснить и озвучить, даже близкому другу.

– Ты знаешь, почему я ушла. Я дала нам обоим шанс. Я была бы ужасной женой.

– Ты, как всегда, права, но от этого было не легче тогда, да и сейчас не стало лучше.

– Время лечит...

– Меня обыграла малолетка, а я до сих пор собрать себя не могу. Я сделал всё не так, а как правильно – так и не понял. Ищу её как проклятый, а самое ужасное в том, что даже если и найду – не знаю, что делать. Надо отпустить – не могу. Хочу вернуть – не знаю, сможем ли вместе? Захотим ли?

– А ты сконцентрируйся на главном, и решение придёт.

– Наверно, мне просто нужно знать, что у неё всё хорошо.

– Знаешь, я хочу с ней познакомиться. Поставить на колени Разумовского – дорогого стоит! Когда-то я мечтала увидеть тебя у своих ног, – Кристина кивнула с высоты своего положения на Марка, пристроившегося у камина как раз у её кресла, – Когда боги резвятся, они исполняют желания смертных, ты не знал?

Она с улыбкой обвела взглядом их импровизированный пикник, отложила журнал и села на пол рядом с мужчиной, положив голову ему на плечо.

– Звучит банально, но всё будет хорошо, я уверена! Ты как никто заслужил быть счастливым!

Наверное, это то, что ему было нужно – поддержка, высказанная близким человеком, тёплые объятия и этот вечер, дающий робкую надежду. Он так привык быть Атлантом, на чьих плечах лежит мир стольких людей, что просто забыл, что значит быть просто человеком, со своими слабостями. Тем, кому тоже иногда нужно тепло для подпитки, добрый взгляд и непоколебимая уверенность, что дальше будет лучше.

Глава 6

Кристина уехала так же неожиданно, как и появилась, забрав с собой ту суету и жизнь, что немного скрасила его будни, отвлекая от повседневности.

Разумовский в последнее время часто задерживался на работе, разгребая многочисленные авралы и отодвигая дедлайны, а понятным языком попросту делал свою работу – ту, которую любил и в которой поднялся до недосягаемых высот. Он давно перестал доказывать что-либо даже себе, не говоря уже об окружающих. Его успех был головокружительным, вдохновляющим и неоспоримым, но вот беда – его он радовать перестал.

Вот и сейчас на презентации в честь нового амбициозного проекта, где ему ожидаемо была отведена ведущая роль, он купался во внимании многочисленных сотрудников, гордых достижениями фирмы и боготворящих своего босса, неизменно ведущего их всех к успеху. Торжественная часть в Атриум палас завершилась ближе к десяти, а предстоял ещё и развлекательный блок, состоящий из банкета и выступлений высоких гостей, на радость присутствующим, и на зависть конкурентам.

Разумовский едва выдержал эту суету, дружеские похлопывания и рукопожатия коллег, бесконечно утомительный пиетет подчинённых, восторженные взоры стажеров и персонала младшего звена, напутствия чиновников и представителей власти, флирт и откровенные заигрывания светских львиц.

Сейчас он курил на балконе, намеренно отойдя в самый дальний угол и завернул за колонну для верности. Но и тут ему не удалось побыть одному. Он спиной почувствовал чье-то присутствие, хоть и не уловил звука шагов, что было немудрено – шум безудержного веселья в банкетном зале долетал и до этого островка тишины и покоя.

Марк нехотя повернулся, не желая проявить невежливость, и, хоть упрекнуть его в отсутствии манер вряд ли бы кто-то осмелится, но выказать столь явное пренебрежение он всё же не хотел.

К его великому облегчению, это был Вик, который тоже вышел подышать сигаретным дымом. Они молча курили, вдыхая прохладный воздух. Весна ещё только вступала в свои права, и на улице было довольно свежо.

– Как Крис отреагировала, что все её усилия пошли прахом? – Ребров кивнул на сигарету, зажатую между пальцами шефа.

Марк невесело усмехнулся.

– Она поняла, что не эта проблема главная.

Они улыбнулись друг другу, отвлекаясь от суеты мероприятия, которая тяготила обоих.

Её приезд пошёл Марку на пользу, хоть он и не спешил это признавать. Он несколько отгородился от общества и даже от друзей, предпочитая одиночество. Желая прогнать невесёлые мысли, он с бешеным усердием взялся за работу, загоняя себя и не давая покоя руководителям высшего звена, а те, в свою очередь, задействовали всю кадровую вертикаль.

