Ты моя! Я так решил

Пролог

В большом городе сбывшихся надежд и рухнувших планов, где ночи хранят тайны, а улицы нашёптывают истории минувших дней, Марина ещё совсем недавно порхала на крыльях первой любви, а потом потеряла всё.

Её падение казалось бесконечным, но, как всегда, она смогла собраться и оттолкнуться от дна. Когда ты попадаешь в водоворот и неведомая, непреодолимая сила влечёт вниз, можно потратить все ресурсы на изматывающую и бесполезную борьбу, а можно на время поддаться обстоятельствам и собраться для последнего, решающего рывка.

Этот урок ещё в свои тринадцать она усвоила чётко!

Тот опыт и сейчас помог ей собраться и бросить вызов человеку, перед кем трепетали все, кому доводилось иметь с ним дело. И хотя её сердце разрывалось от противоречивых чувств – трепета и страха, надежды и разочарования, она понимала, что тяжёлые тени прошлого, нависшие над её будущим, не смогут сломить и убавить решимости раз и навсегда разобраться и разрубить наконец этот гордиев узел. В один момент, словно очнувшись ото сна, девушка поняла: нужно бежать.

Какой-то год назад её глаза были полны мечтаний о любви и счастье. Их первая встреча, знакомство с миром, который казался ей загадочным и манящим. Он был старше, харизматичнее, уверен в себе и спокоен, как тихий вечер, но в его взгляде скрывались потаённые желания и недосказанные слова. Девушка почувствовала, что попала в ловушку, как бабочка, застрявшая в паутине.

Его взгляд обещал рай, а в итоге поверг её в пучину ада.

Мерный стук колёс и плавное покачивание вагона погружали Марину в своеобразный транс, чему немало способствовало переутомление и урчащий от голода желудок, но взгляд её был устремлён вперёд.

Она бежала от его диктата и власти, от мира, где он был на вершине, а она ощущала себя пленницей своих же иллюзий. Он поднял её на свой Олимп только за тем, чтобы однажды столкнуть в бездну.

***

Скоростной электропоезд прибыл на станцию по расписанию, но её здесь никто не ждал. Силы почти покинули девушку, но сердце наполнилось облегчением. Она присела ненадолго на перроне, мобилизуя организм для последнего, решающего рывка.

Ветер шевелил волосы, рассвет ещё не наступил – только тонкая красная линия на горизонте намекала на то, что в сумраке её дней забрезжил лучик надежды.

Марина сидела на холодном перроне, глядя в даль, и впервые за долгое время почувствовала, что сама решает свою судьбу. Это был её побег – не только от человека, но и от иллюзий, от разочарований, от всего, что мешало ей стать настоящей собой.

Её первые отношения оставили горький осадок – в них было много обещаний, но мало искренности. Она поняла, что любовь – это не игра, и не всегда она приходит с яркими огнями и цветами. Иногда – это боль и разочарование, уроки, которые нужно пройти, чтобы понять свою ценность.

Она знала: впереди – новые пути, новые встречи и, возможно, новые радости. Но сейчас важнее было осознать – она уже не та, кем была вчера. В этом бегстве скрывалась надежда – надежда на светлое будущее, на собственное счастье.

Она не сгинет в этой пучине, ведь под сердцем жила надежда. У неё всегда было так – одной рукой судьба отнимала тех, кто был ей дорог, а она всё равно находила ради чего и ради кого жить. Сейчас она усилием воли выровняла дыхание и успокоила бешеное биение сердца, приложив руку к пока ещё плоскому животу.

Самый тёмный час бывает перед рассветом, а её надежда уже занималась на востоке ярким отблеском нового зарождающегося дня.

Марина решительно встала и пошла вперёд, запретив себе думать и сомневаться.

Глава 1

Год назад

Стрелки на часах приближались к отметке пять. Пасмурное свинцовое небо всей своей тяжестью давило на безмятежно спящий город. За окном на смену непроглядной темени сентябрьской ночи подкрадывалось довольно хмурое утро, вдалеке над домами небо только начинало светлеть, и серая дымка в предрассветном небе предвещала скорый приход нового дня. Тишину в комнате нарушали лишь отдалённые звуки большого города, редкие машины, проезжающие в этот неурочный час, да тихое посапывание спящих.

Вдруг на узкой кровати заметалась девушка, она была во власти сна, явно не очень приятного. Простынь сбилась и закрутилась вокруг ног, голова беспокойно моталась из стороны в сторону, тело было напряжено, в тихих стонах сложно было различить хоть какой-то смысл. Но вот кошмар достиг своей кульминации, руки и ноги неистово отбивались от невидимых врагов, грудь тяжело вздымалась от учащённого дыхания, тело покрылось испариной, и в звенящей тишине утра раздался громкий крик.

Марина, ещё не до конца проснувшись, села на кровати, и, открыв глаза, не сразу заметила испуганную соседку по комнате. Лена тёрла спросонья глаза и, как любой внезапно разбуженный человек, не совсем отражала действительность. Девушки некоторое время смотрели друг на друга молча, давая возможность прийти в себя. Первой тишину нарушила Лена:

– Что случилось? Мне показалось, кто-то кричал…

Девушка сделала глубокий вдох и медленный выдох, ещё и ещё раз. Её трусило мелкой дрожью, мокрая футболка противно липла к телу, плечи были напряжены, где-то в районе затылка начинала пульсировать головная боль и к горлу комом подступала тошнота. Она усилием воли заставила себя посмотреть на Лену, выдавила вымученную улыбку и ответила:

– Мне кошмар видимо приснился, прости, разбудила тебя…

– Сколько времени? – Девушка потянулась к телефону, взглянула на экран и ответила:

– Около пяти. – В сонных глазах соседки ненадолго мелькнуло понимание, она кивнула, и, устроившись поудобнее, мирно засопела в подушку.

По своему опыту Марина знала, что если кошмар вернулся, то пытаться заснуть пять – гиблое дело. На часах было начало шестого, пары начинаются в девять, и можно было бы поспать ещё целых два часа, но… блуждать в лабиринтах собственной памяти и проживать свой не самый хороший опыт раз за разом по новой она не хотела. Нет уж, увольте.

Остаться в кровати сейчас – означало вновь столкнуться со своими мрачными мыслями и не очень радужными перспективами. Марина решительно села, вяло выпутывая ноги из сбившейся простыни, и попыталась успокоить бешеное биение сердца. Вдох-выдох… медленнее… ещё и ещё раз. Все, как учил её психолог.

***

За пять лет она научилась жить, приняв случившееся за неизбежность. Тысячи, если не сотни тысяч раз, минута за минутой, она восстанавливала в памяти тот день, пытаясь понять, где была та точка невозврата, когда мир её рухнул, и вся жизнь полетела в Тартар, не просто разделившись, а с треском расколовшись на «до» и «после».

