Ты не мой муж изменщик!

Пролог

«На нас с Альбертом можешь не рассчитывать! Ты сама не удержала мужа рядом. Мой тебе совет: найми хорошего адвоката, и пусть он выбьет хотя бы алименты на ребёнка».

Сообщение от старшей сестры меня совсем не удивило — лишь подтвердило мои предположения: семья отвернётся от меня в случае развода.
Это парадоксально, так как, выдавая меня замуж за Николя, никто не спрашивал моего мнения, но так или иначе всё это было ожидаемо.

Неудачников и слабаков мир бизнеса не любит. А я была в их числе.

Ловлю маленькие бусинки-глазки своей малышки в зеркале заднего вида. Крошка даже не представляет, что мы вот-вот окажемся на улице. Она весело дрыгает ножками и звенит погремушкой.

Я не хотела её, если уж быть честной.

Именно от Николя не хотела ребёнка и не в том положении. Но даже в свои двадцать три я понимала, что малыш окажется разменной монетой между нашими семьями.

Но свёкр хотел наследника. Не стесняясь, открыто намекал при каждой встрече. После года нашего супружества Николя тоже загорелся этой идеей.

Стал учтив со мной, дарил подарки. Хотя было довольно просто заметить, что всё это — не от чистого сердца. Но я была испугана, молода и хотела отыскать опору хотя бы в нём. Уступила.

Мы пытались естественным путём — не выходило. Сначала вина легла на мои плечи. Но лучшие гинекологи Парижа и Марселя подтвердили, что я здорова и фертильна.

Муж призадумался. В конце концов явился ко мне с какой-то справкой. Гипоспермия. Подавленный и неразговорчивый, он просил сохранить это в тайне от всех. Я понимала: его мужское эго было задето. Но он довольно быстро нашёл выход — искусственное оплодотворение.

Мой гинеколог была против. Опытная женщина настаивала попробовать хотя бы ещё год естественным путём. Мне на тот момент было только двадцать два, ему — двадцать восемь. Мы молоды, и, возможно, природа возьмёт верх — куда торопиться?!

Но Николя упрямо гнул свою линию. Он нуждался в наследнике, чтобы задобрить отца.

Унизительная для меня процедура с первого раза увенчалась успехом. Но через девять месяцев Николя ждало разочарование.

Родилась девочка.

И он счёл это оскорблением, не иначе.

А вот я неожиданно обрела надежду и смысл жизни в этом младенце. Пусть мне предоставили няню, кормилицу и служанку для малышки, но я занималась с ней сама.

Свёкр тоже был холоден к ней, как и моя семья. Зато она росла у меня здоровенькой и озорной.

Мне нравились её голубые глаза. Такие чистые, живые. Пусть они не мои — и всё же. Она такая у меня выросла.

Улыбаюсь ей в ответ.

— Ну что, ягодка моя, мне кажется, нам пришло время паковать вещи? Займёмся этим сегодня.

Она озорно качает головой, отчего светлые кудри подпрыгивают. От диалога с дочерью меня отвлекает звонок телефона.

Недоумённо смотрю на незнакомые цифры номера.

Сначала хочу сбросить, но вспоминаю, что ранее выставила объявление о продаже машины. Подарок отца на моё двадцать третье — только он мне ни к чему.

И стоит продать её, пока тот не отобрал ее.

Принимаю вызов.

— Бонжур, мадам Джулия Лорье?

— Бонжур, да, это я.

— Вас беспокоят из госпиталя Святого Стефана. Так вышло, что мы только что закончили оперировать вашего мужа. Месье Лорье поступил к нам после тяжёлой аварии. Он ещё под действием наркоза, но не могли бы вы подъехать и уладить некоторые юридические вопросы?

В горле застывает банальное «это не мой муж, мы в разводе». Точнее, фактически Николя занимается этим делом. После публичного скандала, когда я поймала его на измене. И дело было, не в самой измене, а в том, что они кувыркались с горничной прямо в метре от моей малышки, которая разрывалась плачем в кроватке. Как скот!

— Мадам Лорье?

— Да, я приеду.

****

— Могу вас заверить, что за десять лет врачебной практики я подобной удачливости ещё не видел. Машина всмятку, а на вашем муже — лишь пара царапин, не считая сотрясения мозга. Но должен вас кое о чём предупредить.

Доктор неожиданно останавливается перед дверью и прячет руки в карманы белого халата.

— Уверяю вас, это не должно вас пугать, мадам, но ваш муж может вас не узнать. У него кратковременная амнезия. В 85 % случаев она проходит в первые месяцы после возвращения в кругу семьи.

— А в пятнадцати?

— О, давайте не будем столь пессимистичны! — доктор толкает дверь и пропускает меня вперёд. — Прошу!

Глазами нахожу Николя сразу. И ловлю себя на том, что он здорово изменился за полтора месяца, как мы разбежались по разным жилищам.

Всегда зализанные волосы с длинными прядями теперь пострижены коротко, чем-то напоминая мне тех самых солдат из фильма, которых я разглядывала на мониторе в парикмахерской.

Черты лица стали острее, на щеках — недельная щетина, что для моего мужа было сродни позору. Он всегда был гладко выбрит!

Но когда ловлю на себе строгий взгляд голубых глаз, сглатываю. Знакомая дрожь проходит по позвоночнику. М-да, в этом он себе не изменил.

— Месье Лорье, это ваша жена, мадам Джулия! Мы смогли с ней связаться, думаю, все вопросы вы можете задать ей. О! Забыл вам сказать — выписку я уже подписал! Можете забрать больного уже завтра!

— Как завтра?

Изумлённо оборачиваюсь на врача.

— Постойте, а не надо… — кусаю губы, не зная, как сказать, что ни тесть, ни его новая жена на мои звонки не ответили. — Я не могу забрать его. Я бывшая жена! Может, продолжить лечение? До восстановления памяти, так сказать?

— Ну что вы, самое лучшее лекарство для месье Лорье сейчас — вы.

Доктор подмигивает мне и оставляет со зверем наедине.

Ладно, он же больной, да? Надо проявить сострадание? Или нет?

Но пока не получается.

Так и не нахожу в себе силы подойти ближе. Застываю у ног его койки.

— Так ты моя жена?

После долгого разглядывания наконец спрашивает он, и мне кажется, будто голос у него хриплый и даже ниже, что ли.