И сегодняшний триумф был закономерным итогом – они выиграли крупнейший тендер, который обеспечит концерн работой на ближайшие шесть лет и сулил сказочную прибыль. Так вот только разделить общее ликование Марк не спешил. Он по-прежнему маялся и тосковал, не находил себе места и искал забвение в работе. Его рука с сигаретой замерла на полпути, и он погасил огонёк, не докурив.

Дурная привычка Марка стоять одному против всех, не прося помощи, опять сыграла с ним злую шутку. Он так и не смог до конца довериться даже бывшей жене и высказать всё то, что так тяготило его, хоть чуть-чуть облегчив свои муки.

Марк долгое время занимался самоедством, крутя как надоевшее кино воспоминания о их последних встречах и ссоре, а также собрал таки воедино разрозненные обрывки и кадры той злополучной ночи, когда он был не в себе.

Когда дурман от наркотика спал, память услужливо предоставила отчёт о произошедшем. Эти файлы тяготили, болели и царапали, но он не мог убрать их в архив, как ни пытался. Он повёл себя с девочкой как последний подонок, не дав ей ни шанса – заманил на встречу и уже не позволил уйти.

Он был старше, блядь, мудрее и опытнее. Он, в конце концов, повидал в жизни всякое, да и что такое её промах по сравнению с тем, что каждый день творится в этом грешном мире. Он должен был перебеситься сам, погасить бурю внутри и отпустить.

Дать шанс ей и себе.

Кристина в этом плане оказалась мудрее его – она ушла вовремя, даже любя его, не давая им обоим скатиться в пошлую мелодраму претензий и измен.

С Ребровым они по-прежнему дружили и знали, что они есть друг у друга, и в случае чего – как раньше – встанут спина к спине против всех. Но вот непринуждённости в их общении не стало – всё больше по делу.

Друг больше не вламывается в кабинет в редкие часы передышки, чтобы выпить по чашке кофе, не стало небрежных разговоров ни о чём, и обо всем на свете.

Лицо Марка скрывала тень от колонны, но Ребров и не глядя знал – тот хмурится и не может заставить себя вернуться в оазис веселья. Они оба – больше про путь к успеху, тяжёлый труд и заслуженный результат. Этап ликования их не привлекал.

– Мечтаешь сбежать? Вызвать машину?

Марк рассеянно кивнул, взглядом благодаря Реброва за услугу.

– Через пятнадцать минут на парковке. Успеешь отпроситься? – шутка вышла не ахти какая, но оба натужно улыбнулись.

***

Марк в сопровождении охраны спустился на парковку Атриума и сел на пассажирское сиденье, кивком поблагодарив ребят за предупредительно открытую дверь.

Глава 7

Ну не может он постоять в сторонке, видя, как мается друг. Сам уже готов небо и землю перевернуть и найти девчонку. И упустил тоже сам, что горит неугасимым чувством вины, сжигая изнутри. И сколько бы Соня ни убеждала его, что девочка права, что сбежала, ведь они явно были не в себе, удерживая её там.

Да вот только от того, что заперли, было лёгкое чувство неловкости, а от того, что исчезла – огромная пропасть вины. Как и у Марка, он знал наверняка.

То, что с точки зрения женской логики было идиотской блажью облечённого властью самодура, с их колокольни выглядело по-другому. Они, как никак, обеспечивали ей безопасность, пусть и против воли, а где она сейчас? Как в воду канула! С ног сбились, а результат нулевой.

Вот как раз об этом Ребров и хотел поговорить. После общения с Кристиной Марк немного воспрял духом, передал материалы из сыскных агентств и частной охранной фирмы на изучение Реброву, сам пролистал и пересмотрел заново – вдруг упускают что-то.

Ну не может человек просто так испариться! О плохом думать не хотелось, оба гнали от себя гнетущие мысли, но они нет нет, да и возникали снова. Но вечно прятаться не получится, и сегодняшний вечер расставит все точки над i.

Им обоим было страшно озвучить свои сомнения вслух, но что-то нужно делать. Они не могут прятаться от реальности, как дети ночью под одеяло, если опасность или угрозы не замечать, они как будто и не существуют...