До – был мир, от которого она не ждала зла, который если и не баловал её подарками судьбы, но хотя бы и не бил наотмашь. Видимо поэтому в тот злополучный день она, крепко задумавшись, о чем-то своем, решила срезать путь домой через заброшенную стройку, на которой они с ребятами так любили играть детьми, беспечно не осознавая, какую опасность она может представлять… Сотни раз она спешным шагом пробегала это место, торопясь с тренировок домой, где её, увы, никто не ждал. Но в этот раз она торопилась к Денису, заранее приготовив ужин и предвкушая как они соберутся за столом своей маленькой тёплой компанией…

Лишь спустя годы, не без помощи психолога, к которомуеё насильно отвел дядя Гена, она осознала, что тщетные попытки понять «что же тогда пошло не так?» – путь в никуда. Без конца прокручивая в памяти тот злополучный день, она как бы заточила себя в прошлом, которое все равно не изменить.

Тот день прошёл. Точка. Она будет смотреть вперёд, ведь ещё так много нужно сделать. Денис испортил себе жизнь ради того, чтобы у неё было будущее. Она никогда не забудет этого, и её обязанность – помочь ему любой ценой.

Она бы всё отдала, чтобы прожить тот день заново и не повторить своей ошибки, но это невозможно. Зато теперь у неё есть целая жизнь, чтобы попытаться всё исправить. Только вот время работает как будто бы и на неё, но в то же время против Дениса.

Пять лет прошло в непрекращающемся кошмаре, не отпускавшем её ни днём, ни ночью. И если быт и повседневная жизнь как-то со временем наладились и не причиняли ей больших хлопот, то последствия того проклятого вечера преследовали во сне и наяву, опустившись тяжким бременем на хрупкие плечи и неокрепшую подростковую психику.

Чувство вины и несправедливости произошедшего никак не уменьшали безысходность её состояния, лишь усиливая мрачную решимость во что бы то ни стало переломить ситуацию, и, если и не повернуть время вспять, то хотя бы исправить ошибку прошлого и дать надежду на будущее себе и брату. Она была перед ним в неоплатном долгу, и ни на секунду даже не допускала мысли, что будет устраивать свою жизнь, пока не поможет ему.

Марину нисколько не интересовали обычные для молодых девушек её лет заботы – вечеринки, ночные клубы, весёлые компании и молодые люди, разговоры о брендовых шмотках и моде наводили на неё тоску, а попытки представителей противоположного пола познакомиться и пригласить на свидание наталкивались на такой решительный отпор, что мало кто осмеливался попытать счастья ещё раз.

Глава 2

После занятий Марина забежала в студию узнать про набор новых групп. Шла вторая половина сентября, учёба в Университете ещё только набирала обороты, и было пока непонятно сможет ли она совмещать учёбу с работой в студии.

Костя (последние два года он разрешал ей звать себя только так, говоря, что чувствует себя старым, когда красивая девушка зовёт его Константин Владимирович) оказался на месте, он сидел в кабинете, что-то увлечённо печатая. Марина тихо постучала в открытую дверь кабинета, и босс с улыбкой пригласил её войти.

– Заходи, золотце, я заканчиваю. Присядь пока, Машенька принесет тебе чай. – Марина плюхнулась в удобное кресло цвета фуксии и стала листать журнал, лежащий на столике рядом. Она наугад раскрыла какое-то печатное издание и первая же статья, попавшаяся ей на глаза, была посвящена самым перспективным женихам страны.

Статья в аляповатом глянцевом журнале включала крайне небольшой перечень холостых олигархов, ожидаемо состоявший из фото желанного для девушек приза, описания его активов в России и за рубежом, с соотнесением этих самых активов с конкретным местом в списке журнала Forbs, и определением ареала обитания, ну или мест возможной «охоты».

Девушка грустно улыбнулась, некстати вспомнив, что в детстве они так «гадали» с братом – брали с полки книгу, загадывали страницу, абзац, номер строки и читали вслух «предсказание». А так как из книг у соседки Анны Степановны – бывшей учительницы литературы – была только классика, мечты о грядущем обычно разбивались о суровую реальность чахоточного Петербурга начала XIX века, войн всех эпох и континентов, или невеселые размышления философов о смысле бытия… Тогда их это здорово развлекало, и мрачные цитаты нисколько не смущали, так как зачитывались под сдавленные смешки, а иногда и дикий гомерический хохот, пусть даже и трагическим, соответствующим смыслу повествования, голосом.

Мельком скользнув по странице взглядом, Марина переключила внимание на подавший признаки жизни телефон – экран загорелся и появилось уведомление о новых сообщениях в чате их учебной группы… Недавно выбранная староста довела до своих подопечных временное расписание занятий на следующую неделю. Решив, что все это подождёт, девушка в который уже раз подняла взгляд на своего работодателя, но тот по-прежнему что-то быстро клацал по клавишам, боясь потерять нить рассуждения.

Ничего не оставалось больше делать, как вновь бросить беглый взгляд на яркий глянец. И хоть животрепещущая для многих юных дам тема женихов, спонсоров и красивой жизни для Марины стояла последней в списке приоритетов, кричащие заголовки и яркие фото гламурной тусовки невольно привлекали взгляд.

На фото был запечатлён герой девичьих грёз – высокий, атлетически сложенный брюнет в деловом костюме с брутальными и достаточно жёсткими чертами лица. В отличие от фотографий других хозяев жизни, тщательно обработанных и отснятых профессиональными фотографами в соответствующих интерьерах – в офисах, на светских раутах, на красных дорожках столичных и заграничных мероприятий, его фото все были сделаны, что называется, на бегу.

Вот он поднимается по ступеням офисного здания, за ним едва поспевают помощники и охрана, вот на яхте в загородном клубе, смотрит в сторону, проявляя неуважение к фотографу, вот на каком-то светском мероприятии стоит в кругу деловых партнёров.

…Разумовский Марк Михайлович, 34 года, президент и совладелец холдинга «Интерстрой group», председатель совета директоров группы компаний «Стройсервис», основатель компании «Инвестпроект», владелец и председатель наблюдательного совета телевизионного канала «Время», меценат, самый завидный жених столицы, разведен, владелец … «заводов, газет и пароходов» – закончила про себя Марина и аккуратно отложила раскрытый глянец на стол.

Мария принесла чай, закуски и сладости, и Костя, наконец, отвлёкся на время от своих дел, решив перекусить с ней за компанию.

– Стала ещё краше, если это возможно конечно! И он со смехом принялся цитировать Пушкина: «Но царевна молода, тихомолком расцветая, между тем росла, росла, поднялась – и расцвела!» Ну, рассказывай, как твои дела? Как злая мачеха? Как общага? Больше месяца не виделись, совсем забыла старых друзей! Как универ, учёба? Завела подружек? Ударилась в беззаботную студенческую жизнь?

– Костя, пощади, я не успеваю за тобой… За комплимент спасибо, ещё бы не знать, что ты их как из рога изобилия сыплешь на всех без разбора… Дела нормально, в общежитие заселилась, соседка – Лена, в учёбу начинаю вникать. Как дела здесь? Как мои группы?

– Рад, что все наладилось. Группы собираются, но медленно. Народ не торопится из отпусков. Хотел сказать, что пока мне предложить тебе нечего, но…. – Он заговорщически улыбнулся и стал беспорядочно перебирать бумаги на столе в поисках чего-то…

Зная Костину рассеянность и невнимание к мелочам, Марина приготовилась к ожиданию. И действительно, долго ворча себе под нос что-то типа «только что она была здесь», босс поднимал и снова опускал одни и те же папки и отдельные документы на столе. Затем в ход пошел обыск ящиков, недовольное сопение… и вот счастливый Константин выудил из недр бумажного плена маленькую чёрную карточку с изображением золотой маски.

– Вот она, наконец-то! Держи! – удивлённой Марине в руки легла довольно стильная визитка на дорогой бумаге с золотым тиснением. Никаких надписей кроме сотового телефона и надписи Марсель, Арт-директор, на ней не было.

– Что это?

– Буквально на днях в нашей студии появился Head hunter из клуба Венеция, и предложил прислать на кастинг девушек танцовщиц. Я сразу подумал о тебе.

Глава 3

Марсель устало потёр лоб, разглядывая носки своих модных, недавно купленных в Милане мокасин. В глазах уже много часов мельтешил сценический свет, в ушах гремели басы и рефреном крутилась музыка – смешение всевозможных стилей, мотивов и битов, от софитов температура в помещении поднялась до некомфортных показателей, кислород был выжжен напрочь и в висках начинала пульсировать подступающая мигрень.

Их кастинг подходил к логическому завершению, а он всё ещё не мог похвастаться сколько-нибудь значимым результатом – пара-тройка девушек заставили его задержать взгляд, двух он присмотрел для массовки, ещё одна заслуживала бы внимания – она неплохо и очень пластично двигалась, чувствовала музыку, была очень миловидной, гибкой и имела прекрасные пропорции, но вот эти видимые невооружённым взглядом импланты, не меняющие положение относительно движений тела и делающие её грудь похожей на теннисные мячики, и сделанные из рук вон плохо на его притязательный взгляд, портили всё окончательно и бесповоротно.

Он перевернул телефон и проверил время – ещё часик – и можно заканчивать. Цель не достигнута, отбор не принёс тех результатов, которые возлагали на него он и владельцы клуба. Его внимание уже было рассеяно, он то и дело отвлекался от сцены, устало откинувшись на спинку кресла, прикидывая куда бы заехать вечером поесть перед ночной сменой.

Его присутствие в клубе не требовалось двадцать четыре на семь, будучи арт– и кастинг-директором заведения, он оставлял за собой обязанности обеспечить первоклассное обслуживание VIP-клиентов, и лично присутствовал как правило лишь первые часы самого безудержного веселья с пятницы по субботу – время максимальной наполняемости, максимальной же кассы и самых фееричных шоу программ.

Ближе к двум часам ночи, как водится, кураж начинал сходить на нет, посетители, разгорячённые крепким алкоголем, расползались по ложам и кабинетам, а то и разъезжались по домам, оставляя лишь самых ярых и отбитых тусовщиков, которым всё было ни по чём. Ко времени официального закрытия – часам в семи утра, он уже сладко посапывал дома, никогда, впрочем, не отключая телефон, и держа руку на пульсе, на случай непредвиденных обстоятельств.

Потянувшись за принесённым ассистенткой латте, он не сразу обратил внимание на происходящее на сцене – там начался очередной номер – и девушка с номером 13 на запястье (вот же ж не повезло на жеребьёвке) под мелодичную музыку отрабатывала заготовленный заранее танец.

Она была довольно высокой и по девичьи стройной, длинные гладкие каштановые волосы были собраны в высокий, гладко зачёсанный хвост, но даже так их длина доходила почти до талии, что, в свою очередь привлекало внимание к лицу – высокие скулы, миловидное личико, чистая сияющая кожа, минимум косметики, не говоря уже о сценическом гриме, щедро покрывающем большинство выступавших претенденток. Она вела себя немного отстранённо, как будто танцевала для своего невидимого адресата, которого видела перед собой, не пытаясь заигрывать со зрителем – не стреляла глазами, не пыталась предугадать решение жюри в его лице.

Чем девица привлекла его внимание стало понятно сразу – она была необыкновенно красива и пластична, вот только дело было совсем не в этом – её осанка была грациозна, изгибы тела женственные и очень гармоничные, пропорции тела близки к идеальным, обалденно красивые длинные ноги имели великолепный рельеф, как у профессионального спортсмена или танцора, изящные руки мягко и плавно плели невидимое кружево, затягивая в него яркий свет и самые мелодичные ноты звучащей музыки.

Ритмичные и выразительные движения гибкого тела идеально встраивались в музыкальное сопровождение, рождая чувство полёта и лёгкости, свободы движения и гармонии, передавая зрителю эмоции и мысли исполнителя. Техника была безупречна, но она не доминировала, а дополняла общий ансамбль и символику, даря зрителям красоту и эстетику цельного образа.

Марсель непроизвольно подался вперёд, отставив стаканчик с кофе, сосредоточив всё своё внимание на сцене. Окружавшие его ассистенты, работники сцены, осветители и остальные претендентки также застыли, наблюдая за происходящим.

Когда музыка стихла, зал на несколько секунд погрузился в тишину, позволявшую слышать прерывистое дыхание пытавшейся отдышаться девушки, а потом разразилась аплодисментами, свистом и улюлюканьями мужская часть зала.

Марина, не привыкшая к столь ярким проявлениям одобрения и такому пристальному вниманию к себе, слегка покраснела и поспешила освободить место для следующей конкурсантки, поспешно убегая в сторону и спускаясь в зал, где заняла одно из пустующих мест. Она достала воду, прополоскала рот, не рискуя сразу пить вдоволь, и лишь сейчас прочувствовала весь мандраж и волнение, как послевкусие от своего выступления. Тело приятно побаливало, мышцы потягивало, дыхание не до конца восстановилось, но, как и всегда после танца, она ощущала эйфорию и внутренний подъём от соприкосновения с чем-то прекрасным.

Лишь через некоторое время, слегка придя в себя, она начала кожей чувствовать направленные в спину не всегда благожелательные взгляды и лёгкий гул обсуждения за спиной, осознавая, что её номер не остался незамеченным. Она достала из рюкзака телефон, проверила время – 20.17 – довольно поздно, и позволила себе наконец утолить жажду.