Им нужно открыть глаза, и решить, что делать. Ребров хотел и боялся этого разговора, но избегать его уже было нельзя. Крис разнесла их песчаный замок из недомолвок и лжи, пора было действовать.

Они устроились в кабинете, разложив все имеющиеся материалы и стенограммы опросов. В глазах у обоих – решительность и желание разрубить этот Гордиев узел.

– Давай начистоту, – Марк поморщился, но друга не перебил, – Я сплоховал и прекрасно осознаю это, ты доверил мне её охранять, а я лоханулся по полной. Не ожидал, что девочка решится на что-то подобное. Я готов ответить.

– Я не виню тебя.

– Я знаю, брат. Но знаю также, что это я её упустил.

– Не говори глупости, это была моя ответственность. Прежде всего, не доводить до крайности. Это я не справился.

– Давай по существу. Я пересмотрел все отчёты агентств, запросы и ответы полиции на транспорте и таможни, опросы родных и друзей, соседки по общежитию. Никаких зацепок.

– Я тоже прошерстил всё от и до, туда и обратно.

– Но Соня натолкнула меня на одну мысль – ты знаешь, она всё пытается меня воспитывать.

– Знаю, мы с ней тоже схлестнулись не на шутку, но она по-своему права.

Марк помнил этот их разговор в больничной палате, расставивший всё по своим местам. На третье утро его пребывания «на больничном», она, посчитав Разумовского достаточно здоровым, высказала ему всё, что думает об их авантюре.

И он выслушал, как нашкодивший ребёнок, её жёсткую отповедь. Он по-прежнему ценил людей, способных сказать ему правду в лицо, какой бы горькой она ни была. Дальше была фраза, чуть не рассорившая их:

– И, если ты думаешь, что я буду молчать в тряпочку, видя, как вы двое летите под откос, ты ошибаешься! Я скорее откажусь от работы в твоей клинике, чем стану бездумно одобрять ту дичь, что ты устроил! Девочка не заслужила такого, что бы между вами ни произошло. Она не рабыня, а сейчас не средневековье!

Марк не на шутку рассердился, и выражений не выбирал:

– Плохо же ты обо мне думаешь, если можешь допустить, что я как самодур кинусь отнимать подарки и передаривать их подхалимам и трусам. Я в состоянии переварить твою критику, не впадая в истерику, тем более ты права практически во всём! Единственное, что могу сказать в своё оправдание – я не желал Марине зла, и очень хочу всё исправить.

В итоге они обнялись, а Соня тихо прошептала:

– Я просто люблю вас, дураков обоих, и не хочу, чтобы вы пострадали.

Сейчас Разумовский вернулся к реальности, исполненный решимости разобраться во всём. Ребров вдумчиво листал материалы, делая заметки и отмечая закладками некоторые места. Марк терпеливо дождался, когда тот закончит, и уточнил:

– Что ты хотел предложить?

– Пару месяцев назад в нашу службу безопасности пришла новая сотрудница, внешность куколки, наивные распахнутые глазки, фигурка – загляденье!

– Ты женат, Ребров. Погоди… или ты заделался сводней?

– Не тупи, командир! Я совсем не об этом.

Марк снисходительно поднял бровь, и развёл руки в приглашающей жесте – мол, давай, выкладывай, что у тебя на уме.

– Так вот, эта божья коровка построила уже всех парней – у неё мозги на месте и акулья хватка. И пояс по карате, представляешь? А самое забавное – это то, что по ней вообще не скажешь, что она может поднять что-то тяжелее бокала шампанского. Мы тут на днях нормативы сдавали – у парней челюсти до пола отпали – она сделала их почти всех, за редким исключением. Университет спецназа закончила, прикинь! А глазками как хлопает и на дурочку падает, просто прелесть!

– Я доверяю тебе в подборе персонала, дальше...

– В общем, Соня всё время твердит, что мужская логика, прямая как полет стрелы, не для её ума, а я порой от её рассуждений в осадок выпадаю.

Глава 8

Уже в конце рабочей недели Ребров смог таки убедить неприступную Наталью Викторовну найти окошко в выверенном и сверхукомплектованном графике генерального директора, и никакие заверения, что встреча согласована, и попытки посодействовать через агентов влияния из рядов топ менеджмента, не растопили её ледяного сердца. Зато стоило только её горячо любимому боссу походя поинтересоваться, не подходил ли Ребров, она тут же нашла время, деловито сообщая об этом начальнику службы безопасности.