Если она хоть что-то понимала в регламенте данного мероприятия, да и в элементарных приличиях, раз уж на то пошло – время было довольно позднее, а значит оглашение результатов – не за горами, она же всего лишь хочет успеть на метро, а не заночевать на лавочке в парке. Лучше бы им было поторопиться, устало думала девушка, безразлично листая на экране смартфона яркие кадры чужой жизни, безразлично взирая на новостную ленту, неизвестно кем названную так – из новостей там были лишь ресторанная еда, букеты, подарки, модные шмотки, да тщательно выверенные о отредактированные фото медийных персон и немногочисленных подруг.

Глава 4

Культурная жизнь столицы богата на события. Москва – город, знаменитый не только архитектурой, историческими памятниками, музеями и выставками, но и свей особенной тусовочной жизнью. Ночные клубы – это отдельный мир, живущий по своим правилам и предлагающий развлечения на любой вкус. Они привлекают посетителей по самым разнообразным причинам: кому-то нравится проводить здесь своё свободное время, обзаводиться новыми друзьями, отдыхать от стрессов повседневной жизни, насколько это возможно.

Ежегодно здесь возникает и умирает с десяток новых мест, но только единицы «живут» дольше пары сезонов и становятся по-настоящему популярными и недосягаемыми для простых смертных.

Одной из таких локаций и стала легендарная «Венеция» – эксклюзивный, шикарный, недоступный, совмещающий в себе атмосферу роскоши и гламура клуб с отличными музыкой, едой, баром и достойным уровнем, пользующийся заслуженной долгими годами безупречного сервиса репутацией.

Концепция клуба должна была удовлетворять потребностям самой взыскательной публики, а значит, иметь незаурядный интерьер, изысканную кухню под началом известного шеф-повара, вмещать несколько танцполов, ресторан, барные стойки, террасы, лаунж и VIP-зоны и многое другое. Звёздные гости, модные презентации, безумная давка фанатов возле пропускной зоны, фотографии в Instagram, видео в Youtube, не говоря уже о страничках в FB и VK – все это, и не только, создавало востребованный бренд, который увеличивал выручку и популярность этого заведения в сотни раз.

Наряду с известными всем dress коду и face контролю в клубе также практиковался депозит, «вход по спискам», закрытые вечеринки, а владельцы клубной карты, проходящие через VIP-вход без очереди, получали лучшие места в лаунж-зоне и приветливые взгляды самых красивых девушек, чему в бессильной злобе завидовали те, кто не обладает подобным преимуществом.

Одним из настоящих достоинств «Венеции» была безопасность. Охрана мгновенно реагировала на нарушения порядка на танцполе и быстро выводила на улицу гостей, нарушающих правила поведения в клубе, а знаменитый face control – с точностью до рубля подсчитывал сколько стоит гардероб и как много потенциальные гости готовы потратить за один вечер в данном месте.

Масштаб клуба был заметен в каждой детали – начиная от высоченных потолков более 15 метров, заканчивая многоуровневыми ложами, а роскошный дизайн интерьера, где всё струится серебряными и лазурными тонами, сверкает и переливается в отражениях старинных люстр, великолепной мозаики, отделанной золотом и кожей, напоминал свою прародительницу – жемчужину Адриатики – Венецию. Все это великолепие освещалось сотней тысяч лампочек, направленных на сверкающий танцпол.

Все пространство было буквально нашпиговано шоу элементами вроде светодиодных композиций, видеоэкранов и освещения, синхронизированная хореография которых не утихала всю ночь, а шикарная терраса и ресторан позволяли гостям немного передохнуть от безудержного веселья, насладиться, если позволяет погода, прохладой ночи и шикарными видами на реку.

Итак, Венеция представляла собой самый дорогой и фешенебельный ночной клуб столицы, занимания несколько тысяч квадратных метров, где целая армия персонала – барменов, официантов, диджеев, танцовщиц готова была удовлетворить вкус самой взыскательной публики.

Всё это Марине довелось узнать буквально через неделю, когда её пригласили на подписание контракта. Девушка была безмерно впечатлена масштабом и пафосом клуба, неотъемлемой частью которого ей предстояло стать на ближайшее время.

Следующее, что поразило её – это гонорар и премиальные вознаграждения, а также жёсткие требования к претенденткам и сотрудникам – клуб безмерно дорожил свой репутацией и требовал от персонала по максимуму, впрочем, достойно оплачивая эти усилия.

***

Первая неделя в клубе пролетела незаметно – репетиции, всякого рода подготовка, примерки и подгонка сценических образов, посещение салона красоты, обязательное для всех танцовщиц…

График девушки, согласно контракту, был гибкий, на деле оказалось – гибче некуда. Два раза в неделю они собирались днём на репетиции, прогоны и отработку движений. Тренировки представляли из себя двухчасовой интенсив с растяжкой, отработкой танцевальных па и кардио – для поддержания нужной формы.

Раз в неделю обязательное взвешивание – все дивы, танцующие здесь, принимали на себя обязательство поддерживать постоянный вес и заданные параметры фигуры, для избранных – занятия на пилоне. Вечерние смены обычно длились с 20,00 до 3.00, с обязательными перерывами для восстановления и отдыха, затем корпоративный транспорт развозил их по домам, благо пробок хоть в это время в Москве не было.

***

Всю ночь перед первым выходом в зал девушка провела как принцесса на горошине – никак не могла улечься, в итоге же проворочалась до утра, прогоняя в голове табун мыслей, туманно представляя себе, что же ждёт её «на работе».

Не дожидаясь её моральной и физической готовности, этот знаменательный вечер таки настал, забрав сомнения и страх неизведанного, но подарив в итоге стыд и позор, которого, впрочем, так никто и не заметил.

Сперва она очень смущалась и чувствовала себя товаром, выставленным на витрину, хотелось забиться в тёмный угол, смыть с себя грим и прятаться там до скончания веков. Дальше же – выработалось привыкание – говорят же, что если повторять, то или иное действие двадцать один день – оно станет обыденностью, а адаптация – это способ организма приспособиться к окружающей среде – вот она и вживалась как могла в навязанную себе на время роль.

Глава 5

Марк обречённо посмотрел на часы и понял, что он безнадёжно опаздывает. Столичные пробки давно уже стали притчей во языцех, и, хотя, как говорится, без него не начнут, опаздывать он просто ненавидел. Как и ненавидел терять такое драгоценное для него время, чья цена определялась не столько его статусом и капитализацией бизнеса, сколько нежеланием тратить по три часа в день на бесполезное ожидание.

Он обожал водить сам, делал это без преувеличения превосходно, кроме того, был помешан на контроле и отдавать бразды правления чем-либо, будь то даже автомобиль, крайне не любил. Но жизнь внесла свои коррективы. На неделе и в часы пик он передвигался исключительно с личным водителем, не тратя попусту время, и решая множество вопросов в пути, благо все возможности для этого были.

Сегодня он вяло смотрел, как машина со скоростью больной черепахи ползёт по загазованным шумным улицам. День не задался с самого утра, и лишь железная самодисциплина не позволяла ему бросить всё к чертям, или сорваться на ком-то из подчинённых, которые бесстрашно обрывали телефон в надежде, что он даст указания в решении того или иного вопроса.

Причиной его отвратительного настроения была та, которая была призвана его улучшать. Марк не любил сложностей в той сфере жизни, которая по ценности для него находилась в самом конце списка. Бытовые вопросы и вопросы так называемой личной жизни занимали для него столь малозначительное место, что вспоминал о них он крайне редко и весьма неохотно.

Со времени развода с женой его личная жизнь свелась к кратким необременительным встречам с дамами, ценившими материальные блага превыше всего, и вся его заинтересованность сводилась к щедрым взносам на содержание, которые, впрочем, тоже осуществлял не он лично. В его бизнесе царил идеальный порядок, заведённый ещё его предшественником, он тоже со своей стороны, повинуясь веяниям времени, добавил ещё довольно много, что реально облегчало каждодневную рутину.

Утро генерального директора и владельца собственного бизнеса вот уже много лет было бескомпромиссно расписано буквально по минутам. Долго спать он не привык, да и масштабы дела требовали его вовлеченности двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

Поэтому – подъём в семь, пробежка или тренировка в зале, душ, завтрак и кофе, свежий костюм, быстрая синхронизация расписания на день с ассистенткой, через час – машина, ожидающая во дворе и дорога в офис. А вот тут – как повезёт. Сегодня везло не очень…

Он давно миновал время, когда приходилось доказывать сначала другим, а чаще – самому себе – что он чего-то стоит в этой жизни. Когда-то его, совсем ещё мальчишку, приблизил к себе серьёзный столичный бизнесмен. В его жизни тогда всё летело к чертям, хотя ему самоуверенно казалось, что он идёт к успеху.

Смешно. С высоты прожитых лет он, с одной стороны, безумно завидовал той лёгкости и самоуверенности, той свободе и независимости, которую могут позволить себе лишь те, кому и терять то, по сути, нечего. Ему двадцать один – за плечами счастливое детство, потом детдом, армия, служба по контракту и командировка в «горячую точку», чуть не обернувшаяся настоящей трагедией. Затем – столица, поразившая с первого взгляда, с её бешеным ритмом жизни, бешеными же и шальными деньгами начала нулевых, искушениями и ловушками, максимализмом юности и желанием достичь успеха здесь и сейчас…

Сколько себя помнил, Марк никогда не мечтал о больших деньгах, до того времени как ему пришлось резко повзрослеть, любящие родители были его миром, защищавшим его не то, чтобы от реалий жизни, но от всех бытовых и прочих проблем. День их гибели стал самым чёрным в его жизни, с тех пор он так и не оправился до конца, оставив себе многочисленные свидетельства – особенности характера, жесточайший самоконтроль, навязчивое желание все держать под надзором если и не лично, то посредством поручений подчиненным. Он всегда всё продумывал на десять шагов наперёд, имел множество вариантов развития событий и ненавидел ситуации, когда что-то зависело от случайностей.

Полночи он вертелся волчком, никак не получалось провалиться в спасительный сон, напряженное тело не давало отдыха уставшему мозгу, гоняя по кругу мысли и намерения, так и не позволив провалиться в спасительное забытьё… Его сон был поверхностным, тяжёлым, каменные мышцы плеч с утра и маячившая на задворках головная боль, никак не способствовали бодрому настроению.

В данную конкретную минуту его раздражала бесконечная пробка, перспектива опоздания на важнейшее совещание, но более всего он чувствовал глухое раздражение от вчерашнего общения с Кариной – общения, которое должно было его расслабить и зарядить положительными эмоциями, и уж точно не обременять нытьём и претензиями.

***

Отвратительный вчерашний вечер венчал собой суматошный и нервозный день, проведённый в бесконечной гонке и череде переговоров, раздражители всех мастей и калибров как будто копились вечность, и хлынули вчера на него лавиной проблем, разгрести которую удалось лишь ближе к позднему вечеру. Гнать через пробки за город, теряя ещё час другой драгоценного времени не представлялось возможным, и мужчина решил, на свою голову, провести остатки его в компании Карины.

Память без спроса подкинула раскадровку вчерашнего вечера.

– Милый, помнишь Лейлу, я рассказывала тебе о ней много раз… Она дочь Газизова, у её отца издательский дом… Так вот, она устраивает вечеринку в яхт-клубе в пятницу, я обещала, что мы будем. Там будет что-то типа… – Ты совсем меня не слушаешь! Тебе неинтересны мои подруги и то, что я говорю?

Глава 6

Штаб-квартира их холдинга располагалась в собственном здании в самом сердце Москва сити, рядом с набережной реки и транспортными развязками столицы, занимая несколько этажей небоскрёба. От панорамного вида захватывало дух, успех витал здесь буквально в воздухе, пропитывая собой всех присутствующих, безмерно гордящихся своей принадлежностью к столь прибыльному и успешному бизнесу.

Все сотрудники их высотки были преисполнены тем, что делают, гордо несли их общую миссию, претворяя в жизнь многочисленные проекты и внося свой немалый вклад в красоту и успех столичной среды.

Проведя день в бесконечных совещаниях, решив массу первоочередных задач и закрыв пару дедлайнов, Марк пил кофе и готовился к встрече партнерской делегации, которая вскоре должна была появиться в офисе после поездки на строящиеся объекты. Вечер близился к завершению, и он привычно наблюдал немного суетливую жизнь столицы – по воде сновали экскурсионные кораблики, а транспортная развязка походила на реку, вышедшую из берегов, настолько интенсивным было движение.

Из окна высотного здания, словно из гнезда орла, разворачивалась панорама на пульсирующую жизнью мегаполиса, сетку улиц и домов. Город расстилался перед ним, словно огромная карта, на которой каждый дом, каждая улица, каждый парк имеет свою историю, свои тайны, свою жизнь. Он стоял на грани двух миров: мира бесконечных возможностей и мира простых человеческих забот. Рядом с царством бетона и стекла, сотни машин двигались по своим маршрутам, каждый со своей целью и направлением, словно маленькие судьбы, переплетаясь и разъезжаясь на перекрёстках жизни.

Смотря на этот мир с высоты, он ощущал себя свободным, словно птица, будучи в то же время пленником момента, маленьким звеном в этой огромной цепи событий, вечного движения, в котором каждое мгновение рождает новую историю, новые мечты, новые надежды.

Марк любил столицу, ощущал себя частью этого города, этой реки, этой истории. Его взгляд из окна высотного здания – лишь маленькая точка во вселенной, но в этой точке он видел мир таким, каким он есть: прекрасным, многоликим и вечно меняющимся.