В пятницу, ближе к вечеру, Марк поприветствовал посетительницу, с удивлением разглядывая чудо сотрудницу, которую так нахваливал друг.

Девушка вошла в кабинет в точно назначенное время и присела на стул для посетителей, предложенный боссом. Её манера держаться импонировала Марку – она чувствовала себя уверенно, но при этом не лебезила и не заискивала. Также он не заметил привычных для него и набивших уже оскомину представительниц противоположного пола попыток жеманства и кокетства, всех этих дутых губ и опахал в виде наращённых ресниц, попыток привлечь внимание и заинтересовать.

Девушка была очень миловидная и производила впечатление особы, отлично знающей себе цену, но без высокомерия. У неё напрочь отсутствовал макияж, ну кроме разве что тона и лёгкого блеска на губах, маникюр был темно шоколадного цвета на коротких ноготках, украшения отсутствовали, за исключением лаконичных серёжек гвоздиков.

Не знай Марк всего того, что выдал на-гора Ребров, он тоже попал бы в ловушку кукольной внешности – хорошенького личика и ладной фигурки, и не принял бы её всерьёз.

Ох уж этот мужской шовинизм в мире больших денег и достижений!

Девушка спокойно выдержала его внимательный взгляд и терпеливо дожидалась, пока руководитель сам начнёт беседу.

– Итак, Полина Юрьевна, ваш непосредственный руководитель рекомендовал привлечь вас для одного очень важного для меня поручения. Он высоко ценит ваши профессиональные навыки и выразил надежду, что вы сможете нам помочь.

– Я польщена, Марк Михайлович, и очень хочу оправдать ваше доверие, но боюсь, что пока не пойму суть дела, не смогу ничего обещать.

– Дело в том, что мне необходимо найти одного человека, девушку. Все основные данные для вас подготовил Виктор Семенович, он же введёт вас в курс дела. Предыдущие попытки розыска провалились, в том числе и те, что предпринимались ведущими частными охранными агентствами столицы.

Сотрудница Реброва отвела взгляд, и её реакция на данное утверждение ускользнула от внимания Марка, но никакой неуверенности или сомнений в своих силах он не уловил.

– Я могу быть откровенной?

Марк снова пронзил девушку оценивающим взглядом и кивнул.

– Эта девушка... Есть основания полагать, что она не хочет быть найденной?

Марк сел неестественно ровно и наклонился вперёд. Её вопросы били не в бровь, а в глаз, но ему уже нечего было терять.

– Да, такие основания есть.

– Вы гарантируете, что когда наше мероприятие увенчается успехом, то безопасности девушки ничего не будет угрожать? Я правильно поняла, что не уполномочена выяснять ваши мотивы, но оставляю за собой право отказаться, если...

– Я вас уверяю, что она очень дорога мне, и я сделаю всё, чтобы обеспечить её полное благополучие. Также ваш гонорар будет оплачен отдельно и весьма щедро.

– Могу я попросить все материалы по делу? Новый поиск информации займёт много времени, а у меня сложилось впечатление, что мы ограничены в сроках.

– Да, чем быстрее, тем лучше. Ребров предоставит всё необходимое. Также можете привлекать помощников и не стесняться в расходах. В вашем распоряжении все имеющиеся средства и ресурсы, отчитываться будете непосредственно Виктору Семеновичу.

– Я могу делиться с ним любой информацией?

– Да, у нас нет тайн друг от друга. Спасибо, что уделили мне время, Полина Юрьевна! С нетерпением жду вашего отчёта. И думаю, не стоит напоминать, что наш разговор и переданные вам данные абсолютно конфиденциальны!

Марк всегда старался общаться с подчинёнными в адекватной манере, не позволял себе снисходительности, поддерживал уважительный тон, не скатываясь, впрочем, в панибратство. Он всегда благодарил за содействие и помощь, но и умел спрашивать за промахи. Это импонировало его собеседникам, располагая босса к себе. Родители научили его главному – ничто не даётся так дёшево, и не ценится так дорого, как вежливость!

Ну вот и всё, дело сделано, и для неё с этого момента начинается всё самое интересное, а он снова пытался собраться с силами и приготовился терпеливо ждать, впрочем, не в первый раз!