Ежедневно он контактировал с огромным количеством людей – сотрудники холдинга и охрана, акционеры и деловые партнёры, персонал его загородного дома и мест, где приходилось постоянно бывать – рестораны, клубы, строительные площадки и форумы, презентации и пресс-конференции, но в этом многообразии лиц, для которых он, в какой-то мере был центром притяжения и объектом, вокруг которого всё вращается, он, по сути, был страшно одинок.

Его ближний круг ограничивался единственным стоящим другом, с которым они прошли огонь, воду и медные трубы, бывшей женой, ставшей верным спутником и советником по жизни, не смотря на довольно болезненный на первых порах развод, да вот, пожалуй, и всё. Близости душевной с нынешней пассией Кариной так и не случилось, видимо стремления не было ни с одной из сторон.

Друг и наставник, на которого Марк опирался долгие годы, покинул этот мир почти три года назад, оставив в его душе дыру, сопоставимую по масштабу утраты разве что с потерей родителей в подростковом возрасте. До сир пор он часто думал о Збарском, принимая важные для себя и для холдинга решения, представляя, что тот сказал бы или сделал в той, или иной ситуации. Воспоминания об их общих делах, нечастом отдыхе и редком общении по душам согревали Марка, даря надежду на то, что он смог подарить этому человеку, давшему ему целый мир, самое ценное, что было возможно в тех условиях – покой.

Он сдержал свой обет, взвалив на себя непомерный груз и ответственность, которые сопряжены с управлением огромным международным холдингом с десятком тысяч рабочих мест, хоть и потерпел поражение на личном поприще – их с Кристиной брак, так долго лоббируемый Игорем Владимировичем, рухнул как карточный домик, благо, не погребя их обоих под своими обломками.

Наверно было глупо надеяться, что столь разные люди найдут общий язык и смогут ужиться в рамках одной ячейки общества, хотя никто не мог упрекнуть их в том, что они не старались. Старались, ещё как. Какое-то время ему казалось даже, что всё получается. Он делал всё, что от него зависело, в его понимании – был внимателен, терпелив, нежен, не ограничивал жену, при этом мягко подталкивая на верный, по его мнению, путь.

В их семье был консенсус интересов, к которому они хоть и не сразу, но пришли, взаимное уважение, был хороший секс, но не случилось любви. А вот настоящее понимание и душевная близость настигла их, как это ни странно, лишь после развода.

Кристина обрела мир и спокойствие, начав излучать тепло, так необходимое мужчине, и их общение перешло в странную для обоих фазу – подсознательного стремления заполнить пустоту в душе друг друга долгими разговорами и редкими встречами, оставляющими после себя тихую грусть, что у них не получилось, приправленную надеждой на то, что всё ещё сложится, пусть и не вместе, но они оба будут непременно счастливы.

***

Невесёлые мысли генерального директора были прерваны шумом открывающейся двери и шорохом быстрых шагов по кабинету, дальше, судя по звуку, в кресло для посетителей за его спиной плюхнулось тело, и Марк невольно улыбнулся, не отрывая взгляда от видов за панорамным окном.

Лишь один человек мог позволить себе такое нарушение субординации и порядков, заведённых в его приёмной грозной секретаршей Натальей Викторовной. Она держала всё в ежовых рукавицах, во многом облегчая Марку жизнь, ведь была на самом деле незаменимым специалистом, унаследованным им от прежнего шефа – Игоря Збарского.

Глава 7

Маленькая делегация, состоящая из Разумовского, их уже состоявшегося нового партнёра Бобринского Ивана Сергеевича – генерального директора дальневосточного туристического кластера, его зама Вадима и арт директора Ли, а также четверых ребят их охраны были встречены по высшему разряду и проведены в VIP ложу. Стол в ней уже был накрыт, чем несказанно порадовал гостей с Востока, которые шумно выразили своё одобрение, лицезрев элитный алкоголь и закуски в ассортименте, на любой, самый притязательный вкус.

Веселье в клубе было в самом разгаре, молодёжь, пожалевшая денег на депозит и не забронировавшая столик, толпилась у светящегося лазурью и золотом бара, места у которого, впрочем, катастрофически не хватало, что как бы намекало посетителям не быть жмотами и занять места поудобнее.

С позволения сказать, музыка, гремела так, что для того, чтобы услышать собеседника, приходилось приближаться практически вплотную, при этом ещё и кричать в голос, благо уединение их места предполагало некую приватность и скидку по децибелам.

Крик Бобринского на ухо Марк вряд ли бы вынес.

Уютные велюровые диванчики располагали к неспешному и комфортабельному отдыху, приглашая гостей присесть за стол, официанты уже ждали поблизости, готовые принять заказ высоких гостей, управляющий мельтешил поблизости, готовый вмешаться в любую секунду.

Ребята из охраны заняли места в начале и конце галереи, а также у входа в ложу и у лестницы. Вик дал указание им переодеться в джинсы и рубахи, иначе они отсвечивали бы весь вечер в чёрных строгих костюмах, привлекая к себе ненужное внимание. Лишь их старший так и не снял пиджак, маскируя под ним оружие, которое было обнаружено секьюрити заведения на входе при помощи металлоискателей, но которые так и не посмели выставить никакие требования, о чём говорили их растерянные взгляды и нерешительный вид.

Не смотря на всю эту маскировку, от наблюдательных взглядов всё равно не укрылось то, что выделяло их из толпы – армейская выправка, ясные, незамутнённые различным допингом взгляды, как и сканирование обстановки на предмет возможных угроз, всё это выдавало профессионалов при исполнении, которые, как Дед Мороз на пляже, были абсолютно чужды окружающему их веселью.

***

Бобринский оказался довольно жизнелюбивым коротышкой, обладающим, тем не менее акульей хваткой в том, что непосредственно касалось дел. Здесь же, по завершении рабочего дня, он позволил себе расслабиться и уйти, что называется, в отрыв.

Марк украдкой наблюдал, как гость, изрядно уже подшофе, с раскрасневшимися щеками и расстёгнутыми верхними пуговицами на сорочке, вместе со своим заместителем, то и дело выходит на террасу покурить и охладить пыл, что, впрочем, мало отвечало заявленной цели. То ли по пути они заруливали в бар, то ли его разморило от духоты и нехватки кислорода, но возвращались оттуда они ещё пьянее, чем уходили «проветриться».

Тон их беседы становился всё выше, смех громче. Непьющий Ли с опаской бросал взгляды на коллег, видимо был в курсе, чем обычно заканчиваются подобные вылазки, время от времени переглядываясь с Марком, изредка отвлекаясь от экрана своего смартфона.

Разумовский, как представитель принимающей стороны, делал хорошую мину при плохой игре, в уме прикидывая, когда уже все лица под воздействием алкоголя для новоявленного партнёра сольются в одно и он сможет по тихому ускользнуть восвояси.

Но тот и не думал сдаваться, балагуря и рассказывая забавные истории из жизни своих коллег и друзей, коротая время в ожидании главного шоу, о котором он так много слышал, и которое рисковал не запомнить, а то и вовсе пропустить, если дело пойдёт так и дальше…

Давать советы по количеству выпитого взрослым людям, да и советы в принципе, касающиеся чего бы то ни было, Марк зарёкся много лет назад, поэтому с обречённостью ожидал развития событий, как мог, коротая время в компании партнёров, имитируя веселье.

Иван Сергеевич с товарищем в очередной раз удалились в неизвестном направлении, и Марк пошёл перекинуться парой фраз и дать указания на вечер старшему из службы безопасности их холдинга – высокие гости в целости и сохранности и, по возможности без приключений, должны быть доставлены в президентский люкс их гостиницы.

Парень стоял у перил галереи, привычно сканируя обстановку, поигрывая для вида бутылкой с минеральной водой, и двигаясь в такт гремевшим басам, ни на секунду не отвлекаясь от своего основного занятия. Не ожидая увидеть Марка, он слегка стушевался, быстро, впрочем, сориентировавшись и кивнув в знак уважения. Они были примерно одного роста, чтобы услышать друг друга, им пришлось чуть отойти вглубь помещения.

– Марк Михайлович, всё под контролем, Андрей сопровождает их, ни на шаг не отстаёт. Они на террасе, отдыхают…

– Ясно, вы молодцы, на вечер какие инструкции вам Виктор дал?

– Мы доставим гостей до номера, их сопровождение завтра в аэропорт также согласовано. Ваша машина и охрана ожидают на подземной парковке. Ждём указаний о времени отъезда от вас.

– Хорошо, я понял. Спасибо. – Марк кивнул и вернулся в ложу, узнав всё, что хотел.

Его голова была занята предстоящей сделкой, инновационный проект дальневосточного кластера сулил огромные выгоды, внутренний туризм был быстрорастущей отраслью и инвестиции обещали окупиться в рекордные сроки. Это было чисто его детище, в которое было вложено много сил и ресурсов, но на которое катастрофически не хватало времени, и тратить его впустую, таскаясь по клубам, было неразумно и расточительно. Он мысленно листал в голове презентацию, отмечая для себя важные вехи и отправные точки предстоящей работы, когда его мысли прервало шумное, преувеличенно бодрое приветствие Бобринского.

Глава 8

Сегодняшняя смена была уже третьей на неделе, и Марина мечтала об отдыхе, который сможет позволить себе уже завтра. Её тело молило о передышке, а мозг рисовал вожделенные картины уютной кроватки с тёплым пледом, горячим чаем с любимым десертом, которые она позволяла себе лишь по субботам – привычка, выработанная годами жёстких ограничений в еде и самодисциплины.

Субботние пары с лёгкостью можно было прогулять, без особого ущерба для образовательного процесса, а рабочие будни этой пятидневки оказались действительно насыщенными – кроме смен в клубе, девушка трижды в неделю по полтора часа вела детские группы в танцевальной студии, да и учёба стала по-настоящему напрягать и требовать усилий.

Голову она как обычно отключила, лишь очутившись на рабочем месте. Сегодня её образ состоял из белого матового комбинезона, облегающего её как вторая кожа, телесные вставки на нём были в меру расшиты пайетками и стразами, красиво отражая свет софитов и прожекторов, на лице была кружевная маска, грим она использовала без фанатизма, давно перестав бояться встретить здесь знакомые лица.

Во-первых, даже из их мажористых сокурсников мало кто дотягивал до уровня заведения, во-вторых, что являлось решающим аргументом – она представляла собой что-то вроде мебели, являясь частью интерьера, абсолютно не привлекая с себе пристального внимания – настоящее шоу начиналось в двадцать три часа и вряд ли она могла составить конкуренцию полноценному стриптизу их шикарных Див на главной сцене.

Вечер шёл своим чередом, часы им не полагались – было бы смешно поглядывать на время в ожидании завершения смены, и девушка научилась ориентироваться по музыке и обстановке в главном зале, а ещё по присутствию в клубе Марселя – тот обычно исчезал как Золушка с бала, едва стрелки переваливали за час тридцать ночи, а до этого времени он периодически мелькал то тут, то там, в особенности на галерее, где располагались ложи VIP клиентов, лично желая убедиться, что сервис в их заведении был на высочайшем уровне.

Этим вечером затылок арт директора попадался на глаза особенно часто, тот, как будто не находил себе места, то и дело подгоняя персонал и суетясь в разных концах заведения, нервируя и без того расторопных официантов, барменов и танцовщиц, не понимающих, из-за чего весь этот сыр-бор.

Лучезарная улыбка, приклеенная к лицу, соперничала в своей яркости со светом многочисленных прожекторов, тело извивалось в танце, заводя публику, а мысли Марины витали далеко – она думала о своей мечте – ещё немного, и она сможет обнять брата, выплакаться наконец-то на его плече за все те годы, что научили её быть сильной, за безумную обиду и несправедливость, за бессилие и отчаяние долгих бессонных ночей, за её ночные кошмары, которым не было конца, и за то, что вынужденно переживал её братишка, о чём она боялась даже подумать.

Она заученными движениями отрабатывала одно па за другим, иногда синхронизируясь с другими танцовщицами, иногда же уходя в свой астрал, призывно улыбаясь и демонстрируя публике все свои умения, не скатываясь, впрочем, до пошлости.

***

Вечер был в самом разгаре, на танцполе уже собралась изрядная компания, воздух становился спёртым от паров алкоголя, вейпов и духоты переполненного зала. Лишь на галерее в ложах, как была уверена девушка, сохранялась прохлада и комфорт, благодаря дорогущей системе вентиляции и умеренному количеству посетителей, ограниченному бешеными депозитами за место.

Когда она впервые узнала расценки заведения, Марина долго пребывала в шоке – ну кто выложит целое состояние за сомнительное удовольствие оглохнуть от гремящей музыки, отупеть от выпитого и потолкаться на танцполе? Кого это может расслабить? Но, как говорится, загоны у каждого свои, ей бы доработать смену и добраться до кровати…

Первое время работы в клубе ей казалось, что все взгляды в зале прикованы к ней, липкий страх, окутывающий её в поначалу, постепенно сошёл на нет, с осознанием того факта, что всем по большому счёту на неё наплевать. Она придумала для себя купол, о который разбивались редкие пошлые окрики и предложения, сальные взгляды и пристальное ненужное внимание некоторых особо отмороженных посетителей.

Охрана клуба работала великолепно и знала своё дело. Безопасность персонала была на высоте и посетители, позволившие себе лишнего, мигом оказывались вне стен заведения.

Уйдя в свои мысли, Марина не сразу ощутила этот дискомфорт пристального взгляда – целенаправленного, внимательного, прожигающего сквозь одежду до самого нутра. В зале, где после определённого часа, благодаря слаженной работе барменов и официантов, мало кто мог фокусироваться надолго, после непомерных возлияний, такое сосредоточенное внимание к её незначительной персоне удивляло.

Крутанувшись в танце вокруг своей оси, она осторожно откинула волосы, уложенные красивыми волнами, и мельком бросила взгляд в зал, в надежде определить источник повышенного к себе внимания – ничего…

Ещё один оборот…

Дальше, выписывая плавные восьмёрки бёдрами, она незаметно сканировала обстановку и, в очередной раз вскинув голову, наткнулась на человека, чьи глаза так рьяно пытались пробраться ей под кожу. Он стоял в конце галереи, небрежно облокотившись о колонну, в руках держа запотевший бокал со льдом и прозрачной жидкостью.

Рубашка натянулась на широких плечах, рукава сорочки были расстёгнуты и закатаны до середины предплечий, пиджак и галстук отсутствовали, хотя изначально явно были в наличии. Он просто смотрел в упор, не отводя горящего взора от лица девушки, а на мгновение поймав её взгляд, ухмыльнулся и сделал приветственный жест рукой с бокалом.

Глава 9

Её смена сегодня закончилась около четырёх, публика никак не желала расходиться по домам, требуя продолжения банкета, а градус веселья всё повышался и повышался – у разгорячённых посетителей после двух открылось второе дыхание, а она держалась уже из последних сил, по инерции повторяя бесконечные движения, заводя и так бодрую до невозможности тусовку.

Незнакомец как-то вдруг пропал со своего места, подарив ей несказанное облегчение. В течение вечера ей ещё несколько раз мерещилось чье-то пристальное внимание, но она списала это на паранойю, приказав себе не заморачиваться на причуды гостей клуба.

Зайдя в гримёрку после зала, Марина не застала там обычного веселья и оживления – все девочки бесконечно устали и молча снимали грим, спеша поскорее оказаться дома.

Сняв туфли на огромной платформе с высоченным каблуком, которые она про себя прозвала «кошмар травматолога», ведь упади в высоты такого чуда обувного искусства – костей не соберёшь – Марина с блаженным стоном ощутила под собой твёрдую землю. Следовало поторопиться – наскоро умыв салфетками лицо, девушка избавилась от костюма и побежала в душ, на ходу собирая волосы в высокую гульку. Трансфер вот-вот будет подан для доставки их по домам.

***

В общежитии девушка оказалась лишь ближе к утру, которое к её радости, означало не только передышку на работе, но и полноценные выходные – отдых от учёбы, занятий в студии танца, и двухдневные выходные в клубе.

Лена сопела в подушку, и с появлением девушки лишь повернулась на другой бок, устроившись поудобнее. Марина тихо прошмыгнула в комнату, оставив куртку на вешалке, быстро разделась и скользнула под одеяло. Тело блаженно вытянулось, конечности расслабились, но перевозбуждённый событиями мозг никак не желал отключаться. Ей снова мерещился тот взгляд незнакомца – тягучий, пристальный, проникающий под кожу, будоража и так взведённую до предела девушку.

Ожидание этих выходных наполнило Марину надеждой на лучшее, сейчас, впервые, она чувствовала себя так, будто ступила на верный путь – несмотря на все сомнения и внутренний протест от выбранного пути и сомнительного способа заработка, девушка ощущала, что вот он – свет в конце туннеля.

Бесконечные часы работы, огромное количество новой информации в университете, переполняющие ум и истощающие тело – всё это было оставлено позади. Теперь пришло время для отдыха и новых целей. Усталость, словно тяжёлый плащ, обволакивала каждую клеточку её существа, мысли клубились, словно запутанные нити, но уже завтра, вернее уже сегодня, она собиралась привести их в порядок. Задача поиска денег была плюс минус решена, теперь жизненно необходимо было найти отличного адвоката, ведь её ресурсы по меркам столицы были не велики, и тратить впустую время и средства, полученные с таким трудом, она просто не имела права.

Постепенно, по мере того как уходило физическое напряжение, девушка ощущала, как её тело начинало расслабляться, но возбуждённый разум не давал уйти в спасительное забытьё. Напряжение телесное уходило, словно вода, смывая с себя все заботы и обязанности, а в мозгу по-прежнему роились различные мысли.

Она прекрасно понимала, что важно научиться принимать покой, как драгоценный дар после тяжёлой трудовой недели. Сквозь туман усталости пробивались моменты медитации, в которых Марина пыталась забыться, отпустить все мысли и просто быть. Это было как возвращение к той себе, когда она ещё не взвалила на себя груз недетских забот, и оставался лишь внутренний мир, который позволял окунуться в океан грёз и спокойствия, забыв обо всем, кроме этого момента здесь и сейчас.

Но воспоминания сами собой всплывали из недр памяти – горько-сладкие, волнительные, весёлые и грустные, тягостные и дающие надежду. Порой ей казалось, что она забывает лицо Дена, и тогда ей становилось страшно до одури, что они не увидятся ещё долгие девять лет – целая жизнь, отягощённая бременем вины для неё и ужасными испытаниями, о которых она и думать то боялась – для него. Закрыв глаза, она вновь оказалась там – во дворах их счастливого и беззаботного, несмотря ни на что, детства…

***

Вторая половина «нулевых» как их часто называют в нашей стране была временем во многом переломным, ещё свежи были воспоминания кризиса девяносто восьмого года, страна начинала потихоньку меняться, «вставать с колен» как образно, а теперь все чаще презрительно, говорят про то время.

Повсюду ещё оставались островки старой кризисной жизни, как вот, например, эта «стройка века» в их неплохом, но далеко не центральном, и, да что уж греха таить, не самом благополучном районе родного Екатеринбурга, оставалась одним из памятников чьих-то рухнувших планов на светлое будущее.

В детстве от папы, да и от пожилых соседок, облюбовавших все лавочки в их тихом дворе, она часто слышала что какой-то новоиспечённый олигарх, или как тогда их называли «новый русский» несколько лет назад предприимчиво собрал с наивных граждан деньги на строительство престижного района, да так и исчез в неизвестном направлении, прихватив деньги доверчивых дольщиков.

На этом месте остались лишь несколько котлованов и пара недостроенных высоток. Весь этот монумент несбывшихся надежд был обнесён бетонным забором, но разве это мешало местной детворе, знавшей все тропки и лазейки в родном районе, забираться на огороженный, но никем не охраняемый объект для игр. Они запросто могли сорваться с высоты, играя там маленькими в прятки, а недостроенные заброшенные конструкции могли обрушиться в любой момент, но кто задумывается о таком в счастливую пору беззаботного детства?